Полная версия
Записки расхитителя гробниц. Том 1
Наньпай Саньшу
Записки расхитителя гробниц. Том 1
PUBLISHED ORIGINALLY UNDER THE TITLE OF《盗墓笔记》
(THE GRAVE ROBBERS’ CHRONICLES)
Author©南派三叔
Russian edition rights under license granted by 杭州十年文化有限公司 Hangzhou Shinian Culture Co.Ltd
Russian edition copyright © 2025 南派三叔
All rights reserved
© Каретникова Юлия, перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Гробница Семи звезд Лушан-вана
1. Кровавый зомби
Это произошло пятьдесят лет назад в горах Бяоцзы[1] городского округа Чанша.
Четверо расхитителей молча сидели на корточках на вершине большого кургана, устремив неподвижные взгляды на лоянскую лопату[2], которую только что извлекли из земли. Тем, что они так внимательно разглядывали, был приставший к чашечке лопаты ком старой уплотненной почвы. Одна деталь вызывала удивление: из горсти земли непрерывно сочилась какая-то алая жидкость, будто лопату только что окунули в лужу крови.
– М-да, на этот раз дельце хлопотное нас ждет, – протянул дед-курильщик, выбив о землю пепел из своей трубки. – Внизу кровавый зомби, эвона как. Поработать нам не даст, все там внизу останемся.
– Так чего, спускаемся? Нечего тут тень на плетень наводить, давайте: либо идем, либо нет! – воскликнул одноглазый паренек. – Если у тебя, старика, ноги едва ходят, то и оставайся здесь, мы с братом вдвоем спустимся. Плевать мне, что там за чудило, пару очередей по нему дадим – и дело с концом.
Старик, впрочем, совсем не рассердился. Напротив, он с улыбкой повернулся к сидевшему рядом бородачу и произнес:
– Твой второй сынишка-то эвон нетерпеливый какой. Того гляди беда с ним какая приключится. Тебе его подучить бы, а то в нашем деле, сам знаешь, не всегда токмо от пукалки все зависит.
Бородач одарил парня недовольным взглядом:
– Ты как со старым уважаемым человеком разговариваешь, щенок? Да он в земле копался, когда ты еще у мамки в пузе сидел!
– А что, что я не так сказал-то? Дедуля же сам говорил, что кровавый зомби – отличный знак. Внизу наверняка куча сокровищ. Не спустимся – такой шанс проморгаем!
– Ты со мной еще спорить будешь?!
Бородач уже вскинул руку, чтобы отвесить сыну подзатыльник, но старик своей трубкой остановил его ладонь.
– Ну-ну, не бей мальца. Сам-то в его годы лучше был? Когда верхняя балочка кривая, нижние-то, ить, тоже кривятся!
Видя, как его отца распекают, одноглазый паренек опустил голову и украдкой улыбнулся.
Дед-курильщик же, откашлявшись, стукнул его разок трубкой:
– А ты, Второй, чегось лыбишься? Кровавый зомби – дело нешуточное. Помнится, дядька твой в Лояне одного такого накопал, так после из ума совсем выжил, вообще соображать перестал. Так что я первым пойду, отец твой за мной. Ты сзади пойдешь, с веревкой от нашей «крыски»[3]. А вот ты, малыш Третий, тут останешься, а то четверым внизу уже тесно будет, и уйти, если что, не успеем. Держи хвостик от «крыски» и внимательно слушай. Как мы снизу крикнем, тяни со всей дури.
Самый младший из их компании обиделся:
– Нет уж, так нечестно! Я маме все расскажу!
– Глядика-сь, а малыш-то не трус! – засмеялся старик. – Не шуми. Я тебе ножик золотой найду.
– Не надо мне вашего ножика, я сам себе могу найти.
Его одноглазый старший братец тут же в ярости сцапал его за ухо.
– Специально меня злишь, поганец мелкий? Получить хочешь?
Мальчика, видимо, частенько били. Заметив, как рассвирепел брат, он тут же умолк, не смея издать ни звука. В поисках помощи он взглянул было туда, где сидел отец, но тот уже ушел собираться.
– Никто тебе, заразе, не поможет, – продолжал довольный Второй. – А будешь вопить, я из тебя фарш сделаю.
