Пленница космического пирата

Третий астероидный пояс в трёх миллиардах километров от Вайноны ничем не отличался от остальных — безликий, сияющий всеми спектрами различных излучений, идеальный для выгодных дел. Здесь легко спрятаться для короткой стоянки, удобно телепортироваться в любую точку доступной части космоса. Элайза правильно поступил, согласившись на мои условия.

Наш боевой линкор с новейшими системами телепортации «Гофор-1» застыл среди бесконечного потока астероидов, не отличаясь от них ничем — даже внешним обликом. Голографический маскировщик мы активировали сразу же, как только Элайза приблизился к месту встречи.

Его встречали трое — я, мой племянник Алексей и Гловер. Мы — ядро нашей команды, плечом к плечу прошедшее через сотни битв. Эти ребята пошли со мной из Альянса сразу же, как я демонстративно сорвал с себя погоны и швырнул их на круглый дубовый стол генерального штаба. Их знаки различия последовали вслед за моими — так что я доверяю им больше всего, почти как самому себе. Остальные члены экипажа остались на борту, и им вовсе не обязательно было знать подробности моего бизнеса.

— Дорогой Виктор, — прогундосил толстый Элайза, растягивая улыбку широкими жирными щеками. — Как я рад тебя видеть!

— Замечательно, что моя недовольная физиономия доставляет тебе столько радости, — сухо приветствовал я торговца, осторожно ступившего внутрь стыковочного шлюза нашего корабля.

Если уж встречаться, то исключительно на моей территории — это должно быть ясно даже таким полным идиотам, как Элайза, но он все-таки умудрился со мной спорить. Я бы не выбрал этого парня себе в партнёры, если бы у него не было того, что мне нужно.

— Ну что ты… вечно расстраиваешь меня, — улыбка исчезла с лица Элайзы, когда он затряс жирным брюхом в своём длинном шёлковом халатике, волочащимся по полу. Космическая мода не щадит никого.

— Я рад, что смог доставить тебе удовольствие, — язвительно заметил я и улыбнулся.

Красивый бордовый палантин окутывал его с головы до ног, замысловатые золотые узоры мерцали на груди.

Прямо в стыковочном шлюзе, рядом с механизмами гидравлики и длинными проводами, мы стояли лицом друг к другу. Каждый выстрел означал мгновенную разгерметизацию и смерть всех находящихся внутри. Очевидно, что Элайза был идиотом, но не настолько, чтобы этого не осознавать: сделка должна проходить чисто, без всяких неожиданностей.

Позади Элайзы громоздились два огромных охранника-ящера из лабораторий Вайнона, и ещё один долговязый мужчина с необычными спиральными усами лежал на полу. Эти усы выглядели самыми аккуратными из всех усов, какие я видел в жизни. Мужчина лежал, погружённый в глубокую наркотическую кому — Элайза заранее накормил его препаратами перед тем, как привезти сюда.

— Вот… как ты и хотел, — указал Элайза пухлой рукой на полуголого человека. — Кейси Браманс. Второй по значимости работорговец региона Северной области Вайнона. В его власти находятся рынки более чем с полутора миллионами рабов. И это только на Вайноне… — Элайза взглянул на меня внимательнее, прищурившись. — Ты не представляешь, какого труда мне стоило заманить его на ужин и случайно отравить питьём… он крайне недоверчив. До патологической степени недоверчив… особенно к собственным друзьям.

Вероятно, говоря «друзья», Элайза имел в виду самого себя.

— Не зря, — усмехнулся я, оглядывая вхлам обдолбанного работорговца с головы до ног. В этот раз он пустил по венам мерзкую дрянь в обществе совсем не того человека — своего лучшего друга. Фатальная ошибка.

Элайза нервно сглотнул:

— Пожалуйста, Виктор, только не здесь…

— То есть ты уже в курсе, что я хочу сделать?

— Нет, что ты, я бы никогда… — моргнул жадными глазками Элайза, не желая сознаваться в том, что буквально продал своего друга мяснику.

— Алекс, проверь нашего гостя, — велел я племяннику, который был таким же солдатом-генмодом, как и я. Парень моментально отреагировал: подошел к человеку в золотых шароварах и проверил его ДНК-датчиком. Не хотел, чтобы вместо известного работорговца мне подложили нищую свинью.

— Всё верно, Кейси Браманс, — утвердительно кивнул Алексей и вновь занял место по мою правую руку.

