Жребий Иафета. Рюрик

Вяйне собрал старейшин в своей избе. Они сидели, пили отвар из трав, курили трубки. Говорили негромко, чтобы духи леса не услышали.

— Варяги придут снова, — сказал Вяйне. — Они возьмут ещё мёда. Потом — шкуры. Потом — наших детей в рабство. Что будем делать?

— Бежать, — сказал один, молодой, с быстрыми глазами. — Уйдём в леса, дальше, где они не найдут.

— Они найдут, — сказал другой, старый, с морщинистым лицом. — У них собаки. Они умеют читать следы.

— Тогда биться, — сказал третий.

— Чем? Палками?

— У нас есть яд, — сказал четвёртый. — Наши стрелы можно смазать. Одна царапина — и варяг упадёт замертво.

Старейшины задумались. Яд — это хорошо. Женщины умели варить яд из мухоморов и волчьей ягоды. На кончике стрелы он убивал человека за час, если попадал в кровь. Но варяги носили железо. Стрела с костяным наконечником не пробьёт кольчугу.

— Нужно звать на помощь, — сказал Вяйне.

— Кого? Хазаров? Они ещё хуже варягов.

— Не хазаров. Чудь. Весь. Мурому. Вместе нас много. Вместе сможем выставить тысячу луков.

Чудь жила на севере, за озером Нево, в лесах, где даже летом солнце стояло низко. Они молились камням и деревьям, не знали железа, но их лучники били без промаха. Весь — на Белоозере, рыбаки и звероловы, умели ставить сети не только на рыбу, но и на врага. Мурома — на Оке, родня меря, говорили почти так же, только «о» вместо «а». Вместе — тысячи три мужчин. Если объединятся, смогут прогнать варягов обратно за море.

Старейшины зашумели. Одни соглашались, другие боялись. Вяйне поднял руку.

— Я пошлю гонцов, — сказал он. — А вы пока прячьте мёд и шкуры в лес. Пусть варяги ищут — не найдут.

— А если найдут?

— Тогда будем биться. И умрём свободными.

Свобода для мери была не пустым словом. У них не было князей, как у славян. Были старейшины рода. Решали все вместе на вече. Женщины голосовали наравне с мужчинами — так заведено от предков. Их боги — не грозные Перуны, а лесные духи: хозяин леса, хозяин воды, мать-земля. Они приносили им не кровь, а хлеб да молоко. Боги не требовали жертв — они просили уважения.

Варяги со своими клятвами Перуном были меря чужды. Их бог был богом войны и железа. Боги мери — боги тишины и терпения. Но терпение кончалось.

Гонцы ушли на закате. Вяйне смотрел им вслед и думал: что, если он ошибся? Что, если Рюрик сильнее, чем кажется? Что, если он придёт с огнём и сожжёт их деревни?

Варяги умели жечь. Вяйне видел пепелище на месте одной весьской веси, которая отказалась платить. Остались только трубы печей да обгоревшие кости. Люди говорили, что Рюрик жесток, но справедлив. Какая справедливость в том, чтобы брать у них последнее?

Но выбора не было. Меря платили дань хазарам, платили варягам, платили новгородцам. Сколько можно? Земля их — не их. И они не рабы.

Вяйне вернулся в избу, достал амулет — медвежий клык на кожаном ремешке — и прошептал молитву лесным духам.

— Помогите, — сказал он. — Или мы все умрём.

Лес молчал. Только ветер шумел в вершинах сосен. Но старику показалось — или ветер принёс ответ? «Ждите», — прошелестело в ветвях. Или просто показалось. У стариков слух слабеет.