Время жить

Он вышел на балкон, листая ленту контактов на телефоне, нашел её контакт и решил позвонить. Пока ждал ответа, почувствовал, как из динамика apple подымается мягкой волной легкое нетерпение. Девушка была дома. И когда ее низкий, звонкий голос словно из другого мира донесся сюда, на балкон, Оксаны Николаевны, и зазвучал вдруг под головами диких кабанов, в запахе жира и звяканье посуды, – зазвучал тихо и медленно, так, будто она думала над каждым словом, его внезапно покинуло чувство неудовлетворенности.

Вместо того чтобы только справиться о том, как она доехала, он договорился о встрече на послезавтра и лишь тогда закончил разговор, повесив трубку.

И сразу ощутил, что всё вокруг уже не кажется ему таким бессмысленным. «С ума сошел», – подумал Саша и покачал головой. Потом опять снял трубку и позвонил Амирану:

– Билеты еще у тебя, Эмир?

– Да.

– Ну и отлично. Так я пойду с тобой на бокс.

После бокса друзья еще немного побродили по ночному городу. Улицы были светлы и пустынны. Сияли вывески. В витринах бессмысленно горел свет. В одной стояли голые восковые куклы с раскрашенными лицами. Они выглядели призрачно и развратно. В другой сверкали драгоценности. Потом был магазин, залитый белым светом, как собор. Витрины пенились пестрым, сверкающим шелком, свадебных платьев. Перед входом в кино на корточках сидели бледные изголодавшиеся люди. А рядом сверкала витрина продовольственного магазина. В ней высились башни консервных банок, лежали упакованные в вату вянущие яблоки, гроздья жирных гусей свисали, как белье с веревки, нежно-желтыми и розовыми надрезами мерцали окорока, коричневые круглые караваи хлеба и рядом копченые колбасы и печеночные паштеты.

Друзья присели на скамью в сквере.

Было прохладно. Луна висела над домами, как большая белая лампа. Полночь давно прошла. Неподалеку на мостовой рабочие разбили палатку. Там ремонтировали трамвайные рельсы. Шипели сварочные аппараты, и снопы искр вздымались над склонившимися темными фигурами. Тут же, словно полевые кухни, дымились асфальтные котлы.

Они сидели; каждый думал о своем.

– А странно вот так в воскресенье, Эмир, правда? Амиран кивнул.

– В конце концов радуешься, когда оно уже проходит, – сказал Саша задумчиво.

Амиран пожал плечами:

– Видимо, так привыкаешь гнуть спину в работе, что даже маленькая капелька свободы как-то мешает.

Саша поднял воротник:

– А что, собственно, мешает нам жить, Эмир? Он поглядел на него улыбаясь:

– Прежде было такое, что мешало, Саша.

– Правильно, – согласился друг.

– Но всё-таки? Вспышка автогена метнула на асфальт зеленые лучи. Палатка на рельсах, освещенная изнутри, казалась маленьким, уютным домиком.

– Как ты думаешь, ко вторнику покончим с кадиллаком? – спросил Саша.

– Возможно, – ответил Амиран. – Ас чего это ты?

– Да просто так.

Они встали.

– Я сегодня малость не в себе, Эмир, – сказал Саша.

– С каждым случается, – ответил Амиран. – Спокойной ночи, Саша.

– И тебе того же, Эмир.

* * *

Потом Саша еще немного посидел дома. Его конура вдруг совершенно перестала ему нравиться. Люстра бьша отвратительна, свет слишком ярок, кресла потерты, линолеум безнадежно скучен, умывальник слишком мал, кровать неудобная, и над ней картина с изображением женщины с собачкой, отдаленно напоминающая молодую Полину.

– Да ведь сюда же нельзя пригласить порядочного человека, думал Саша. Тем более женщину. В лучшем случае – только проститутку из «Azimut» на славянской площади.

* * *

Во вторник утром друзья сидели во дворе мастерской и завтракали.

Кадиллак был готов. Сергей держал в руках листок бумаги и торжествующе поглядывал на друзей.

