Сага обреченных земель. Нерассказанные легенды

Но сейчас Аспер взял на себя попытки изменить мнение простых людей о наёмниках. Он при поддержке советника Гривуса и жителей Тифенона всеми силами пытался изменить наёмничество изнутри: негласные правила стали закреплены, и их соблюдение требовалось от каждого, кто ступил на этот путь. Заказы принимались и выдавались только через таверну в деревне Тифенон; были запрещены любые условия контракта, нарушающие закон Королевства. Было отменено правило, требующее уходить в Проклятые земли. Теперь юнцы, желающие посвятить жизнь наемничеству, могли брать уроки у тех, кто всю жизнь держал оружие в руках и был в местах, о которых даже слушать страшно.

Но народ не спешил менять мнение о них. Несмотря на все усилия, люди не могли простить тех, кто совсем недавно без угрызений совести брался за заказы об убийстве, шантаже и вымогательстве. И всё-таки Аспер не терял возможности ещё раз показать, что наёмники изменились и стали такими же служителями Короны, как и все остальные, лишь с собственными правилами и постоянным риском.

Как только появлялась возможность, Аспер брался за выполнение самых тяжёлых из имеющихся заданий. Таким образом он старался показать, что наёмникам можно доверить опасную и трудную работу и что они уже давно не те неотёсанные убийцы, какими их запомнила история.

И в этот раз он спешно взялся за странный заказ. Раньше он всегда отказывался или собирал как можно больше сведений, но в этот раз что-то тянуло его взяться на работу, несмотря на подозрения.

Аспер направился в путь с первыми лучами рассвета, предвещая, что уже скоро доберётся до поместья. Однако его очертания он увидел вдали, когда солнце уже перешло пик и тени спешно начинали подниматься над долиной.

От поместья неспешно отдалялись две богато украшенные повозки. Поместье находилось среди нескончаемых зарослей сорняка и диких кустарников и совсем не имело дорожки или какой-либо тропы, по которой можно было бы к ней выйти. Коням было непросто тащить своих хозяев, но отказываться от работы им было не дано. Так что теперь, услужливо пропустив повозку, он вышел на прибитую копытами и колёсами тропу.

Само поместье своими масштабами походило на столичную ратушу. Это было высокое, в три этажа здание, изогнутое почти в квадрат без последней четвёртой стороны, украшенное высоким чердаком, который тоже можно было использовать под этаж. Рядом с ним стояла пара больших металлических летних беседок, каждая из которых могла спокойно вместить до десяти человек.

В одной из них сидели пятеро. Пятеро человек, то и дело недоверчиво косившихся друг на друга и не притронувшихся к чаю, который был им так любезно предложен. Рядом стоял мужчина, одетый в дорогой деловой костюм и безэмоционально наблюдающий, как Аспер спускался к ним с пригорка. Сложно было понять, какого возраста этот мужчина: на лбу прочерчивалась лишь небольшая, неестественно глубокая морщина, в то время как руки, щёки и глаза выглядели так, словно принадлежат совсем еще молодому парнишке. Им в противовес назад были зачёсаны жидкие холодно-белые, как первый снег, волосы. Пока остальные о чём-то ворчали, ёрзали на своих местах, он не повёл и бровью, терпеливо ожидая, когда наёмник подойдёт ближе.

Аспер не торопился. Он старался рассмотреть всех людей, их реакцию и поведение, привычки и тон голоса. Но ничего дельного не узнал, кроме их открытого недоверия друг к другу. Наконец, седовласый мужчина в костюме хлопнул в ладоши, поднял уголки губ в улыбке и обратился к подходящему наёмнику:

– Рад видеть последнего участника. Добро пожаловать, уважаемый гость. Изволите присесть к остальным, испить чаю и перевести дух с дороги?

Аспер посмотрел на людей за его спиной. Поняв настрой, он помахал головой, показав отказ. Мужчина кивнул и продолжил:

– Как изволите. В таком случае, господа, гости, с прискорбием сообщаю, что пришла пора прервать ваш отдых и проследовать за мной, – никого не дожидаясь, он неспешно последовал ко входу, продолжив говорить. – Меня можете именовать Организатор или, если удобнее, Штефан. Все вы, так или иначе, были избраны для великих целей. Ваша жизнь полна свершений; многое уже давно грузом боли и страданий лежит на плечах. Здесь, в стенах сего поместья, вы встретитесь с призраками прошлого и, обуздав их, сможете изменить свою жизнь. Вы желаете этого, я уверен. Если же испытание будет вами провалено, увы, вас ждёт вечная агония.

Аспер посмотрел на людей. Все они спокойно слушали слова Организатора, и даже запугивание не вызвало у них какого-либо дискомфорта. Казалось, все они были готовы даже к объявленным мукам и страданиям.

Штефан остановился у входа, вновь посмотрел на всех гостей, прочистил горло и щёлкнул дверной ручкой, открыв дверь в особняк.