— Отлично, Элайза, ты совершил честную сделку — второй верный выбор за сегодня. Начинаю тебя уважать, — объявил я с могильным холодом в голосе.

Элайза мелко дрожал, словно студенистая масса. Он боялся меня — понимал, что со мной шутки плохи. Без сомнения, я в три раза богаче этого недоумка, а насколько опаснее — и говорить нечего. Однако на Вайнону мне путь закрыт — показаться там равнозначно самоубийству. Стоит моему кораблю показать нос возле планеты, туда немедленно прилетит Альянс, да и другие противники наверняка попытаются нанести удар… Зато Элайза — прекрасный способ заполучить нужного мне работорговца, обосновавшегося на Вайноне намертво и скрытно, как игла в сене. Понял, что я устроил настоящую охоту на них.

Элайза подошёл ближе, насторожённо прищуриваясь:

— Что ты задумал, Виктор? — укоризненно спросил он.

— Ты не работорговец, так что можешь быть спокоен. Как поживает твой бизнес по продаже сыров?

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Поздно интересоваться такими вещами, не находишь? — усмехнулся.

— Это уже второй работорговец за полгода. Ходят слухи… якобы кто-то специально заказал их устранение, но когда ты обратился ко мне, стало ясно, что за этим стоит бывший адмирал. Что случилось, Виктор? Зачем именно работорговцы?

— Потому что я чертовски похож на Робин Гуда, — пожимая плечами, объяснил я, подчёркивая, что это вообще не его дело. — Лишаю несчастных рабов их алчных владельцев, дарю свободу и все вот в этом духе. Мило, забавно, доблестно — что еще остается отверженному адмиралу, у которого столько бабок, что можно ими подтираться в туалете вместо бумаги? Скука — решил поиграть в героя, только и всего. Хочу быть кому-то нужным, хотят они того или нет, — оскалился в улыбке. Надеюсь дружелюбной. — Согласно законам Вайнона, если хозяин умирает, все его рабы обретают свободу в течение месяца. По-моему звучит отлично.

— Верить в твой всемирный альтруизм? Я не настолько наивен!

— Я не прошу тебя быть наивным простачком, Элайза, я просто советую не совать нос не в свои дела. Сказав "а", ты должен сказать "б", потому что пути назад нет. За голову этого наркомана я предлагаю тебе астероид, разве недостаточно? Сразу после заключения договора он телепортируется к твоим перерабатывающим заводам. Может напомнить, сколько он стоит?

— Пятнадцать триллионов монеро… — выдавил Элайза, буквально задохнувшись от озвученной суммы.

— Достойная цена за небольшие неудобства? — усмехнулся, доставая пистолет из кобуры. — Лично я считаю, что отдал тебе астероид почти даром. И ты ещё ворчишь?

— Нет, просто… прости Виктор, я совсем не то имел ввиду. Конечно же, сделка чистая и очень выгодная. Пятнадцать триллионов… — начал оправдываться Элайза, сунув платок глубоко в складки своего роскошного платья, но протереть пот со лба не успел.

Воздух разрезал негромкий звук выстрела, и обдолбанный работорговец вздрогнул. В его голове образовалась аккуратная дырка, с ровными запекшимися краями. Теперь он уже не проснется, скинув с себя морок комы.

Легонько сдунув облачко дыма с горячего ствола, я убрал оружие в кобуру. Сделал все чисто, чтобы выстрел не ушел за пределы одной головы. Разгерметизация никому тут была не нужна.

— Я же просил не здесь! — вскрикнул Элайза и задрожал крупной дрожью. Его трясло, лицо залилось краской, рот исказила гримаса. — И что я… как я…

— Поверь, это небольшая неприятность, — успокоил я его. — Ты чересчур суетишься для того, кто только что получил пятнадцать триллионов и может позволить себе все в этой Вселенной. Сделка состоялась. Гловер, извести ребят в рубке, пусть отправляют астероид в оговорённое место.

— Так точно, — отозвался Гловер и, по старой памяти, отдав мне честь, мгновенно ушёл.

— Никогда больше не вступай со мной в сделки, Виктор. Никогда! — предупредил Элайза, продолжая мелко дрожать. Возможно, от страха, возможно, от ярости — трудно сказать. Вероятно, испытывал обе эмоции одновременно. Настроение его мгновенно поменялось, и это понятно — еще секунду его друг был жив, а теперь мертв.