Он числился заведующим отделом рекламы и только что прочел Амирану и Саше текст составленного им объявления о продаже машины.

Оно начиналось словами: «Отпуск на юге в роскошном кадиллаке», – и в общем представляло собой нечто среднее между лирическим стихотворением и гимном.

Саша с Амираном некоторое время помолчали. Нужно было хоть немного прийти в себя после этого водопада цветистой фантазии.

Сергей полагал, что они сражены.

– Ну, что скажете? В этой штуке есть и поэзия и хватка, не правда ли? – гордо спросил он.

– В наш деловой век нужно уметь быть романтиком, в этом весь фокус. Контрасты привлекают.

– Но не тогда, когда речь идет о деньгах, – возразил Саша.

– Автомобили покупают не для того, чтобы вкладывать деньги, мой друг, – пренебрежительно объяснял Сергей.

– Их покупают, чтобы тратить деньги, и с этою уже начинается романтика, во всяком случае для делового человека. А у большинства людей она на этом и кончается. Как ты полагаешь, Эмир?

– Знаешь ли… – начал Амиран осторожно.

– Да что тут много разговаривать! – прервал его Саша. – С такой рекламой можно продавать путевки на курорт или крем для дам, но не автомобили.

Сергей приготовился возражать.

– Погоди минутку, – продолжал Саша. – Нас ты, конечно, считаешь занудами, Сергей. Поэтому я предлагаю – спросим Юрия. Он – это голос народа.

Юра, у них единственный служащий, пятнадцатилетний паренек, числился чем-то вроде ученика.

Он обслуживал станцию, приносил им завтрак и убирал по вечерам, иногда сидел за кассой автомагазина. Он был маленького роста, весь усыпан веснушками и отличался самыми большими и оттопыренными ушами, которые кто когда-либо видел. Амиран уверял, что если бы Юра выпал из самолета, то не пострадал бы. С такими ушами он мог бы плавно спланировать и приземлиться. Друзья позвали его. Сергей прочитал ему объявление.

– Заинтересовала бы тебя такая машина, Юра? – спросил Амиран.

– Машина? – спросил Юра.

Саша засмеялся.

– Разумеется, машина, – проворчал Сергей. – А что ж, по-твоему, речь идет о пицце?

– А есть ли у нее круиз контроль? А как управляется кулачковый вал? Имеются ли гидравлические тормоза? Имеются ли блокировочные передачи? Это седан или джип? Какой пробег? Год? – осведомился невозмутимый Юра.

– Баран, ведь это же наш кадиллак! – рявкнул Сергей.

– Не может быть, – возразил Юра, ухмыляясь во всё лицо.

– Вот тебе, Сергей, – сказал Амиран, – вот она, современная романтика.

– Убирайся к своему тик-току, Юра. Проклятое дитя двадцать первого века!

Раздраженный Сергей отправился в мастерскую с твердым намерением сохранить весь поэтический пыл своего объявления и подкрепить его лишь некоторыми техническими данными.

* * *

Через несколько минут в воротах неожиданно появился старший инспектор Рустам. Встретили его с величайшим почтением. Он был инженером и экспертом страхового общества «Альфа», очень влиятельным человеком, через которого можно было получать заказы на ремонт. С ним установились отличные отношения. Как инженер он был самим сатаной, и его ни в чем невозможно было провести, но как любитель животных он был мягче воска. У него была большая коллекция картин, и однажды они подарили ему огромную картину с его бывшим питомцем.

Рустам даже побледнел от восторга и был чрезвычайно торжествен, когда они преподнесли ему эту рамку с изображением.

Оказалось, что он никогда не забывал этого и доставал друзьям заказы на ремонт где только мог. А они делали картины для него каждой козявки, которая только попадалась.

– Рюмку Балантайнса, господин Рустам? – спросил Сергей, уже успевший прийти в себя.

– До вечера не пью спиртного, – ответил Рустам. – Это у меня железный принцип.

– Принципы нужно нарушать, а то какое же от них удовольствие, – заявил Сергей и налил ему.

Рустам колебался недолго.

– Когда вы уж так за меня беретесь, не могу отказаться, – сказал он, принимая стакан. – Но тогда уж чокнемся и за «Франса Снейдерса». – Он смущенно ухмыльнулся, словно сказал двусмысленность о женщине:

– Видите ли, я недавно открыл новую линейку интересующих меня изображений.

– Черт возьми, – сказал Сергей. – Вот здорово! Значит, вы первооткрыватель и ваше имя войдет в историю анималиста!

Они выпили еще по рюмке в честь новых художников. Рустам утер рот:

– А я пришел к вам, с хорошей вестью. Можете отправляться за фордом. Автопарк согласилась поручить вам ремонт.

– Великолепно, – сказал Амиран. – Это нам очень кстати. А как с нашей сметой?

– Тоже утверждена.

– Без сокращений?

Рустам зажмурил один глаз:

– Сперва господа не очень соглашались, но в конце концов…

– Еще по одной за страховое общество «Альфа»! – воскликнул Сергей, наливая в стаканы.

Рустам встал и начал прощаться.

– Подумать только, – сказал он, уже уходя. – Дама, которая была в форде, всё же умерла несколько дней тому назад. А ведь у нее лишь порезы были. Вероятно, очень большая потеря крови. Подушка отстрельнула, она не была пристегнута.

– Сколько ей было лет? – спросил Амиран.

– Тридцать четыре года, – ответил Рустам. – И беременна на четвертом месяце. Застрахована на два миллионов рублей.

* * *

Ребята сразу же отправились за машиной. Она принадлежала владельцу таксопарка. Один из водителей беря её в аренду, ехал вечером, был немного пьян и врезался в отбойник. Но пострадала только его пассажирка;

На нем самом не оказалось даже царапины.

Они встретились с владельцем таксопарка в гараже, когда готовились выкатывать машину. Некоторое время он молча присматривался к ним;

Несколько обрюзгший, сутулый, с короткой шеей, он стоял, слегка наклонив голову. У него был нездоровый сероватый цвет лица, как у всех владельцев лизинговых парков, и в полумраке он напоминал большого печального Московского червя. Он медленно подошел к ним.

– Когда будет готова? – спросил он.

– Примерно через три недели, – ответил Амиран.

Владелец показал на верх машины:

– Ведь это тоже включено, не правда ли?

– С какой стати? – спросил Эмир. – Верх не поврежден.

Червь сделал нетерпеливый жест:

– Разумеется. Но можно ведь выкроить новый верх. И сделать оклейку брейдинга. Для вас это достаточно крупный заказ. Я думаю, мы понимаем друг друга.

– Нет, – ответил Амиран.

Он понимал его отлично. Этот субъект хотел бесплатно получить новый верх, и оклейку, за которые страховое общество не платило, он собирался включить его в ремонт нахрапом. Некоторое время они спорили с ним. Он грозил, что добьется, чтобы у них заказ отняли и передали другой, более сговорчивой мастерской.

В конце концов Амиран уступил. Он не пошел бы на это, если бы у них была работа.

– Ну то-то же. «Так бы и сразу», —заметил червяк с кривой ухмылкой.

– Я зайду в ближайшие дни, выберу материал. Мне хотелось бы бело-серую, предпочитаю нейтральные краски.

Друзья выехали. По пути Сергей обратил внимание на сидение форда. На нем были большие черные пятна.

– Это кровь покойной пассажирки.

А он выторговывал новый верх и пленку.

«Нейтральные краски…» Вот это парень! Не удивлюсь, если ему удастся вырвать страховую сумму еще и с водителя…

Амиран пожал плечами:

– Он, вероятно, считает, что одно к другому не имеет отношения.

– Возможно, – сказал Сергей. – Говорят, что бывают люди, которых это даже утешает в горе. Однако нас он накрыл ровно на тридцать рублей.

* * *

Вскоре после полудня Саша под благовидным предлогом ушел домой. На пять часов была условлена встреча с Есенией Алексеевной, но в мастерской он ничего об этом не сказал. Не то чтобы он собирался скрывать, но ему всё это казалось почему-то весьма невероятным.