Но тут дед-курильщик похлопал его по плечу и крикнул:
– Та-ак, мальцы, за инструмент – и работать!
С этими словами он взялся за ручной бур и принялся бешено его вращать.
Полчаса спустя в земле уже зияла такая глубокая дыра, что даже дна не было видно. Тишину над курганом прерывало лишь пыхтение Второго, который время от времени вылезал глотнуть свежего воздуха. Изнутри раскопа не доносилось ни звука. Третий подошел к дыре и нетерпеливо крикнул:
– Дедушка, вы там уже раскопали вход?
После долгой паузы снизу глухо раздалось:
– Не… знаю, ты… стой наверху, веревку… держи! – Это был голос его старшего брата.
Мгновение спустя мальчик услышал кашель старика:
– Потише давай… Слышите? Там есть что-то!
И сразу повисла мертвая тишина.
Третий сразу понял, что что-то случилось, и от испуга не смел и пикнуть. Внезапно до его ушей донеслось леденящее душу кваканье, будто где-то в раскопе засела огромная жаба.
А потом он услышал крик старшего брата:
– Тяни, Третий, тяни!
Мальчик уперся ногами в землю, покрепче перехватил хвост «крыски» и что было сил потянул на себя. Он все дергал и дергал веревку, но кто-то внизу вдруг словно вцепился в нее зубами. Какая-то неизвестная сила резко потянула веревку в обратную сторону и едва не затащила Третьего, не ожидавшего такого поворота, в дыру. Мальчик, однако, вовремя сообразил обвязать веревку вокруг пояса, после чего всем телом потянул назад. Его спина наклонилась, наверное, градусов на тридцать и повисла почти над самой землей. Он научился этому приему, когда с другими деревенскими мальчишками играл в перетягивание каната, и прекрасно знал, что если вот так повиснет на веревке, то на ней окажется весь вес его тела, и даже мул не сможет сдвинуть его с места.
И правда: они с неизвестной силой посоревновались какое-то время, но ни один из них, как бы ни напрягался, не мог перетянуть другого и на чуть-чуть. Еще десять с лишним секунд борьбы спустя в раскопе грянул выстрел, и мальчик услышал, как его отец крикнул:
– Третий, беги!
Натяжение резко ослабло, и «крыска» со свистом вылетела из дыры. Кажется, на конце ее что-то болталось, но Третьему было не до того: теперь он окончательно уверился в том, что внизу произошло нечто ужасное, а потому просто подхватил «крыску» с земли и бросился бежать со всех ног.
Остановился он лишь после того, как на одном дыхании пробежал не меньше двух ли[4]. Переводя дух, мальчик достал из-за пазухи «крыску», коротко взглянул на нее и взвизгнул от ужаса: на другом конце веревки висела оторванная кровоточащая рука. Третий сразу узнал руку своего старшего брата и, не сдержавшись, зарыдал. Если брат и остался в живых, его серьезно покалечили. Подумав об этом, мальчик стиснул зубы и решил бежать обратно, чтобы спасти брата с отцом. Однако стоило ему оглянуться, как его взгляд наткнулся на какое-то странное существо кроваво-красного цвета, которое сидело на корточках у него за спиной и буравило его неподвижным взглядом.
Третий не был каким-то там сопливым новичком. Он частенько грабил со своим отцом могилы, повидал много невероятных вещей и прекрасно знал, что там, под землей, возможно все. Даже способность сохранять хладнокровие была не так важна, как умение подстроиться под обстоятельства. Главное – помнить, что живой человек сильнее злобного духа и любая нечисть вынуждена подчиняться законам физики. И раз пуля вполне может расквасить чудищу башку, то и бояться нечего.
С этой мыслью мальчишка набрался храбрости, вытянул из кобуры на поясе «маузер» и нацелил дуло на существо, одновременно отступая назад. Пусть эта красная штука только двинется, и он мигом бабахнет ей прямо в лоб. Существо же внезапно выпрямилось во весь рост. Третий стал внимательно его разглядывать и вдруг почувствовал, как волосы встали дыбом от страха, а желудок нещадно скрутило. Да ведь это человек с содранной кожей! Из его плоти повсюду густо сочилась кровь, и выглядел он так, словно его попросту выдавили из собственной кожи, как мякоть из кожуры. Но как такой человек еще способен двигаться? Просто удивительно! Или это и есть настоящий облик «кровавого зомби»?
Пока Третий был занят своими мыслями, кровавый зомби неожиданно наклонился, а потом резко оказался совсем рядом. Человек и монстр столкнулись взглядами. Сочащееся кровью лицо почти уперлось мальчику в нос, следом в него ударило кислое зловоние. От неожиданности Третий повалился на землю и, падая, всадил всю обойму в грудь жуткому существу. Расстояние между ними было так мало, что пули с кровавыми брызгами пронзали чудовище навылет, и оно поспешно попятилось. Третий обрадовался и снова вскинул руку, прицелившись этой штуке прямо в голову. Однако, когда он спустил курок, вместо выстрела раздался глухой щелчок. Осечка!
Старый «маузер» его второй дед как-то нашел внутри захоронения одного милитариста[5], которому тот явно прослужил недолго. К сожалению, последние несколько лет Третий с отцом носился по всей провинции и не ухаживал за своим оружием как следует, а возможность пострелять из него выпадала мальчику крайне редко. Кто же знал, что в самый ответственный момент пистолет возьмет и даст осечку!
Третий не растерялся. Видя, что от «маузера» больше никакого толку, он взмахнул рукой и со всей силы швырнул пистолет прямо в чудовище, затем, не проверяя, попал или нет, развернулся и понесся прочь.
Теперь Третий не осмеливался даже оглянуться. Увидев впереди высокое дерево, мальчишка помчался к нему, уверенный, что кровавый монстр по деревьям лазить не умеет. Но тут что-то внезапно вцепилось ему в ступню. Третий тотчас полетел лицом вниз, с размаху ударился носом и челюстью о какой-то пень и почувствовал, как во рту и носоглотке стало мокро от крови.
От злости и досады Третий вдарил ладонью по земле. Ну почему ему так не везет-то?!
В следующий миг он услышал позади свист. Поняв, что сам владыка преисподней Яньло вот-вот примчится по его душу, мальчишка собрал всю волю в кулак и приготовился к смерти. Раз все равно умру, думал он, лучше останусь лежать на земле и не буду вставать.
К удивлению Третьего, кровавый зомби словно его и не заметил – просто прошел мимо, оставив у него на спине кровавый отпечаток своей стопы. Монстр оказался неожиданно тяжелым: как только его нога опустилась на Третьего, в горле у того тут же стало горько, будто из его живота выдавило всю желчь. Место, где нога зомби коснулась его, сразу начало нестерпимо чесаться, а перед глазами все поплыло. Мальчик понял, что в его тело, скорее всего, попал яд, да к тому же невероятно сильный.
Сквозь застилающую глаза пелену он взглянул чуть поодаль, туда, где валялась оторванная рука его старшего брата. Кажется, в пальцах было что-то зажато.
Третий с усилием моргнул, пригляделся и понял, что это был кусок шелка – из тех, что в древности использовали для письма. Раз брат, рассудил он, даже в минуту опасности приложил все силы, лишь бы вытащить эту штуку из гробницы, выходит, она очень ценная. Что произошло с остальными – неизвестно, поэтому он непременно должен сохранить ее. Если правда умрет, а они потом найдут его тело, то смогут забрать этот кусок шелка, и тогда, считай, брат потерял руку не напрасно, да и он сам не зазря отправился на тот свет. С этими мыслями Третий из последних сил подполз ближе, разжал окоченевшие пальцы, выдернул из них шелковый обрывок и запихнул себе в рукав.
Тут у него уже здорово загудело в ушах, пелена перед глазами стала еще мутнее, а руки и ноги начали стремительно холодеть. Припомнив былой опыт, Третий уверенно предположил, что сейчас у него в штанах грязно и мокро от большого количества всех возможных видов естественных отправлений. Все, кто травился трупным ядом, умирали жутко уродливой смертью. Третий больше всего надеялся, что одна девчонка из соседней деревни не окажется сегодня в этом же перелеске и не увидит его таким.
Мозг почти перестал работать, и мысли становились все смазаннее. В полузабытьи мальчик снова уловил тот странный квакающий звук, который ранее услышал внутри раскопа. Что-то тут неладно, вскользь подумал Третий. Он сражался с кровавым зомби довольно долго, и за все время тот ни разу не издал никаких звуков. Почему же сейчас вдруг решил опять поквакать? А может, это был вовсе не кровавый зомби? Но что же в таком случае это было?
К сожалению, сил думать больше не осталось. Он рефлекторно вскинул голову и внезапно увидел прямо над собой чье-то огромное страшное лицо. Глаза без зрачков, не отрываясь, смотрели на мальчика пустым, совершенно безжизненным взглядом.
2. Пятьдесят лет спустя
А пятьдесят лет спустя я сидел у себя в магазине в Ханчжоу, неподалеку от здания Силинского общества печатей[6], и размышлял обо всем этом, пока меня не отвлек какой-то старикашка. Я захлопнул дневник деда и смерил посетителя беглым взглядом.
– Оттиски с барельефа принимаете? – спросил он.
Спрашивал, судя по его виду, просто так. Я, как человек весьма сведущий в своем ремесле, небрежно ответил:
– Принимаем, но цена будет невысокой.
Иными словами, родной, если у тебя ничего стоящего, то катись отсюда и не мешай господину читать.
В нашем деле как: три года не работаешь, потом чуть-чуть потрудишься, и можно еще три года ничего не делать. За годы такого режима я привык круглые сутки бездельничать и больше всего ненавидел, когда приходилось отвлекаться на таких вот недоучек-любителей. Вскоре я вовсе перестал с ними возиться: издалека заметив, что к моему магазину приближается подобный персонаж, я включал похоронную музыку потоскливее, и те сразу исчезали с глаз долой. Но в последнее время я успел пресытиться своим свободным временем. Пик сезона должен был вот-вот пройти, а мне в руки до сих пор не приплыло ничего стоящего, и это выводило меня из себя.
– Тогда я хотел бы узнать, нет ли у вас копии одной шелковой книги периода Сражающихся царств?[7] Я говорю о той самой, которую пятьдесят лет назад раскопала в Чанша шайка расхитителей, а потом один американец украл ее у них, – спросил старик, разглядывая ценности на витрине, за которой я сидел.
– Сами говорите: американец украл. Откуда же она у меня возьмется? – вспылил я. – Нужны копии – идите на рынок антиквариата и ройтесь на лотках у местных торгашей. Я-то, по-вашему, откуда ее достать должен?
Тут гость внезапно понизил голос:
– Слышал, у вас имеются некоторые связи. Я к вам от Вшивого.
Я сразу насторожился. От слов старика меня бросило в дрожь: да ведь Вшивого посадили в позапрошлом году! Он что, меня выдал? Сердце застучало как бешеное, а вся спина покрылась холодным потом.
– Ка… какого Вшивого? Я такого не знаю, – промямлил я.
– Понимаю, понимаю. – Он хихикнул и извлек из-за пазухи наручные часы. – Вот, смотрите. Вшивый сказал, что вы с первого взгляда все поймете.
Это были те самые часы, которые Вшивому подарила его первая любовь, когда он еще жил в Дунбэе[8]. Он всегда берег их как зеницу ока, а как напивался, вечно доставал, смотрел на циферблат и орал: «О, птичка моя, красоточка моя!» Я его, помнится, спросил: «Так как твою зазнобу звали-то?» Он надолго задумался, а потом вдруг разрыдался и ответил: «Не помню». Раз Вшивый доверил этому деду свое сокровище, значит, тот и правда не с улицы.
Но сколько я на него ни смотрел, он все равно производил на меня отталкивающее впечатление. Однако я понимал, что, раз он уже заявился в мой магазин, ходить вокруг да около не было смысла, поэтому я вскинул руку и прямо спросил:
– Хорошо, пусть вы друг Вшивого, ко мне-то зачем пришли?
Дед растянул рот в ухмылке. Блеснул золотой зуб.
– Один мой знакомый привез из Шаньси кое-какую вещицу. Хотел попросить вас взглянуть и сказать, подлинник или нет.
– Судя по столичному говорку, вы какой-то провинциал из-под Пекина[9], да? Польщен, что вы поехали так далеко на юг ради консультации именно у меня. Но в Пекине водится достаточно мастеров этого дела, так что, подозреваю, на самом деле вам нужно от меня что-то совсем другое.
Старик хохотнул:
– Правду говорят: южане – люди неглупые! Вы молоды, но бьете не в бровь, а в глаз. По правде говоря, мне нужны не вы, а ваш уважаемый дедушка.
