Любимая ошибка Бога

Он отвернулся первым.

– Тогда пошли, Элиан, – бросил он, делая шаг прочь от озера. – Проверим этот чудесный кусок суши на пригодность.

Ангел поднял голову.

– Для людей, – уточнил он.

– Для кого угодно, кто окажется достаточно несчастен, чтобы здесь жить, – закатил глаза демон.

– Господь сказала, что люди будут важны, – тихо произнёс Элиан, следуя за ним.

– Господь много что говорит.

– Ты ей не веришь?

Люциан остановился на полшага и посмотрел на него через плечо, серьёзно отвечая:

– Я ей слишком долго верил.

Элиан не ответил. И, к его чести, не стал спрашивать, что именно это значит.

Они немного отошли от озера, углубляясь в зелень. Чем дальше они шли, тем очевиднее становилось: это место не было готово ни для кого, кроме самого себя. Земля жила слишком громко. В каждом кусте что-то шуршало, в ветвях что-то мелькало, воздух дрожал от влажного жара и чужих, незнакомых звуков.

«Проверить воздух, воду, поверхность, устойчивость местности и общее состояние среды», – почти слышал Люциан, пока Элиан прокручивал в голове формулировку из инструкции.

– Ну? – спросил он, не оборачиваясь.

Элиан огляделся очень серьёзно. Так, словно действительно собирался вынести первое в истории заключение о пригодности мира.

– Воздух есть, – сказал он.

Люциан медленно прикрыл глаза, выдыхая:

– Глубокий вывод.

– Вода тоже, – продолжил Элиан после короткой паузы.

– Ещё глубже.

Ангел посмотрел под ноги: мокрая земля мягко продавилась под его сапогом. И протянул:

– Поверхность... нестабильная.

В этот момент где-то впереди земля глухо дрогнула. Они оба замерли. По поверхности ближайшей лужи пошли круги. Один, второй, третий. Люциан медленно повернул голову в сторону леса.

– Это ты сделал? – спросил он, не сводя взгляда с деревьев.

Элиан посмотрел на него с искренним недоумением:

– Я стою рядом с тобой.

– Я тоже, – мрачно заметил Люциан. – Но ты всё ещё умудрился упасть на меня с неба.

– Это было один раз.

– Пока что.

Земля снова дрогнула. На этот раз сильнее. Где-то между деревьями зашевелилась тень. Сначала Люциан решил, что это ветви. Потом – что скала. Потом скала двинулась. Из зелёной чащи медленно поднялась огромная голова. Оба молчали. Существо вышло к озеру неторопливо, будто весь мир по праву принадлежал ему. Длинная шея тянулась выше деревьев, массивное тело двигалось тяжело, но спокойно, а хвост оставлял за собой глубокую борозду в мокрой земле. Оно было настолько большим, что Люциан на секунду забыл про боль. Не потому, что испугался. Просто разуму понадобилось время, чтобы признать: да, это живое; да, оно двигается; да, оно действительно существует.

Элиан очень медленно поднял голову, проследив взглядом за длинной шеей.

– Думаю, для людей пока рано, – сказал он после долгой паузы.

Люциан повернулся к нему.

– Пока рано? – переспросил он так, будто хотел убедиться, что услышал правильно.

– Да, – Элиан всё ещё смотрел на гиганта. – Пока.

– Перед нами существо размером с небесную башню, – Люциан медленно указал в сторону огромной туши, – а твой вывод: «пока рано»?

Элиан посмотрел на гиганта ещё раз. Тот наклонил голову к воде и лениво, шумно выдохнул, подняв лёгкую рябь на поверхности озера.

– Оно не выглядит агрессивным, – заключил он.

– Оно выглядит так, будто может случайно наступить на будущего человека и даже не заметить.

Элиан задумался и сказал:

– Это тоже аргумент.

– Великолепно, – сухо сказал Люциан. – Запиши в отчёт.

Ангел чуть повернул к нему голову.

– У меня пока нет отчёта.

Люциан на секунду закрыл глаза:

– Конечно нет. Зачем ангелу, отправленному проверять пригодность мира, отчёт?

Элиан хотел ответить, но в этот момент огромное существо резко подняло голову.

Лес затих. Совсем. Даже ветер будто перестал шевелить листья. Люциан почувствовал, как внутри неприятно похолодело, и медленно перевёл взгляд с гиганта на деревья за его спиной.

– Мне не нравится, что оно насторожилось, – произнёс он тише.

Элиан тоже посмотрел в ту сторону. Его плечи едва заметно напряглись, после чего он сказал:

– Мне тоже.

Гигант сделал шаг назад. Потом ещё один. Земля дрогнула уже от его движения, но теперь в этой дрожи было что-то другое. Не тяжесть. Поспешность. Существо боялось.

Люциан медленно перевёл взгляд туда, куда оно смотрело. Между деревьями что-то двигалось. Ниже, тише, намного осторожнее. Листья разошлись почти бесшумно, и из тени показалась морда – узкая, вытянутая, с глазами, в которых не было ни спокойствия, ни растерянности, ни любопытства. Только голод. Потом появились зубы. Много зубов.

Элиан сделал очень маленький шаг назад. Люциан заметил.

– Что, проверка пригодности стала менее вдохновляющей? – тихо спросил он, не сводя взгляда с хищника.

– Я всё ещё собираю данные, – ответил Элиан почти так же тихо.

– Надеюсь, среди них есть данные о том, куда бежать.

Хищник вышел из зарослей полностью. Он был меньше первого существа, но от этого не становился лучше. В нём не было случайной огромности, не было мирной тяжести. Каждая линия его тела казалась созданной для рывка, укуса, погони. Земля под его когтями прогибалась мягко, беззвучно.

Он посмотрел на Люциана, потом на Элиана. И явно решил, что оба они прекрасно подойдут для проверки местной пищевой цепочки.

– Люциан, – осторожно позвал Элиан.

Демон напрягся. Имя прозвучало странно: не как обращение врага, не как приказ, почти как предупреждение. И слишком правильно – словно беловолосый ангел успел примерить его к голосу и теперь произнёс осторожно, но без ошибки.

– Что? – отозвался Люциан, не поворачивая головы.

– Кажется, оно смотрит на нас.

Люциан медленно моргнул, хмыкая:

– Правда? А я думал, оно любуется пейзажем.

Элиан не ответил сразу. Он смотрел не только на хищника. На Люциана тоже: быстро, почти незаметно – на его крылья, на напряжённые плечи, на пальцы, сжатые так сильно, что побелели костяшки. Будто проверял, сможет ли тот бежать. Будто это почему-то было важно.

– Ты сможешь? – спросил он тише.

Люциан скривился:

– Что?

– Бежать.

– А у тебя внезапно проснулась забота? – Люциан бросил на него короткий взгляд.

– Практический интерес, – спокойно ответил Элиан. – Если ты упадёшь, оно сначала съест тебя, а потом меня.

– Утешил.

– Я стараюсь говорить полезные вещи.

Хищник раскрыл пасть. Низкий рык прокатился по земле, по воде, по рёбрам, по мокрым крыльям Люциана. Элиан очень спокойно, вежливо спросил:

– Бежим?

Люциан посмотрел на свои крылья. Потом на хищника. Потом на ангела.

– Гениальный план, – выдохнул он.

– У тебя есть лучше?

Хищник сделал шаг. Люциан выругался и прошипел:

– Уже нет.

Глава 3

– Так, и что будем делать? – спросил Люциан, скосив взгляд на ангела.

Тот, к его раздражению, выглядел спокойнее, чем он сам. Стоял рядом, смотрел на хищника и будто всерьёз размышлял, насколько происходящее укладывается в пункт «общее состояние среды». Люциан невольно усмехнулся.

Ну конечно. Одним телом больше, одним меньше – какая разница, если сущность всё равно бессмертна? Хотя...

Он снова окинул ангела взглядом с ног до головы. Пожалуй, это тело было бы жалко списывать в утиль. Не каждый день встречаешь ангелов с такой внешностью: белые волосы, красные пряди, голубые глаза и это раздражающе спокойное лицо. Таких на Небесах по пальцам пересчитать можно было, если подобные вообще были. Странно, что Люциан раньше его не видел. А может, просто не обращал внимания.

Хищник припал ниже к земле. Элиан тяжело вздохнул.

– Не двигайся, – сказал он.

– Что? – Люциан резко повернул к нему голову. Но договорить не успел.

Ровно в тот момент, когда зверь рванул в их сторону, ангел поднял руку. Не резко. Не театрально. Просто поднял – и существо исчезло.

Без вспышки, без грома, без торжественного сияния. Только что оно было перед ними – огромное, зубастое, голодное, – а в следующее мгновение его уже не стало. В руках у Элиана появились перо и лист бумаги. Люциан молча смотрел, как ангел невозмутимо что-то записывает и только тогда понял, что упустил из внимания ещё одну вещь.

Это он был падшим ангелом. Это он больше не мог творить чудеса. По крайней мере, пока. Демонские силы в нём, если они вообще существовали, спали где-то глубоко, а ангельские умерли в тот момент, когда над ним огласили приговор.

А Элиан был другим. Он был настоящим ангелом со всеми преимуществами. И, судя по всему, с полным отсутствием страха перед нарушением инструкций.

Элиан закончил писать, перевёл на него взгляд и чуть вскинул бровь:

– Неужели ты действительно думал, что нам придётся бежать?

Люциан помолчал.

– Оно собиралось нас съесть, – произнёс он наконец.

– Да, – спокойно согласился Элиан. – Поэтому я его убрал.

– Убрал? – Люциан медленно повторил это слово, будто оно само по себе уже было проблемой.

– Временно.

– Куда? – прищурился демон. Элиан посмотрел на лист.

– Туда, где оно не сможет мешать проверке пригодности местности, – ответил он после короткой паузы.

– Очень точное описание, – сухо сказал Люциан.

– Спасибо.

– Это не был комплимент.

– Я понял, – Элиан снова что-то записал, – но решил не уточнять.

Люциан медленно выдохнул.

– Чудеса строго подотчётны, – произнёс он почти автоматически. – Согласно регламенту любое вмешательство в материальную среду должно фиксироваться, согласовываться и... – он осёкся.

Элиан посмотрел на него с интересом.

– И? – осторожно уточнил он.

Люциан сжал зубы.

– Ничего, – отрезал демон.

Элиан пожал плечами и снова склонился над листом.

– Одним внеучётным чудом больше, одним меньше, – пробормотал он. – Всё равно отчёты никто не проверяет.

Люциан молча уставился на него. Тон ангела был таким обыденным, будто он нарушал это правило не впервые и даже не во второй раз. Скорее просто давно перестал считать. Демон нахмурился:

– Но Господь же карает за такое.

Элиан заинтересованно склонил голову набок.

– Это когда такое было? – спросил он совершенно искренне.

Люциан почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. На его памяти – было. Не за такое. Не совсем. Но было.

– Значит, с новым поколением она мягче, – пробормотал он себе под нос.

– Что? – Элиан чуть подался вперёд.

– Ничего.

Ангел посмотрел на него ещё пару секунд, затем опустил взгляд к листу и аккуратно вывел новую строку.

– Что ты пишешь? – спросил Люциан, всё ещё не сводя с него подозрительного взгляда.

– Наблюдения.

– И какие же?

Элиан повернул лист так, чтобы демон мог прочитать. На бумаге аккуратным почерком было выведено: «Среда нестабильна. Фауна крупная. Часть фауны пытается есть проверяющих. Для людей пока не рекомендовано».

Люциан какое-то время молчал, а потом медленно поднял на него глаза.

– «Пока»? – переспросил он скептически.

Элиан невозмутимо кивнул и сказал:

– Нужно больше данных.

Где-то в лесу снова что-то хрустнуло. Люциан тихо выругался. Элиан лишь скосил на него взгляд и промолчал. Демон нахмурился.

Нет, всё-таки с этим ангелом было что-то не так. Его поведение слишком плохо укладывалось в привычное небесное святейшество. Слишком много молчания там, где полагалось возмущаться. Чересчур много спокойствия там, где любой правильный ангел уже давно прочитал бы лекцию о порядке, регламенте и недопустимости подобных выражений.

Если бы Люциан встретил его раньше, ещё наверху, он скорее решил бы, что это беловолосое недоразумение рано или поздно окажется среди бунтовщиков, а не в рядах правильных и послушных. И именно поэтому молчать стало невозможно. Люциан, любопытный с самого рождения, никогда не умел вовремя остановиться.

– Слушай, – протянул он, глядя на Элиана внимательнее. – А что ты знаешь про восстание?

Ангел покрутил перо в пальцах. Через мгновение оно исчезло вместе с листом, будто их и не было. Потом Элиан поднял взгляд на демона – и замер.

Он не мог отделаться от ощущения, что уже видел это лицо. Не сейчас – раньше. Когда-то давно. В другой жизни, о которой в голове остались только пустые края и странное, ноющее чувство потери. Когда у него, возможно, ещё было имя. Когда он знал, кем был, зачем создан и что должен делать. Когда восстание ещё не было темой, о которой на Небесах говорили вполголоса, а потом делали вид, что не говорили вовсе. Когда само желание понять невозможное ещё не считалось опасным, и вокруг были не ведомости, отчёты и чужие поручения, а лица, которые, возможно, когда-то что-то для него значили. Друзья. Наверное. Когда-то он мог бы знать это наверняка. Сейчас Элиан не знал.

И это было хуже всего, потому что он никогда не чувствовал себя цельным. С того самого момента, как проснулся с пустотой вместо прошлого. С тех пор в нём будто чего-то не хватало: не детали, не воспоминания, не имени даже – хотя имя, как оказалось, тоже имело значение. Ему не хватало ощущения, что он не просто существует в системе, выполняет поручения, чертит схемы и разбирает чужие ошибки, а действительно принадлежит чему-то.

И вот теперь, на сырой, слишком живой земле, рядом со странным демоном с чёрными глазами и белыми узорами на искалеченных крыльях, он почему-то чувствовал себя настоящим больше, чем наверху, среди идеально выверенных залов и бесконечных документов.

Имя всё ещё звучало внутри непривычно. Элиан. Чужое. Новое. Данное не Небесами. И оттого почему-то более его собственное.

– Эй, – голос Люциана выдернул его из мыслей. – Ты чего завис?

Элиан моргнул. Демон смотрел на него уже не просто раздражённо: в его взгляде появилась настороженность. Та самая, опасная, цепкая, словно Люциан успел заметить больше, чем Элиан хотел показать.

– Да так, – ответил ангел, отводя глаза. – Рассуждал о том, о чём не стоит.

Люциан усмехнулся:

– О, я тоже когда-то так начинал, – протянул он. – Скользкая дорожка, скажу я тебе.

– Нет, я не об этом, – Элиан чуть нахмурился.

– Ну-ну. Все в начале так говорят.

Несколько секунд они молчали. Над ними шумели огромные кроны, где-то в глубине леса снова что-то хрустнуло, но теперь ни один из них не обернулся.

– Так что там с восстанием? – напомнил Люциан.

Элиан опустил взгляд.

– Я... – он запнулся.

Не потому что не хотел отвечать. Потому что не знал, какой ответ будет лучше: честно сказать, что он ничего не помнит, или сказать так, как велели говорить на Небесах. Первое звучало слишком слабо. Второе – слишком по-небесному.

– Нам нельзя разглашать эту информацию, – наконец произнёс он.

Люциан медленно прищурился:

– Вот оно как, – в его голосе не было удивления, только горькое, почти ожидаемое подтверждение.

Элиан сразу понял: сказал не то. Но было уже поздно.

– Так, ладно. – Люциан хлопнул в ладоши и перевёл взгляд на ангела. – Что ты там ещё хотел проверить?

Элиан посмотрел на него с лёгким подозрением:

– Ты же вроде как должен был мне мешать.

– Я демон, – Люциан пожал плечами. – Что хочу, то и делаю. Так что там у тебя в списке?

Ангел не ответил. И правильно сделал, потому что Люциан и сам прекрасно понимал, как это звучит. Слишком заинтересованно. Слишком охотно. Слишком не похоже на того, кто ещё недавно обещал мешать, сбивать с пути и вообще всеми силами портить ангельскую жизнь.

Он не собирался признаваться Элиану, что вместо отвращения ко всему происходящему испытывает почти предвкушение. Слишком живое, слишком знакомое чувство, которое не должно было просыпаться в нём сейчас. Не после падения. Не после приговора. Не после того, как всё, чем он был, вырвали с корнем и бросили куда-то между водой, болью и чужим небом. Но Люциан раньше был ангелом. Не просто ангелом – отличным ангелом.

Он помогал создавать вселенную, знал своих подопечных по именам и в лицо, помнил, кто на что способен, кому можно доверить сложную работу, кого нельзя подпускать к чертежам без присмотра и кто обязательно перепутает порядок звёзд, если оставить его одного хотя бы на минуту. Он был сильным руководителем.

А потом рядом с этой историей слишком заметно оказался Люцифер, и часть воспоминаний, как обычно, стало невозможно пересказывать без его самодовольной тени на заднем плане. Но эту деталь можно было временно опустить.

Поэтому, когда в отчёте Элиана Люциан увидел слово «Земля», внутри что-то неприятно дрогнуло. Земля. Его последний проект. Единственный незаконченный.

Теперь это слово выглядело не как строчка в документах и не как чертёж, оставленный где-то в Небесной канцелярии. Оно было под ногами: живое, влажное, шумное, дикое. Дышало жаром, пахло зеленью, шевелилось в траве, рычало в лесу и совершенно не собиралось быть таким, каким он когда-то представлял.

И Люциан стоял на том, что когда-то должно было стать частью его творения. Конечно, ему было интересно. Конечно, он хотел знать, как здесь всё устроено. Конечно, ему хотелось увидеть, что получилось без него.

Он не мог признаться в этом ангелу, но врать самому себе был не намерен.

К тому же он уже почти обсох и чувствовал себя заметно бодрее. Боль не исчезла полностью, но перестала быть такой острой. Раны затягивались быстрее, чем должны были. Сломанное, израненное тело собирало себя обратно с упрямством, которое Люциану совсем не хотелось признавать своим.

Демонские силы всё-таки вступали в права. Медленно. Неловко. Чуждо. Они залечивали повреждения, возвращали силу в мышцы, помогали держаться на ногах и тем самым окончательно перечёркивали всё, чем он был раньше. Но сейчас Люциан почти готов был закрыть на это глаза. Почти.

Потому что если эти силы позволят ему идти дальше, лететь выше, видеть больше и понять, во что превратилось его незаконченное детище, он воспользуется ими. А потом уже решит, насколько сильно ему за это себя ненавидеть.

Элиан всё ещё смотрел на него.

– Что? – не выдержал Люциан.

– Ты выглядишь заинтересованным, – заметил ангел.

– Тебе показалось.

– Нет.

– Тогда считай, что я заинтересован в том, чтобы ты быстрее закончил и перестал быть моей проблемой.

Ангел чуть заметно улыбнулся:

– Очень убедительно.

– Элиан, – предупредил Люциан.

– Молчу, – отозвался ангел. Но по его лицу было видно, что не поверил он ни одному слову.

Так и началось их путешествие по Земле.

Сначала они облазили все пещеры, какие только смогли найти. Проверили влажность, устойчивость камня, наличие воздуха, отсутствие воздуха, слишком активное наличие жизни и ещё несколько пунктов, которые Элиан с абсолютно серьёзным лицом заносил в отчёт. Люциан поначалу делал вид, что ему всё равно, но уже на третьей пещере начал спорить с ним о том, какие породы надёжнее, где лучше было бы прокладывать проходы и почему некоторые участки поверхности явно создавались кем-то в состоянии творческого припадка.

Потом были динозавры. Много динозавров. Слишком много динозавров.

Элиан записывал размеры, поведение и степень опасности, а Люциан с каждым новым наблюдением всё сильнее убеждался: людям в таком мире делать было нечего.

Когда очередное травоядное с лёгкостью сломало деревья, словно сухие веточки, он только мрачно спросил:

– Нельзя просто написать «нет»?

– Нужна аргументация.

– Аргументация прямо сейчас сожрала камень размером с небесный алтарь.

В итоге даже Элиан признал: для людей эта версия Земли не подходила. И они разошлись. Между следующими встречами пролегли целые эпохи. Динозавры исчезли, Земля остыла, перестроила себя заново и, как обычно, никого не спросила.

Ледниковые времена оказались не менее дружелюбными, чем эпоха динозавров. То есть вообще не дружелюбными. Элиан снова наблюдал, Люциан вмешивался, потом отрицал, что вмешивался.

В общем, прошло очень много лет их странного знакомства, несколько неудачных попыток запустить людей на Землю, не меньше отчаянных попыток Люциана сохранить эти прототипы целыми и целая коллекция жалких оправданий, почему он вообще это делал, прежде чем появились они: не первые попытки, не слабые наброски, не те хрупкие существа, что бродили среди льда, огня, зверей и собственной растерянности. А первые, кого Господь наконец была готова назвать завершёнными. Ева и Адам.