Холл был огромным, уступая своими масштабами, возможно, лишь главному залу Ратуши. Книжные стеллажи; богатые большие диваны и деревянные столы, украшенные удивительной красоты резьбой; гобелены с вшитыми золотыми нитями; канделябры, установленные на полках и верно ждущие, когда им будет позволено разлить свет свечей по этой необъятной комнате; две огромных лестницы, ведущие на балкон второго этажа. Сразу за ними, в ряд, располагались комнаты с мощными дверьми и небольшими табличками. Аспер предположил, что это гостевые комнаты. Пока все с удивлением и восторгом осматривали красоты комнаты, кто-то вложил в руку Аспера небольшой обрывок пергамента.

– Не сейчас, позже, – прошептал он и поспешил прочь.

Это был мужчина не старше тридцати лет в дорогом ало-зелёном бархатном костюме и высоких сапогах, которые часто надевают на парадные встречи. Лицо гордо украшали два густых уса, кончики которых были мастерски завёрнуты вверх. Он с наигранным интересом рассматривал огромный портрет какого-то лысого круглолицего мужчины в красной форме.

– Здесь, дорогие гости, – вновь заговорил Штефан, – сегодня до конца дня вы можете любоваться красотами, отдохнуть или почитать скромную коллекцию литературы. Выше по лестнице, – он указал рукой на двери, – ваши гостевые комнаты, каждая из них подписана и зачарована. В чужую комнату без приглашения или разрешения войти не выйдет. Покинуть поместье у вас также не выйдет. Испытание начнётся с первым мгновением нового дня. На сём, если не желаете задать мне вопроса, я покину вас. До завтра, дорогие гости.

Штефан низко поклонился и спешно скрылся за одной из дверей на первом этаже. На фоне декораций комнаты простенькие двери выглядели неестественно, и, в сравнении с размерами поместья, тяжело было представить, куда они могли вести. Один и гостей подёргал ручку двери, за которой скрылся Штефан, но та не поддалась. Издав что-то среднее между «хи» и «хм», он посмотрел на остальных и молча направился к лестнице. Неуверенно поднявшись, он посмотрел на небольшие вывески, нашёл свою комнату и скрылся за дверью.

Сон накатывал на удивление стремительно. Аспер ещё никогда не засыпал так быстро в новом месте. Чувство тревоги, выработанное годами, не позволяло ему погрузиться в глубокий сон и отдохнуть вдоволь в местах, где он бывал впервые и не мог гарантировать себе полную безопасность. И сейчас, чтобы побороть усиливавшуюся с каждым мгновением усталость, он встал с мягкой, чистой кровати с каким-то причудливым ароматом персика и посмотрел в единственное в его комнате окно. Оно выходило во двор, который был ничем не примечателен.

До забора вся трава была профессионально выкошена и примята, чтобы можно было по ней беспрепятственно гулять, наслаждаться прохладным воздухом или просто лечь, позволив вечернему теплу неба окутать лицо и погрузить в сон.

За забором распростёрлась дикая местность. Небольшие кустарники, колючая трава по пояс, какая-то странная ягода, красная и чёрная, сморщенная, но так и не упавшая с ветки, целебная трава эльфхель и какая-то одинокая лоза малого эльфского винограда, непонятно откуда попавшая в эти края.

Аспер терпеливо рассматривал незнакомый пейзаж. Он старался как можно чётче сохранить его в памяти, чтобы в случае опасности сориентироваться по приметным местам.

За дверью ходили. Кто-то явно не терял возможности прочитать таблички гостей и выяснить, с кем им выпало судьбой делить одну крышу большого дома. Внезапно за дверью дважды шаркнули ногой. Аспер в ответ откашлялся.

Такой шифр был предложен человеком, что вручил наёмнику в холле записку. В ней он представился как Рул и долго объяснял, что очень часто вверял свою жизнь чутью, и чутьё это много раз спасало его. Он кратко рассказал несколько историй о том, как чутье спасло его от травм или даже сохранило жизнь. Резко завершив истории прошлых лет, он подчеркнул, что сейчас чутьё бьёт тревогу. Мужчина писал, что в хозяине есть что-то необычное, но, чем больше Рул об этом думает, тем сильнее мысли сменяются на абстрактные любования красотами. Он обобщил всё замечанием, что Штефан, кем бы он ни был, может влиять на мысли людей, и предложил объединить силы в расследовании тайны. Под конец Рул не забыл сказать, что чутьё требует доверять ему, Асперу, ведь в нём он чувствует спасение.

Аспер достал листок из нагрудного кармана и спешно прочёл ту часть, где он предлагал им встретиться:

«Шаркнул возле двери два раза – значит, проверяю, в силе наша встреча или нет. Если да, прокашляй. Если коридор чист и можно выйти, я дам лёгкий стук в дверь. Если шаркну один раз, значит, есть посторонние».

Но никаких звуков больше не последовало. Аспер для верности кашлянул ещё раз и приготовил метательный нож в руке. Он посмотрел в окно, увидел, как маленький обрезок луны судорожно спешит спрятаться за облаками, и зашторил комнату. Затем подошёл к двери, прислушался. В этот самый момент он услышал глухой, слабый стук и неуверенно приоткрыл дверь, держа оружие наготове. В ночных тенях блеснул свет глаз. Аспер вышел.

