Сага обреченных земель. Нерассказанные легенды

Инна Подзорова, Алексей Ханыкин

Сага обреченных земель. Нерассказанные легенды

Длань

– Тебя ждёт великое будущее, моё дитя! Я ясно вижу: ты поднимаешь над головой клинок, и десятки, нет, сотни воинов повторяют вслед за тобой. Вы все идёте вперёд, в ваших глазах лишь уверенность в своих делах. Вы – орден Длани, и ваша цель – кара неверных.

– Значит, я стану такой же, как ты, дедушка?

– Разумеется, моя дорогая Танзи.

Старик Джиллин взял девочку на колени и рассмеялся. Танзи, не понимая, отчего её дедушка смеётся, решила спросить, но хорошее настроение заразило и её. Через мгновение и она вовсю заливалась смехом.

Послышались шаги. Громкие, резкие, гневные. В комнату спешил Лиор – отец Танзи, сын известного в королевстве воина Джиллина. Девочка, почувствовав скорый гнев отца, затаила дыхание. Старик погладил её по голове:

– Ничего не бойся.

Дверь открылась с грохотом, едва не ударившись о стену. Девочка вздрогнула. Лицо Лиора было багровое от гнева, глаза бегали, смотря то на дочь, то на отца.

– Ты с ума сошёл! – начал мужчина. – Чтобы моя дочь пошла по твоим стопам? Стала лидером Длани?

– Я совершил ошибку, вырастив такой никчёмный побег, как ты. Долорем дал мне второй шанс. Я его не подведу!

– Танзи не твой второй шанс! – кричал Лиор. – Она моя дочь, и я не хочу, чтобы ты посвящал её в свои грязные дела. Вы – секта, которая дурит даже короля!

Терпение старика кончилось. Он поставил девочку на ноги и встал сам. Джиллин был на голову выше; соединив редкие седые брови на морщинистом лбу, он сделал глубокий вдох:

– Моё имя стало для этой семьи фамилией! Знаешь, что это значит? – Джиллин басил так, что его слышали во всём доме. – Корона дарует семье фамилию в честь человека, который сделал для Королевства многое, нет, больше, чем многое! Потому я – последний в этой семье без фамилии! А ты – Лиор Джиллин, а она, – он махнул на тихо вытирающую руками слезы девочку, – Танзи Джиллин. Так что закрой свою вонючую, мерзкую пасть и уважай, что Я, в отличие от тебя, буду известен потомкам!

Танзи спрятала лицо за ладонями. Её глаза застилали слёзы, которые предательски возвращались каждый раз, когда она их вытирала рукавом платья. Она развернулась и побежала прочь от шума, в единственное безопасное место. Через комнаты, едва не сбив прислугу, она выскочила из поместья и побежала на задний двор. Быстро взобравшись по небольшим дощечкам, прибитым к дереву, она начала считать, как скоро сможет спрятаться за деревянными стенами, в укрытии зелёного дерева. Только здесь Танзи чувствовала себя защищённой. Спешно взобравшись, девочка поспешила в тёмный угол; прижав голову к коленям, она наконец смогла заплакать, не стесняясь слёз.

***

Так прошло девять лет.

Наступил её пятнадцатый день Рождения. Дедушка Джиллин публично пригласил её дать клятву и вступить в ряды ордена Длани. Тогда они вступили с отцом в перепалку, и девочка вновь поспешила к себе в убежище.

Это был последний день, когда она могла спрятаться от всех невзгод в небольшом домике на старом дереве.

На следующее утро к поместью приехал Джиллин в сопровождении десятка солдат в тяжёлых стальных доспехах. Вместе с ними прибыли ещё двое: советник Короля и его сын. Оба были уже не молоды, но их глаза пылали необузданным огнём веры в праведность своего дела. Девочка наблюдала за ними с дерева, и никто внизу не догадался, что каждое их действие для неё как на ладони. Джиллин и старый советник спéшили с лошадей и терпеливо ждали у входа в поместье, пока их встретят. Отец не торопился. Скрыть волнения мужчина был не в силах: руки предательски дрожали, пока он плёлся к выходу, и потому он сразу решил скрестить их на груди и идти так. С высоты он выглядел смешно, но Танзи не смеялась. В сердце у неё был лишь страх.

За Лиором вышел мужчина из прислуги, спешно нагоняя господина и следуя позади ровно на два шага – всё по правилам поместья рода Джиллин.

