Аскейд

— Дома, — сказал Эйрик.

Сергей посмотрел на горы. Потом на город, который появлялся из-за перевала — тёмные стены, башни, дымки над крышами.

Дома.

Слово было неправильным. Дом был в Риге, дом — это мама, и торт на день рождения, и экран компьютера в темноте. Но что-то в том, как он подумал это слово, было другим, чем раньше. Не тоска. Не радость. Что-то среднее — узнавание, может быть. Как узнаёшь место, где уже бывал, даже если оно не твоё.

Он не стал думать об этом дальше. Просто ехал.

* * *

Той же ночью он пошёл к Хравну.

Первый раз сам — без вызова, без повода кроме собственного решения. Поднялся в башню, постучал.

— Войди.

Хравн сидел у стола с картой — той самой, которую Сергей видел в первый день. Поднял взгляд.

Сергей сел напротив. Помолчал. Потом сказал:

— Марина говорила мне про одного человека в городе. Ремесленник, она давно его знает. Говорит, что он изменился. Не враждебный — просто другой. Говорит не то, что раньше. Смотрит не так.

Хравн слушал.

— Я думал об этом всю дорогу, — продолжал Сергей. — Про Торбранда на тинге. Про этого ремесленника. Про Дорантхейм, который не приехал. — Пауза. — Это не снаружи идёт. Оно уже здесь. В городе.

Тишина.

Хравн смотрел на карту. Провёл пальцем по линии восточной границы — от Дорантхейма к Хравнланду. Медленно.

Потом поднял взгляд.

— Как зовут ремесленника?

— Не знаю. Марина знает.

Хравн кивнул. Встал. Подошёл к окну — ночной город за стеклом, редкие огни.

Молчание затянулось. Сергей уже думал, что разговор закончен — встал было.

— Подожди, — сказал Хравн.

Сергей сел обратно.

Хравн стоял у окна, спиной к нему. Молчал ещё секунду-две — как будто решал, стоит ли говорить.

— То, что ты делаешь, — сказал он наконец, не оборачиваясь. — Замечаешь. Складываешь. Понимаешь раньше других. — Пауза. — Это тоже Дар. Другой — но Дар.

Сергей не ответил.

Хравн обернулся — коротко, через плечо. Посмотрел на него секунду. Потом:

— Иди спать. Завтра рано.

* * *

Сергей спускался по лестнице башни и думал о том, что сказал Хравн.

Дар.

Он никогда не думал об этом так. Он просто замечал детали — всегда, с детства, в играх и в жизни. Это была просто привычка. Способ смотреть на мир.

Оказывается, здесь это называлось иначе.

За окном — ночной Хравнборг. Тихий, тёмный, живой. Где-то в этом городе жил ремесленник, который изменился. Где-то далеко на востоке молчал Дорантхейм. В центральных землях Ингарда уважаемый человек по имени Торбранд говорил с людьми Вестмарка чуть дольше, чем нужно.

Детали. Паттерны. Система.

Он видел это.

И завтра он пойдёт к Сигурду.

* * *

Конец шестой главы

Глава 7

Хравн разбудил его до Ульфа.

Сергей открыл глаза — за окном ещё темно, только край неба светлеет. Хравн стоял в дверях, уже одетый, при мече.

— Вставай. Идём к Сигурду.

Сергей встал. Умылся быстро, натянул рубаху. Голова была ясная — выспался хорошо, первый раз за долгое время.

В длинном доме конунга в такой час было тихо. Стражник у входа кивнул Хравну — знает, пропустил. Прошли через пустой зал, очаг ещё не разожгли, пахло золой и старым деревом. Хравн постучал в боковую дверь.

— Войди.

Сигурд сидел за небольшим столом у окна — светало, он читал что-то при лампе. Поднял взгляд. Посмотрел на Сергея — коротко, оценивающе — и на Хравна.

— Говори.

Хравн говорил коротко. Про ремесленника, которого знает Марина. Про то, как изменился — не враждебный, просто другой. Говорит не то, смотрит не так. Марина знает его восемь лет.