– Мой дедушка? – переспросил я, мгновенно изменившись в лице. – И что вам от него нужно?
– Не осталось ли у него копий той шелковой книги, которую он вынес из гробницы эпохи Сражающихся царств в горах Бяоцзы в предместье Чанша? Одному моему знакомому любопытно, возможно ли, что книга, которая оказалась у нас, принадлежит тому же пери…
Прежде чем он успел закончить фразу, я заорал своему напарнику, который клевал носом неподалеку:
– Ван Мэн, проводи нашего гостя!
– Мы же мирно беседовали, чего это вы меня прогоняете? – заволновался старик с золотым зубом.
– Вы совершенно правы насчет моего деда, но вынужден разочаровать: вы опоздали – он преставился еще в прошлом году. Так что, если хотите с ним увидеться, поезжайте домой и последуйте его примеру!
Про себя же я подумал: нет уж, случай пятидесятилетней давности стал таким важным событием, что даже Центральный комитет партии поставил на уши. Если позволить старикану опять раскопать ту историю, добром это для нашей семьи точно не кончится.
– А с виду такой милый молодой человек! Только вот речи ваши мне что-то не по душе. – Золотозуб недобро ухмыльнулся. – Не так уж и важно, что вашего деда больше нет на этом свете, и без него обойдемся. Просто взгляните на вещь, которую я принес, хоть ради Вшивого сделайте одолжение, а?
Я покосился на его широкую фальшивую улыбку. Видимо, если откажусь, он вообще не уйдет. Ладно, подумал я, ради Вшивого можно и согласиться. Хотя бы не будет на меня ворчать, когда на свободу выйдет.
– Взглянуть взгляну, – кивнул я, – но сказать, подлинник это или нет, вряд ли смогу.
На самом деле шелковых книг периода Сражающихся царств сохранилось больше двадцати свитков, и все они были абсолютно разными. Обрывок, с которого в свое время снял копию мой дед, – лишь краткий фрагмент одной из этих книг, и все же он имел огромную ценность. Я держал у себя в закромах еще несколько копий фрагментов других шелковых книг того же периода. Это были настоящие сокровища, такое на рынке антиквариата ни за какие деньги не купить.
Когда я увидел, как старик с золотым зубом достает из-за пазухи сложенный лист бумаги, меня тут же зло взяло:
– Твою ж… Все-таки ксерокопия.
– Ну разумеется. Стал бы я таскать с собой повсюду такое бесценное сокровище? Да на него дыхнешь – рассыплется, – поделился дед, понизив голос для пущего эффекта. – Если бы не мои обширные связи, эта штучка бы давно улетела за границу, так что я, можно сказать, сослужил родной стране неплохую службу.
Я прыснул со смеху:
– Да вы, видимо, гробницы обносите! Или я неправ? Уверен, вам просто было стремно продавать свою находку. Это же национальное сокровище, а ваша голова вам нужна, не так ли?
Видя, как позеленело лицо старика, я понял, что попал в точку. Однако ему все еще было кое-что от меня нужно, поэтому он стерпел и не стал грубить в ответ, только сказал:
– Все не совсем так. В каждом ремесле существуют свои способы вести дела. Помнится, в годы, когда ваш дедушка промышлял в Чанша расхищением гробниц, слава о нем тоже гремела на всю округу…
Я тотчас помрачнел и сквозь стиснутые зубы процедил:
– Еще слово о моем дедушке – и никакую шелковую книгу я смотреть не стану!
– Все-все-все, я больше не буду. Просто взгляните одним глазком, и я пойду.
Едва развернув лист с ксерокопией, я сразу понял, что это и впрямь превосходно сохранившаяся шелковая книга эпохи Сражающихся царств, вот только не тот свиток, к которому принадлежал обрывок моего деда. Эта книга, пусть и достаточно древняя, все же была подделкой, явно изготовленной на несколько династий позже. Иными словами, это «старинная подделка», вещь с несколько неопределенным и неудобным для ее владельца статусом.
Так что я с улыбкой сказал:
– Это подделка, вероятно, изготовленная в ханьскую эпоху[10]. Что про такую скажешь? Вроде и подделка, а вроде и нет. Подлинником ее тоже не назовешь. Пес знает, является ли этот свиток списком с некоего оригинала или же просто правдоподобной имитацией, ничего утверждать не берусь.