Она назначила ему свидание в кафе. Он там никогда не бывал и знал только, что это маленькое и очень элегантное кафе. Ничего не подозревая, зашел туда и, едва переступив порог, испуганно отшатнулся. Всё помещение было переполнено болтающими женщинами. Он попал в типичное место инста-самок.**(----Инста – запрещена в РФ.)

Лишь с трудом удалось ему пробраться к только что освободившемуся столику. Он огляделся, чувствуя себя не в своей тарелке. Кроме него, было еще только двое мужчин, да и те ему не понравились.

– Кофе, чаю, шоколаду? – спросил официант и смахнул салфеткой несколько сладких крошек со стола Саше на костюм.

– Большую рюмку коньяку, – потребовал Саша.

Он принес. Но заодно он привел с собой компанию дам, которые искали место, во главе с пожилой особой атлетического сложения, в шляпке с стразами.

– Вот, прошу, четыре места, – сказал Официант, указывая на мой стол.

– Стоп! – ответил Саша. – Стол занят. Ко мне должны прийти.

– Так нельзя, сударь, – возразил Официант. – В это время у нас не полагается занимать места.

Саша поглядел на него. Потом взглянул на атлетическую даму, которая уже подошла вплотную к столу и вцепилась в спинку стула. Увидев ее лицо, он отказался от дальнейшего сопротивления.

Даже пистолеты не смогли бы поколебать эту особу в ее решимости захватить стол.

– Не могли бы вы тогда по крайней мере принести мне еще коньяку? – проворчал Саша, обращаясь к Официанту.

– Извольте, сударь. Опять большую порцию?

– Да.

– Еще меню? – Он поклонился.

– Ведь это стол на шесть персон, сударь, – сказал он извиняющимся тоном.

– Ладно уж, принесите только коньяк. Атлетическая особа, видимо, принадлежала к обществу язвенников трезвенников. Она так уставилась на его рюмку, словно это была взбитая селедка под шубой с шоколадным кремом и пастилой. Чтоб позлить ее, Саша заказал еще одну и в упор взглянул на нее. Вся эта история его внезапно рассмешила.

– Зачем я забрался сюда? Зачем мне нужна эта девушка? Здесь, в суматохе и гаме, я вообще ее не узнаю. Разозлившись, он проглотил свой коньяк.

– Хаюшки! – раздался голос у него за спиной. Он вскочил. Она стояла и смеялась:

– А вы уже заблаговременно начинаете?

Саша поставил на стол рюмку, которую всё еще держал в руке. На него напало вдруг замешательство. Девушка выглядела совсем по-иному, чем запомнилось ему.

В этой толпе раскормленных баб, жующих пирожные, салаты и фунчозу с том ямом, она казалась стройной, молодой красавицей, прохладной, сияющей, уверенной и недоступной.

«У нас с ней не может быть ничего общего», – подумал он и сказал:

– Откуда это вы появились, словно призрак? Ведь я всё время следил за дверью.

Она кивнула куда-то направо:

– Там есть еще один вход. Но я опоздала. Вы уже давно ждете?

– Вовсе нет. Не более двух-трех минут. Я тоже только что пришел.

Компания за его столом притихла. Он чувствовал оценивающие взгляды четырех матрон на своем затылке.

– Мы останемся здесь? – спросил Саша.

Девушка быстро оглядела стол. Ее губы дрогнули в улыбке. Она весело взглянула на него:

– Боюсь, что все кафе одинаковы.

Он покачал головой:

– Те, которые пусты, лучше. А здесь просто чертово заведение, в нем начинаешь чувствовать себя неполноценным человеком. Уж лучше какой-нибудь бар.

– Бар? Разве бывают бары, открытые средь бела дня?

– Я знаю и не один, – ответил Саша. – И там вполне спокойно. Если вы не возражаете…

– Ну что ж, для разнообразия…

Он посмотрел на нее. В это мгновенье он не мог понять, что она имеет в виду. Он не имеет ничего против иронии, если она не направлена против него. Но совесть у него была нечиста.