— Мне тоже было весьма приятно сотрудничать с тобой, — ласково улыбнулся я своей самой приятной улыбкой, на которую только был способен. Отчего Элайза снова задрожал, теперь уже определённо от страха — эта улыбка получилась у меня особенно зловещей. Других типов улыбок в моём репертуаре попросту не находилось.

Мы развернулись и покинули стыковочный отсек, торговец поспешил уйти следом — ждать, пока он покинет корабль, мы не собирались.

Что ж, пройден и этот этап. Конечно же, пропажа работорговца не пройдет просто так. Элайзу, скорее всего, прижмут свои же. Может, он откупится, благо, теперь есть на что, а может и нет. Однако, в чем я был точно уверен — он расколется. Под пытками или как-то по-другому — уже не мои проблемы. А затем пойдет слух, что Виктор Соболев открыл охоту на работорговцев, и уже устранил двух из них. На его собственных глазах. Да-да, он сам видел, как я пускаю пулю ему в лоб. Закажи я наемных убийц, которые могут сунуться на Вайнону, такого эффекта ожидать бы не следовало. А тут… все ясно, все понятно. Виктор сошел с ума, решил поиграть в Робин Гуда.

Три миллиона рабов остались без своих хозяев, остальные работорговцы дрожат в ожидании того, когда из-за угла им кто-нибудь пустит пулю в лоб. Или опоит, как Элайза. Они подозрительны, а где подозрительность — там напряжение и нестабильность. Плохие новости вызовут сильный шторм рынка работорговли, теневые акции затрясет, цены взлетят, а где-то наоборот рухнут, напряжение будет нарастать, сделки — срываться. А это сильно отразится на вайнах — главных поставщиках рабов на рынки криминальных планет. Все благополучие вайнов держится на работорговле. Ударь по ней, вайны начнут голодать и злиться. А голодные и злые вайны — это то, что мне нужно. Это очень хорошо.

После телепортации в безопасный сектор космоса я зашел в навигационную рубку, плюхнулся в кресло рядом с приборной панелью и задумчиво смотрел на то, как мигают лампочки.

Гаснут, свет проходится по дисплею, вспыхивает, снова гаснет… осталось совсем немного, чтобы осуществить свой план. Не хватает только некоторых ключевых деталей, которые активируют спусковой крючок управляемого хаоса. Конечно же, прошло мало времени для запуска глобальных изменений, но все складывается как нельзя лучше.

— Виктор, нам тут по внутренним каналам сообщают, что за нами хвост, — меня отвлек долговязый Джон, крепкий темнокожий парень, которого я взял в команду прямиком с Кроноса. Раньше был пиратом, сейчас работает на меня. Все-таки пиратом я себя не считал, в отличие от всей остальной вселенной. — Осведомитель почти уверен, что на нас скоро нападут.

— Альянс опять шалит? — задумчиво и совершенно безучастно спросит, закинув ногу на ногу и подперев подбородок домиков из пальцев. — Сколько джетов?

— Не знаю пока, — развел руками Джон. — Информаторы оповестили, что готовится какая-то операция, а какая именно не сказали. Называют три предположительных борта, но это не точно.

— Три… — задумчиво протянул я, без особого интереса. — Если три, то, скорее всего не штурмовики. Телепорты. Они хотят нас телепортировать? — посмотрел на Джона, будто он мне что-то ответит.

Джон хлопнул глазами — он-то откуда знает?

— Они хотят нас телепортировать, — утвердительно усмехнулся, покачав головой. И все-таки не оставляют попыток дернуть меня за хвост. — А знаешь, телепорты — это хорошо. Это даже отлично… — задумчиво протянул. — Они знают, что у моего линкора есть глушилки на широкий радиус поражения. Значит, ловцы должны обладать телепатией, чтобы меня взять. Кто же еще без навигации сможет меня заарканить, а, Джон?

Джон хлопал глазами и не знал.

— Телепаты, — сказал я ему очевидное, будто сам с собой говорил. — На нас могут пойти только телепаты. А где телепаты, там и баллуанцы. Я очень, ОЧЕНЬ надеюсь, что эти парни окажутся баллуанцами, — в моем солнечном сплетении что-то засвербило, закопошилось, екнуло.

Недостающее звено управляемого хаоса. Думал, что мне самому придется гоняться за телепортами, а они, оказывается, сами идут в лапы к пауку. Отчаянно пытаются попасть в его сеть, чтобы быть съеденными заживо. Что же ты делаешь, Альянс? Неужели настолько отчаялся поймать своих отвергнутых сыновей?

Просто не нужно было нас предавать.

Я буду ждать этих баллуанцев с распростертыми объятьями. Надеюсь, парни понимали, на что подписывались, когда в графе «цель операции» читали мое имя.

Визуалы

Долго подбирала визуалы наших героев.

Конечно, вы, мои дорогие читательницы, можете представлять именно тот образ героев, который вам ближе всего. Здесь автор представляет полную свободу воображению!

Виктор (сильный, умный мужчина, абсолютный доминант. Гений тактики и стратегии, знает ход противника наперед. Неизвестно, что у него в голове, да лучше и не знать)

Лисса, старшая сестричка из трех "ведьм". Мощная телепатка с даром чтения мыслей. Разумная, последовательная, отличный командир, в меру мечтательная (а иногда не в меру), но талантливо это скрывает.

Глава 4. Лисса. Не фанатка

Холодные пики Баллу встретили нас задумчивым молчанием. Так всегда бывало, когда мы возвращаемся с сестричками домой. Старое, всеми забытое поместье у подножия гор Фарлей медленно ветшало, поэтому мы потихоньку начали его восстанавливать, пользуясь хорошим довольствием от работы. Все-таки работать телепортационной командой огромный риск, но и доходы были несоизмеримо больше, чем сидеть где-нибудь в офисе и читать мысли клиентов, которые сами не знают, чего хотят. Отец с матерью отдали последние сбережения, чтобы отправить всех нас в летную академию, и мы не могли обмануть их ожидания. Мама с папой очень обрадовались, когда мы с сестричками вернулись домой… до тех пор, пока не узнали, что нас отпустили погостить перед важным заданием.

— Дальние рубежи? — вскинул густые брови отец. — Дальние! Да они с ума сошли!

Мы не стали рассказывать родителям все нюансы операции, потому что подписали договор о неразглашении. Услышь они фамилию Соболев, скандала было не избежать. И истерик, и слез, и обещаний дойти до Императора.

— Если Альянс так решил, значит, это достаточно безопасно, — мама мяла фартук своего длинного платья в пол, и смотрела с тревогой, хоть и пыталась успокоить отца. — Они бы не стали посылать девочек на заранее провальную операцию.

— Ну, знаешь ли! У меня только три дочки, и все они могут не вернуться… кто придумал эту дурацкую операцию?

— Эх, отец! Видел бы ты, сколько штурмовиков за нами гоняется, когда мы телепортируем главенствующую Адату, — смеялась Идрит, уперев руки в бока.

Мама тогда схватилась за грудь, весьма картинно осев в кресло. Я вздохнула, закрыв за собой входную дверь. Вот и поздоровались.

— Мам, пап, я к себе поднимусь, — сказала устало. Папу обняла, а маму просто чмокнула в щеку. Она так и лежала в кресле, закрыв глаза. — Дорога долгая была. А операция назначена на послезавтра.

— Конечно, доча, но спустись к ужину! — окликнула мама, сразу придя в себя. — И я ничего не трогала в твоей комнате! И вообще, пора бы уже все выкинуть!

— Да-да, конечно! — кинула, уже подпрыгивая на ступенях лестницы, ведущей на второй этаж.

Создавалось ощущение, что нас отпустили домой, чтобы мы успели набыться рядом с родителями, посетить родные места… попрощаться. Каждый раз, когда думала об этом, меня охватывала нервная дрожь. Глупость все это… у нас первоклассные тепортационные системы, и, если что-то пойдет не так, мы просто сбежим, прыгнем в пространство под юрисдикцией Альянса. Не нужно так беспокоиться, Лисса. Это всего лишь паранойя, успокаивала я себя. А командир должен быть тверд и не показывать слабости, и тем более сомневаться в успешности операции.

Наш особняк представлял собой каменное двухэтажное здание, построенное в загородном стиле, с деревянной крышей, большими пластиковыми окнами и небольшим садом прямо на заднем дворе.

Раньше нам принадлежали поля, несколько ферм и даже небольшой завод по переработке золота, но все это быстро сошло на «нет», когда ресурсы иссякли. Отец оказался не очень силен в бизнес-делах, и мы быстро растеряли все нажитое нашим дедушкой. Когда мы с сестричками подросли, остался только этот дом, и небольшие средства, чтобы дать нам образование.

Я навалилась всем телом на знакомую дверь с веселой надписью: «Молви «друг» и войди», и шагнула за порог.