Рул смотрел на него, с силой придавив палец к губам. Затем, согнувшись, он сделал широкий шаг в сторону лестницы на первый этаж. Он двигался неуверенно, опасаясь, что какая-нибудь доска заскрипит и выдаст его положение. Аспер шёл ровно по его следам, вслушиваясь в давящую тишину. Такое отсутствие звуков тяготило сознание наёмника. Любой звук, сопение, полёт мошки, мотыля, шаг мыши были бы естественны, но ни единого звука жизни не достигло его.

Наконец они спустились. Рул оглядел этаж, позволив себе сделать глубокий вдох. Теперь громкое сопение громом нарушило мёртвую тишь. Аспер молчал. Тогда мужчина махнул, призывая дальше следовать за ним, и направился в тёмный угол. Наёмник насторожился. Он незаметно взял во вторую руку короткий, с пол-ладони, кинжал и на расстоянии последовал за мужчиной, стараясь вглядеться в темноту и проверить, нет ли там никого третьего.

Рул остановился, когда свет из окон перестал падать на него. Он прошептал еле слышно, но даже в тишине сложно было разобрать слова. Аспер напряг слух и на свой риск подошёл почти вплотную к мужчине.

– Спасибо, что решил довериться мне. Надеюсь, я сам правильно поступаю, что делюсь с тобой своими мыслями. Понимаешь, я Чувствую, как кто-то или что-то меняет мои мысли, и я уже с трудом могу думать о об этом. Мне кажется, Штефан имеет некие способности. Я даже не могу сообразить, но не чувствую страха или чего-то ещё от того, что я здесь нахожусь. Словно в гостях у старого друга.

– Тебя пригласили сюда? – спросил Аспер.

– Да. Нет, словно в тумане. Когда я хочу вспомнить, я забываю об этом ещё сильнее. Странно, – Рул потёр глаза. – Слушай. На испытании следи за остальными, следи за Штефаном. Если произойдёт что-то странное, сообщи мне. А я буду думать, что мы можем с этим сделать. Хорошо? Вот, возьми золото. Ты наёмник, а вы любите золото.

Аспер не двинулся. Он размышлял, стоит ли доверять этому незнакомцу, стоит ли брать деньги. Он сомневался, говорит ли его внезапный союзник правду или лукавит об окутанных туманом воспоминаниях и о предчувствии. Рул молча ждал с протянутым кошелём.

– Я не обещаю помогать тебе, – ответил Аспер. – Но буду настороже.

Он развернулся и последовал в свою комнату. Так тихо, что ни единая половица не скрипнула под его ногами.

Сражение началось уже давно. Знакомый ему отряд наёмников вёл кровопролитную неравную битву против сил мятежников. Десятки, если не сотни бездыханных тел уже лежали на земле. Те, с кем совсем недавно он сидел за одним столом в таверне, бросая кости, сейчас падают, лишившиеся конечностей или, в худшем случае, жизни. Те, кто ещё стоял на ногах, принимали удары уже от двух противников, но и их силы были на исходе. Они ждали, когда их командир, когда Аспер даст приказ. Но он медлил. Он судорожно старался понять, какой бы приказ отдал он, как бы Пантир смог спасти их жизни.

В этом ожидании Аспер сам не заметил, как загнал себя в ловушку. Он уже не думал над тактикой, над тем, как спасти выживших, организовать отступление и перегруппировку, а лишь ждал и верил. Ему казалось, ещё через мгновенье Пантир появится, возьмёт инициативу и скомандует, перевернёт ход сражения и поведёт их в атаку, чтобы нагонять и добивать отступающих противников. А пока этого не случилось, нужно выиграть время.

– Командир, что нам делать? – выкрикнул кто-то.

– Командуй, Аспер!

– Что делать?

– Аспер!

Но он не шевелился. Он не мог позволить себе отдавать приказы. Единственное, что ему оставалось делать, – это смотреть, как оставшихся в живых наёмников добивают мятежники. И в тот миг, когда предсмертный хрип последнего наёмника пронёсся по полю битвы, Аспер услышал знакомый голос. Уставший мужчина с пустым взглядом и двумя шрамами: один на левой щеке, другой высоко на лбу – вышел и встал перед Аспером.

– Мы проиграли. Ты проиграл, – прохрипел он.

– Я ждал, я верил, что ты придёшь!

У Аспера спёрло дыхание. Он посмотрел, как мятежники обходили трупы и проверяли, не осталось ли кого в живых. Пантир пришёл, но пришёл слишком поздно. Последние два наёмника смотрели, как ветер уносит последние слова их товарищей, надежды и желания, планы и мечты. Где-то внутри он чувствовал вину, что не смог ничем помочь, не смог организовать отступление, но тут же находил себе оправдание: Аспер – не Пантир, и поэтому не может приказывать. Словно слыша мысли, наёмник со шрамами посмотрел на него: