Любимая ошибка Бога

Элиан долго плакал тихо, потом ещё тише. Наконец его дыхание сбилось, и он, не поднимая головы, попросил:

– Обними меня.

Люциан не сразу понял, что это обращено к нему. А когда понял, замер.

После Вавилона Люциан касался его только тогда, когда требовалось помочь, удержать или вылечить. Сейчас Элиан впервые прямо попросил у него поддержки.

Люциан долго не двигался. Он смотрел на склонённую голову Элиана, на дрожащие пальцы, на пустое место у его ног, где ещё недавно любила сворачиваться маленькая серая шерстяная катастрофа. Потом всё же осторожно притянул ангела к себе. Так осторожно, словно тот мог рассыпаться от слишком резкого движения. Элиан уткнулся лбом ему в плечо и наконец затих.

Люциан сидел неподвижно, одной рукой неловко поддерживая его за спину и не зная, куда деть другую. Потом всё-таки положил ладонь поверх светлых волос. Элиан вздрогнул, но не отстранился.

И, как бы Люциан потом ни пытался делать вид, что ничего особенного не произошло, это было приятно. Намного приятнее, чем их первое тесное знакомство, если можно так назвать момент, когда один из них в панике рухнул с неба, а второй после этого едва не перестал существовать от боли и раздражения.

Именно после этого они оказались у Содома.

Первыми, кого они увидели, были двое ангелов. В слишком чистых одеждах, с правильной осанкой и выражением лиц, которое сразу выдавало в них тех, кто прибыл на Землю не жить, а выполнять поручение.

Элиан остановился. Его взгляд задержался на них слишком долго.

– Что? – спросил Люциан, проследив за его взглядом.

– Это ангелы.

– Я заметил. У меня, знаешь ли, был опыт.

Элиан не улыбнулся даже уголком губ. Он следил взглядом за небесными сотрудниками, нахмурив брови.

– Они на Земле.

– Да, и, судя по лицам, уже жалеют об этом, – фыркнул демон, скосив взгляд на ангела.

На лице Элиана появилось нечто хуже ревности: болезненное недоумение существа, которое вдруг поняло, что его место в системе не такое неоспоримое, как он привык думать.

По сути, Элиан действительно был единственным ангелом, закреплённым за Землёй в качестве наблюдателя. Именно его следовало отправить в Содом и Гоморру. Но когда в канцелярию прилетело моё послание, его там не оказалось, а документ вернули с припиской: «Сотрудник временно отсутствует по причине срочной необходимости личного характера».

Она имеет в виду, что он отлучился в туалет.

Люцифер.

Что? Ты сама это написала почти так же. Только скучнее.

Элиан всё ещё смотрел вниз, туда, где двое посланников входили в город так спокойно, будто опасность была ниже их должностных обязанностей.

– Не нравится? – спросил Люциан.

– Что именно? – отозвался ангел, даже не взглянув на него.

– Что тебя заменили.

– Меня не заменили. Я просто... отсутствовал.

– По причине срочной необходимости личного характера?

Элиан недоверчиво прищурился:

– Ты откуда знаешь?

– Ангел, у тебя сейчас лицо человека, который только что понял, что его должность не настолько уникальна, как ему хотелось думать.

– Я не человек, – вставил тот.

– Сейчас это неважно.

Снизу Содом выглядел почти обычным: шумным, пыльным, живым. Но чем дольше на него смотришь, тем сильнее чувствуешь, что это место гниёт не снаружи, а изнутри. В смехе было чересчур много злости, во взглядах – слишком много оценки, в каждом движении толпы – привычка мгновенно понимать, кто слабее, кто чужой, кого можно толкнуть, унизить или сломать просто потому, что за это ничего не будет.

– Нам лучше не спускаться туда, – серьёзно сказал Люциан.

Элиан повернулся к нему.

– Почему?

– Потому что это место очень быстро объясняет, почему не всех хочется спасать.