Сигурд слушал, не перебивая.

— Имя, — сказал он, когда Хравн закончил.

— Бьярни. Кузнец с северной улицы.

— Знаю его. — Сигурд помолчал. — Тихий человек. Хороший мастер. — Пауза. — Давно изменился?

— Марина говорит — недели три. Может, четыре.

Сигурд встал. Прошёлся по комнате — медленно, руки за спиной. Остановился у окна. За стеклом светало над городом — крыши, дымки, башня у западных ворот.

— Бьярни, — сказал он. Не вопрос. Просто произнёс имя — как будто примерял к нему что-то новое, неприятное. — Я его знаю двадцать лет. Отец его знал. — Пауза. — Хороший мастер. Тихий человек.

Потом повернулся от окна — резко, как человек, который принял решение.

— Ещё кто-то заметил?

— Нет. Только она.

— Значит, либо она ошибается — либо мы все слепые. — Он посмотрел на Сергея — прямо, без предисловий. — Ты как заметил? Ты его не знаешь.

Сергей помолчал секунду. Потом сказал по-местному — медленно, подбирая слова:

— Марина рассказала. Я слушал и думал. Про Торбранда на тинге. Про Дорантхейм. Про Бьярни. Это одно и то же. Маленькие изменения. Сначала в людях — потом в решениях, которые они принимают.

Сигурд смотрел на него долго.

— Ты видел это раньше? В своём мире?

— В книгах по истории. В играх. — Сергей подумал, как объяснить. — Большие вещи всегда начинаются с маленьких. Сначала один человек говорит чуть-чуть не так. Потом второй. Потом это уже норма. Потом никто не помнит, как было раньше.

Тишина.

Сигурд повернулся к Хравну.

— Бьярни. Присмотреть. Тихо — не спугнуть, не арестовать. Просто смотреть.

— Сделаю.

— И Марина — скажи ей, что она хорошо сделала, что сказала. — Сигурд снова посмотрел на Сергея. — И ты.

Сергей кивнул.

Сигурд уже отворачивался к окну — разговор закончен — но потом остановился.

— Хравн. Он остаётся у тебя?

Хравн выдержал паузу — ту особую, когда человек решает что-то прямо сейчас.

— Остаётся, — сказал он.

— Хорошо.

Они вышли. В зале Сергей остановился — не смог не спросить:

— Это было решение? Про мою судьбу?

Хравн шёл вперёд.

— До конца зимы ты учишься. Потом посмотрим, что из тебя вышло. — Пауза. — Это не подарок. Это условие.

— Понял.

— Хорошо. — Ещё пауза. — Ульф сегодня после полудня. Утро свободное.

Сергей остановился.

— Совсем свободное?

Хравн не обернулся.

— Не теряй голову.

* * *

Эйрик ждал у ворот. Опирался на столб, грыз какую-то травинку, смотрел в небо с видом человека, у которого есть план.

— Знал, что будет свободное утро, — сказал он.

— Откуда?

— Хравн всегда даёт время после серьёзного разговора. Говорит, что голова должна отдыхать, иначе плохо варит. — Эйрик выплюнул травинку. — Ты эль пил когда-нибудь?

— Пиво пил.

— Близко. Пошли.

* * *

Таверна называлась «У трёх воронов» — Сергей прочитал вывеску сам, криво, но прочитал, и почувствовал непропорционально большую гордость от этого факта.

Внутри было шумно, тепло, пахло дымом и жареным мясом. Длинные столы, скамьи, огонь в очаге. Народу — много, в основном молодёжь, хотя были и постарше. Несколько женщин разносили кружки. В углу двое играли на чём-то струнном, не очень умело, но бодро.

Сергей остановился в дверях. Смотрел.

— Чего встал? — Эйрик толкнул его плечом. — Не кусаются.

— Я просто давно не был в таком месте. Где никто никуда не бежит.

— В таверне?

