СССР 2010. На пыльных тропинках далёких планет

Алексей Широков

СССР 2010. На пыльных тропинках далёких планет

Глава 1

– Да что б тебя! – вынырнув из сатори, я с трудом удержался, чтобы не запустить в стену тонкую кремниевую пластинку, что держал в руке. – Проклятие!

Идея воссоздать квантовый компьютер будущего возникла у меня случайно, когда я тренировался в использовании новых возможностей. Как и в моём прошлом мире, работы в этом направлении уже велись, но, как и там, успеха пока не было. Насколько я помнил, более-менее рабочие образцы появились только к тридцатому году, а полноценная серия пошла ещё позже, года через три. И из памяти мне даже удалось выудить довольно точное устройство базовой модели на сто пятьдесят кубитов, вот только воссоздать её здесь и сейчас было решительно невозможно.

И дело даже не в том, что пока не имелось технологий для создания идеально чистого кремния. Они уже были, пусть и не такого уровня, но за каких-то две недели мне удалось отработать методику воздействия на атомарном уровне, добиваясь нужных кондиций, но вот на следующем шаге я застрял. Ядро атома сурьмы, на базе которой и был создан процессор, отказывалось ложиться на определённое ему место, хоть в целом поддавалось воздействию. Я понимал, что это именно мне не хватало навыков тонких манипуляций на молекулярном уровне, но всё равно было неприятно, когда процесс срывался в самом финале.

На самом деле это было совершенно нормально. Любая, самая простейшая, технология требует обкатки, так что психовал я, чисто чтобы скинуть эмоции, накопившиеся в сатори. Невозможно постоянно быть ледяной глыбой с нервами – стальными канатами. Так и до сумасшествия недалеко. И вот такая короткая эмоциональная разрядка помогала сбросить напряжение, настроившись на дальнейшую работу. Правда, на сегодня я закончил, так что аккуратно уложил кремниевую пластинку в бокс и поднялся на ноги.

– Закончили, Семён Павлович? – Меня встретил лично завлабораторией Иван Андреевич Марченко, профессор и учёный муж многих талантов. – Домой? Не надумал к нам поступать?

Поначалу мы не поладили. Профессор уж точно не был рад, что в его лабораторию пустили какого-то левого школяра с крайне размытой формулировкой, мол, пусть он там покопается, может, что получится полезное, и очень высоким уровнем допуска. Понятное дело, встретили меня, мягко говоря, неласково. И лишь когда я сумел доказать свою полезность, принеся в клюве идею использования сурьмы и очистив кремний от лишних изотопов, Иван Андреевич смилостивился. Правда, свои разработки я проводил параллельно, больше тренируясь со сверхмалыми воздействиями, но пользу получали все. Я предоставлял лаборатории материалы для их исследований, а они мне – помещение и приборы для контроля воздействий. И никто никому не мешал.

– Думаю ещё. – Упрёк Лаврентия Павловича я воспринял как призыв к действию и начал подыскивать себе институт. Тем более что учёбы я не боялся. Только не с сатори и двумя потоками сознания. – Но вы сами знаете, с моим аспектом лучше идти на геологию. И пользы больше, и для развития полезно.

– Опять же, согласен. – Разговор этот у нас шёл не в первый раз и пока сверхубедительных аргументов товарищ Марченко не привёл. – Но что мешает тебе поступить в два вуза? Всё равно же учиться будешь заочно.

– Вот то же самое мне на факультете прикладной математики и информатики говорят. – Я не смог удержать улыбки. – И здесь, у вас, и в НГУ. А мне, как той обезьяне, хоть разорвись!

– Ну, рваться не надо, а подумать стоит, – пошёл на попятную профессор. – Ладно, не буду тебя задерживать. Ты же домой торопишься?

– Да, гости ждут. – Мне почему-то вдруг стало неудобно. – День рождения у меня сегодня. Двадцать один стукнуло.

– Поздравляю! – Иван Андреевич крепко пожал мне руку. – Даже не знаю, что тебе пожелать. Здоровье у тебя богатырское, всё-таки Командор, а вас и чума не берёт. В личной жизни всё на зависть другим, две красавицы и умницы, каких поискать. С деньгами тоже всё в порядке. На всю страну твои проекты звучат. Славы пожелал бы, да ты уже Герой Советского Союза. Куда выше-то?

