Путь от творения к славе. Том 1

Дерек Принс («Искупление», «Основания христианства»)

Дерек Принс, как всегда, связывает всё с Крестом. «В начале, — пишет Принс, — Бог сказал "да будет свет". И это было творение. Но когда человек согрешил, мир снова погрузился во тьму. И тогда Бог сказал новое слово: "Да будет свет во Христе". Христос пришёл, чтобы рассеять тьму, чтобы принести жизнь, чтобы дать надежду».

Принс также говорит о том, что свет — это образ нашего спасения. «Когда мы принимаем Христа, свет входит в нашу жизнь. Мы перестаём быть во тьме. Мы становимся детьми света. И этот свет горит в нас, чтобы мы могли светить другим».

Пояснение к учению Принса:

Подумай, мой дорогой читатель, о том, что наше спасение — это новое творение. Как Бог сказал «да будет свет» в начале, так Он говорит это слово в нашей жизни. Он приносит свет в нашу тьму, жизнь в нашу смерть, надежду в наше отчаяние. И когда мы принимаем Христа, мы становимся новым творением. Это не просто улучшение старого. Это создание нового. Старое проходит, всё становится новым. И это происходит потому, что свет входит в нашу жизнь. Свет Христа. И когда этот свет входит, он не просто освещает тьму. Он преображает её. Он превращает её в свет. Мы перестаём быть теми, кто живёт во тьме. Мы становимся теми, кто живёт в свете. Мы перестаём быть теми, кто боится тьмы. Мы становимся теми, кто несёт свет. И это не просто изменение поведения. Это изменение природы. Мы становимся новыми людьми во Христе. И это — работа Бога в нашей жизни. Это — дело Его рук. Мы не можем сделать это сами. Мы можем только принять Его дар. И когда мы принимаем Его, мы становимся светом для других. Мы становимся теми, кто приносит надежду в отчаяние, любовь в ненависть, мир в хаос. И это — самое великое призвание, которое только можно представить.

Переход к Мартину Лютеру: Свет не только освещает, но и открывает

Свет не только освещает, мой дорогой читатель. Он открывает. Он показывает нам то, что мы не видели раньше. Он снимает завесу с наших глаз. Когда свет входит в тёмную комнату, ты видишь не только то, что было в ней всё это время. Ты видишь это по-новому. Ты видишь детали, которые раньше были скрыты. Ты видишь красоту, которую раньше не замечал. Так и в нашей духовной жизни. Когда свет Христа входит в нашу душу, он не просто освещает её. Он открывает её. Он показывает нам то, что мы не видели раньше. Он показывает нам Бога. Он показывает нам себя. Он показывает нам путь. Здесь мы встречаем Мартина Лютера, который показывает нам, что свет — это не просто физическое явление. Это образ веры, которая открывает нам небо. Он напоминает нам, что вера — это не просто знание. Это видение. Это способность видеть то, что другие не видят.

Мартин Лютер

Мартин Лютер подходит к стиху 3 с характерной для него силой. «Слово Божье, — говорит Лютер, — это свет. Но это не просто свет, который освещает то, что мы видим. Это свет, который открывает то, что мы не видим. Когда Бог сказал "да будет свет", Он открыл миру то, что мир не мог увидеть. Он показал, что есть нечто за пределами тьмы. И когда мы читаем слово Божье, оно открывает нам небо».

Лютер также говорит о том, что свет — это образ веры. «Вера — это свет. Она освещает наш путь. Она показывает нам, куда идти. Она даёт нам уверенность в том, что Бог с нами. И как свет был создан словом Божьим, так и вера рождается через слово Божье».

Пояснение к учению Лютера:

Подумай, мой дорогой читатель, о том, что вера — это не просто знание. Это — свет. Она освещает наш путь. Она показывает нам, что Бог есть, что Он любит нас, что Он заботится о нас. И когда мы верим, мы видим то, что другие не видят. Другие видят только тьму — они видят проблемы, они видят трудности, они видят безнадёжность. Но вера видит свет. Она видит Бога в самых тёмных обстоятельствах. Она видит надежду в отчаянии. Она видит жизнь в смерти. И это не просто оптимизм. Это реальность. Это видение того, что действительно есть. Когда мы читаем Библию, мы видим свет. Мы понимаем то, что другие не понимают. Мы видим Бога там, где другие видят только пустоту. Мы видим смысл там, где другие видят только бессмысленность. Мы видим цель там, где другие видят только случайность. И это — работа веры в нашей жизни. Это — дар Божий. И как свет был создан словом Божьим, так и вера рождается через слово Божье. Когда мы слышим Божье слово, оно зажигает в нас свет. И этот свет ведёт нас. Он показывает нам путь. Он даёт нам уверенность в том, что мы не одни, что Бог с нами, что Он ведёт нас к вечности.

Переход к Иоанну Златоусту: Есть в этом стихе нечто большее, чем просто слова

Есть в этом стихе, мой дорогой читатель, нечто большее, чем просто слова. Есть тайна, которую невозможно объяснить до конца. Есть чудо, которое невозможно повторить. Когда я читаю «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет», я чувствую, что стою на священной земле. Здесь происходит нечто такое, что превышает всякое понимание. Здесь Бог не просто говорит. Он творит. Он не просто произносит слова. Он создаёт реальность. И это чудо не осталось в прошлом. Оно продолжается сегодня. Каждый раз, когда Бог говорит в нашей жизни, происходит творение. Каждый раз, когда мы слышим Его Слово, в нас зажигается свет. Здесь мы слышим последний голос — голос Иоанна Златоуста, который завершает наше путешествие, напоминая нам, что Бог не борется с тьмой. Он просто приносит свет. И когда Он приносит свет, тьма уходит.

Иоанн Златоуст

Иоанн Златоуст видит в стихе 3 величайшее выражение Божьей силы и любви. «Бог, — говорит Златоуст, — сказал "да будет свет", и свет стал. Он не боролся с тьмой. Он не вступал с ней в спор. Он просто сказал слово — и тьма ушла. Так и в нашей жизни: когда Бог говорит слово, тьма уходит. Когда Он говорит "да будет свет", свет приходит».

Златоуст также говорит о том, что свет — это образ Христа. «Христос — это Свет мира. Он пришёл, чтобы рассеять тьму, чтобы дать жизнь, чтобы показать путь. И когда мы принимаем Христа, мы принимаем свет. Мы перестаём быть во тьме. Мы становимся детьми света».

Пояснение к учению Златоуста:

Подумай, мой дорогой читатель, о том, что Бог не борется с тьмой. Он просто приносит свет. И когда свет приходит, тьма уходит. Это — образ того, что Бог делает в нашей жизни. Он не борется с нашим грехом. Он просто приносит Свою благодать. И когда благодать приходит, грех уходит. Он не борется с нашим отчаянием. Он просто приносит Свою надежду. И когда надежда приходит, отчаяние уходит. Он не борется с нашей болью. Он просто приносит Своё утешение. И когда утешение приходит, боль уходит. Это не борьба. Это приход Света. И это меняет всё. Мы не должны бороться со своей тьмой в одиночку. Мы должны просто впустить свет. Мы не должны бороться со своим грехом в одиночку. Мы должны просто впустить благодать. И когда мы исповедуем свои грехи, Бог прощает нас. Он не борется с нашим грехом. Он просто приносит Свою благодать. И когда благодать приходит, грех уходит. Это — образ того, что Бог делает в нашей жизни. Он приносит свет, и тьма уходит. Он приносит жизнь, и смерть уходит. Он приносит любовь, и страх уходит.

Мессианская нить

И вот, мой дорогой читатель, мы подходим к самому сердцу этой главы. Стих 3 Книги Бытия, «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет», неразрывно связан с Иисусом Христом. Всё, что мы видели, — творение из ничего, хаос, который ждёт своего преображения, Слово, которое создаёт реальность, — всё это указывает на Него. На Того, Кто был в начале, Кто был у Бога и Кто Сам был Бог. На Того, через Кого всё начало быть.

В Евангелии от Иоанна мы читаем: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Всё через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нём была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». Христос — это то самое Слово, которое сказало «да будет свет». Он — не просто тот, кто даёт свет. Он Сам есть Свет. Он — Творец, ставший творением, чтобы творение могло стать новым творением. Он — Свет, который пришёл в мир, чтобы рассеять тьму. Он — Жизнь, которая даёт жизнь всем, кто принимает Его.