– А это не тот самый свиток, фрагмент от которого достался вашему деду?
– Скажу вам честно: обрывок, который мой дед добыл тогда в гробнице, даже он сам не успел хорошенько разглядеть. Америкос его одурачил и почти сразу стащил фрагмент, поэтому ответить на ваш вопрос никак не смогу.
Я нацепил на лицо выражение неподдельной, обезоруживающей искренности, думая про себя: что, решил, мне тебя не обдурить?
Впрочем, старикан легко мне поверил и с тяжелым вздохом произнес:
– Эх, ну что за невезение! Похоже, остается только искать того американца, иначе дело точно безнадежное.
– А что такое? Почему этот свиток так для вас важен? – спросил я.
Все выглядело очень странно. Единственное, на что может полагаться коллекционер древних книг и свитков, – собственная удача, и желание собрать все двадцать шелковых свитков периода Сражающихся царств было чересчур амбициозной мечтой.
– Слушай, парень, буду с тобой откровенен: никакой я не расхититель гробниц. Сам посуди, разве я, старик, смог бы таким заниматься? Зато вот тот мой знакомый – настоящий профи. Не знаю уж, зачем он развел всю эту таинственность, но ладно, у каждого свои заморочки. – Он с тихим смешком покачал головой. – В таком случае больше вопросов у меня нет. Пойду, пожалуй.
И он тут же ушел, даже не оглянувшись.
Я опустил голову и понял, что все еще держу в руках лист с ксерокопией. Приглядевшись, я обнаружил на бумаге странный символ: человеческое лицо, очертаниями напоминавшее лисью морду. Зеленые глаза без зрачков создавали странное ощущение трехмерности, из-за чего казалось, будто они выпуклые и выступают прямо из бумаги. Невольно засмотревшись на них, я глубоко вдохнул. Такой шелковой книги я ни разу не видел. Должно быть, редкость. Я начал прикидывать: когда Вшивый выйдет на свободу, сделаем по этой ксерокопии несколько подделок, и будет мне счастье.
Я торопливо подбежал к двери, выглянул наружу и увидел, что тот старикан с золотым зубом уже спешит обратно. Наверняка за своим листком вернулся, подумал я, и тут же вернулся в магазин. Схватил цифровик и быстро сфотографировал копию, после чего снова понесся с листком к дверям, где мы с золотозубым едва не столкнулись носами.
– Вы кое-что забыли, – проговорил я.
Мой дед был черным копателем из Чанша. Иными словами, расхитителем гробниц.
Ступил он на эту стезю по довольно банальной причине: профессия, выражаясь современным языком, перешла к нему по наследству. Когда прадеду моего прадеда было тринадцать, весь Центральный Китай[11] сильно пострадал от засухи, из-за последующего неурожая начался голод, и еду было не достать даже за большие деньги. В то время в предместьях Чанша не осталось ничего, кроме кучи древних захоронений, и жители их деревни, руководствуясь правилом «живи тем, что имеется», всем скопом отправились грабить гробницы. Одному небу известно, сколько народу в тот год погибло от голода в Чанша и области, зато жители деревни расхитителей не только выжили, но и здорово отъелись. Все благодаря ценностям, которые они вытаскивали из древних захоронений, а потом обменивали у иностранцев на еду.
Впоследствии расхищение захоронений стало таким же ремеслом, как и любое другое, обросло собственными культурными особенностями. На момент, когда в права вступило поколение моего деда, расхитители гробниц уже были разделены на что-то вроде школ, и у каждой имелся свой свод правил.
В то время существовало две школы: северная и южная. Дедушка принадлежал к последней. Приверженцы южной школы превосходно умели обнаруживать старинные захоронения с помощью лоянской лопаты, а истинные мастера по одному лишь запаху пробы почвы определяли, на какой глубине оно находилось и к какой династии принадлежало. В современных приключенческих романах то и дело попадаются упоминания лоянской лопаты, однако представители северной школы, например, ее вообще не использовали. Вместо проб почвы они полагались на доскональное знание о расположении и устройстве захоронения, с чем им помогали практики фэншуй[12] и особый компас лопань[13].
