Записки расхитителя гробниц. Том 1

Расхитители-северяне вообще были людьми странными. Как бы это сказать… По рассказам моего дедушки, они были какими-то чересчур замороченными для истинных расхитителей и во время вылазок совершали целую кучу непонятных, ненужных ритуалов. Забрался в гробницу – хватай все что можешь и уходи. Что еще надо-то? А эти какие-то свечки жгли и поклоны клали – в общем, говоря современным языком, разводили излишнюю бюрократию.

У южной школы правил было совсем мало, и ни одно из них не запрещало трогать мертвецов. Северяне напропалую ругали южан: мол, эти норные псы портят памятники культуры, после них ни одна гробница в сохранности не остается, даже покойников вытаскивают и толкают на рынке. Южане, в свою очередь, обзывали северян лицемерами, которые строят из себя не пойми что, даром что обычные воры. Дошло до того, что две группировки вдрызг рассорились. Между ними случались весьма кровавые столкновения, именуемые «войнами трупов», когда одни подсовывали другим запечатанные гробы с разъяренными зомби внутри.

Кончилось тем, что северная и южная школы решили разделить подконтрольные территории и провели границу по реке Янцзы. Северян стали называть «опорожнителями чаш», а южан – «песчаными» или «земляными копателями». Лоянская лопата же была изобретена после того, как две школы окончательно разделились, и северяне считали ниже своего достоинства пользоваться этим инструментом.

Дед был неграмотным, но потом стал ходить в ликпункт[14]. В те годы он умел только грабить гробницы, и изучать иероглифы для него было настоящей пыткой. Но он, к счастью, все же выучился грамоте, благодаря чему смог оставить записи о некоторых своих похождениях. Третий, что был в горах Бяоцзы с братом и отцом, и есть мой дедушка, который потом старательно занес все свои воспоминания о том событии в старенькую записную книжку. Мою бабушку, девушку из богатой семьи и впоследствии культурного деятеля, привлекли в нем именно эти захватывающие дух истории. Женившись, дед переехал в родной город супруги, Ханчжоу, и там окончательно остепенился.

Записи о его приключениях стали нашим фамильным сокровищем. Из-за случая с кровавым зомби нос дедушки совсем утратил чутье. Тогда дед завел собаку и натаскал ее, чтобы она обнюхивала почву вместо него, и люди прозвали его Гоу-ваном, что означает «собачий князь». Все это – чистая правда. Любому представителю старшего поколения расхитителей из Чанша прекрасно известно это имя.

Дедушка никогда не рассказывал мне ни о том, как ему самому удалось выжить после встречи с кровавым зомби, ни о дальнейшей судьбе моего второго деда, прадеда и прапрадеда. Не помню, чтобы я хоть раз в жизни встречал одноглазого и однорукого второго дедушку, так что, видимо, выбраться из гробницы живым ему не удалось. Стоило мне упомянуть о тех событиях, как дедушка сразу же заливался слезами и говорил: «Эта история не для детишек». Как бы я ни просил, как бы ни подлизывался, он ни в какую не соглашался рассказать мне хоть что-нибудь, и с возрастом я постепенно растерял свое детское любопытство.

Вечером, когда очередной скучный день наконец закончился, а никто так и не принес ничего стоящего моего внимания, я закрыл магазин и отпустил своего напарника домой.

Вдруг пришло СМС: «9 часов, глаз курицы, желтый песок». Отправителем был мой третий дядюшка. Сообщение было написано на тайном языке и означало, что у дяди появился новый товар. Вслед за первым почти сразу пришло следующее: «Спина дракона, приходи скорее». Мои глаза загорелись. «Спина дракона» сигнализировала, что ему в руки попала превосходная вещица. Третий дядя был удивительно проницательным человеком, и если он говорил, что вещь превосходная, значит, мне определенно стоило на нее взглянуть.

Я как следует запер магазин, сел в свой старенький побитый «Цзиньбэй» и поехал прямиком к третьему дяде домой. Во-первых, мне хотелось посмотреть, что это за «превосходная вещь» такая. А во-вторых, я сам хотел показать ему ту самую ксерокопию шелковой книги, которую успел сегодня сфотографировать, и спросить, не знает ли он изображенный на ней странный символ. В конце концов, мой третий дядя был единственным человеком из нынешнего поколения, кто все еще контактировал с настоящими расхитителями гробниц.