Меня встретило прошлое, навалившись на плечи терпко-сладкими воспоминаниями.

Мама была права, что я должна была выбросить все это. Уже давно. Наверное, призрак Виктора Соболева нагнал меня именно потому, что я этого не сделала.

Очередная выдумка, чтобы оправдать свой страх.

За полгода, что мы не появлялись дома, ничего не изменилось. Даже пылью не пахло. Обычная комната, какая есть у каждой второй девочки-подростка. Я не стала ничего менять с тех пор, как в свои шестнадцать улетела в академию и прилетала домой раз в пару месяцев.

Большое окно, зашторенное палантином с сердечками, компьютерный стол с ночником в виде воздушного змея, кресло-пуфик в углу, шкафы, шкафы… с юбочками, широкими брюками, бальными платьями и садовыми фартучками с оборками. Большая кровать у стены и куча постеров. На стене над кроватью, на дверцах шкафов, гирлянды с распечатанными фотографиями, фигурки на столе, постельное белье с теми же фотографиями, огромный плакат, свернутый в углу и все еще ждущий своего часа, и даже одеяло с изображением…. Виктора Соболева. Обычно у девочек моего возраста было три-четыре кумира, которых они всячески обожали и закидывали их изображениями всю комнату, у меня же был такой один. Виктор Соболев.

Наверное, я дура. Наверное, даже сумасшедшая.

Да, теперь этот мужчина смотрел на меня со стен, с наволочек подушек, маленькая фигурка осуждающе закачала головой-болванчиком, когда сквозняк из открытой двери привел его в движение. Фигурка тоже была Виктором Соболевым. Если я открою пенал, лежащий около широкого голографического монитора — Виктор посмотрит на меня прямо с ручек и карандашей. А компьютер вообще лучше не включать…

На заставке был мужчина, явно потерявший часть своей одежды. Я использовала нейросеть, чтобы создать полуобнаженный образ, потому что Соболев был очень строг и ни разу его не замечали без формы. Как хорошо, что я установила двойное шифрование на заставку. Если бы мама увидела….

Прошла внутрь, устало кинув сумку с вещами на кровать. Плюхнулась на одеяло, расправив руки, как птичка крылья.

Дура же, разве нет?

Подо мной лежал Виктор Соболев, помявшись на ткани одеяла, сверху тоже смотрел он — я сделала изображения его пристального взгляда на потолке.

Наверное, все началось, когда мне исполнилось одиннадцать. Я тогда не придала этому значения, только отец сказал, что какой-то сумасшедший землянин прорвал штурмовую оборону нашей атакующей армады и каким-то хитрым маневром спровоцировал столкновение нашего штурмовика и линкора, на котором находился отдающий приказы адмирал. Мы тогда проиграли. Потом я узнала, что этого «сумасшедшего» звали Виктор Соболев, и в шестнадцать он получил высший знак отличия за прорыв обороны противника. Все пророчили, что он долго не проживет. Что умрет в одной из таких дерзких вылазок. Потом я иногда слышала его имя, мельком, и всегда не в очень хорошем ключе. Соболев опять где-то кого-то победил, опять он сумасшедший мальчишка, который возомнил о себе слишком много. А потом… все стали отзываться о нем более осторожно.

— Мальчишка-то сумасшедший, но как он умудряется выживать? Поди, вместе с храбростью у него и мозги имеются, — сказал задумчиво тогда папа.

Когда мне исполнилось четырнадцать, я уже начала осознавать, что интересуюсь им. А потом я поступила в академию и к своей неожиданности мы начали изучать тактику Соболева как эффективную для ведения агрессивного боя. Мы изучали врага, чтобы научиться противостоять ему, а у меня просто сорвало крышу. Чем больше я узнавала о Викторе, тем больше разрасталось странное чувство в моей груди… Он классный. Он замечательный. Он самый храбрый и умный. А ещё он очень симпатичный. И что же в итоге? Конечно, я влюбилась.

Шестнадцатилетняя девочка, ожидаемо отдавшая свое сердце прекрасному кумиру. Что я могла поделать? Оставалось только грустить, что этот кумир оказался врагом. Я изучила все интервью, все вылеты, пыталась выяснить все о его личной жизни… к сожалению, информации было очень мало, и я довольствовалась тем, что было.

