Стеклянная невеста для дракона песков

И фляга у меня на боку, отцовская, полная, качнулась. Вода в ней пошла горечью. Я почуяла это сквозь кожу и олово, как чуют дым за три бархана.

Мёртвое стекло не лжёт. А это лгало. Один раз, давно, и с тех пор не могло остановиться.

— Сельма, — сказала я, и голос у меня сел. — Отсюда кто-нибудь спускается ниже? К Капле?

Свеча у неё в руке дрогнула, воск плеснул на бронзу.

— Ниже хода нет, — сказала она слишком быстро. И, помолчав: — Для нас — нет.

Наверх мы поднимались молча. У моей двери Сельма задержала свечу и посмотрела на меня в упор, по-старушечьи, без всяких церемоний.

— Вы там, внизу, что-то услышали. Не спорьте, я тридцать лет ключница, я знаю, какие лица у людей, которые услышали. — Она сунула свечу мне в руку. — Так вот, дитя. Услышали — носите молча, пока не поймёте. В этом доме кто говорил раньше, чем понял, кончил хуже тех, кто молчал. А как поймёте... — она уже уходила тёмным переходом, и голос её стирался, как след под ветром, — тогда скажите ему. Ему одному. Он три года ждёт, сам не зная чего.

Я закрыла дверь, поставила свечу и долго сидела на широкой чужой кровати с флягой на коленях. Вода в ней отстоялась и была чистая. А горечь я всё равно чуяла, только уже не в воде. В доме.

Глава 4. Чёрное солнце

За мной он пришёл сам, на следующую ночь после стеклянного сада, в тот час, когда крепость уже спит, а пески ещё отдают дневное тепло.

— Вы писали в контракте: «искать», — сказал лорд Тамир вместо «доброй ночи». — Две ночи в неделю, с записью в книгах дома. Начнём с первой. Идёмте, госпожа Сарран.

К «госпоже Сарран» я ещё не привыкла и всякий раз оборачивалась: казалось, за спиной стоит кто-то постарше и поважнее. Но пошла. Взяла флягу. Иглу мне вернули ещё утром, с описью и под подпись, в бумагах дом разбирался не хуже цеха.