– Спокойной жизни пожелайте. – Я и сам иногда удивлялся, чего успел достичь за каких-то пять лет. И ведь не сказать, что прям стремился. Да, свои проекты делал и продвигал, но всё остальное как-то само получилось. И лично я бы предпочёл жить без всех этих безумных приключений. Один дохлый фашист чего стоит или вот недавняя схватка с террористами. Оно мне надо?! – А то всего двадцать один, а чувствую себя на семьдесят.

– Покой нам только сниться! – рассмеялся профессор. – Так что не жалуйся! Ну, давай беги, а то тебя, поди, дома заждались. И подумай насчёт нашего факультета!

– Обязательно! – Я махнул рукой и пошёл переодеваться. Меня действительно уже ждали дома, точнее, у мамы. Я привык называть домом старую квартиру, где жил с девочками, но гостей туда позвать было проблематично. А вот новый дом строился в расчёте на большое количество народу, так что было логичным собраться там.

Пока машина прогревалась, набрал маму – узнать, надо ли чего купить по дороге. Начало февраля погодой не радовало. То мороз, то вьюга, то внезапная оттепель, короче, всё как обычно у нас в Сибири. Но мне нравилось. Привык уже за несколько десятков лет. В прошлой жизни я пробовал жить и в Москве, и в Питере, то бишь Ленинграде. Даже на Тай уезжал разок, но нет, не моё. Да, там тепло, особенно в Таиланде или на Гоа, да и в Москве зима проходит значительно быстрее, чем у нас. Но всё это мелочи. Нигде я не чувствовал себя дома, кроме Сибири.

Месяц после Олимпиады пролетел стремительным домкратом. Новый ранг, новые возможности и техники, интерес к прошлым делам со стороны внешней разведки и КГБ, короче, скучать мне было некогда. Политическое поле страны тоже потряхивало. В партии шли чистки тех, кто умудрился замазаться в контактах с англичанами. Брей знал на удивление много, но это было объяснимо его опытом и спецификой работы. Он был не просто ликвидатор, а оперативник высочайшего класса.

И со стороны могло показаться странным, что он ввязался в криво подготовленную и ещё хуже осуществлённую акцию, но я-то знал, что ему не оставили выбора. Бритам срочно понадобилась громкая операция во время Олимпиады, и на Алекса надавили. Да, план подразумевал, что операция будет короткой, буквально на несколько часов, и закончится штурмом со множественными жертвами, но даже так дилетантство в планировании лезло изо всех щелей. Впрочем, я мало что понимал в этих делах и со своим мнением не лез.

Кстати, никакое заявление в ЗАГС мы не подали. Нет, я был готов в тот же день, да и девчонки в полном восторге, но наутро стали появляться вопросы. А как это будет выглядеть? Поправки к закону о браке ещё приняты не были, так что, получается, надо подавать два заявления? А по времени это как будет выглядеть? Да и юридически были нюансы. Несмотря на отсутствие прямого запрета, юридически женой считалась только первая супруга. Именно она и её дети могли наследовать в браке, остальным же доставался шиш, даже без масла. А ведь были ещё организационные вопросы, которые тоже выливались в немалый головняк. Никто из нас подобного не хотел, так что героическим усилием воли было решено подождать очередного съезда КПСС, где и будут приняты нужные поправки. Он планировался в конце марта – начале апреля, и теперь девочки выбирали дату свадьбы с учётом новых вводных.

Олимпиада, кстати, закончилась убедительной победой нашей сборной в неофициальном зачёте. Алина Зарипова стала дважды олимпийской чемпионкой, в тяжёлой борьбе забрав золото в личном первенстве. Второе место досталось японке, а вот третье снова было наше, да и следующие два места тоже, что в целом считалось отличным результатом. Не меньше порадовала сборная по хоккею, в жесточайшем противостоянии буквально зубами вырвавшая победное очко у соперника. Накал страстей был не хуже, чем в прошлом мире на чемпионате 2008 года. И, как назло, в этом время я сидел в камере, строча бесконечные рапорты и отвечая на вопросы следователей. Конечно, я потом два раза посмотрел матч дома, на большом экране с хорошей акустикой, но это было совсем не то. Однако даже так я сумел оценить мужество и отвагу наших хоккеистов. Тем обидней было узнать, что наша женская сборная проиграла, споткнувшись на полуфинале. Бронза хоть и стала утешением, но что такое бронза по сравнению с золотом.

В общем, Олимпиада стала триумфом наших спортсменов, и тем приятней было узнать, что заведующего антидопинговой лабораторией приняли при попытке улететь за границу. При нём не нашли ничего крамольного, да и повод для поездки был вполне официальным, но вдруг всплыла переписка с анонимного почтового ящика, в которой обсуждалась возможность участия данного товарища в допинговом скандале. Якобы советские спортсмены все как один были накачаны тяжёлой фармой по самые уши, а лаборатории это скрывали. И как бы заведующий ни пытался отмазаться, доказательства оказались железобетонными, и вместо Лондона он отправился в Магадан. Лично меня такая смена маршрута весьма радовала, хоть в западной прессе снова поднялся вой, но он и не утихал с момента теракта.

Нашу страну обвиняли во всех смертных грехах, в том числе в том, что запланированные мероприятия продолжились, словно ничего и не случилось. Но в прессу действительно почти ничего не просочилось, никто не знал, кем были террористы, какие требования они выдвигали, всё это оказалось засекречено под предлогом проведения расследования. Естественно, это же стало поводом для криков про ГУЛАГ, тридцать седьмой год и прочую чушь. Даже то, что буквально через три дня еврейские спортсмены и канадские болельщики вернулись домой в целости и сохранности, никого не смущал. Журналисты жаждали рек крови и казней невинных, а раз их не случилось, то ужасы всегда можно было придумать, чем они и занимались.

Руку, кстати, массажисту пришили. Её подобрали бойцы оцепления, тут же убрали в контейнер со льдом и доставили на место лекарей. В том числе некую Выгорскую Анастасию Николаевну. Командора и хирурга высшей категории, практикующую травматологию. В итоге уже через три дня мужик начал восстанавливающие тренировки, а через месяц вышел на прежние кондиции. Благодаря оперативному вмешательству, в том числе и моему, он остался в профессии, за что был очень благодарен советским врачам.

А вот еврейским не очень, потому что по возвращении его тут же потащили по больницам, с таким намёком, что надо найти, в чём русские накосячили. И, как специально, в этот момент всплыла информация о работе главаря террористов на Моссад. Появились фото Брея с высокопоставленными израильскими разведчиками и факты о проведении им операций на территории Ливии и других арабских государств.

Началось прилюдное дипломатическое избиение Англии и Израиля. Наши при любой возможности тыкали им в лицо всё новыми фактами, которые едва успевали проверять. Американцы тут же кинулись защищать своего главного партнёра на Ближнем Востоке, но факты вещь упрямая. Да и весь арабский мир дружно хором начал заваливать евреев воспоминаниями о своих обидах. Даже бриты были не в силах удержать этот хор, да и, как по мне, особо не старались. Им тоже было выгодно ослабление шавки кузенов, ведь это позволяло активней вести свою политику в той же Сирии или Иране.

Понятное дело, сожрать Израиль нам никто бы не дал, но удалось выторговать значительные преференции для жителей сектора Газа вплоть до размещения там контингента ООН. Правда, переговоры о такой возможности только начались, но я не сомневался, что наши её продавят. Легко выражать озабоченность и стучать кулаком по трибуне, когда вокруг шестого авианосного флота политических соперников кружат твои атомные подводные лодки, готовые превратить этот самый флот в воспоминание. Ну и плюс остальным странам очень не понравилась наглость англичан и евреев, а США было далеко до статуса мирового гегемона и приходилось считаться с социалистическим блоком.

Впрочем, за политическими баталиями я почти не следил, занятый освоением новых возможностей. Новый ранг взбаламутил энергетическое тело, требовалось его осадить, привести в норму, а заодно освоить появившиеся возможности. Не просто более тонкое оперирование аспектом, а в целом куда более пластичное использование энергетического тела. Точнее, даже двух. Одно, типа ядро, плотное, фактически повторяющее физическое. И другое, появившееся после перехода на новый ранг, более тонкое и охватывающее довольно большую площадь.

Именно с его помощью Командоры и старшие ранги творили, что им захочется. Например, в нашу первую встречу дед придавил меня именно тонким полем. Но в целом оно годилось как для таких вот показательных жестов, так и для тонких манипуляций. Нас с девочками навестила Татьяна Игоревна и показала мастер-класс, приготовив ужин ни разу не прикоснувшись к продуктам или кухонной утвари руками. Чисто телекинез, перемещение предметов до дюжины за раз. Могла бы и больше, но и так мы чуть челюсти не потеряли.