Вскоре они встретились с гостями. Лиор пренебрежительно спросил у своего отца причину визита, но тот ничего ему не ответил. Он лишь продолжил ухмыляться.

– Гривус, подай нам текст, – вперёд вышел старый советник короля и махнул в сторону. Его сын достал из седельной сумки свёрнутое письмо и поравнялся с ним.

Из поместья к ним выбежала мать Танзи – Ора. Гривус, терпеливо дождавшись, когда и она подойдёт, сорвал сургуч с письма, и тихим, ровным голосом начал читать:

– Обращение к родителям девочки Танзи Джиллин – Лиору и Оре. По причине владения информацией, что вашими гласами до девочки может быть донесена неправда в том, что Джиллин, который является её дедом, руководит группой бандитов, или преступников, или иных людей, действия которых неодобрительны Короной и лично мной, заставляет меня писать письмо на ваше имя. Даю наказ передать девочку на временное воспитание моим советникам и её деду Джиллину. Время воспитания оставляю неопределённым, чтобы позднее вы решили это переговорами самостоятельно. Через три ночи после прочтения письма приказываю направить девочку; в случае неповиновения Лиор и Ора Джиллин будут признаны предателями. Король Королевства Герольд Седьмой.

– Иными словами, – заговорил вновь советник, – через три дня мы вновь приедем, чтобы забрать вашу дочь. После этого приезжайте в столицу, мы вместе оговорим её время пребывания под руководством ордена Длани. Вопросы?

– Ты окончательно сошёл с ума! – Лиор завопил, наступая на старика-отца, но прислуга его остановила.

Старый Джиллин, погладив свой седой ус, усмехнулся и направился к лошади. Остальные поступили так же и вскоре покинули владения. Когда их силуэты скрылись вдалеке, Лиор дал волю эмоциям: упав на колени, он схватился за голову. У Танзи ещё сильнее сжалось что-то внутри.

На следующий день, на восходе, у поместья их ждал чудной мужчина с неестественно широкими глазами и жуткой, вытянутой от уха до уха улыбкой. Танзи увидела его из окна своей комнаты и насторожилась. Выйдя в коридор и найдя прислугу, она попросила их сообщить родителям, что возле поместья ходит странный мужчина. Они, как и следовало, безукоризненно выполнили свою работу.

Вскоре к гостю вышел отец, а за ним и мать. Они радостно приняли чужака, пригласили войти, но тот отказался. Приехала повозка. Увидев её, Лиор поспешил в дом. Запыхавшись, он ворвался в комнату девочки и закричал:

– Ты ещё не собрана? Почему?

– Папочка, что происходит?

– Как что? Быстрее! Прислуга! – ещё громче закричал он. Тут же в комнату вошли две женщины, испуганно поглядели на своего господина и слегка поклонились. – Чего вы стоите?! Помогите собрать вещи! Самое необходимое! Мы отправляемся!

Женщины замешкались. Они какими-то правилами из большой гардеробной девочки выбирали платья и аккуратно складывали в небольшой чемодан, вовремя подставленный рядом Лиором. Выбрав тройку, они помчались к другому шкафу собирать остальное бельё и на ходу объяснять девочке, в каком случае следует надеть ту или иную вещь.

Танзи смотрела на этот переполох с непониманием и ужасом. Она желала вновь убежать в свой домик на дереве, но не могла: отец суетился, что-то подсказывал прислуге и говорил Танзи внимательно смотреть и запоминать.

– Там, куда мы поедем, будешь делать всё сама! Поняла? Вот, чего стоишь? Давай, помогай, – приговаривал Лиор, но тут же остепенялся. – Нет, ну куда ты идёшь? Стой в стороне и смотри. Ох, нас ждут, понимаешь?

Танзи тихонько захныкала. Ужас происходящего поглотил её с головой, и она не могла понять, что ей делать. Она хотела, чтобы приехал дедушка Джиллин и спас её.

Не выдержав, Танзи бросилась к отцу, обняла, прижалась к его рубахе и заплакала. Лиор простоял так, пока прислуга не бросилась к очередному шкафу. Тогда, закричав, он оттолкнул девочку, наказав идти к матери.

– Да чт? Да куда? – не унимался Лиор. – Всё! Довольно. Хватит ей вещей.

В этот момент Танзи выбежала из комнаты. Она пронеслась по пустому коридору и выскочила на улицу, чуть не столкнувшись со старым домоправителем. Тот нёс два чемодана к карете. Он пошатнулся, едва удержав равновесие, и с состраданием посмотрел на девочку. Танзи испугалась ещё сильнее. Оббежав его, она, из последних сил стараясь не зарыдать, бросилась к матери.

– Мамочка, мама! Что происходит?

– Тише, тише, – она погладила дочь по голове и обняла. – Скоро всё будет хорошо. Нам нужно уехать на время из-за твоего деда. Но, как только всё наладится, мы вернёмся. Главное – не бойся. Ничего не бойся. Просто верь, хорошо?

Танзи не могла понять, как долго они ехали в повозке. Окна были закрыты тёмной шторой, и смотреть на дорогу она не могла. Лишь дыра вверху позволяла свету попадать в закрытый каретный короб. Было ужасно скучно: родители не говорили, лишь изредка напевая какую-то мелодию, и иногда приговаривали: «Нужно верить, что всё будет хорошо, и мы верим!».

День медленно тянулся к своему завершению. Среди сине-алой пелены заката можно было разглядеть первые звёзды.

Желудок ужасно сосал и выл, но никто в карете не придавал этому значения. Танзи боялась сказать о голоде родителям, боялась, что они вновь её не послушают и упрекнут, что она «не верит».

После очередного знака от желудка, когда голодная тошнота стала подступать к горлу, карета остановилась.

Дверь приоткрылась, и девочка увидела пугающие широкие глаза и растянутую на всё лицо улыбку.

– Пора отдыхать, – пропело улыбающееся, напоминающее человека существо и настежь открыло дверь.

И Танзи увидела два небольших деревянных домика. Вдалеке виднелся лесок, а за кронами деревьев возвышались пики горного хребта. Девочка не могла понять, куда их привезли, и даже знания картографии не позволяли ей сориентироваться.

Через три дня они прибыли. Горный привал – небольшая деревушка у подножия гор. Последнее поселение для странников, которые решат испытать себя и взойти к снежным вершинам. Деревушка была безызвестной, здесь мало кто проходил, и она не входила в торговую дорогу в огиб местных гор.

Люди встретили гостей с широко раскрытыми глазами и улыбками, от которых у Танзи кровь стыла в жилах. Сначала к ним навстречу вышел отец и первым делом поблагодарил за то, что те решили приютить их.

Жители продолжали улыбаться и не спешили беседовать. Лишь старик, который представился Главой, неохотно пригласил войти.

В Горном привале было немного домов, и все они полукругом возвышались над небольшой площадью в центре. Почти все дома были деревянные, и казалось, что в них было ужасно холодно из-за соседства со снежными великанами.

– С вами нельзя говорить, – объяснил Глава, пока вёл семью к их домишке, – потому что не знаете правил. Вы не постигли счастья, и потому ваши уста могут вложить в нас ложь, грязь и порок. Мы заговорим с вами, когда вы будете к этому готовы.

– Если таковы ваши правила, мы будем их уважать.

Старик больше ничего не ответил. Он привёл их к старой, покосившейся от времени и сырости хибаре. Дверь едва закрывалась, и от дуновения ветерка петли скрипели протяжным жутким воем. Танзи вжала голову в плечи, понимая, что именно здесь им придётся жить. Старик остановился и показал пальцем на хибару. Мама Танзи, недолго думая, решил возразить, но Лиор её остановил. Ора лишь разочарованно вздохнула и повела дочь внутрь.

Как только дверь за ними закрылась, Глава спешно захромал прочь. Он словно бежал от их дома, и возраст был ему для этого не помехой.

Танзи ожидала, что это будет ужасный, холодный, противный и безжизненный дом, но внутри оказалось довольно уютно. В главной зале из стены выпирал неуместно большой пристроенный самовольно камин, в котором догорали брёвна. Стены, по всей видимости, для утепления, были увешаны разного рода старыми гобеленами, рисунки на которых давно стёрлись во времени и шкурами зверей. Рядом с источником тепла располагался большой стол и несколько прочных деревянных стульев. У обратной стены стоял полупустой книжный шкаф: половина из книг отсырела, некоторые были изорваны и, скорее всего, ранее использовались для растопки камина, но некоторые были в добротном состоянии и ждали момента, когда их откроют. В двух других комнатах, которые считались спальнями, мебель была на удивление новой, словно на днях привезённой из мастерской. Рассматривая убранство дома, Танзи немного успокоилась. Ей нужно было занять себя, чтобы не думать обо всех этих событиях.

Не желая нагонять тревоги в стенах старого дома, девочка решила осмотреть Горный привал и увидеть горы поближе. Открыв дверь, она тихонько вышла и неспешно побрела в сторону площади. Ей было интересно рассматривать новые земли, и так она пыталась полюбить их, усмирить в себе желание вернуться домой и попросить у дедушки Джиллин помощи.

На улицах никого не было, это место казалось давно заброшенным: ни цветов, ни украшений, лишь сорняк и старые деревянные дома. Девочка рассматривала их, пока не увидела в окне человека. Он ужаснулся и выбежал из дома, несясь со всех ног к площади. Танзи замерла, провожая его взглядом до тех пор, пока чужак не скрылся среди домов. И тогда она увидела идущего к ней старика – Главу. На его старом лбу собралось больше, чем обычно, морщин. Глаза скривились от гнева. Он перебирал ногами быстро, скаля зубы. Танзи попятилась назад. Со всех ног она бросилась в дом и скрылась в комнате, которую выбрала для себя. Старик не заставил себя ждать. Бесцеремонно он ворвался в дом и, увидев родителей девочки, подошёл к ним. Его лицо заливалось алым гневом, и он какое-то время обдумывал слова.

– Я говорил, что вы ещё не готовы? Говорил! Вам следует избегать жителей Горного привала! Вы можете навредить им, принести к ним неверие, несчастье! А ваш выродок разносит чернь по улицам!

– Выродок? – скривился в гневе отец. – Следи за словами, старче. Она не выродок, она наша дочь!

И без того алое лицо залилось ещё большим гневом, но продолжать спор старик не решился. Он закашлял, словно долго держал это в себе, затем сгорбился, и, уже устало и едва слышно, заключил:

– Я найду поверенного, который будет носить вам еду и правила. Выучите их и блюдите. Тогда будет разрешено покинуть стены. Если покинете ещё раз без одобрения, вас ждёт кара.

Он ещё раз крякнул и вышел прочь, хлопнув скрипучей дверью.

Танзи, заливаясь слезами, вышла из комнаты. Она ожидала, что родители за сделанное её сильно отругают, и была готова к этому. Танзи подошла к ним и, словно сдавшийся перед хозяином щенок, проскулила:

– Простите.

– Здесь нет твоей вины, – обняла её мать, – и тебе не за что просить прощения. Всё хорошо.

Следующая пара дней прошла ужасно. Как и было обещано Главой, три раза в день мужчина приносил им на небольшом ящике с прикреплёнными к нему колёсами еду и несколько тонких книг, забирал посуду и, ни проронив ни слова, уходил прочь. Танзи умирала со скуки, ей не хотелось находиться ни в этом доме, ни этом поселении, полном странных и опасных людей. Кормили неплохо, но девочка редко прикасалась к еде. Ей было страшно получать что-то от людей из поселения. Она прочитала несколько книг из шкафа и пыталась изучить правила, которые приносил вместе с едой мужчина, но они были написаны небрежно и сложно, так что девочка бросила попытки что-то понять. Родители тоже не испытывали радости, хотя старались этого и не показывать.

Вскоре отец не выдержал. Он не мог видеть, как над его семьёй издеваются, и потому, нарушив запрет, вышел из дома. Танзи хотела его остановить, но не решилась. Единственное, что она смогла придумать, – это проследить, чтобы с ним ничего не случилось. Выйдя из дома так, что дверь почти не проскрипела, она шмыгнула в заросли и пошла через брошенные огороды. Она старалась не терять отца из виду, но и следила за домами: нет ли в них жителя, который опять заметит их и побежит прочь, и не выскочит ли из ниоткуда тот старик с багровым лицом. Но, вместе с тем, она не знала, чем ещё может закончиться разговор отца с поселенцами.

Вскоре он вышел почти к главной площади в центре деревни и осмотрелся. На улицах никого не было, и он был в замешательстве: куда идти дальше, он не имел ни малейшего понятия.

Танзи сидела в высоких зарослях, издалека смотря за отцом. Она видела, как к нему навстречу вышел старик Глава, как они о чём-то тихо говорили и как к ним вышли ещё несколько человек. Она видела, как жители деревни набросились на отца, повалили на землю и начали избивать руками и ногами; кто-то подбирал палки и камни и продолжал бить уже ими. Страх подступил к груди, заболело под ложечкой. Пустой желудок собрался выпустить что-то, таящееся внутри на волю. Сквозь заросли она ринулась обратно в дом искать спасения у матери.

***

«Дедушка, а что делает Длань?» – Танзи любила задавать этот вопрос Джиллину и слушать, как он надолго затягивает историю об ордене, его подвигах, целях и том, как он верой и правдой служит Королевству.

Но однажды старик решил рассказать ей о ритуале, что проводят новобранцы ордена. Взяв девочку с собой, он несколько раз взял с неё клятву молчать о том, что она увидит. Девочка согласилась.

Джиллин привёл её в одно из убежищ, где должен был пройти обряд принятия новых членов. «Назад дороги не будет» – предупредил всех собравшихся в небольшой комнатке старик. Перед ним стояли семеро парней и девушка, а за его спиной в огромных тёмно-красных доспехах за ритуалом наблюдали четверо воинов и Танзи.

Старик Джиллин произнёс перед ними долгую речь и в завершение сказал:

– Главы семей, подойдите к своим новым детям.

Солдаты за его спиной разошлись. Кто-то подошёл и отвёл в сторону несколько человек, кто-то по одному. Теперь лишь Танзи за могучей спиной старика смотрела, стараясь не моргать и не упускать ничего.

– Начнём посвящение, – Джиллин достал из ниоткуда небольшой кубок и протянул одному из мужчин в доспехах. Тот снял перчатку, положил её на пол и рассёк ладонь. Кровь стремительно закапала в чашу, пока лидер ордена его не остановил. Следом он вылил содержимое небольшого флакона и сам взял в руки кубок. Он засветился голубой палитрой, сменяемой на алую, пока вовсе не угас. Старик терпеливо дождался, когда сияние кубка угаснет, и протянул первому новобранцу:

– Клянёшься ли ты служить верой и правдой Королевству, его людям и носителю короны, его семье и всем, кому доверяет он? Клянёшься ли ты защищать отчий дом, что зовётся Королевством, вместе с новой семьёй, принести им победу либо пасть в битве? Клянёшься ли ты посвятить себя ордену Длани и быть с ним до последней капли крови?

Вытянувшись, мужчина взял в руки кубок и повторил:

– Клянусь служить верой и правдой Королевству, его людям и носителю короны, его семье и всем, кому доверяет он. Клянусь защищать отчий дом, что зовётся Королевством, вместе с новой семьёй, принести им победу либо пасть в битве. Клянусь посвятить себя ордену Длани и быть с ним до последней капли крови. За Корону! – юноша поднял кубок над головой, медленно опустил и сделал глоток.

Джиллин спешно забрал кубок, улыбнулся и похлопал его по плечу:

– Добро пожаловать, – тепло ответил глава ордена.

В следующий миг юноша закашлял, сгорбился, и, хрипя, упал. Танзи ахнула и попятилась назад. Старик засмеялся:

– Он потерял сознание, а не умер. Не все могут сразу принять такую силу. Кто потеряет сознание, попадёт в лазарет.

Успокоив девочку, он продолжил ритуал, осушая кубок, когда заканчивали с одной группой, и проводил всё сначала каждый раз, когда новый член ордена Длани принимал в свою «семью» новых людей.

Танзи не понимала смысла увиденного, боялась, но не прекращала смотреть. Она знала: это было необходимо, а значит, если в будущем ей суждено вступить в орден, и ей предстоит пройти этот ритуал.

Почти до самого возвращения домой девочка не проронила ни слова. Лишь подъезжая к поместью, она решилась спросить:

– А это больно, дедушка?

– Ты про то, что видела?

– Да Это больно?

– Дурёха! Конечно, нет! Мы в ордене заботимся друг о друге, и это нужно, чтобы скрепить нашу связь. Стать семьёй! – улыбнулся старик. – Ох, точно! Дай-ка свою руку, покажу, как делается оберег. О таком знают только в руководстве нашего ордена. Это будет ещё один наш с тобой секрет.

Девочка хихикнула и протянула ручонку. Старик взял кинжал и сделал на своём пальце надрез. Бережно он начал рисовать кровавым пальцем на ладони девочки символы, и она, сквозь страх, посмеивалась от щекотки. Когда Джиллин закончил, кровавый след на руке вмиг исчез. Он улыбнулся:

– В какой бы беде ты не оказалась, орден Длани найдёт тебя и спасёт. Обещаю.

***

Танзи не помнила, как ворвалась в дом, как ужасно скрипнула дверь, и она влетела в объятия матери. Слёзы застилали лицо, и даже сказать она ничего не могла. Лишь рыдала.