В Евангелии от Матфея Христос говорит: «Я — свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни». Это — приглашение. Приглашение войти в свет, который был сказан в начале. Приглашение перестать быть во тьме и стать детьми света. И это приглашение обращено к каждому из нас. Христос не говорит: «Я — свет для избранных». Он говорит: «Я — свет миру». Для всех. Для каждого. Для тебя. Для меня. Для тех, кто ещё не знает Его. И когда мы принимаем это приглашение, мы перестаём быть теми, кто ищет свет. Мы становимся теми, кто живёт в свете.

Вспомним, как Христос исцелял слепых. Он давал им физический свет, но через это Он давал им и духовный свет. Он открывал их глаза не только для того, чтобы они видели мир, но чтобы они видели Его, Свет мира. Один из исцелённых слепых, когда увидел Христа, воскликнул: «Верую, Господи!» И поклонился Ему. Этот человек получил не просто зрение. Он получил спасение. Он увидел не просто свет. Он увидел Того, Кто есть Свет. И это видение изменило его жизнь.

Христос также сказал: «Вы — свет мира». Он создал нас, чтобы мы, как луна, отражали Его свет. Мы не имеем собственного источника. Наш свет — это отражённый свет. И когда мы отражаем свет Христа, мы становимся теми светилами, которые Он поставил на тверди небесной, чтобы светить на землю. Мы становимся знамениями Его любви для мира. Мы становимся теми, кто приносит свет в тёмные уголки этого мира.

В Послании к Евреям сказано, что Христос сидит одесную Бога и «будучи сиянием славы и образом ипостаси Его, держа всё словом силы Своей». Это тот самый Христос, Который создал свет. И Он же держит его Своим словом. Он же управляет временами и годами. Он же знает каждую звезду по имени. И Он же знает тебя по имени. Он не забыл о тебе. Он не оставил тебя. Он держит тебя в Своей руке. И когда ты принимаешь Его, ты принимаешь свет, который не может погаснуть.

И когда мы смотрим на мир, мы должны видеть Христа. В каждом восходе, в каждой звезде, в каждой капле дождя — мы должны видеть Его отпечаток. И когда мы смотрим на свою жизнь, мы должны видеть творение, которое Он продолжает создавать. Он начал эту работу — и Он не остановится, пока не приведёт нас к славе. И когда мы принимаем Христа, мы принимаем этот свет. Он входит в нашу жизнь. Он освещает наш путь. Он даёт нам надежду. И мы становимся теми, кто несёт этот свет другим.

Заключение

Третий стих Книги Бытия — это не просто описание творения. Это — приглашение. Приглашение войти в свет, который был сказан в начале. Приглашение перестать быть во тьме и стать детьми света.

Мы часто живём так, как будто тьма — это норма. Мы привыкли к ней. Мы научились с ней жить. Мы научились приспосабливаться к темноте. Мы научились не замечать её. Но Бог говорит нам: «Да будет свет». Он приглашает нас выйти из тьмы и войти в Свой чудесный свет. Он не говорит: «Сначала стань лучше». Он говорит: «Приди таким, какой ты есть. Я сделаю тебя лучше». Он не говорит: «Сначала избавься от тьмы». Он говорит: «Приди ко Мне, и Я дам тебе свет».

И этот свет не просто освещает нас. Он преображает нас. Он делает нас новыми. Он даёт нам силу жить по-новому. И когда мы живём в этом свете, мы становимся светом для других. Мы становимся теми, кто приносит надежду в отчаяние, любовь в ненависть, мир в хаос.

Мы прошли долгий путь. Мы стояли во тьме и видели, как Бог зажигает свет. Мы слышали голоса мудрецов — Веспетала, Эриксона, Стотта, Баркли, Сперджена, Генри, Принса, Лютера и Златоуста — которые вели нас через это великое таинство. И мы поняли, что свет — это не просто физическое явление. Это присутствие Бога. Это благодать. Это Христос.

И теперь, когда мы стоим в этом свете, мы должны сделать выбор. Мы можем продолжать жить во тьме. Или мы можем войти в свет. Мы можем продолжать блуждать в потёмках. Или мы можем следовать за Христом, Который есть Свет мира.