— Ну да. — Сергей смотрел на людей за столами. — Просто сидят.

Эйрик посмотрел на него. Потом кивнул — серьёзно, без насмешки.

— Пошли. Я знаю, где садиться.

Они нашли место в середине — не у стены, не у двери. Эйрик объяснил: у стены сидят те, кто хочет наблюдать, у двери — те, кто хочет уйти быстро, в середине — те, кто пришёл надолго.

— Ты часто сюда ходишь? — спросил Сергей.

— Когда отец пускает. — Эйрик окликнул проходящую женщину и показал на их стол — два. — Он думает, что я здесь трачу деньги и теряю голову.

— А ты?

— Трачу деньги — да. Голову — нет. — Он улыбнулся. — Иногда.

Принесли эль. Сергей попробовал — горькое, тёплое, совсем не похожее на то, к чему привык. Но после нескольких глотков стало лучше.

— Расскажи про свой мир, — сказал Эйрик.

— Что именно?

— Всё. — Он подумал секунду. — Там правда нет богов?

— Есть религии. Много. Но... — Сергей подбирал слова. — Боги не появляются. Не открывают порталы. Люди верят, но не видят.

Эйрик нахмурился — не недовольно, скорее озадаченно.

— Совсем не видят?

— Совсем.

— И как тогда... — он запнулся. — Как вы вообще знаете, что они есть?

— Верим. — Сергей пожал плечами. — Или не верим. Каждый сам.

— Странно, — сказал Эйрик. — То есть вообще без подтверждения?

— Да.

— И вы так живёте?

— Несколько тысяч лет уже.

Эйрик покрутил кружку. Видно было, что это не укладывается у него в голове — не потому, что глупый, просто совсем другой мир.

— У нас тоже не все видят, — сказал он наконец. — Большинство не видит. Но Хравн видел — он говорит. И Рагнхильд. И Сигрун точно — она знает такое, что обычный человек знать не может.

— Ты боишься богов?

— Нет. — Эйрик ответил сразу, без раздумий. — Уважаю. Это разное.

— Ты боишься Хравна?

— Нет, — сказал Сергей. Потом подумал. — Иногда уважаю. Это разное, да.

Эйрик засмеялся — неожиданно громко, запрокинув голову.

— Хорошо сказал. — Вытер глаза. — Хорошо.

* * *

Через час Сергей уже понимал, что эль в этом мире был крепче, чем он думал, а его языковые способности от этого почему-то улучшались. По крайней мере, ему так казалось.

— Расскажи про девушку, — сказал он.

Эйрик немедленно сделал вид, что очень заинтересован своей кружкой.

— Какую девушку.

— Которая дочь кузнеца. Ты упоминал.

— Я не упоминал.

— Упоминал. В дороге. Сказал «есть одна» и замолчал.

Эйрик посмотрел на него с видом человека, который понял, что отпираться бессмысленно.

— Астрид, — сказал он. — Дочь Кетиля-кузнеца. — Пауза. — Она меня не замечает.

— Совсем?

— Совсем. Смотрит сквозь как сквозь воздух. Я полгода пытаюсь. — Он отпил. — Один раз помог ей донести корзину с рынка. Она сказала «спасибо» и ушла. Всё.

Сергей сочувственно покивал.

— У нас это называется... — Сергей помедлил, подыскивая слова. — Когда девушка видит тебя как друга. Хорошего. Но не как мужчину, которого хочет.

Эйрик нахмурился.

— То есть?

— То и есть. Друг — это конец.

Эйрик уставился в стол. Переварил.

— Это плохо?

— Да.

— Как выйти?

— Не знаю. Это сложно. Иногда никак.

Эйрик помолчал. Потом поднял кружку.

— За Астрид, которая меня не замечает.

— За Астрид, — согласился Сергей.

Они выпили.

* * *

Девушку звали Сигрид — Сергей узнал это уже потом.