В дверь постучали. Сильно и настойчиво. Казалось, хотели её вовсе сломать, но повременили.

Ора приобняла дочь и наказала остаться в комнате, сама же мешкая направилась к выходу. Собравшись с духом, она отворила едва державшуюся на засове дверь. Перед ней стояли двое мужчин. Они широко улыбались, но в глазах проступала ненависть. Громким басом один из них заговорил:

– Вы нарушили правила! На вас ниспадёт кара, и знайте

Его остановил звук колокола. Из центра Горного привала доносился приятный трезвон, и мужчин вмиг повернулись на его зов.

– Посвящение. Новый человек в семье!

Совершенно забыв о разговоре, они поволочились на колокольный звон. Удивлённая, Ора смотрела им в след, пока её не сбила с ног Танзи. Она выбежала из дома и, сиганув в кусты, скрылась из виду.

Девочка неслась вперёд через колючие и острые сорняки, спотыкалась, падала и тут же вставала. До центра деревни Танзи добралась быстро, и, запыхавшись, выбежала из кустов. Она увидела Главу, который звенел в колокол. Вокруг него собирались люди. Не обращая внимания на девочку, он прочистил горло и закинул руки к небу:

– Сегодня мы рады, – завопил он, – сегодня мы встречаем в нашей семье нового человека! Отпразднуем рождение пиром!

Медленно, с растянутой до ушей улыбкой и широко открытыми глазами, из ближайшего дома вышел её отец. Девочка закричала. Она не помнила, как бежала обратно и бежала ли вообще. Когда она оказалась у дома, её встретила мать и взяла на руки. Танзи была без сил; ужас и отчаяние окутали её тело. Она нескладно объяснила, что увидела. Ора оторвала от ближайшего старого заборчика попрочнее палку и улыбнулась:

– Пора спасать твоего отца. Будь здесь. Запрись и никому не открывай.

Танзи послушалась. Она задвинула засов и на всякий случай пододвинула к двери стул. Поспешив в комнату, она достала несгоревший прут из камина и подошла к окну.

Ора шла неуверенно. Голова болела сильнее, когда она приближалась к центру деревни, откуда неустанно продолжал звенеть колокольчик. Она протёрла глаза и пошла дальше. Обогнув дом, она выглянула с пригорка и ужаснулась. Жители деревни с широко раскрытыми ртами, смеясь, ели с земли сырое мясо распотрошённых оленей, волков и кабанов. Смотря за ними с забавой и радостью, Глава продолжал отбивать такт колокольчика. И после среди толпы она увидела своего супруга, монстра, ничем не отличающегося от остальных, что сейчас отрывал кусок от кишок несчастного оленя. Она поспешила назад.

Издалека увидев её, Танзи убрала со входа стул и открыла дверь. Ора, не откладывая палки из рук, засуетилась:

– Возьми что-нибудь для, да, прут, хорошо, крепкий, и бежим! Здесь опасно! Почему мы вообще сюда приехали? Не понимаю, словно в тумане было Неважно!

Она схватила дочь за руку и понеслась прочь из дома. К ним уже подбегали местные жители: пара десятков безумцев с широкими глазами и жуткой улыбкой неслись к дому, приговаривая одно слово: «Наказание!»

– Танзи, дочка, – схватила её за плечи Ора, – беги через окно прочь, спасайся. Найди Джиллина и расскажи, что здесь произошло! Спеши!

Она поцеловала дочь, помогла выбежать в окно на другой стороне дома и подпёрла дверь стулом. Взяв полено, она швырнула его в ближайшего безумца, и тот, крякнув, упал без сознания.

Танзи бежала прочь. Она не знала куда, просто неслась, пока не добралась до леса. Споткнувшись о корни дерева, она едва не упала, ударилась, но замедлилась, лишь когда ноги стали тяжёлыми. Она перешла на шаг. Кроны деревьев зашумели от ветра, и среди них девочка услышала крик. Она не могла разобрать его: либо кто-то звал её, либо кричал, либо просил о помощи, но девочка вновь пустилась бежать. Оббежав ещё несколько деревьев, она упала на колени и заплакала. Ноги налились усталостью и безостановочно пульсировали в такт сердцу. Она хотела закричать от боли и отчаяния, но остановила себя: побоялась, что на крик придут люди из деревни. Медленно подползая к корням дерева, она старалась успокоить себя, не кричать, а вставать и бежать дальше, найти Джиллина и попросить о помощи, пока не стало поздно.