С тех пор я и тренировался, пытаясь собрать кубик Рубика, левитируя его тонким полем. Офигенная тренировка получалась. А если мало, всегда можно было добавить ещё один кубик. Или два… или пять. У Сикорской-старшей, когда она это объясняла, было такое мечтательное выражение лица, что я дал себе слово никогда не жаловаться. А то знаю я их. Одна током лупит, другая льдинами хреначит и всё ради быстрейшего развития. А я, может, жить хочу.

Вот кто был безусловно рад тому, что я завис на даче, так это Василь Васильич. Конечно, по свободолюбивой кошачьей натуре он не мог это прямо показать, но стоило мне устроиться на диване, начав заниматься, как кот был тут как тут, забирался ко мне на колени и требовал его гладить и чесать. Ещё и возмущался, если я отвлекался. Я думал, он меня забыл за время моей службы, но нет, наоборот. Рыжий хоть и считал себя полноценным хозяином дома, моему появлению весьма обрадовался. И практически не отходил, хоть и делал это по-своему. Если я был занят чем-то другим, просто ложился неподалёку и краем глаза наблюдал, чтобы я снова никуда не делся.

Ещё больше рада была Найда, но та и не скрывала этого, а прыгала вокруг меня, словно мячик, и старалась облизать лицо. Запирать её больше никто не пытался, наоборот, за два года возле Источника развернули полноценный служебный кинологический питомник полувольного содержания. А вот свинарник всё же убрали. Как я понял, был открыт ещё один Источник где-то в области. Территория там оказалась не слишком удобная для работы и проживания, болотистая местность не давала развернуть исследовательские мощности, зато вот для свиней это оказалось раем.

Вкусный рогоз, который пёр как на дрожжах, не замерзающее на зиму болото, короче, все условия для свиноводства. Да, не ферма, где свинину отгружают тоннами в день, но мясо зверей-энергетов ценилось на несколько порядков выше, так что экономически строительство было совершенно оправдано. А уж про пользу для молодых энергетов и вспоминать не стоило, в свободную продажу энергетическая свинина просто не поступала, всё разбирали для спецпайков. Мы тоже такой получали, а с момента, как я стал Командором, начали привозить усиленный. Половину я отдавал маме, потому что самому хватало оставшегося, плюс наши, скажем так, тренировки с девочками. А вот мелкой требовалось хорошо питаться, чтобы вырасти большой и пройти инициацию. И для сестры мне ничего было не жалко.

«Чайка» несла меня по заснеженному городу. Мама сказала, что дома всё есть, с запасом, потому что готовились к моему дню рождения заранее. И сегодня с утра они с моими девочками, Светкой, Ефросиньей Петровной и присоединившейся к ним Сарой Семёновной с самого утра готовили праздничный ужин. А чтобы я не мешался, выгнали меня в институт, заниматься своими делами. И вот я возвращался, чувствуя, как в душе поднимается нечто тёплое и, казалось бы, давно и прочно забытое. Так я в далёком-далёком детстве другого мира ждал Новый год. И лишь сейчас до меня дошло, что это было не волнение перед подарком, а ощущение того, что я дома. Тепло семьи, родного человека, любящего меня без каких-либо условий и требований. И впервые за долгое время я снова ощутил себя кому-то нужным. И единственным моим желанием на день рождения было, чтобы это ощущение не заканчивалось.

Глава 2

– Ну наконец-то! – Софья чмокнула меня в щёку и улыбнулась. – Вроде бы это тебе сегодня должны дарить цветы? Или это и есть они – от тайных поклонниц?

– Я не девица, чтобы мне цветы дарили, да и поклонницы у меня все явные. – Я подмигнул невесте и, выбрав из пучка букетов белые розы, протянул ей. – И для прекраснейшей из них эти цветы, являющиеся лишь бледной тенью её красоты.

– Льстец. – Розы были приняты, я поцелован и отпущен вручать остальные букеты. Правда, далеко уйти не успел. – Там родители с бабушкой приехали. Они на втором этаже в малой гостиной.

