Дефектная

Так и не решившись отведать подозрительных грибов, Андрей переключился на более амбициозный план — охоту. В голове это выглядело логично: поймать какую-нибудь мелкую дичь, птицу или белку, и обеспечить себе нормальный белковый ужин. Однако реальность быстро сбила спесь. После нескольких позорных попыток догнать юркого хорька и... существо, подозрительно похожее на кролика с костяным наростом на лбу, он оставил эту затею.

Новое тело было пугающе неуклюжим, а сам Андрей и в прежней жизни не отличался грацией атлета. Пожалуй, единственным его достижением в плане мышечной памяти была способность с первого раза вставить флешку в разъем, не глядя. На грани отчаяния он уже всерьез подумывал о личинках — представлял, как выковыривает их из трухлявых стволов, — но даже в этом ему не везло: лесные великаны словно были стерильны, не открывая своих секретов незваному гостю.

Прошли часы. Голод, способный поднять и мертвого из могилы, окончательно вытравил остатки осторожности. Андрей сдался. Опустившись на корточки перед очередной колонией грибов, он долго и мрачно разглядывал их причудливые шляпки. Наконец, выбрав наугад тот, что выглядел наименее ядовито — или просто не так вызывающе ярко, — он сорвал его.

Глубокий вдох, короткое колебание, и гриб отправляется в рот.

Странный, приторно-солоноватый вкус мгновенно разлился по языку, пока зубы перемалывали упругую мякоть. Это не было похоже ни на один земной продукт. Не давая себе времени передумать, Андрей закинул второй, затем третий, пока желудок не перестал выть от пустоты. Утирая рот грязным рукавом, он молча надеялся, что самым страшным последствием этого «обеда» станет обычная диарея, а не системный отказ органов в этом странном мире.

Поиск еды и борьба с собственными страхами заняли непозволительно много времени. Лес начал стремительно погружаться в сумерки: тени между исполинскими стволами сгустились, превращаясь в непроглядные черные провалы. Андрей знал не понаслышке — ночи в сырой чаще бывают беспощадно холодными, а в его нынешнем состоянии переохлаждение могло стать фатальным.

Решение было очевидным: нужен огонь.

Пытаясь воскресить в памяти ролики по выживанию из YouTube, Андрей лихорадочно собрал охапку хвороста, нашел клочок сухого мха и два увесистых камня. Следующие полчаса он выглядел как последний дурак, ожесточенно колотя камнем о камень. Он надеялся высечь хотя бы крошечную искру, но вместо этого получал лишь колючие каменные осколки и болезненные удары по собственным пальцам.

Когда камни были отброшены в сторону, пришла очередь метода трения. Взяв сухую ветку, Андрей начал отчаянно вращать её на импровизированной дощечке, надеясь увидеть хотя бы намек на дымок. Но дерево оставалось холодным, а когда палочка с треском сломалась, наградив его глубокой занозой, терпение окончательно лопнуло.

Взвыв от ярости, Андрей швырнул обломок «инструмента» прямо в кучу хвороста. И в этот миг произошло то, что не поддавалось никакой логике: вместе с жестом ярости из его раскрытой ладони вырвался оранжевый сноп пламени. Яркий, горячий поток ударил в сухие ветки, и те мгновенно занялись ровным, жадным огнем.

Реакция последовала незамедлительно. Оглушенный увиденным, Андрей вскрикнул и инстинктивно отпрянул назад, потеряв равновесие и приземлившись прямо на задницу. Сердце колотилось в горле. Он дрожащими руками поднес ладонь к лицу, ожидая увидеть обугленную кожу или страшные ожоги, но кожа была чистой. Ни боли, ни покраснений — рука была в полном порядке, если не считать лесной грязи.

Он замер, глядя на весело потрескивающий костер, который только что создал буквально из ничего.

«Неужели... магия?» — эта мысль, дикая и невероятная, заставила его волосы на затылке зашевелиться. Похоже, это тело скрывало в себе куда больше «пасхалок», чем он мог предположить.

Сидя у костра до глубокой ночи, Андрей механически подкидывал дрова, наблюдая за тем, как искры улетают в чернильное небо и гаснут среди исполинских крон. Сонливость накатывала тяжелыми волнами, а вместе с ней пришла и спасительная мысль, за которую разум ухватился, как за спасательный круг.

Он отчаянно надеялся, что всё происходящее — лишь затянувшийся, пугающе детализированный бред его собственного подсознания. Скорее всего, его бессознательное тело сейчас лежит на больничной койке под капельницами после того злополучного падения в лесу, а мозг просто генерирует причудливую картинку, пытаясь справиться с травмой.

Это просто не могло быть реальностью. Магии не существует в физическом мире, как не существует женщин с рогами, перепончатыми крыльями и хвостом. Всё это — лишь элементы декораций, вытянутые памятью из старых игр и фильмов.

— Да, это точно сон... — прошептал он, и собственный голос, ставший тонким и мелодичным, больше не испугал его. — Слишком уж невероятно, чтобы такое было правдой.

Убаюканный этой мыслью, Андрей наконец перестал сопротивляться усталости. Он свернулся калачиком прямо на жесткой земле, чувствуя исходящее от огня тепло, и провалился в тяжелое забытье, искренне веря, что в следующий раз откроет глаза уже в палате под мерный писк медицинских приборов.

***

— Лили! Подъём! — послышался мелодичный женский голос из-за двери спальни. — Ты так на бал просишь. Говорила тебе пораньше лечь спать а не возиться с вышивкой. Оставила бы портному, он бы справился.

— Хорошо мам... Встаю... — широко зевая сказала Лили потягиваясь в постели.

Из-за предстоящего бала друга детства, Лили почти всю ночь пришивала к подолу платья волнистую нашивку, чтобы выглядело красиво. Она так увлеклась что легла спать уже почти под восход солнца.

Потирая кулачками глаза, Лили вышла из спальни и прямиком двинулась в столовую комнату чтобы быстро позавтракать.

— Эти декоративные доспехи всё ещё жутко выглядят. — зевнул сказала Лили усевшись за стол.

Служанка, увидев что Лили села за стол, сразу же поставила перед ней кружку чая, лепёшку, вареное яйцо, мёд, варенье и сыр.

— Это не декоративные доспехи. — Мягко сказала мачеха. — Это доспехи твоего отчима, когда он ещё служил при дворе.

— С такими доспехами и воевать не нужно. Враги от страха сами бы не сунулись. — буркнула Лили жуя лепёшку с сыром.

Быстро проглотив последние куски лепёшки и варёное яйцо, Лили залпом допила чай и вихрем унеслась обратно в спальню. Новое платье, словно заслуженный трофей, аккуратно лежало на тумбочке, дожидаясь своего звёздного часа. Не в силах больше терпеть, Лили натянула наряд на себя.

Застыв перед зеркалом, она принялась придирчиво изучать отражение. Платье сидело как влитое, идеально подчёркивая её естественную грацию. Даже с учётом того, что от обычных людей её отличали изящные рожки, аккуратные крылья и гибкий хвост, она выглядела по-настоящему неотразимой.

Утро незаметно сменилось полуднем, а затем мягко перетекло в вечер. Праздник был в самом разгаре. Лили вместе с потоком гостей вошла в оживлённый зал, где рядами тянулись столы, ломящиеся от закусок и изысканных вин. Живой оркестр наполнял пространство светской музыкой, под которую в центре зала кружились в танце десятки пар.

— Лили, ты сегодня просто чудо как хороша, — Элиот материализовался рядом, одарив её восхищённым взглядом. — Я невероятно рад, что ты пришла. В глубине души я надеялся, что ты мне не откажешь.

— У меня вечно не хватает времени, ты же знаешь, — Лили чуть смущённо улыбнулась. — Родители постоянно затевают то званые ужины, то ещё что-нибудь в этом роде. Но... мне очень приятно, что ты оценил наряд.

Несмотря на свою демоническую природу суккуба, которая часто обязывала быть роковой и уверенной, Лили почувствовала, как внутри разливается искренняя человеческая радость от простого комплимента.

Разговор Лили и Элиота прервало появление другой знатной особы. Молодая девица в пышном, вызывающе дорогом наряде подошла к ним и, едва удостоив Лили взглядом, пригласила Элиота на танец. Её тон не терпел возражений, но Элиот остался непоколебим. Он вежливо, но твердо отказался, сославшись на то, что уже занят беседой.В тот же миг взгляд девицы, только что лучившийся кокетством, стал ядовитым. Она смерила Лили презрительным взором, задержавшись на её крыльях и рожках, словно на досадном недоразумении. Недовольно фыркнув что-то невнятное, но явно оскорбительное, незнакомка развернулась и стремительно скрылась в толпе.Лили проводила её взглядом и заметила, как та, отойдя подальше от любопытных глаз в затененную часть зала, остановила своего слугу. Девица что-то яростно зашептала ему на ухо, активно жестикулируя, а бедный малый лишь испуганно кланялся в ответ. Получив окончательный приказ, слуга еще раз низко поклонился и поспешно выскочил из зала через боковую дверь, а его хозяйка обернулась, бросив на Лили последний, торжествующий взгляд.

Бальный вечер подошел к концу, и гости начали разъезжаться. Однако Лили ждал неприятный сюрприз: ее экипажа нигде не было, словно кучер намеренно забыл о своей хозяйке. Не имея другого выхода и не желая стеснять Элиота, Лили решила пойти пешком. Путь до дома был недолгим — всего полчаса по знакомой дороге.Но на половине пути, там, где фонари светили реже, дорогу ей внезапно преградил темный силуэт. Тишину ночи разрезал резкий, леденящий душу скрежет металла, вынимаемого из ножен. Сердце Лили заколотилось с бешеной скоростью, в горле пересохло от ужаса. Не раздумывая, она рванула прочь с дороги, в сторону высоких лесных зарослей.Адреналин ударил в голову, и реальность начала рассыпаться на куски. Мир превратился в безумное слайд-шоу с обрывками кадров: вот она бежит по колючим кустам, задыхаясь от быстрого бега; вот одна за другой в вязкой грязи теряются ее изящные туфли, над которыми она так долго трудилась.В следующий миг земля ушла из-под ног, и Лили кубарем полетела вниз по крутому склону оврага. Удары веток, колючая трава, резкая боль в теле — и темнота. Последнее, что она зафиксировала затухающим сознанием, — это темные силуэты людей, которые медленно окружали ее, смыкая кольцо. На этом моменте пленка ее памяти оборвалась.

***

Андрей вздрогнул и резко сел, тяжело дыша. Сон был настолько ярким и детализированным, что на мгновение ему показалось, будто он всё ещё чувствует тяжесть расшитого платья и слышит звуки оркестра.

Он огляделся. Реальность встретила его неприглядным серым туманом, который плотной стеной зажал поляну. Костёр, его единственный источник тепла, давно потух, и лишь едва заметная нить сизого дыма поднималась от углей. Влажный воздух пропитывал одежду, превращая каждое дуновение ветра в ледяной нож, полосующий кожу.

Андрея колотило — то ли от холода, то ли от осознания увиденного. Он посмотрел на свои руки, затем на испачканный в крови подол. Сомнений не осталось: Лили из сна и эта девушка с рогами — одно и то же лицо. Теперь он окончательно понял, что не просто попал в «игру», а буквально занял чужое место. Но как? И что случилось с настоящей Лили в тот момент, когда он ударился головой о камень в Битцевском лесу?

«Ладно, — подумал он, стуча зубами, — рефлексия подождёт. Сначала еда, потом выживание».

Поднявшись на негнущихся ногах, Андрей побрел на поиски тех самых «солёно-сладких» грибов. План на день вырисовался простой: набить желудок, найти выход к цивилизации и попытаться разыскать приёмную семью Лили. В голове крутился тревожный вопрос: заметят ли они, что их дочь теперь ведет себя как парень из Москвы, и не сожгут ли его на первом же костре за такую подмену?

Сбор грибов прервал едва уловимый звук. Андрей замер, перестав жевать. Где-то в глубине леса, приглушённые туманом, послышались человеческие голоса. Сердце предательски ухнуло вниз. Помня финал своего сна, он не рискнул выходить навстречу.

Андрей бесшумно, насколько позволяло неуклюжее тело, скользнул в густые заросли папоротника. Затаив дыхание и стараясь не шелестеть крыльями, он приник к земле, вслушиваясь в приближающийся разговор и надеясь, что туман скроет его от незваных гостей.

Глава 3 - Возвращение к цивилизации

Беглец сидел в зарослях, боясь даже дышать, пока голоса становились всё отчетливее. Только сейчас, когда туман немного рассеялся, он заметил, что буквально в паре десятков метров от стоянки пролегала узкая, едва заметная тропа. Она уходила вдаль, теряясь в густых тенях исполинских деревьев, возможно, к жилью, а возможно, еще глубже в этот кошмар.

Топот приближался. Теперь слышался отчетливый тяжелый грохот кованых ботинок и лязг металлических пластин. Голоса были низкими и прокуренными; кто-то надсадно кашлял, кто-то недовольно ворчал на ходу.

— Нам надо найти эту суку. Куда могла пропасть эта мертвая, тупая девка? — прорычал один из мужчин.

От этих слов по спине пробежал ледяной разряд. Мурашки заставили крылья непроизвольно дрогнуть. Сомнений не оставалось: они искали труп. И не нужно было обладать сверхспособностями, чтобы понять, охота идет за телом Лили.

— Не, ну ты сам видел... Кровищи на том месте было море, а тела нет. Ты же сам вонзил ей меч прямо в сердце после того как мы с ней хорошо повеселились.— прокряхтел второй голос. — Может, дикие звери успели утащить и сожрать?

— В любом случае нам нужно найти хоть что-то, чтобы доказать что дело сделано. Госпожа, как видишь, на слово нам не поверила.

Чуть раздвинув листву, Андрей смог разглядеть сквозь узкую щель силуэты. На первый взгляд они напоминали помятых бродяг в тяжелом похмелье — небритые, грязные, в поношенном снаряжении. Однако манера двигаться и привычка держать руку на рукояти оружия говорили об обратном. Это были опытные наемные убийцы, знающие свое дело.

Он прижался к земле так плотно, словно хотел врасти в неё. Теперь стало ясно, откуда на платье взялось кровавое пятно. И было очевидно: если эти «специалисты» заметят, что их жертва не только дышит, но и полностью исцелилась, второй шанс ему вряд ли дадут.

— Может, просто у горного козла рог отрубим? Скажем, что это её, — предложил один из преследователей.

— Хех, а это мысль, — согласился ворчун. — Можно не просто рог оттяпать, но и на мясо скотину пустить.

Убийцы ускорили темп. Теперь направление было определено: в той стороне, куда они ушли, находилась гора, а в противоположной — шанс на спасение.

Как только голоса и лязг доспехов окончательно стихли, парень выбрался из своего убежища. Едва ли не бегом он бросился к костру и начал лихорадочно затаптывать золу, стараясь максимально заместь следы. Выйдя на тропу, он зашагал прочь от опасности.

Путь оказался изматывающим. Острые камешки нещадно впивались в нежные ступни, заставляя то и дело шипеть от боли. Периодически в подлеске мелькали тени диких животных, но те на удивление не проявляли агрессии, проходя мимо, словно воспринимая странную девушку за свою.

Когда лес наконец расступился, путник замер. Перед ним открылись бескрайние пустые равнины. В «сне-воспоминании» Лили вбежала в чащу почти сразу после нападения, но здесь не было ни единого намека на цивилизацию.

Он начал медленно оглядываться, пока не заметил на самом горизонте едва различимую полоску жилых кварталов.

— Ничего себе... — выдохнул он, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Она что, была настолько выносливой, чтобы отмахать столько километров на одном адреналине?

Удивление было обоснованным: расстояние казалось гигантским. Но, не имея выбора, Андрей стиснул зубы и побрёл по открытой равнине, надеясь, что новое тело выдержит этот марафон.

Путь казался бесконечным. Миновав поле с высокой, доходящей до пояса травой, путник наконец выбрался на наезженную грунтовую дорогу. Теперь, чтобы добраться до цивилизации, не нужно было быть следопытом, достаточно было просто идти вперед.

Шагая босиком по пыльной колее, он невольно засмотрелся на обочины: там в лучах солнца лениво порхали бабочки, а пчелы деловито гудели над полевыми цветами. Идиллия, если не брать в расчет стертые в кровь ноги. За все время ему почти никто не встретился, кроме пары-тройки тяжелых телег, нагруженных бревнами, которые медленно катились в противоположную сторону.

«Сейчас бы попутка не помешала...» — с тоской подумал он, когда суставы начали ныть от монотонной ходьбы.

Главным ориентиром служил величественный замок, чей силуэт высился прямо по курсу, доминируя над всей округой. Лишь к вечеру дорога привела его к городской черте. Как и ожидалось, окраины выглядели удручающе: покосившиеся деревянные лачуги, серые от времени и сырости, нечистоты в канавах и общая неухоженность выдавали кварталы бедняков, едва сводящих концы с концами.

Стоило Андрею углубиться в городские переулки, как он мгновенно потерял ориентацию. Улицы казались братьями-близнецами, но обиднее всего было полное отсутствие хоть каких-то указателей или названий. Ни одной, даже самой убогой дощечки. Как местные вообще находят дорогу домой? Единственным спасением оставался замок, верхушки башен которого периодически мелькали между крышами домов.

Тем временем на него начали обращать внимание. Прохожие то и дело бросали косые, подозрительные взгляды. И их можно было понять, едва ли каждый день по городу разгуливает босая девушка с рогами и крыльями, облаченная в изорванное платье с огромным кровавым пятном на груди. Воздух вокруг него словно загустел от немого осуждения и опаски, заставляя Андрея сильнее сутулиться и мечтать лишь о том, чтобы как можно скорее исчезнуть в толпе.

Быстро шагая и постоянно придерживая подол платья, который так и норовил попасть под ноги, он спешил найти какой-нибудь тихий тупик, чтобы затаиться там до наступления темноты. Однако этот план рухнул в одно мгновение: чья-то сильная рука внезапно перехватила его локоть и властно дернула на себя.

— Ой! Эй! — вскрикнул Андрей. От неожиданности и испуга он уже замахнулся, готовый отвесить наглецу звонкую пощечину, но рука замерла в воздухе.

Его держал мужчина средних лет, в волосах которого уже отчетливо проступала благородная седина. Самое странное произошло с телом: вопреки воле Андрея, оно внезапно обмякло, а напряжение в мышцах сменилось необъяснимым чувством покоя и безопасности. Словно сама плоть Лили узнала этого человека и расслабилась в его руках.

— Лили! Ты куда пропала? Мы себе места дома не находили! — ворчал мужчина, не выпуская локоть и настойчиво уводя его прочь с оживленной улицы. — И что это за вид? Выглядишь как вурдалак после кровавого пиршества!

Андрей шел следом, не сопротивляясь. Судя по всему, этот человек и был тем самым отчимом, о котором упоминала мачеха во сне. Теперь оставалось надеяться, что «родительское» чутье не распознает в вернувшейся падчерице чужака, пока он судорожно соображал, как объяснить свой жуткий наряд и долгое отсутствие.

Весь путь отчим не проронил ни слова, лишь время от времени бросал на падчерицу тяжелые, подозрительные взгляды. Он хмурился, изучая её потрёпанный вид, но вопросы, казалось, оставлял на потом. Виляя по запутанным улочкам и пересекая шумные торговые площади, они вскоре вышли к огромной усадьбе. Ухоженные цветочные клумбы, декоративные деревья, каменные изваяния и негромкий плеск фонтана в центре двора придавали этому месту по-настоящему величественный вид.

— А ну марш мыться! — скомандовал отчим, коротким жестом велев слугам заняться девушкой.

Слуги сработали оперативно: Андрея быстро завели в дом, не оставив ни малейшего шанса на возражения. Как только они достигли дверей купальни, мужская часть персонала словно испарилась, уступив место расторопным служанкам. Потрёпанное, испачканное грязью и кровью платье было снято в мгновение ока, и «пленник» чужого тела остался совершенно беззащитным перед огромным бассейном с дымящейся горячей водой.

Собрав остатки совести, Андрей зажмурился. Он изо всех сил старался не осквернять взглядом это тело, которое, как он искренне надеялся, занял лишь временно. Нащупав бортик, он осторожно опустился в бассейн.

Тепло мгновенно обняло уставшие мышцы. Невольный стон облегчения вырвался сам собой, когда горячая вода расслабила ноющие после долгого перехода ноги. Андрей окунулся по самый нос, чувствуя, как вода смывает лесную грязь, запекшуюся кровь и, кажется, часть того ужаса, что он пережил за последние сутки. В этом коконе из пара и тепла реальность Битцевского леса казалась еще более далекой, чем когда-либо.

Едва не уснув в горячей воде, путник наконец покинул купальню, плотно закутавшись в мягкую ткань. Стоило выйти в коридор, как слуги тут же подхватили его и увели в спальню, где на кровати уже было разложено чистое платье.

— Господин передал, что ждет вас в своем кабинете, — робко пролепетала служанка, отвесив низкий поклон.

Для Андрея началось новое испытание: отыскать кабинет отчима и при этом не заблудиться в огромном доме. «Сюда бы сейчас мини-карту с квестовым маркером», — пронеслось в голове, пока он натягивал шелковое платье. К его изумлению, наряд был скроен с филигранной точностью: специальные разрезы для крыльев смыкались так плотно, что казались совершенно невидимыми.

Выйдя из комнаты, он двинулся вдоль бесконечных коридоров, стараясь ступать как можно тише и прислушиваясь к каждому звуку. Расчет оказался верным: вскоре из-за одной из дверей донеслось яростное ворчание. Отчим расхаживал по кабинету, буквально вытаптывая круги на ковре.

— Мы разве тебя так воспитали?! — взревел мужчина, стоило «дочери» переступить порог. — Как благородную девицу, а не как девку из подворотни!

Только сейчас Андрей заметил мачеху. Она сидела в углу и нервно потягивала чай из блюдца, демонстративно отводя взгляд в сторону.

— Я жду объяснений!

— Я понятия не имею, о чем вы, — едва сдерживая дрожь в голосе, ответил «пленник» чужого тела.

— Не строй из себя дуру! — отчим ударил ладонью по столу. — Нам донесли, что ты одурманила какого-то мужчину прямо на балу и сбежала с ним!

— Это ложь! — внезапно для самого себя выкрикнул Андрей. Возмущение вытеснило страх. — Единственный, с кем я разговаривала, был Элиот. А когда бал закончился, моего экипажа не оказалось на месте, и мне пришлось идти пешком.

Мужчина замер, вглядываясь в лицо падчерицы и пытаясь уловить хоть малейшую тень лукавства.

— Тогда где ты была целых два дня?

— В лесу. На меня напали, — Андрей сглотнул, вспоминая скрежет металла в темноте. — Меня преследовали бандиты, и я пряталась в чаще, пока они не потеряли след.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Мачеха на мгновение перестала пить чай, а отчим нахмурился, явно не ожидая такого ответа. Похоже, версия о «разгульной жизни» начала трещать по швам перед лицом отчима который явно сам не верит в эту версию.

— Я же говорила, — внезапно подала голос мачеха, отставив блюдце в сторону. — Я слышала от подруги, что Лили почти всё время просто пила вино и ни с кем не заговаривала. Даже на танцпол ни разу не вышла.

Отчим тяжело вздохнул и, нервно проведя ладонью по волосам, опустился в глубокое кожаное кресло за рабочим столом. Напряжение в его плечах заметно спало, сменившись усталостью.

— Мне нужно было услышать её версию, — глухо произнес он.

Потянувшись к стоявшему на краю стола графину, он достал несколько изящных бокалов из тонкого стекла. С тихим бульканьем темно-красная жидкость наполнила сосуды, распространяя по кабинету терпкий виноградный аромат.

— Вот. Выпей и успокойся, — сказал отчим уже гораздо мягче и осторожно подтолкнул один из бокалов в сторону девушки.

Андрей посмотрел на вино. После ледяного тумана, грибов сомнительного происхождения и марш-броска по равнине, глоток хорошего напитка казался даром богов. Но рука предательски дрогнула. Он вспомнил ядовитый взгляд той девицы на балу, пропавший экипаж и наемников, которые искали его труп. В этом мире, где из рук вылетает огонь, а в лесах водятся кролики-единороги, обычное вино могло оказаться чем угодно.

С другой стороны, отказ мог вызвать новую волну подозрений. Андрей медленно протянул руку и коснулся прохладной ножки бокала.

Андрей осторожно взял бокал, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. Он кожей чувствовал, как напряжение в комнате сменилось чем-то похожим на тяжелое сочувствие.

«Поверил? Так просто?» — пронеслось в голове. Он-то готовился к допросу с пристрастием, выстраивая в уме логические цепочки, но оказалось, что в этом доме Лили верили безоговорочно.

Сделав небольшой глоток, он почувствовал, как терпкое вино согревает горло. Вкус был глубоким, настоящим, совсем не похожим на те дешевые напитки, что он пробовал раньше.

— Те нападавшие... — отчим заговорил тише, и в его глазах блеснул опасный огонек старого воина. — Ты запомнила их лица? Или, может быть, какие-то знаки на одежде? Наемники редко работают без заказа.

Мачеха при этих словах заметно вздрогнула, и её чашка звякнула о блюдце чуть громче обычного. Андрей на мгновение замешкался. Он помнил силуэты в тумане и ядовитый взгляд знатной девицы на балу, но понимал: если он сейчас укажет на кого-то конкретного, это может развязать настоящую войну, к которой он в теле хрупкого суккуба совершенно не готов.