Дефектная

Дмитрий Чеченев

Дефектная

Глава 1 - В отрыв

Хвойный лес окутан удушливой сыростью, а воздух кажется густым от запаха прелой листвы и хвои. Девушка несется сквозь чащу, и каждый её вдох превращается в хриплый, надрывный свист. Некогда изящное платье из тонкого сукна превратилось в жалкие лохмотья: подол, разодранный о колючие кустарники, волочится грязными хвостами, а рукава висят на плечах тонкими нитями, обнажая расцарапанную кожу.

Свет заходящего солнца едва пробивается сквозь густые кроны, превращая лес в лабиринт из длинных, пугающих теней. Впереди показался крутой овраг, заваленный скользкими валунами. Она бросается вперед, надеясь на спасение в тени скал, но предательский камень, покрытый влажным лишайником, уходит из-под ноги.

Мир резко переворачивается. Девушка падает, больно ударяясь плечом о выступ, и кубарем катится вниз, пока густой папоротник не останавливает её падение. Она пытается подняться, опираясь на дрожащие руки, но тело отказывается подчиняться. Хруст сучьев раздается совсем рядом. Первая тень падает на её лицо, закрывая остатки дневного света. Преследователи, тяжело дыша и оскалив рты в торжествующих ухмылках, полукругом смыкают кольцо, и лязг вынимаемых из ножен клинков ставит точку в этой безумной гонке.

***

Жаркий июль остался где-то за пределами лиственной стены, сменившись густой, влажной прохладой Битцевского леса. Здесь воздух настоян на запахе прелой коры и молодой крапивы, а тишина кажется осязаемой, пока её не разрезает бесцеремонный хохот и хруст веток под подошвами кроссовок. Группа из семи студентов растянулась по узкой тропе, петляющей между исполинскими дубами, чьи узловатые корни вздымают землю, словно застывшие волны.

Лямки массивных рюкзаков глубоко впились в футболки, пропитавшиеся потом, а в такт шагам доносится характерный, навязчивый звон стекла из переполненных пакетов. Где-то высоко в изумрудных кронах захлебываются в пении птицы, а издалека, сквозь густой подлесок, доносится едва уловимое журчание — сонный ропот ручья, обещающий долгожданный отдых.

— Ребят... Нам далеко ещё? У меня уже плечи онемели, — один из парней болезненно ведет лопатками, пытаясь перераспределить вес груза. — И зачем нам столько палаток? Мы же не в армии бараки строить идём.

Идущий впереди, не оборачиваясь, лишь поправляет кепку, смахивая капли пота со лба.

— Ой, да брось. Потерпи ещё немного. Тут метров через триста ручей. Там и заночуем. Как раз можно будет выпивку охладить к шашлыкам.

Его слова тонут в звонком девичьем смехе, который эхом разлетается между стволов.

— Ага, сейчас... Андрюха всё сам выпьет, если оставим бухло без присмотра.

Андрей, плетущийся чуть поодаль, резко вскидывает голову, и его лицо принимает комично-обиженное выражение.

— Э! Вы за кого меня принимаете? Из-за того, что я на одной вписке выпил бутылку коньяка, я теперь местный алкаш? — Он театрально возмущается, едва не задевая пакетом ствол дерева. — Я, вообще-то, с Лёней спорил. Так что на этот раз я ему полтора литра водки взял. Исключительно чтобы он сам это залпом выпил!

— Ну да, ну да... Спор алкашей всегда такой, — пробормотала вторая девушка, едва слышно фыркнув и отводя в сторону колючую ветку малины. — Хотя, если честно, я вообще ни разу не видела, чтобы Лёня пил.

— Так он и не пьёт! — Андрей едва не подпрыгнул, и в его пакете с опасным звоном соударились бутылочные горлышка. Глаза его азартно блеснули. — В том-то и прикол! Пять косарей у меня считай уже в кармане. Уверен, он и до половины не дойдет — сложится пополам, стоять на ногах не сможет.

Тропа стала забирать круто вниз, под ногами захрустели сухие желуди и опавшая хвоя. Одна из девушек остановилась, приложив ладонь козырьком ко лбу и всматриваясь в просветы между колоннами дубов.

— Кстати, Дим... а где сам Лёня? Мы его за всю дорогу ни разу не видели.

Дима, шедший ровным, размеренным шагом, даже не сбил дыхание. Он выудил из кармана шорт телефон, быстро мазнул взглядом по экрану и засунул его обратно.

— Отписался, что придет заранее. Хотел успеть угли раздуть к нашему приходу, — спокойно отозвался он, хотя в голосе промелькнуло сомнение. — Надеюсь, не разминулись. А то в этом буреломе либо топать до заката, либо разворачиваться и всё по новой.

Лес расступился внезапно. Группа вывалилась на пологий берег, где трава была выше и гуще, а воздух пах речной тиной и сырым песком. Вода в реке лениво перетекала через коряги, сверкая на солнце, но берег был пуст. Ни дыма, ни палатки, ни человека. Только стрекот кузнечиков в неподвижном мареве.

— Облом... — выдохнула девушка, сбрасывая одну лямку рюкзака. Плечи её пошли пятнами от тяжести. — И что теперь? Где нам его выцеплять?

Она уже открыла рот, чтобы позвать друга, но её опередил резкий, приглушенный расстоянием крик, донесшийся откуда-то из-за изгиба реки.

— Э-э-эй! Вы чё, совсем там обленились?! — Леонид стоял в сотне метров от них, на небольшом возвышении, махая свободной рукой. — До меня дойти лень, что ли? Я тут как дурак уже полчаса один кукую!

Он стоял над небольшим облаком сизого дыма, которое лениво поднималось от земли.

— Как я, по-вашему, этот горящий мангал до вас донесу?! У меня руки не казенные!

Группа переглянулась, и напряженная тишина леса окончательно рассыпалась под их дружным, облегченным хохотом.

Студенты заполонили поляну, и тихий речной берег окончательно сдался под напором суеты. Дима с глухим стуком водрузил на траву тяжелое пластиковое ведро, сквозь стенки которого угадывались куски мяса в багровом маринаде. Леонид, уже раздувший угли, подхватил шампуры; сталь негромко звякнула, когда они вместе начали нанизывать сочные куски, а над мангалом поплыл первый, сводящий с ума аромат жареного лука и специй.

Чуть в стороне Андрей устроил настоящее побоище с брезентом. Он размахивал гибкими дугами палатки, едва не задевая ими остальных парней, и его голос то и дело перекрывал шум леса: «Да кто так ставит? Колышки под углом втыкай, говорю же, иначе первой же ночью сложится!».

Девушки в это время облюбовали ровный участок земли, покрытый изумрудной травой. Тонкая ткань скатерти взметнулась в воздухе и плавно опустилась на землю, тут же обрастая тарелками, горами овощей и нарезкой.

— Никто не видел, куда я убрал средство от клещей? — один из парней озадаченно хлопал себя по пустым карманам ветровки. Группа ответила лишь коротким пожиманием плеч — все были заняты своим делом. Только Ника сидела неподвижно, полностью погруженная в ритмы, бьющие в её наушниках.

Её подруга, недовольно поморщившись, ткнула Нику пальцем в плечо.

— Ась? — Ника вскинула голову, выдергивая один наушник. По её шее скользнул провод.

— Ника, вынь ты их уже. Мы что, просто так блютуз-колонку тащили через весь лес? — упрекнула её подруга, расставляя стаканчики.

— Лучше! — Коля победоносно выхватил из чехла гитару. Лакированное дерево вспыхнуло на солнце. Он провел по струнам, и над поляной разнесся глубокий, еще не настроенный звук. — Будет у нас живая музыка!

— Ну да... Наш уважаемый маэстро Николай сегодня будет зажигать, — Ника фыркнула и с характерным стуком поставила литровую бутылку колы прямо в центр скатерти. — Давай только без твоего вечного набора. Обойдемся без Цоя и «Группы Кино», как в прошлый раз, а? Ну серьезно.

Николай, уже начавший подкручивать колки, на мгновение замер, соображая.

— Ладно... Тогда как насчет... Эм... Как его там?

— Да хоть Джони! — Ника встряхнула волосами и негромко, чуть качая головой в такт, напела: — «Но мне все равно... Где ты и с кем...»

— Пфф... Ладно. Постараюсь не облажаться, — Коля усмехнулся и, прищурившись, начал подбирать аккорды, осторожно касаясь струн подушечками пальцев, пока мелодия не стала обретать знакомые очертания.

Когда шашлыки окончательно дошли, наполнив воздух тяжелым, дурманящим ароматом жареного мяса, Леонид принялся нетерпеливо шуршать целлофановыми пакетами. Он перебирал свертки с помидорами и огурцами, хмурясь всё сильнее.

— Где шампиньоны? Вы чё, не взяли? — он разочарованно заглянул в глубину последнего пакета, будто надеялся, что грибы материализуются сами собой.

— Это Женя закупалась, все вопросы к ней, — Ника, не отрываясь от телефона, кивнула в сторону подруги.

Евгения поднялась со скатерти, отряхивая джинсы, и подошла к Леониду. Она виновато заглянула в пакеты, перебирая пучки зелени.

— Я разве не взяла?.. Извини, Лёнь. Похоже, в том бесконечном списке я их просто проморгала.

Леонид вздохнул, вытирая руки о салфетку, и окинул взглядом густые заросли папоротника у края поляны.

— Ладно уж. Может, тут в лесу чего съедобного найдем? Серёж, сходим глянем?

Сергей, развалившийся на траве, даже не шелохнулся. Он лениво приоткрыл один глаз, наблюдая за игрой света в листве.

— Вряд ли. Грибы после дождя прут, а у нас неделю пекло стояло. Наверняка грибники уже каждый пень обчистили.

— Окей, тогда обойдусь печенью, — буркнул Леонид, ловким движением ножа снимая последние дымящиеся куски мяса с шампура в общую тарелку.

К этому моменту лагерь окончательно обрел жилой вид. Три палатки яркими пятнами выстроились в ряд, их натянутые тенты слегка подрагивали от легкого ветерка. Скатерть на траве превратилась в пестрый ковер: тарелки с соленьями, горы нарезанного хлеба, запотевшие банки пива и пузатые бутылки вина для девушек.

— Лёня-а... — голос Андрея прозвучал вкрадчиво и тягуче, заставив всех притихнуть.

Он медленно, с театральной торжественностью, вытянул из недр своего рюкзака одну за другой три бутылки водки. Стекло холодно блеснуло в лучах заходящего солнца.

— Помнишь наш спор, не так ли? — Андрей расплылся в ехидной ухмылке. — Я проявил великодушие и выбрал для тебя лучшее пойло, которое только смог отыскать в «Пятёрочке».

Леонид прищурился, глядя на выставленные в ряд бутылки, и в его взгляде смешались азарт и легкое опасение.

— Вот ты злопамятная скотина...

— Да брось! Уверен, пойдет как родниковая вода, даже не поморщишься, — Андрей с характерным хрустом сорвал пластиковую пробку с первой бутылки и протянул другу пупырчатый соленый огурец на вилке. — Давай-давай, за защиту диплома!

— Э! Полегче, — вмешался Сергей, резко принимая сидячее положение, выплюнув травинку. — На голодный желудок такое заливать — пиздец хуево будет. Пусть хоть пару кусков мяса закинет, а то через десять минут будем его по всему Битцевскому лесу ловить.