Молитва

Господи, Ты, Кто сказал «да будет свет» в начале творения, — скажи это слово и в моей жизни. Моя душа во тьме. Я не вижу пути. Но Ты пришёл, чтобы принести свет.

Приди, Господи. Зажги Свой свет в моей жизни. Сделай меня не просто тем, кто видит, но тем, кто светит. Пусть моя жизнь будет отражением Твоего света. Пусть другие увидят Тебя через меня.

Я верю, что Ты — Свет мира. И я хочу следовать за Тобой. Я хочу быть в Твоём свете. Я хочу жить как дитя света. Помоги мне, Господи. Через Христа, Который есть Свет мира, — аминь.

Конец Главы 3

ГЛАВА 4

«ОТДЕЛЕНИЕ СВЕТА ОТ ТЬМЫ»

Бытие 1:4-5

Вход

Был ли ты когда-нибудь, мой дорогой читатель, в музее, где висят картины старых мастеров, и ты стоишь перед полотном, на котором изображён восход солнца? Художник не просто нарисовал солнце. Он написал свет. Он написал тот момент, когда тьма отступает, когда ночь сворачивается, как тяжёлый занавес, и открывается утро. Ты стоишь перед этой картиной, и тебе кажется, что ты чувствуешь этот свет. Он проникает в тебя. Он согревает тебя. Он говорит тебе: «Новый день начинается».

Именно так, наверное, чувствовал себя Бог, когда Он смотрел на Своё творение. Он не просто создал свет. Он увидел его. Он посмотрел на свет — и сказал: «Это хорошо». Словно художник, который отступает на шаг от своей картины и смотрит на неё с удовлетворением. Словно скульптор, который проводит рукой по готовой статуе и чувствует, что она удалась. Бог не был равнодушен к Своему творению. Он видел его. Он оценивал его. Он наслаждался им.

А потом Он отделил свет от тьмы. И дал им имена. День и ночь.

Разбор текста

Вслушайся в этот стих, мой дорогой читатель, с той же тщательностью, с какой мы вглядывались в предыдущие. «И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днём, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один».

«И увидел Бог свет, что он хорош» — на еврейском это «вайяр Элохим эт ха-ор ки тов». Это не просто констатация факта. Это — оценка. Это — одобрение. Бог не просто создал свет и оставил его. Он посмотрел на него и сказал: «Это хорошо». Слово «тов» на еврейском означает не просто «хорошо» в моральном смысле. Оно означает «прекрасно», «совершенно», «соответствует замыслу». Это — первая оценка в Библии. Первое «хорошо». Первое одобрение.

«И отделил Бог свет от тьмы» — на еврейском «вайавдель Элохим бейн ха-ор у-вейн ха-хошех». Это слово «отделил» — «авдель» — очень важно. Это не просто «разделил». Это означает «провести черту», «установить границу», «сделать различие». Бог не уничтожил тьму. Он отделил её от света. Он дал им разные места. Он установил порядок.

«И назвал Бог свет днём, а тьму ночью» — на еврейском «вайикра Элохим ла-ор йом ве-ла-хошех кара лайла». Назвать — это акт власти. В библейском мире, дать имя означало определить природу, установить сущность, взять власть. Бог назвал свет днём, а тьму ночью. Он определил их сущность. Он установил их место в творении.

«И был вечер, и было утро: день один» — на еврейском «вайехи эрев вайехи вокер йом эхад». Это не просто хронология. Это — ритм. Это — порядок. Сначала тьма, потом свет. Сначала вечер, потом утро. В еврейском понимании день начинается с вечера. Сначала тьма, потом свет. Это напоминает нам, что мы часто начинаем в темноте, но заканчиваем в свете. Что тьма не вечна. Что утро всегда приходит.

В этом стихе — вся суть библейского мировоззрения. Свет — не просто физическое явление. Это — символ Божественного присутствия. Это — образ благодати. Это — то, что делает мир видимым, живым, осмысленным. И когда Бог отделяет свет от тьмы, Он устанавливает порядок. Он показывает, что есть разница между добром и злом, между жизнью и смертью, между принадлежностью Ему и отдалением от Него.