Казалось бы, родители невесты, что такого необычного, если только не знать, кто у неё бабушка. Точнее, прапрапра… я, если честно, сам путаюсь, да и не тянет Татьяна Игоревна на прапрапра. Так что у них в семье принято отпускать все эти приставки. А я так и вовсе по имени-отчеству величаю сильнейшего Архонта Земли. Это, конечно, спорно, поскольку никаких сравнений никто не проводил, но факт остаётся фактом, из тех, кто активно участвовал в боях Второй мировой товарищ Сикорская известная всему остальному миру под позывным Матушка Зима оказалась самой сильной и живучей.

Это могли подтвердить минимум трое фашистских ублюдков и два японских, ликвидированные ей лично. Ну и Менгеле, но этот подонок боевиком никогда не был. Кстати, в кулуарах ходили слухи, что капитуляция Японии была связана именно с разгромом Квантунской армии, где, кроме Татьяны Игоревны, отметились ещё двое наших Архонтов и уже планировали стремительный рывок прямо через океан всем советским корпусом, причём это не казалось бредом. Создать гигантскую льдину, на которой поместится весь контингент, и провести его до островов было вполне реальным проектом. Но реализовать его не успели, Япония стремительно сдалась США, якобы из страха перед дальнейшими ядерными ударами. Что весьма сомнительно, зная, что в результате бомбардировок погибло не более двухсот военных и среди них не было ни одного энергета высокого ранга.

Вот такая была у меня наставница и гоняли меня в хвост и в гриву. Но я этому был только рад, иначе давно бы уже сложил буйную головушку в какой-нибудь очередной переделке, в которые я влезал с завидной регулярностью. Да я даже в армии нашёл приключений на нижние девяносто, один только восставший из мёртвых нацист чего стоит. Тогда я реально по краю прошёл, ещё бы чуть-чуть и или выгорел бы полностью, или меня распылило бы на частицы. Но выжил, восстановился, стал сильнее. Да ещё получил звезду Героя Советского Союза. Нет слов, приятно, хоть до сих пор считаю, что и первая, и вторая награды черезмерны. Но что поделать, с командованием не спорят, особенно когда тебе орден вручает лично товарищ Сталин. Тут остаётся только хлопать глазами от счастья и не лезть со своим невероятно важным мнением.

– Ой, Сёмушка, да зачем?! – Ефросинья Петровна всплеснула руками, глядя на большой букет разноцветных гербер. – Я же старая уже! Куда мне цветы!

– Вы, Ефросинья Петровна, всегда молоды и, как хранительница этого дома, бодры и веселы! – Мать отчима действительно подлечили в хорошем санатории для высшего партийного руководства, путёвку в который достала всё та же Сикорская-старшая, так что пожилая женщина заметно преобразилась, даже помолодела и теперь с удовольствием возилась с мелкой внучкой, растущей той ещё егозой. Да и дом был исключительно на ней. Мама занималась дальнейшим развитием сети продажи шаурмы, начав экспансию по всему Союзу, у Влада пёрла карьера, он не вылезал из ГУВД, а Светка, кроме учёбы, крутила любовь с Ванькой Шиловым и тоже дома появлялась крайне редко. Впрочем, Иван в качестве жениха роднёй был одобрен, так что за девчонку никто не волновался. – Так что берите эти, пока я вам алые розы не принёс. Меня же ваши ухажёры не простят!

– Да какие ухажёры, Сёма! – рассмеялась старушка, но цветы забрала с видимым удовольствием. – Хватит с меня ухажёров. Я лучше с Ксюшенькой возиться буду…

– Б-атик! – словно почувствовав, что речь зашла про неё, из-за поворота выскочила мелкая торпеда и безошибочно навелась на цель. – А ты мне пода-ачек п-инёс?!

– Конечно! – Я поймал сестрёнку и подкинул в воздух, заставив пищать от счастья. – Как я мог к тебе без подарка прийти? Вот держи!

– Не давай ей сладкого перед обедом! – вовремя появившаяся мама тут же конфисковала громадную шоколадку, отчего сестрёнка надулась, как мышь на крупу, а на глаза накатили слёзы. – Вот пообедаем, потом получишь, понятно?!

– Мама – бяка! – топнула ножкой Ксюшка и тут же получила по заднице от бабы Фроси. – Ай!