— Ну что, маэстро наш несчастный? Где обещанная музыка? — Ника нетерпеливо постучала тонкими пальцами по колену, глядя на прислоненную к дереву гитару.

Николай, в это время самозабвенно сражавшийся с внушительным куском свинины, лишь неопределенно махнул рукой.

— Да дай хоть пару кусков сожрать, — пробормотал он, забавно раздувая щеки. — Холодный шашлык не такой вкусный, как горячий...

Он торопливо проглотил мясо, потянувшись за салфеткой, но инициативу внезапно перехватил Дмитрий. Его глаза азартно блеснули в мягком свете костра, который уже начал отбрасывать первые робкие блики на лица студентов.

— О! Я придумал песню про айтишника, — живо отозвался Дима, выпрямляя спину. — Как раз посвящу её нашему всеми любимому Андрюхе.

Дмитрий театрально прочистил горло, выдержал паузу и начал насмешливо, почти в речитативном ритме, напевать:

«Резюме готово, стек блестит,

Но без опыта никто не позвонит.

Опыт нужен — где его набрать?

Без работы опыт не видать...»

Вокруг скатерти раздались смешки. Андрей, только что открывший банку пива, замер с поднесенной к губам жестянкой и весело покачал головой.

— Да хорош... Хватит прикалываться, — он хохотнул, отпивая глоток. — Я уже со всеми договорился. Как только диплом на руки получу, меня в одной конторе ждут с распростертыми объятиями.

— Не-а... Сразу в военкомат, — безжалостно поправил его Николай, наконец-то отложив пустую тарелку и притягивая к себе гитару. Он ударил по струнам, извлекая знакомый, чуть хриплый аккорд. — И сразу начнем хором: «Здравствуй, небо в облаках... Здравствуй, юность в сапогах...»

Над поляной повис дружный гогот, распугавший птиц в ближайших зарослях. Андрей на секунду приуныл, представив себя в камуфляже, но быстро нашелся:

— Ох еба... Окей... Я тогда пойду снова учиться, на какую-нибудь другую специальность. Второй диплом в хозяйстве не помешает. Буду вечным студентом.

— Говорит тот, у кого родители едва концы с концами сводят, — негромко, но веско вставил Дмитрий.

Слова упали в вечернюю тишину, словно холодный камень в воду. Веселье на мгновение приутихло, и стало слышно, как в глубине леса, за пределами их уютного лагеря, зловеще и протяжно заухала сова.

— Ладно... Не будем портить друг другу настроение, — тут же вмешалась Евгения, бросив на Дмитрия предостерегающий взгляд. — Мы здесь собрались развлекаться, а не строить угрюмые рожи.

Она решительно потянулась к бутылке, и в пластиковые стаканчики с мягким бульканьем полилось рубиновое вино. Парни, словно очнувшись, дружно загремели жестяными банками пива, возвращая на поляну атмосферу беззаботного праздника.

— Э, нет, Лёня. Ты пьешь водку, — Андрей с ловкостью фокусника перехватил руку друга, забирая у него пиво и вкладывая взамен тяжелую, запотевшую бутылку. — За успешную защиту диплома!

Леонид зажмурился, сделал несколько крупных глотков и тут же судорожно выдохнул, его лицо исказилось в болезненной гримасе. С глухим стуком он поставил бутылку на землю и сразу же схватил со скатерти кусок хлеба с толстым ломтиком сала.

— Это нечестно! Водку нереально залпом выпить, — прохрипел он, яростно жуя закуску, чтобы перебить обжигающую горечь.

— Ну а что я поделаю? Ты сам на это согласился, — Андрей безмятежно пожал плечами, наблюдая за страданиями друга с плохо скрываемым превосходством.

— Коньяк не такой... горький, как водка! — с набитым ртом возмутился Леонид, его щеки раскраснелись то ли от спиртного, то ли от праведного гнева.

— Тогда с тебя пять косарей и стоимость водки, — отрезал Андрей, откидываясь на локти. — Нахер было спорить, если не тянешь?

Леонид тяжело выдохнул, наконец проглотив закуску, и его плечи поникли.

— Эх... Окей. Вернемся в город — скину тебе на карту. Налички всё равно нет.

— А я не тороплю. Но водку ты всё равно пить будешь, — подытожил Андрей, не сводя глаз с «трофея».

— По крайней мере, залпом не буду, — буркнул Леонид, доставая из стопки чистый стаканчик.

Небо над Битцевским лесом медленно наливалось густыми чернилами. Звонкое птичье многоголосье сменилось тревожным и монотонным жужжанием комариных туч, кружащих над лагерем. В глубине чащи заухала сова, а сухой стрекот сверчков в высокой траве слился с неутомимым, убаюкивающим ропотом ручья.

Прошли часы. Пиршество на скатерти постепенно сходило на нет: остались лишь горы грязных салфеток, обветренные корки хлеба да пустые миски из-под маринада. Выпивка почти иссякла. Три пустые бутылки из-под водки, груда сплющенных пивных банок и темное стекло из-под вина теперь сиротливо покоились в мусорном пакете, который едва заметно шуршал от легкого ночного бриза.

Лишь тихие, переборчивые звуки гитары и нестройные, но искренние голоса студентов, поющих в унисон, продолжали нарушать вековую тишину засыпающего леса. В оранжевом свете затухающих углей их лица казались чужими и таинственными, а тени от деревьев за их спинами становились всё длиннее и гуще.

— Помните, как Серёжа с Колей решили устроить забег вокруг стадиона? — внезапно спросила Ника. Музыка стихла, и её голос прозвучал неожиданно звонко в ночной тишине.

— Ага, я таких потных свин... то есть парней ещё в жизни не видел, — Дмитрий хмыкнул, подбрасывая в догорающий костер сухую ветку. Она с треском переломилась, рассыпав сноп искр.

— Ты только что хотел назвать нас свиньями? — Сергей прищурился, в его голосе проскользнул шутливый вызов.

— Ну, ваша одышка на финише и правда была чертовски похожа на хрюканье, — Дмитрий не выдержал и коротко рассмеялся, запрокинув голову.

— Да ладно вам, он просто шутит, — Евгения примирительно махнула рукой, пресекая возможную перепалку.

Чуть поодаль от всех, привалившись на локти прямо на примятую траву, замер Леонид. Его взгляд был устремлен в одну точку, а веки казались налитыми свинцом — было неясно, то ли он провалился в тяжелый хмельной сон, то ли просто поймал волну оцепенения.

— Помните лицо Ники, когда кто-то подкинул ей бомбочку с краской? — подхватил Андрей, его глаза лихорадочно блестели в темноте. — Жаль, я не знал про эту подлянку, снял бы на видео — точно в тренды бы залетело.

— Уверен, в Ютубе завирусилось бы за вечер, — Коля ударил по струнам, извлекая короткий, мажорный звук. Группа взорвалась общим гоготом, эхом раскатившимся под сводами вековых дубов.

В этот момент Леонид, до этого неподвижный, как изваяние, внезапно шевельнулся. На дрожащих, словно ватных ногах он начал медленно подниматься. Его лицо в бледном свете луны казалось восковым.

— Я... я отойду... — выдавил он, судорожно сглотнув и подавляя подступивший к горлу рвотный позыв. Шатаясь, он побрел в темноту, за пределы освещенного круга, исчезая за черными силуэтами деревьев.

Компания проводила его понимающими взглядами, и вскоре над поляной снова зазвучали истории из университетской жизни. Лишь Евгения то и дело поглядывала в сторону лесной чащи.

— Андрюх... Сходи посмотри, чтобы Лёня там в собственной рвоте не утонул, — она беспокойно поправила край куртки. — Мало ли что.

Андрей недовольно выдохнул, демонстрируя всем своим видом, как ему неохота покидать теплое место. Он поднялся, его самого заметно повело в сторону, и, едва удерживая равновесие, он двинулся следом за другом.

— Лёня! Ты живой там? — крикнул он, когда ветки начали хлестать его по лицу, а свет костра превратился в крошечное оранжевое пятнышко позади.

Из глубины леса доносились характерные звуки опорожнения желудка, но ночное эхо, многократно отражаясь от стволов, превращало их в жутковатый стереоэффект — невозможно было понять, откуда именно идет шум. Андрей сделал еще несколько неуверенных шагов, вглядываясь в густую темень.

Нога внезапно нашла пустоту. Подошва кроссовка соскользнула с влажного, заросшего изумрудным мхом камня. Андрей охнул, взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, и с силой рухнул назад.

В ночной тишине раздался глухой, тошнотворный удар. Затылок встретился с острым краем гранитного выступа. Ослепительная вспышка белой боли на мгновение прорезала темноту перед глазами Андрея, а затем реальность мгновенно схлопнулась в точку, словно кто-то рывком выдернул вилку из розетки. Тишина леса стала абсолютной.

Когда Андрей с трудом разомкнул веки, его встретил ослепительный полуденный свет, безжалостно бьющий сквозь листву. Голова отозвалась на пробуждение тяжелым, пульсирующим гулом; в ушах стоял тонкий металлический звон, а мир перед глазами плыл, словно отражение в неспокойной воде. Каждое сокращение сердца отдавалось тупой болью в затылке, там, где запеклась корка крови.

Он попытался сфокусировать взгляд, и первая же связная мысль заставила его замереть.

Местность вокруг не имела ничего общего с привычными тропами Битцевского леса. Над ним вздымались исполинские деревья, чья чешуйчатая кора и иссиня-зеленая хвоя казались чужеродными, почти доисторическими. Кроны смыкались так высоко, что небо казалось лишь крошечными лазурными осколками. Воздух здесь был иным — пугающе прозрачным, звенящим от чистоты, он при каждом вдохе обжигал легкие непривычным холодом и ароматом незнакомых трав.

Тишину прорезали крики птиц — резкие, гортанные, совершенно не похожие на привычный щебет лесной полосы. Под спиной ощущался не мягкий мох, а жесткий ковер из жестких папоротников и серой пыли.

«Неужели эти придурки... решили за ночь перетащить меня в какой-то другой лес?» — вяло пронеслось в сознании Андрея. Мысль казалась абсурдной, но сознание цеплялось за неё, как за последний островок логики. «Решили посмотреть на мою реакцию, пранкеры хреновы...»

Он попытался пошевелить рукой, чтобы протереть глаза, но тело ощущалось чужим, налитым свинцом. Мышцы не слушались, и он остался лежать неподвижно, глядя на колышущиеся над ним ветви-великаны и чувствуя, как внутри, вопреки хмельному оцепенению, начинает зарождаться холодный, липкий страх.

По мере того как зрение Андрея прояснялось, на смену тупому гулу в голове пришло странное, пугающее ощущение в теле. Оно казалось... тесным. Слишком легким и непривычно хрупким.

Попытавшись пошевелиться, он почувствовал, как по ногам хлестнул ледяной сквозняк, а кожу засаднило от множества мелких порезов. Андрей опустил взгляд и замер, забыв, как дышать. Вместо своих привычных джинсов и кроссовок он увидел изодранный в клочья подол платья из грубой ткани, испачканный в грязи и бурой крови. Его руки — тонкие, с изящными пальцами и сломанными ногтями, под которыми забилась земля — дрожали на фоне папоротника.

— Что за... — попытался выдохнуть он, но из горла вырвался лишь тонкий, надорванный хрип.

Грудь сдавило паникой. Это не был розыгрыш друзей. Это не был Битцевский лес.

Глава 2 - Туманный лес

Мучительные тридцать минут сознание Андрея билось в тесной клетке фрустрации. Он лежал неподвижно, боясь даже вздохнуть, пока разум пытался переварить абсурдность происходящего. Как он оказался здесь? Почему его собственное «я» теперь заперто в этой хрупкой женской оболочке?

Когда оцепенение немного отступило, он, пошатываясь и цепляясь за шершавые стволы деревьев, добрался до ближайшей лужи, оставшейся после недавнего дождя. Вода была подернута тонкой пленкой пыльцы, но стоило Андрею склониться над ней, как отражение ударило наотмашь.

На него смотрела миловидная девушка, чьи черты лица казались почти кукольными, если бы не гримаса ужаса. Но пугало другое: над густой челкой, испачканной в лесной грязи, отчетливо виднелись два аккуратных темных рожка. Андрей вздрогнул, и в этот момент почувствовал странную тяжесть за спиной и в районе поясницы. Он обернулся: из-под разодранного подола платья нервно вилял тонкий, гибкий хвост, а на лопатках ощущались два небольших, еще не окрепших перепончатых крыла, плотно прижатых к спине.

Это было тело не просто девушки. Это было тело существа, похожего на расу из фэнтези игр или каких-то аниме. Он отчаянно надеялся, что его раса как-то связана с драконами.

Вопросы роились в голове, причиняя физическую боль. Что стало с его миром? Жив ли он там, в Битцевском лесу, или его тело сейчас остывает на том проклятом камне? Куда делась душа этой незнакомки и, самое главное, почему она вся в крови?

Андрей опустил взгляд на грудь. Платье в этом месте превратилось в сплошное бурое пятно — жесткое от запекшейся крови и липкое. Судя по площади загрязнения, здесь зияла смертельная рана, способная за секунды оборвать жизнь. Дрожащими пальцами он оттянул край разорванной ткани, ожидая увидеть развороченную плоть, но под слоем грязи кожа была идеально гладкой. Ни раны, ни разреза, ни даже крошечного шрама — лишь пугающая чистота там, где мгновения назад должна была царить смерть.

Глубокие размышления были грубо прерваны настойчивым, ноющим ощущением в эпигастрии и отчетливым, предательским урчанием живота. «На голодный желудок много не надумаешь», — пронеслось в голове. С этой приземленной, почти спасительной мыслью Андрей заставил себя подняться. Колени дрожали, а новое тело казалось непривычно легким и шатким, словно он пытался балансировать на тонких ходулях.

Он огляделся. Неизвестный лес в лучах полуденного солнца выглядел жутко: исполинские стволы, покрытые седым лишайником, уходили высоко в небо, а густой подлесок дышал влажной духотой. Впрочем, Битцевский лес вряд ли показался бы ему дружелюбнее, окажись он там один и без связи. Сейчас приоритеты сменились окончательно — инстинкт выживания вытеснил экзистенциальный кризис, требуя немедленного пропитания.

Андрей медленно побрел сквозь чащу, раздвигая руками жесткие стебли папоротника. Под ногами то и дело попадались россыпи ягод и целые колонии грибов, но увиденное лишь вводило в ступор. Он замирал перед каждой находкой, с опаской вглядываясь в формы и расцветки. Ни один из этих даров леса не имел ничего общего с земной флорой.

Здесь не было привычных красных шляпок мухоморов, невзрачных поганок или пузатых шампиньонов. Вместо них из прелой листвы пробивались странные губчатые наросты неоновых оттенков, грибы с полупрозрачными ножками, сквозь которые просвечивали волокна, и плотные кожистые зонтики, пахнущие то резким мускусом, то приторной сладостью. Каждый новый вид отличался от предыдущего настолько, что любая попытка классифицировать их по памяти из прошлой жизни была заведомо провальной. Рискнуть и съесть что-то из этого «инопланетного» набора казалось безумием, но голод внутри становился всё невыносимее.