Мечтала о нем, прокручивала сценарии нашей первой встречи. Эти мимолетные взгляды, неловкие прикосновения. Вот, я уронила ручку, когда попросила его автограф, и он наклонился, чтобы поднять ее. Я тоже устремилась вниз, прикоснулась к холодной пластмассе, и меня прошибло током — наши руки соприкасаются, мы встречаемся взглядами и… это любовь с первого взгляда.

Я мечтала о Викторе, долго, томительно, болезненно, со слезами на подушках и причитаниями «мы никогда не будем вместе». Потому что мы враги. Потому что мне даже никогда не взять у него автограф. Потому что... тысячи причин. В общем я испытывала все то, что должна испытывать маленькая девочка 16 лет, влюбившаяся в героя, далекого и недоступного.

Теперь я выросла.

Жалела ли я об этом? Нет. Стыдно ли мне, что я вела себя, как полная дура? Не знаю… не думаю, что сейчас я испытываю к нему то же, что и раньше. Скорее, девичьи чувства поросли мхом и забылись.

Прошло так много лет, и я понятия не имею, что мне делать со своими воспоминаниями. Ведь теперь мне придется ловить свою мечту, и вовсе не за тем, чтобы попить с ней чай и просить Виктора дать мне автограф. Мне придется идти против Виктора в реальном бою… могла ли я предугадать такие события еще восемь лет назад, когда только поступила в академию и влюбилась? Нет. Это кажется каким-то странным сном. Может быть даже кошмаром.

Вдруг мой браслет активировался — входящий звонок. Владимир Соболев… родной брат Виктора, по совместительству — куратор нашей операции. Надо принять звонок, а я в комнате, где каждый сантиметр пометил собой Виктор! Молодой, постарше, и уже совсем мужчина. Я как раз лежала на восемнадцатилетнем Викторе, когда он уничтожил сразу три линкора «Адаты» в разных уголках вселенной всего за несколько часов!

Вскочила с кровати, метнувшись в коридор — нельзя! Там родители могут услышать. Бросилась единственное свободное от Виктора место — шкаф с одеждой, вырвала дверцу почти с петель, юркнула туда и приняла звонок, тяжело дыша. Мои ноги торчали наружу, будто меня кто-то ударил по голове и спрятал тело в шкафу.

— Добрый день, Лисса, — улыбнулся Владимир так широко, как только мог. Кажется, он был очень доволен, даже счастлив. — Ну как, готовы к операции?

— Да-да, конечно, — отбросила рукой прядь белых волос, упавшую на лоб. — Мы... готовы. Совершенно. Особенно морально!

— Вот и хорошо, — довольно кивнул Владимир. — Хотел бы уточнить один момент насчет оружия. Мы все-таки одобрили вам экстренный залп по объекту, если понадобится срочной отступление вглубь космоса с последующей телепортацией.

Я даже выдохнула с каким-то облегчением.

— Надеюсь, мне не придется применять оружие против команды Виктора, — сказала максимально корректно, все-таки я разговаривала с его братом. — Самооборона предусматривается в исключительно крайних случаях.

— Залп может понадобиться не только при отступлении, — задумчиво сказал Владимир. Он казался не только веселым, но и чуть выпившим. Сидел в какой-то комнате, больше похожей на кабинет, и за его спиной мелькала какая-то стена с кучей закрепленных бумажек. Карт, фотографий, писем. Или документов. Так еще делали в следственных участках, когда ловили преступников. Неужели он создал стенд преступника, когда охотился на собственного брата? — Говорят, в том секторе неспокойно. Какие-то волнения из-за смерти работорговцев. Вайны сейчас злые, и рыскают по космосу в поисках их убийцы. Оружие может понадобиться от них.

— Понятно, — улыбаюсь через силу, пытаясь разогнуть левой рукой одежду — ужасно мешается.

Владимир тем временем что-то уронил на пол и наклонился, чтобы поднять. Меня как током прошибло. Там, на стенде, прямо позади него, висел мой портрет, нарисованный черно-белым.

— Простите… генерал Соболев, а что это там?

— Где? — совершенно невинно спросил генерал.

— Ну… вон там. Мой портрет?

— А… — обескураженно ответил генерал. — Вы про это. Похоже, правда?

— На что похоже?

— Ни на что. Просто, — улыбнулся Владимир. — Я собирал материалы по делу и использовал ваши изображения. Вернее, изображения сестер… я, знаете ли, перфекционист. У меня свои методы. Вы же не против? Теперь ведьмы — центральное звено нашей операции.