Едва я подъехал к его дому, как услышал, что он орет мне из окна:

– Быстрее надо, родной, сколько можно ковыряться! Теперь-то уже на кой приехал?

– Твою ж… Ну как так? – выругался я. – Держал в руках хорошую вещь и даже меня не подождал? Чего так торопился продать?

Краем глаза я заметил, как из дома вышел парень с длинным тугим тканевым свертком на спине. Я с первого взгляда понял, что в свертке было какое-то старинное оружие, наверняка весьма стоящее. Этот парень вполне может перепродать его раз в десять дороже, чем заплатил сам.

Я молча указал пальцем на него, и третий дядя, кивнув, виновато развел руками. Я жутко расстроился. Неужто в этом году моя лавочка и впрямь обречена на банкротство?

Поднявшись в квартиру, я заварил себе чашку кофе, а потом рассказал третьему дяде о сегодняшнем визите деда с золотым зубом. Я предполагал, что он тут же встанет на мою сторону и мы вместе всласть пополиваем моего посетителя грязью, но дядя после моего рассказа будто стал совсем другим человеком. В полном молчании он распечатал фотографию с моего цифровика и сел под лампу разглядывать ее. Едва взглянув на фото, дядя резко переменился в лице.

– В чем дело? – поинтересовался я. – Нашел в этой штуке что-то странное?

Он наморщил лоб и ответил:

– Быть не может… Похоже на карту какого-то древнего захоронения!

3. Храм Гуацзы

Я взглянул на фото ксерокопии шелковой книги, потом снова поднял глаза на дядю. Вроде не шутит. Или он настолько преисполнился, что способен разглядеть рисунок среди ровных рядов иероглифов? Как ни посмотри, этот старый повеса, который обычно только и делал, что предавался всем возможным порокам, точно не обладал задатками мудрого бессмертного небожителя.

Однако третий дядя уже трясся от возбуждения и вовсю бормотал себе под нос:

– И где они достали такую славную штучку? Почему мне никогда не попадается ничего подобного? Свезло так свезло! Они, видимо, еще не поняли, что именно оказалось у них в руках, так что мы можем опередить их и первыми просеять этот песочек.

Я был совершенно сбит с толку.

– Дядя, может, я туповат, но неужели ты правда видишь карту в этой кучке иероглифов?

– Да что ты вообще понимаешь! Это так называемая иероглифическая карта. Расположение места здесь описано так же подробно, как если бы его просто изобразили в виде рисунка. Другие не смогут ее прочесть, но твой третий дядя, к счастью, имеет кое-какой опыт. Во всем мире кроме меня расшифровать эту вещицу смогут, пожалуй, человек десять.

У третьего дяди не было никаких других особых умений, зато он с детства увлекался изучением всяких редких, нетривиальных древних письменностей и тайных языков. Он бросался исследовать все необычное и малоупотребимое, вроде какого-нибудь тангутского[15] или раннего чжурчжэньского[16] письма, и практически о любом подобном виде письменности хоть что-то да знал. Именно поэтому я совершенно не удивился, услышав о каких-то дурацких «иероглифических картах». В то же время я хорошо знал третьего дядю, который просто обожал хвастаться своими знаниями, и понимал, что теперь мне срочно нужно притвориться полным дурнем, иначе он мигом пошлет меня куда подальше.

– О-о-о, то есть здесь написано вроде: «Иди налево, потом поверни направо, возле большого дерева опять сверни вправо, а как увидишь колодец, залезай в него и спускайся вниз». Так, что ли? – спросил я, постаравшись придать лицу наивно-придурковатое выражение.

Дядя тяжело вздохнул:

– Воистину необучаемое дитя. Какой же ты бестолковый! На тебе, видимо, вся веками накопленная мудрость нашей семьи и закончится.

Я только хихикал про себя, слушая дядины нарочитые вздохи и страдальческий тон, словно он делился самой большой своей внутренней тревогой.

– Тогда расскажи, в чем тут дело. Отец меня ничему не учил, а с такими знаниями не рождаются.

Дядя с довольным видом прищелкнул языком и углубился в объяснения:

– «Иероглифические карты» – это что-то вроде шифра. Они писались строго по определенному образцу, и, если рисовать согласно написанному в соответствии с этим самым образцом, в итоге получится прекрасная полная карта. Не надо недооценивать «кучку иероглифов» в этой шелковой книге. Кто знает, насколько сложная и подробная информация здесь зашифрована. Может, даже указано, сколько кирпичей использовалось при строительстве.

Во мне сразу проснулся интерес. До этого дня меня ни разу не брали «опорожнить» какую-нибудь дельную «чашу», так что теперь я во что бы то ни стало должен уговорить третьего дядю взять меня с собой. Погляжу, как все это выглядит на деле, наберусь опыта, пощупаю всякие редкости. Может, заодно найду и решение для своего, так сказать, экономического кризиса.

– А ты можешь прочесть, чья это гробница? – спросил я. – Возможно, это какая-то известная историческая личность?

– Прямо сейчас я не смогу прочесть весь документ, но предполагаю, что захоронение принадлежит какому-то знатному господину из царства Лу[17] эпохи Сражающихся царств, – с самодовольной улыбкой произнес дядя. – Один тот факт, что местоположение его гробницы зашифровали таким сложным образом, через «иероглифическую карту» на шелковой книге, указывает на его высокое положение. Могу поспорить, что захоронение еще и расположено в какой-нибудь глуши, вдали от чужих глаз. Прекраснейшая «чаша», лучше не бывает. Туда обязательно стоит наведаться.

Я глядел в его сияющие глаза и только диву давался. Обычно старикану было лень и из дома выйти – неужели возьмет и отправится в экспедицию? Прямо-таки беспрецедентный случай!

– Погоди, дядя, ты правда собираешься лично поехать «копать песочек»? – торопливо поинтересовался я.

Третий дядя похлопал меня по плечу и ответил:

– Ты, разумеется, ничего не понимаешь, так что я объясню. Ценности, которые можно обнаружить в «чашах» династий Тан, Сун, Юань, Мин или Цин – это превосходные вещи. Но большее, что про них можно сказать, – они были изготовлены с невероятным мастерством. А вот захоронения правителей периода Сражающихся царств не просто древние. Даже в самых смелых фантазиях невозможно представить, что именно может оказаться внутри. Гробницы эпохи Сражающихся царств – настоящие хранилища удивительных вещей, предметов, которые вообще нигде в мире больше не увидишь. По-твоему, я способен остаться равнодушным?

– Но почему ты так уверен? А вдруг внутри не окажется никаких ценностей?

– Такого просто не может быть. Разве ты не заметил этот символ? – Дядя ткнул пальцем в странную лисью морду. – Это изображение маски, которую надевали в эпоху раннего Лу во время человеческих жертвоприношений. В той гробнице точно похоронен человек особенного положения. Возможно, статусом даже почетнее правителя.

– Ну да, конечно, – вырвалось у меня.

Третий дядя одарил меня красноречивым взглядом и потянулся к распечатке, намереваясь убрать ее со стола, но я прижал лист рукой и с улыбкой заявил:

– Дядя, не спеши. Эту карту, как-никак, я принес, поэтому ты просто обязан взять меня с собой на дело.

– Исключено! – тут же закричал дядя. – «Копание» такого «песочка» совсем не похоже на легкую прогулку! Кондиционера там не будет, зато ловушки повсюду, и в любой момент может произойти непоправимое. Ты у своего отца единственный сын, и если с тобой что-то случится, он с меня шкуру спустит!

– Ну и ладно! – закричал я в ответ. – Тогда сделаем вид, что я вообще не приходил!

С этими словами я выдернул из-под его пальцев лист с распечаткой, развернулся и пошел к двери.

Я прекрасно знал, что если уж мой третий дядя положил на что-нибудь глаз, он поступится любыми принципами, чтобы это заполучить. У него было так и с древностями, и с женщинами, так что я был абсолютно уверен в успехе своего маленького спектакля.

И правда: дядя капитулировал прежде, чем я успел сделать хотя бы пару шагов. Он догнал меня, вцепился в бумагу в моей руке и затараторил:

– Ладно, ладно, ладно, ты молодец, ты крутой! Но давай договоримся: когда мы будем спускаться в гробницу, ты останешься снаружи. Идет?

В душе я громко ликовал. Ты что, серьезно думаешь, будто сможешь меня удержать, когда придет время спускаться в раскоп?

Однако я лишь торопливо кивнул в ответ и подытожил:

– В чужих краях обещаю во всем тебя слушаться и делать все, что ты скажешь!

Третий дядя только беспомощно вздохнул и продолжил:

– Нас двоих все равно будет недостаточно, поэтому завтра я приглашу парочку товарищей поопытнее. Следующие несколько дней я буду занят расшифровкой иероглифической карты. Закупаться всем необходимым придется именно тебе.

Он быстро набросал на листке список и вручил мне с напутствием:

– Не вздумай покупать всякую дешевку плохого качества. Еще не забудь подготовить подходящую туристическую одежду, иначе нас повяжут прежде, чем мы доберемся до места.

Я кивнул, показывая, что все понял, и каждый отправился заниматься своим делом.

Вещи из списка третьего дяди оказалось так сложно достать, что я невольно начал подозревать, не специально ли он повесил на меня задачу потяжелее. Ни одну из позиций нельзя было купить в обычном магазине. Какие-то водонепроницаемые шахтерские налобные фонари сборной конструкции, полые стальные трубки, лоянские лопаты для проб грунта, швейцарские ножи, складные саперные лопаты, молотки с короткими ручками, бинты, нейлоновые веревки и прочее в этом роде… Я приобрел только половину, а уже потратил почти десять тысяч юаней – из собственного кармана, между прочим. Плача по своим уплывшим сбережениям, я ругал этого старого лиса на чем свет стоит: у самого денег куры не клюют, а такой скупой!

Три дня спустя наша пятерка, состоявшая из меня, дяди, двух его старинных знакомых по «копанию песочка» и того самого парня, который купил у моего дяди «спину дракона», прибыла в местечко примерно в ста с лишним километрах к западу от храма Гуацзы, что в провинции Шаньдун.

Как бы мне описать это место? Все, что я могу сказать, – это было… просто место. Там не было абсолютно ничего. Сперва мы ехали на междугороднем автобусе, потом пересели в междугородний микроавтобус, затем нас везли на междугородних мотоциклах, а в самом конце – на повозке, запряженной быком. Когда мы наконец вылезли из повозки и огляделись по сторонам, то лично убедились в том, что ни спереди, ни сзади, ни справа, ни слева не было ни-че-го. Вскоре мы, правда, увидели бегущего в нашу сторону пса.

Третий дядя хлопнул нашего проводника по плечу и поинтересовался:

– Дедуль, а теперь мы что, поедем верхом на собаке? Боюсь, тяжеловато ей будет.

– Нет, конечно! – захохотал старик. – Этот пес у нас связной. Для последнего перегона никакого сухопутного транспорта не надо. Придется идти на лодке, пес поможет ее пригнать.

– Он умеет плавать?

– И притом хорошо, очень хорошо. – Дед оглянулся на пса и приказал: – Эй, Пентюх, покажи, что умеешь.

Умный пес тут же прыгнул в реку и бодренько проплыл круг, после чего выбрался обратно на берег, отряхнулся и улегся на землю, высунув язык.

– Еще рано. Лодочник наверняка не пришел, так что давайте пока отдохнем и устроим перекур.

Я взглянул на свои наручные часы:

– В два часа дня – и не пришел? И когда он вообще бывает на месте?

– Он единственный лодочник в наших краях, птица важная. Когда встанет, тогда и выходит на работу. Бывает, что его весь день нет, и тогда люди, которым надо на ту сторону, просто с ума сходят, – с улыбкой поделился старик. – Но делать нечего – речной бог только его одного пропускает. Стоит кому-то другому заплыть в пещеру, и можно быть уверенным: живым он оттуда не выберется. А лодочнику хоть бы хны. Если вы умеете ездить верхом, можем, конечно, взять мулов и обойти по берегу, за сутки доберемся. Но у вас слишком много вещей. Даже если по всей деревне мулов собрать, все равно не хватит.

– О! – услышав о пещере, третий дядя мгновенно воодушевился и достал расшифрованную карту. Он трясся над ней как над самым бесценным из сокровищ и не позволял мне взглянуть хоть одним глазком. Как только он достал листок с картой, мы все придвинулись поближе. Лишь тот парень продолжал молча сидеть в сторонке.