Она появилась сама — просто подошла к их столу и спросила что-то у Эйрика, который явно её знал. Они поговорили коротко, потом Эйрик кивнул на Сергея и сказал несколько слов. Сергей разобрал только «из другого мира» и «с Хравном».

Сигрид посмотрела на Сергея с любопытством — открытым, без стеснения.

— Ты правда из другого мира? — спросила она.

— Правда.

— Как там?

— По-другому, — сказал Сергей. — Похоже и по-другому одновременно.

— Это как?

— Люди те же. Всё остальное другое.

Она засмеялась — коротко, звонко. Сергей не совсем понял, что смешного, но тоже улыбнулся.

— Тебя как зовут?

— Сергей.

— Сер-гей, — повторила она медленно, пробуя звук. — Странное имя. Красивое.

Эйрик рядом смотрел в кружку с видом человека, который думает об Астрид.

Сигрид ещё немного постояла, они поговорили — Сергей путался в словах, один раз вместо «мне нравится этот город» сказал что-то вроде «этот город меня ест» — она долго смеялась, объясняя, где он ошибся, он смеялся вместе с ней. Потом её позвали подруги, и она ушла — но обернулась у двери.

Сергей смотрел ей вслед.

— Она тебя заметила, — сказал Эйрик в кружку.

— Я просто разговаривал.

— Именно. — Эйрик наконец оторвался от кружки. — Ты знаешь, что ты сделал?

— Что?

— Ты не пытался произвести впечатление. Ты просто говорил. Женщины это любят. — Он помолчал. — Ненавижу.

* * *

Торбьёрн появился примерно через час.

Сергей его сразу заметил — высокий, широкоплечий, с самодовольным лицом человека, привыкшего, что в любой комнате он главный. Пришёл с двумя приятелями, сел за соседний стол, громко засмеялся чьей-то шутке.

Потом заметил Сергея.

Взгляд задержался. Что-то в нём изменилось.

Эйрик это тоже заметил — чуть напрягся, не сильно, но Сергей уже умел читать такие вещи.

— Кто это? — тихо спросил Сергей.

— Торбьёрн. Сын Магнуса из дружины. — Эйрик не отрывал взгляда от кружки. — Он видел, как Сигрид с тобой разговаривала.

— И что?

— Он за ней ухаживает.

— Успешно?

Эйрик усмехнулся в кружку.

— Примерно как я за Астрид.

Они помолчали.

— Нам уходить? — спросил Сергей.

— Не обязательно. Но может и да.

Они не ушли.

Торбьёрн подошёл минут через десять. Встал рядом, сверху вниз смотрел на Сергея. Сказал что-то — медленно, с нехорошей интонацией.

Сергей понял не всё. Но понял достаточно.

— Что он сказал? — тихо спросил он у Эйрика.

— Что пришельцам из чужих миров не стоит смотреть на местных девушек.

— А ты что скажешь?

— Я скажу, что это его проблема, а не правило, — сказал Эйрик ровно. — Но это сделает его злее.

Сергей поставил кружку на стол.

Встал.

Торбьёрн был на голову выше и килограммов на двадцать тяжелее — даже после года с лишним с Ульфом. Но Сергей встал и смотрел прямо. Не потому, что не боялся. Просто потому, что в какой-то момент устал сидеть.

— Я понял тебя, — сказал он по-местному, медленно, с акцентом. — Я слышал. Я не согласен.

Торбьёрн засмеялся — неприятно, для приятелей.

Потом толкнул Сергея в плечо. Несильно — проверочно.

Сергей не упал. Год с Ульфом — это год работы над тем, чтобы не падать от первого толчка. Он отступил на полшага, восстановил равновесие, снова посмотрел прямо.

Торбьёрн удивился — едва заметно. Ожидал другого.

Толкнул сильнее.

Сергей поймал его руку — не умело, не красиво, просто рефлекс, который Ульф вбивал в него месяцами. Поймал запястье, отвёл в сторону. Не бросок, просто отвод.

Торбьёрн разозлился по-настоящему. Замахнулся.

И вот тут что-то случилось.

Сергей не думал об этом. Он вообще ни о чём не думал — просто чувствовал, что сейчас прилетит и уклониться не получится. Что-то внутри — то самое, что он больше года учился чувствовать в башне Хравна, — вспыхнуло само.

На правой руке Сергея — на тыльной стороне ладони — появилась руна.

Тейваз.

Стрела вверх. Оранжевая, чёткая, яркая — куда ярче, чем обычно получалось у Сергея. Держалась секунды три. Может, четыре.

В таверне стало тихо.

Торбьёрн смотрел на светящийся знак на руке Сергея. Лицо его изменилось — злость ушла, пришло что-то другое. Он сделал шаг назад. Потом ещё один.

Руна погасла.

Сергей почувствовал знакомое — голова чуть поплыла, за висками тянуло. Небольшой откат. Он стоял прямо и старался, чтобы это не было заметно.

Торбьёрн посмотрел ещё раз — на руку, на лицо Сергея, снова на руку. Потом повернулся и пошёл к выходу. Приятели за ним.

Таверна молчала ещё секунд пять.

Потом зашумела снова — сразу, как будто кто-то повернул ручку.

Эйрик сидел и смотрел на Сергея.

— Ты это специально сделал? — спросил он тихо.

— Нет, — честно сказал Сергей. Сел. Взял кружку. — Само вышло.

— Само, — повторил Эйрик. Помолчал. — Хравн узнает.

— Знаю.

— Жив?

— Голова немного. Пройдёт.

Эйрик кивнул. Отвернулся. Потом снова посмотрел — с каким-то новым выражением, которое Сергей не сразу определил.

Уважение. Не то что от силы — другое. От чего-то ещё.

— У нас говорят, — сказал Эйрик, — что Тейваз выбирает сам, кому помочь. Не человек руну — руна человека.

— Это правда?

— Не знаю, — сказал Эйрик. — Но красиво звучит.

Они допили эль молча. Хорошее молчание — то, которое бывает, когда двое уже не чужие.

* * *

Хравн ждал.

Сергей увидел его в дверях башни — стоял, руки сложены, смотрит. Успел подумать: вот и всё, сейчас будет.

— Слышал, — сказал Хравн, прежде чем Сергей открыл рот.

— Ещё бы, — сказал Сергей.

— Войди.

Они сели — Хравн у стола, Сергей напротив. Лампа между ними, за окном тёмный город.

— Тейваз, — сказал Хравн. — Неосознанно.

— Да.

Хравн чуть наклонил голову.

— Больно?

— Немного. Прошло уже.

Хравн помолчал. Смотрел на него — долго, с тем выражением, которое Сергей уже научился читать. Не злость. Что-то сложнее.

— Это плохо и хорошо одновременно.

— Плохо — понятно. А хорошо?

— Хорошо — значит руна тебя знает. Связь есть. Глубокая. — Хравн смотрел на него. — Плохо — ты не контролировал. Неконтролируемая руна опасна. Для тебя. Для тех, кто рядом. — Пауза. — Там были люди.

— Я знаю.

— Ты мог их задеть. — В голосе — не крик, не повышение, но что-то твёрдое, настоящее. — Тейваз в неконтролируемом выбросе — это не свечение. Это удар. Ты понимаешь?

— Понимаю.

— Нет, — сказал Хравн. Ровно. — Пока не понимаешь. Когда поймёшь — будет уже поздно что-то объяснять. — Он встал, прошёлся по комнате. Потом остановился. — Тейваз — руна воина. Руна жертвы ради правого дела. — Пауза. — Она выбрала тебя. Не ты её. Это не комплимент — это ответственность. Понимаешь разницу?

Сергей думал секунду.

— Понимаю.

— Хорошо. — Хравн помолчал ещё. — Ульф будет гонять вдвое жёстче. Тело в панике — руны в панике. Это не теория. Это то, что ты сегодня показал.

Сергей молчал.

Хравн остановился. Взвесил что-то. Потом:

— Торбьёрн испугался. Это правильно. — Едва заметная пауза. — Но в следующий раз попробуй испугать его кулаком. Это тоже работает и не стоит тебе ничего.

Сергей посмотрел на него.

— Это была шутка?

Хравн уже шёл к лестнице.

— Спать. Завтра Ульф.

Сергей сидел ещё минуту в тишине. За окном — ночной Хравнборг, редкие огни. Где-то там Эйрик шёл домой. Где-то — Сигрид, которая обернулась у двери. Где-то — Торбьёрн, который ещё не решил, как он к этому относится.

Голова почти не болела. Тейваз держался долго — дольше, чем обычно. Ярче, чем обычно.

— Руна выбрала тебя, — сказал Хравн.

Сергей посмотрел на правую руку. Ничего — обычная кожа, мозоли от Ульфа, старый порез на среднем пальце.

— Ладно, — сказал он вслух. — Договорились.

Встал и пошёл спать.

* * *

Конец седьмой главы

Глава 8

Лето второе.

Сергей встретил его иначе, чем первый. Первый прошёл мимо — он был в загоне, потом в кладовой Сигурда, потом в своих кругах по двору с Ульфом. Второй уже встретил по-другому. Знал, в какой день у города начинается ярмарка. Знал, где у реки купаются мальчишки. Знал, что в июле трава у западной стены выгорает раньше, чем у северной, потому что там целый день солнце.

Это было не привязанностью. Это было знанием. Тоже что-то.

* * *

Гонец приехал ночью.

Сергей спал — узнал утром от Марины, которая уже всё знала. Халльвард, отец Эйрика, херсир и лендрман южного рубежа, тяжело ранен на форпосте Скейдвир. Эриль форпоста — тоже. Южане активизировались, стычки участились, людей не хватало.

Конунг Сигурд послал Хравна.

Хравн взял Сергея — коротко, без объяснений. Собирайся. Эйрик напросился сам.

* * *

Они выехали на рассвете — Хравн, Сергей, Эйрик и четверо воинов из дружины. Сергей смотрел, как Эйрик садится в седло — движения привычные, быстрые, но лицо закрытое. Не такое, как в таверне. Другой человек.

Сергей седлал Наглу сам — уже не думая об этом, руки делали сами. Нагла стояла терпеливо, только ухом повела, когда он затягивал подпругу. Они с ней достигли чего-то вроде перемирия за этот год: она не пыталась его сбросить, он не делал резких движений.

Дорога шла на юг.

Первый день — горы. Хравнборг остался за спиной, дорога петляла между скалами, воздух был прохладным и чистым. К вечеру горы начали расступаться.

На второй день — другая земля. Склоны стали положе, лес редел, трава менялась — не жёсткая горная, а длинная, степная, чуть рыжеватая. Земля краснела — камень здесь был другого цвета, тёплого, глиняного. Воздух стал плотнее, теплее.

Спина у Сергея к концу второго дня болела иначе, чем обычно — не от Ульфа, не от двора. От долгой дороги, от часов в седле без передышки. Он держался прямо и не говорил об этом.

— Сольримские предгорья начинаются там, — сказал Хравн на второй день, когда они остановились у реки. Кивнул на юг — там горизонт синел далёкими хребтами. — Скейдвир стоит у перевала. Держит дорогу.

— Давно держит? — спросил Сергей.

— Поколений пять. Отец Халльварда там служил. И его отец.

— Семейное.

— Да. — Хравн помолчал. — Халльвард хорошо знает эту границу. Знает, как южане воюют, когда воюют. Если он говорит, что что-то изменилось — значит, изменилось.

— Они всегда нападали?

— Не всегда. Бывали годы без единой стычки — торговля, обмен, даже браки случались. — Хравн смотрел на реку. — Это старый порядок. Не дружба, не война. Граница. Каждый знает своё место. — Пауза. — Что-то этот порядок сломало.