– А ну извинись! Гляди-ка, на мать хвост топорщит! Кто-то в углу давно не стоял?! – Ефросинья Петровна пользовалась у подрастающего поколения абсолютным уважением, и сестрёнка тут же попросила прощения. Стоять в углу, когда кругом столько интересного и приехал любимый братик, девочке точно не хотелось. – Пойдём-ка, красавица, умоемся и переоденемся. Семён приехал, значит, скоро за стол будем садиться, а ты чумазая. И платье то, красивое, надо надеть.

– Привет, сынок! С днём рождения! – Когда Ксюшка умчалась быстрее собственного визга за красивым платьем, мама обняла меня и расцеловала. – Даже не верится, что ты уже такой взрослый. Две невесты, кооперативы, ранг вон новый взял. Дом построил, даже два. Дерево посадил? Про сына не спрашиваю, дай девочкам институты закончить.

– Настоящий мужик должен вырастить пузо, посадить печень и построить тёщу! – отшутился я старым, как говно мамонта, анекдотом, а потом наигранно нахмурился. – Всё у меня не как у людей. Мало того что тёщи две, так их ещё попробуй построй. Они сами кого хочешь на подоконнике с матрасом выстроят.

– Это да, они могут! – рассмеялась мама, принимая букет хризантем и поцелуй в щёку. – Ладно, беги, а то тебя заждались уже. И через десять минут садимся!

– Конечно! – Я и сам проголодался, так что не собирался задерживать праздничный ужин. – Я мигом!

В малой гостиной на втором этаже нашлись Сикорские и Леночка Зосимова. Судя по донёсшимся до меня фразам, обсуждали «Царевну-Лягушку» и её триумфальное шествие по миру. Да, новосибирской труппе театра оперы и балета согласовали мировой гастрольный тур по лучшим площадкам Европы, Азии и Америки. Пресса захлёбывалась восторгом, в один голос вопя о возрождении русской школы и проча Леночку на место наследницы Чайковского, Мусоргского и Глинки.

Некоторые, правда, исходили не слюной, а ядом, тыкая в рок-оперу и пытаясь притянуть к ней пропаганду коммунизма, но даже самым закоренелым скептикам было понятно, что такие статьи насквозь заказные. Да и историю переписывать разные ублюдки опасались, справедливо полагая, что за это может крепко прилететь от Советского Союза, не собирающегося забывать подвиг отцов и дедов. И, оскорбляя рок-оперу про красноармейцев, можно нехило так влететь, вплоть до обвинения в реабилитации нацизма. А здесь за это больно били.

– Дамы. – Я вручил счастливо пискнувшей Леночке и Татьяне Игоревне их букеты. Жёлтые розы и белые лилии соответственно. Ошибиться не боялся, вкус уже изучен и зафиксирован на подкорке. – Игорь Игоревич, моё почтение. Можно поздравить с новой должностью и званием? А Магистром когда станете?

– Теперь можно. – Генерал-лейтенант пожал мне руку, ничуть не смутившись вопроса. – И, если Бог даст, в ближайшие пару месяцев прорвусь. Но не будем об этом. Поздравляю! Правда, у меня ощущение, что тебе не двадцать один, а как минимум лет пятьдесят, столько нервов ты мне измотал, но всё равно поздравляю.

– Не слушай его. – Татьяна Игоревна с улыбкой крепко обняла меня и отстранилась. – Если бы Игорь тебя не любил, то Софью за тебя никогда бы не отдал. Это он для порядка строжится, чтобы не расслаблялся.

– На западе модно учиться у разных так называемых коучей, учащих как достигнуть успешного успеха. – Я погладил Леночку, прильнувшую ко мне, по голове. – И главным посылом обычно является, что надо выйти из зоны комфорта, иначе ничего не получится. А я вот хотел бы хоть одним глазом посмотреть, как там внутри этой зоны. У нас ведь как? Покой нам только сниться, и поговорки такие же. Мол, на том свете отдохнём. Так что какое уж тут расслабление, тут скорее боишься, чтобы, как того загнанного коня, не пристрелили.

– Да тебя загонять замучаешься! – возмутился товарищ генерал. – На тебе пахать и пахать надо!

– Кстати об этом. – Я с сожалением отпустил девушку. – Пока за стол не позвали, уделите пару минут? Конфиденциально, так сказать, в кабинете?

– Конечно. – Сикорские переглянулись, словно ждали этих моих слов, и без лишних вопросов направились за мной. – Идём.