По правде говоря, с дядиными приятелями, людьми прямодушными и непосредственными, было легко наладить контакт, а этот молодой человек за всю дорогу ни звука не проронил. Даже воздух ни разу с шумом не испортил. Только и делал, что оцепенело вглядывался в небо с таким видом, будто с тревогой ждал, когда оно рухнет ему на голову. Словом, раздражал! Поначалу я пытался переброситься с ним хотя бы парой фраз, но бесплодные попытки очень быстро мне надоели, и я попросту перестал его замечать. Интересно, зачем третий дядя вообще его с собой взял?

– Есть пещера! И сквозь нее действительно проходит река, вон за этой горой, – сказал дядя. – Так что, уважаемый, говорите, эта пещера питается путниками?

Дед хихикнул:

– Эта байка ходит уже несколько поколений, я и сам плохо помню подробности. Было время, когда сквозной речной проход через пещеру еще не открыли. Деревенские считали, что внутри живет страшный змей-оборотень. Сколько людей туда ни заходило – ни один не вышел. Но в один прекрасный день из нее на хлипкой лодочке выплыл прадед нашего нынешнего лодочника и назвался бродячим торговцем из других краев. Разумеется, все жутко удивились: какой бродячий торговец станет таскаться повсюду с лодкой? Наверное, он и есть превратившийся змей-оборотень! Прадед лодочника на это только рассмеялся и ответил, что купил лодку в селе на той стороне, и, если они не верят, могут сходить и спросить у местных. Деревенские сбегали в то село, убедились, что он сказал правду, и решили, что монстр покинул свое убежище. Тогда несколько молодых парнишек посмелее отправились в пещеру проверить, но история повторилась: опять никто не вернулся. С тех пор единственные, кто может проходить сквозь пещеру, – это люди из семьи нашего лодочника. Странно, скажите? Вот так их семья по сей день занимается перевозками через реку.

– А почему с псом ничего не случается? – удивился я. – Его же используют для связи, разве нет?

– А это их пес. Если чужие, то не только собаки – даже быки через пещеру пройти не могут, все там погибают.

– И почему власти ничего не делают с этими странностями?

– А кто, по-вашему, в такую историю поверит? – Старик уныло выбил трубку о землю.

Дядя нахмурился.

– Пентюх, ко мне! – позвал он, хлопнув в ладоши.

Пес, и впрямь удивительно послушный, тут же подбежал к нему, виляя задом. Третий дядя приподнял собаку за бока, принюхался и мгновенно изменился в лице:

– Не может быть! Неужели в пещере… это?

Я тоже потянулся обнюхать пса. В нос ударила такая жуткая вонь, что я аж закашлялся. Ну и ленивый же у этой собаки хозяин! Интересно, как давно он мыл своего питомца?

Один из дядиных друзей, тот, которого звали Паньцзы, громко расхохотался:

– Пытаешься повторять за своим третьим дядей? Зеленый ты еще!

– Чего этот дурацкий пес такой вонючий? – Я скривился от отвращения.

– Потому что он всю жизнь питается трупами, – ответил дядя. – Это пещера мертвецов. Неудивительно, что приходится ждать. Думаю, лодочник в детстве тоже… Ну, это самое…

– Быть такого не может!

От испуга все волосы у меня на теле встали дыбом. Даже молчаливый паренек резко изменился в лице.

Другой же дядин товарищ, которого мы называли Здоровяк Куй – рослый детина, голова которого ничуть не уступала размерами голове тяглового быка от нашей повозки, – особой храбростью, несмотря на внушительное телосложение, не отличался, поэтому тихонько поинтересовался:

– А что вообще представляет собой пещера мертвецов? Там опасно?

– Не знаю. Несколько лет назад в Шаньси, в районе Тайюаня, я видел похожую пещеру – японцы бросали там трупы после массовых убийств. Обычно пещеры мертвецов появляются именно в тех местах, где проходила какая-нибудь жестокая резня. Мне это тогда показалось интересным, и я решил провести эксперимент: взял собаку с уткой, посадил на бамбуковый плот с видеокамерой и отправил в пещеру. Она была не очень большой, протяженностью всего чуть больше километра, и я заготовил кабель достаточной длины. Но плот утянул внутрь весь шнур, а из пещеры так и не выплыл. Внутри была кромешная темнота, поэтому я не понял, куда его унесло. Тогда я решил притянуть плот обратно. Дернул всего пару раз, но тот вдруг перевернулся, и… – Дядя развел руками. – В самом конце я увидел лишь кусок чьего-то лица. А может, морды. Оно было так близко к камере, что я не смог понять, собака это или что-то другое. В древние времена, чтобы пройти сквозь такую пещеру, живые обязательно брали с собой за компанию парочку мертвецов. Если в пещеру попадет только что-то живое, ему оттуда уже не выбраться! Впрочем, еще я слышал, что там же, где-то в Шаньси, есть поселение, в котором детей с малых лет кормят плотью покойников, чтобы в их теле собралось как можно больше трупной ци[18]. Когда дети становятся взрослыми, их не отличить от настоящих мертвецов, и даже злые духи не могут их увидеть. Скажите, уважаемый, ваш лодочник родом случайно не из Шаньси?