Пример из классической литературы

Где, как не у Льва Николаевича Толстого, найти это мгновение, когда свет отделяется от тьмы, когда человек вдруг видит небо и понимает, что есть нечто большее, чем его жизнь, его боль, его смерть? В «Войне и мире» есть сцена, которая запоминается на всю жизнь. Князь Андрей Болконский лежит на поле Аустерлица. Он ранен. Он умирает. Он видит кровь и грязь войны. Но вдруг его взгляд поднимается к небу.

«Как же я не видел прежде этого высокого неба? — думает он. — И как я счастлив, что наконец узнал его. Да! всё пустое, всё обман, кроме этого бесконечного неба».

В этом мгновении — всё. Свет отделяется от тьмы. Его амбиции, его гордость, его ненависть к Кутузову, его любовь к Наполеону — всё это становится мелким, ничтожным, тёмным. А небо — оно остаётся. Оно вечно. Оно чисто. Князь Андрей видит этот свет и понимает: есть нечто большее. И это мгновение меняет всё.

Толстой, сам того не зная, описывает момент, который переживает каждый человек, когда он сталкивается с Богом. Момент, когда тьма отступает и свет входит. Момент, когда мы видим разницу. И когда мы выбираем свет.

Томас Веспетал («Слово о Боге»)

Томас Веспетал, наш постоянный наставник, размышляет об этом стихе с той глубиной, которая проникает в самое сердце. «Бог, — пишет он, — не уничтожил тьму. Он отделил её от света. И это важное различие. Тьма осталась, но она больше не была всем. Она была ограничена. Она была поставлена на своё место. И это то, что Бог делает в нашей жизни. Он не уничтожает наши слабости, наши страхи, нашу тьму. Он отделяет их от Своего света. Он ставит их на место. Он даёт им границы. И тогда мы перестаём бояться их, потому что мы видим, что они не всесильны».

Веспетал также говорит о том, что Бог дал имена свету и тьме. «Назвать — значит определить сущность. Бог назвал свет днём, а тьму ночью. Он установил их место в творении. Он показал, что у каждого есть своё время и своё место. И это напоминает нам, что мы тоже должны давать имена тому, что в нас есть. Мы должны называть свет — светом, а тьму — тьмой. Мы не должны смешивать их. Мы должны отделять их. Это — акт духовной зрелости».

Пояснение к учению Веспетала:

Задумайся, мой дорогой читатель, о том, что Бог не уничтожил тьму. Он мог бы это сделать. Он мог бы просто сказать: «Тьма, исчезни». Но Он этого не сделал. Вместо этого Он отделил тьму от света. Он провёл черту. Он установил границу. И это — великая мудрость. Потому что тьма, как бы мы ни хотели избавиться от неё, всё равно будет присутствовать в нашей жизни. Мы не можем уничтожить все тёмные уголки своей души. Мы не можем избавиться от всех страхов, от всех сомнений, от всех слабостей. Но мы можем отделить их. Мы можем провести черту. Мы можем сказать: «Это — тьма, а это — свет. Это — грех, а это — праведность. Это — страх, а это — вера». И когда мы проводим эту черту, тьма перестаёт властвовать над нами. Она становится просто тенью, которая не может коснуться света. Мы перестаём быть жертвами своих слабостей. Мы начинаем быть теми, кто управляет ими. Мы не можем избавиться от тени, но мы можем повернуться к свету. И когда мы поворачиваемся к свету, тень оказывается позади нас. Она больше не закрывает нам глаза. Она больше не мешает нам видеть. Она просто есть, но она не определяет нас. Мы определяем себя светом. И это — великая свобода, которую даёт нам Бог. Он не обещает, что у нас не будет проблем. Он обещает, что мы сможем отделить их от нашей веры. Он не обещает, что мы не будем бояться. Он обещает, что мы сможем отделить страх от нашей надежды. Он не обещает, что мы не будем грешить. Он обещает, что мы сможем отделить грех от нашей праведности. И когда мы научимся это делать, мы станем зрелыми в вере. Мы перестанем быть теми, кто тонет в хаосе своих чувств. Мы станем теми, кто стоит на твёрдой почве Божьего порядка.