Эйрик сидел отдельно, у другого камня, и ел молча. Сергей посмотрел на него — поймал взгляд, кивнул. Эйрик кивнул в ответ. Больше ничего.

На третий день они увидели Скейдвир.

* * *

Форпост стоял на уступе у перевала — именно поэтому здесь, именно в этом месте. Перевал был единственным удобным проходом через горный кряж между севером и югом. Контролируй перевал — контролируй всё движение: торговые обозы, гонцов, войска. Всё шло через эту дорогу.

Скейдвир был не маленьким. Каменные стены с зубцами, две угловые башни, широкие ворота, окованные железом. За воротами — длинные казармы, конюшня, кузня, склады с зерном и оружием. Запах дыма, жареного мяса, конского навоза. Дворов тридцать в деревне за форпостом — кормили гарнизон, торговали с путниками. А дальше, в широкой долине за перевалом, — ещё три-четыре села, поля, пастбища. Земли Халльварда. Свободные бонды этих сёл платили ему подать и выставляли воинов в ополчение, но жили своим умом, голосовали на тинге, как и все.

Именно за них он здесь стоял. Не просто форпост — весь этот рубеж с людьми и землёй за ним.

Их встретил херсир Свейн — немолодой воин с усталым лицом и перевязанной левой рукой. Поклонился Хравну коротко, уважительно.

— Халльвард здесь. Живой. Говорит пока. — Пауза. — Но ненадолго хватает сил.

Эйрик пошёл быстрее.

* * *

Халльвард лежал в боковой комнате — на низком ложе, укрытый шерстяным одеялом. Немолодой человек, крепкий в кости — это было видно даже сейчас. Лицо серое, дышит тяжело.

Эйрик сел рядом. Взял отца за руку. Молчал.

Халльвард открыл глаза — увидел сына, и что-то в лице изменилось. Не улыбка — что-то тише.

— Приехал.

— Приехал.

— Хравн с тобой?

— Да.

— Хорошо. — Халльвард закрыл глаза. — Хорошо.

Сергей стоял у двери. Потом вышел — незачем там быть.

* * *

Свейн рассказывал вечером у огня. Хравн слушал, Сергей рядом.

— Первый раз месяц назад. Небольшой отряд, прощупывали границу — обычное дело. Отогнали, потери небольшие. — Свейн отпил из кружки. — Через две недели — снова. Уже больше, и по-другому. Не быстрый набег — давили, держали позицию. Это не их манера.

— Потери? — спросил Хравн.

— Трое убитых. Халльвард и Вигрид получили в третьей стычке, пять дней назад. — Свейн помолчал. — Вигрид — эриль наш. Не встаёт.

— Видел его уже, — сказал Хравн. — Выживет.

— Боги дадут. — Свейн смотрел на огонь. — Хравн. Я двадцать лет на этой границе. Знаю, как южане воюют. Быстро, умно, берут своё и уходят. Но вот так — давить, стоять, возвращаться — это не они.

— Кто-то их подтолкнул.

— Думаю да. Только не знаю кто и чем.

Хравн молчал долго.

— После тинга, — сказал он наконец, себе, не Свейну. — Они знали, что конунги не договорились. Что порознь.

Свейн посмотрел на него — понял, кивнул медленно.

Сергей слушал и думал. Один план. Одна рука. Внутри — раскол. Снаружи — давление. Одновременно.

* * *

Нападение случилось на вторую ночь.

Сергей не спал — лежал и слушал ночь. Смена стражи, редкие голоса, лошади в конюшне. Потом — крик. Потом ещё, с другой стороны.

Он был на ногах раньше, чем понял, что делает. Меч в руку — раньше, чем успел подумать.

Во дворе — темнота и хаос сразу. Факелы на стенах горят, но от них только тени везде. Кто-то кричит команды, воины бегут в разные стороны. Лязг с севера, лязг с востока, откуда-то сверху со стены — тоже крики. Нападение шло сразу с нескольких сторон — не набег, атака.

Хравн появился рядом — откуда, Сергей не заметил.