Старик слегка изменился в лице, но покачал головой:

– Понятия не имею. В наши края перебрался еще его прадед, и их семья несколько поколений живет тут.

Затем он мельком взглянул на небо, подозвал пса и велел:

– Пентюх, веди сюда лодку!

Тявкнув в ответ, пес прыгнул в воду и поплыл в сторону горы.

Тут я заметил, как третий дядя многозначительно посмотрел на Паньцзы, и тот, украдкой вытащив из груды вещей свой рюкзак, быстро надел его на спину. Сидевший в сторонке парень тоже встал и последовал его примеру. Проходя за моей спиной, Паньцзы тихо сказал мне на диалекте Ханчжоу[19]:

– Этот дед не вызывает доверия. Будь осторожен!

4. Пещера мертвецов

Во время совместных путешествий третий дядя с товарищами встречал на своем пути немало опасностей. Я прекрасно знал, какими сильными и надежными людьми были дядины друзья, и безгранично им доверял, так что отнесся к предупреждению Паньцзы со всей серьезностью. Здоровяк Куй тоже просигнализировал мне глазами, мол, держись позади и не высовывайся, если начнется заварушка. Я невольно горько усмехнулся. С чего бы мне высовываться? Ты-то, Здоровяк Куй, можешь одним ударом быка уложить. Про Паньцзы и говорить нечего – он вообще ветеран боевых действий, в шрамах с ног до головы. Третий дядя с детства дерется так, будто ему жизнь не дорога, да и этот Молчун, как ни посмотри, не выглядит безобидным добропорядочным гражданином. На их фоне я был скорее книжным червем, которые испокон веков считаются самыми бесполезными в драке. Армейский нож, который дядя сунул мне в руку, показался жутко тяжелым, и я знал, что едва ли смогу использовать его как следует.

Пока я размышлял о том, что бы такого взять для более эффективной самообороны, раздалось громкое «бултых-бултых» – это бил лапами по воде плывущий обратно Пентюх.

Дед-проводник ударил трубкой по штанине и объявил:

– Идемте, лодки на месте.

И правда: из-за горы выплыли две лодки-плоскодонки и друг за другом двинулись в нашу сторону. В передней стоял мужчина средних лет и, толкая лодку шестом, что-то нам кричал. Лодка была довольно приличных размеров – в ней с избытком хватало места для нашей компании со всем снаряжением.

– Не разгружайте повозку, – сказал старик, похлопав быка по шее. – Я загоню ее вместе с быком на вторую лодку, а сами мы сядем на первую. Так будет легче идти.

Паньцзы с улыбкой возразил:

– Не все наши вещи водонепроницаемые, так что лучше взять их с собой. Вдруг бык испугается и спрыгнет в воду? Тогда кранты нашему багажу.

Дед со смешком закивал:

– Оно, конечно, да, вот только мой бык не какой-нибудь водоплавающий буйвол, в реку прыгать точно не станет. А если спрыгнет, я вам помогу вытащить все, до последней вещички.

С этими словами старик повел быка к причалу. Мы же надели рюкзаки с личными вещами и двинулись следом.

Лодочник довольно ловко управлялся с шестом: пара толчков – и обе лодки пристали к берегу. Пока наш проводник загонял быка на вторую лодку, я присмотрелся к лодочнику. Ничего особенного, заурядный мужчина, загорелый почти дочерна. Однако почему-то – сам не знаю почему, может, всему виной психологический эффект, а может, и еще что, – этот человек казался мне каким-то потусторонним. А когда я вспомнил рассказ дяди про поедание плоти мертвецов, мне и вовсе стало жутко.