Переход к Милларду Эриксону: Если задуматься о том, что такое святость

Если задуматься, мой дорогой читатель, о том, что такое святость, мы часто представляем её как нечто далёкое и недостижимое. Мы думаем, что святость — это жизнь безгрешных ангелов, это совершенство, которое нам не по силам. Но святость начинается с разделения. Святость — это не отсутствие тьмы. Это способность отличить свет от тьмы. Это способность провести черту. И здесь мы подходим к голосу Милларда Эриксона, который помогает нам понять, что отделение света от тьмы — это не просто акт творения. Это основа всего библейского учения о святости.

Миллард Эриксон («Христианское богословие»)

Миллард Эриксон в своём труде «Христианское богословие» подходит к этому стиху с систематической точностью. «Разделение света и тьмы, — пишет он, — это не просто физическое действие. Это богословское утверждение. Бог показывает, что Он есть порядок, а не хаос. Он есть свет, а не тьма. И Он отделяет Своё от того, что не принадлежит Ему. Это основа всего библейского учения о святости. Святость — это разделение. Бог отделяет святое от мирского, чистое от нечистого, свет от тьмы».

Эриксон также подчёркивает, что это разделение — акт любви. «Бог отделяет свет от тьмы не для того, чтобы наказать тьму, но для того, чтобы защитить свет. Он отделяет нас от греха не для того, чтобы сделать нас одинокими, но для того, чтобы мы могли быть с Ним. Святость — это не изоляция, это — посвящение. Это — принадлежность Богу».

Пояснение к учению Эриксона:

Подумай, мой дорогой читатель, о том, что святость — это не просто набор правил. Это — разделение. Это — способность отличать одно от другого. И это начинается с самого малого. Святость начинается с того, что мы перестаём смешивать свет с тьмой. Мы перестаём оправдывать свою ложь тем, что «все так делают». Мы перестаём оправдывать свою злость тем, что «меня довели». Мы перестаём оправдывать свою гордость тем, что «я этого заслуживаю». Мы начинаем называть вещи своими именами. Мы начинаем говорить: «Это — грех, а это — праведность. Это — тьма, а это — свет. Это — ложь, а это — истина». И когда мы называем вещи своими именами, мы перестаём жить в иллюзии. Мы начинаем видеть реальность. И это видение даёт нам силу выбирать. Мы не можем выбрать свет, если мы не отличаем его от тьмы. Мы не можем выбрать истину, если мы не отличаем её от лжи. Мы не можем выбрать Бога, если мы не отличаем Его от мира. И Бог, отделяя свет от тьмы, учит нас этому. Он показывает нам, что есть разница. Он учит нас видеть эту разницу. И Он призывает нас выбирать свет. Это не жестокость. Это любовь. Потому что только в свете мы можем быть с Ним. Только в свете мы можем видеть Его лицо. Только в свете мы можем быть теми, кем Он нас создал.

Переход к Джону Стотту: Мы часто забываем, что имена имеют силу

Мы часто забываем, мой дорогой читатель, что имена имеют силу. Когда кто-то называет нас неудачниками, мы начинаем чувствовать себя неудачниками. Когда кто-то называет нас любимыми, мы начинаем чувствовать себя любимыми. Имена определяют нашу реальность. Они формируют нашу идентичность. И когда Бог даёт имена свету и тьме, Он не просто описывает их. Он определяет их сущность. И это напоминает нам о том, что мы тоже носим имена. Не те, которые дал нам мир. А те, которые дал нам Бог. Здесь мы слышим голос Джона Стотта, который показывает нам, что разделение — это не просто акт творения. Это акт искупления. Бог даёт нам новое имя.

Джон Стотт («Крест Христа»)

Джон Стотт, как всегда, видит в этом стихе не только описание творения, но и пророчество о том, что Бог сделает через Христа. «Бог дал имена свету и тьме, — пишет Стотт. — Он определил их место в Своём творении. И это говорит нам о том, что Бог не просто создал мир и оставил его. Он управляет им. Он даёт всему своё место. И когда мы принимаем Его власть в нашей жизни, мы получаем новое имя. Мы перестаём быть теми, кем нас называла тьма. Мы становимся теми, кого называет свет».

Стотт также говорит о том, что разделение — это акт искупления. «На кресте Христос отделил нас от тьмы греха. Он взял нашу тьму на Себя и дал нам Свой свет. Он вошёл в нашу ночь, чтобы мы могли войти в Его день. Это — великий обмен».

Пояснение к учению Стотта: