4F: Биология личности. Как древние инстинкты управляют нашими решениями — и как мы можем ими управлять

Обезьяны умеют распознавать лица не хуже нас. У них есть основы морали. Шимпанзе будет утешать проигравшего в драке товарища. Обезьянка-капуцин, получающая за работу огурец, видя, что ее соседка за ту же работу получает вкусный виноград, устроит скандал и выбросит свой огурец. Это врожденное чувство справедливости! Им присущ и альтруизм. В джунглях большая часть случаев взаимной помощи происходит между неродственными шимпанзе.

Социальное обучение порождает культуру. Разные группы шимпанзе в Африке имеют свои уникальные «культурные пакеты»: одни используют камни для колки орехов, другие — палочки для ловли термитов, третьи — листья как губки для питья воды. Эти навыки не записаны в генах, они передаются из поколения в поколение через обучение.

В 50—х годах XX века японские ученые на острове Косима начали подкармливать диких японских макак бататом (сладким картофелем). Однажды молодая самка по имени Имо, вместо того чтобы отряхивать песок с батата, догадалась помыть его в ручье. Это было гениальное изобретение. Сначала ее примеру последовали ее сверстники и мать. Постепенно навык распространился на всю стаю. Но самое интересное, что через несколько лет Имо сделала второе открытие: она обнаружила, что если мыть батат не в пресной, а в соленой морской воде, он становится вкуснее! И этот новый навык тоже стал культурной традицией стаи. Мы в реальном времени наблюдали эволюцию культуры.

А как же язык? Приматы не могут говорить из-за строения гортани. Но они — гении жестового общения. Шимпанзе Уошо, бонобо Канзи и горилла Коко овладели сотнями знаков языка жестов. Они не просто просили еду. Они шутили, ругались, выражали свои чувства и даже комбинировали знаки, создавая новые понятия. Канзи понимал сложные предложения на слух. Это еще не человеческая речь, но уже сложная, символическая коммуникация. Есть у них и спасательная система сигнализации — крики и действия, которые различаются для каждого хищника: леопарда, орла, змеи. Например, в случае появлении змеи необходимо встать во весь рост и оглядеться вокруг. Но это же поведение самоубийственно, если в траве прячется леопард.

У приматов есть самосознание. Они не просто трут метки у себя на лбу перед зеркалами, но и активно пользуются своим отражением. Самка Бори страдала от инфекции ушей. Она махала руками в сторону стола, на котором ничего не было кроме зеркальца. Когда экспериментаторы поняли намек и вручили ей зеркало, она подобрала соломинку и поставила его под таким углом, чтобы можно было чистить ухо и наблюдать за процессом в отражении.

У обезьян есть логика. Шимпанзе пытаются установить последовательность событий, ищут связи между ними и домысливают отсутствующую информацию. У них восприятие внешнего мира — образное. Шимпанзе способны на обман. Орангутанги непревзойденные специалисты по побегам из клетки. Пока никто не видит они откручивают болты и гайки и прячут их по углам.

Когда стадо обезьян выпустили на остров, большинство пробежало мимо спрятанных в песке фруктов, не заметив их. Молодой самец Денди слегка притормозил, но не остановился. Позже, когда остальные дремали на песке, он помчался прямиком к тайнику и слопал все грейфруты. Он не смог бы это сделать, если бы остановился с утра — пришлось бы отдать их старшим по иерархии.

Для того, чтобы играть в политику необходимо определить друзей и врагов — нужен опыт. Надо знать об отношениях с друзьями, врагами и между друзьями и врагами. Это тройное осознание. Мы так понимаем, кто на ком женился, кто чей сын, кто кого любит и тд. Так вот, у шимпанзе есть этот навык. Кроме него они пользуются стратегией «разделяй и властвуй», ищут взаимовыгодные сделки, обманывают, примиряются после ссор, утешают проигравших. Самцы заранее знают, в каких конфликтах им предстоит участвовать, поэтому заблаговременно вычесывают друзей. Так они получают уверенность, что получат поддержку.

Неблагополучные пары — плохие защитники, дружные — способны дать отпор. Поскольку пение отражает взаимоотношения, то чем слаженнее оно, тем сильнее будет отпор. Если же есть диссонанс, друг друга перебивают, то соседи понимают, что можно воспользоваться разногласиями и вторгнуться на чужую территорию.

Шимпанзе высоко ценят добытое мясо. При разделе добычи охотники получают преимущество над теми, кто пришел позже. Даже если это альфа-самец, который не принимал участия в охоте. Видимо они способны оценивать вклад в успех. Шимпанзе умеют улаживать конфликты ради сотрудничества, особенно когда речь идет о мясе. А это уже зачатки рождения нового Homo Sapiens.

Бонобо способны планировать действия. Самка Лисала подняла огромный камень 6—7 кг, положила себе на спину и протащила его вместе с детенышем на спине около 500 метров. За это время она остановилась только один раз, чтобы подобрать пальмовые орехи и продолжила идти. Ей явно было тяжело и неудобно. Она шла около 10 минут пока не достигла большой каменной плиты. Там Лисала смахнула мусор, посадила детеныша, положила камень и начала колоть орехи, как молотком по наковальне.

Вершиной интеллектуальных способностей является инсайт — внезапное озарение, нахождение решения не методом проб и ошибок, а путем мысленного «проигрывания» ситуации. Это состояние, как будто включается лампочка. Что—то вроде истории с Архимедом, который нагишом выскочил из ванной и побежал по улицам Сиракуз с криком «Эврика»! Классические эксперименты Вольфганга Кёлера с шимпанзе продемонстрировали эту способность во всей красе.

Кёлер подвешивал бананы к потолку так, что до них нельзя было допрыгнуть. В вольере лежали ящики. Шимпанзе по имени Султан сначала безуспешно прыгал, потом садился, задумчиво осматривал комнату, и вдруг его как будто «осеняло»: он подтаскивал ящики, ставил один на другой, залезал на эту шаткую конструкцию и доставал бананы. Он решил задачу не физически, а ментально, в своем воображении.

Шимпанзе способны использовать комплект из пяти разных орудий для добычи меда в Габоне. Они их заранее подготавливают, приносят с собой и держат под рукой, пока рассерженные пчелы все-таки не вынудят шимпанзе уйти. То есть обезьяны овладели организационной деятельностью — менеджментом. Шимпанзе из Западной Африки умеют раскалывать орехи камнями, а из Восточной Африки про это ничего не слышали.

Приматы довели до логического завершения все главные тренды эволюции млекопитающих.

— Политика. Одним из главных двигателей роста мозга у приматов стала не необходимость добывать пищу, а ориентация в сложнейшем мире социальных интриг. Нужно помнить, кто друг, кто враг, кто главный, кто кому должен.

— Культура. Она стала главным инструментом адаптации, что позволило им осваивать новые среды и навыки гораздо быстрее, чем это позволяет генетическая эволюция. «Софт» тотально стал доминировать над «железом».

— Обратная связь. Способность видеть мир в объеме, манипулировать им с помощью рук и анализировать все это с помощью гигантского неокортекса создала мощнейшую петлю положительной обратной связи. Более умелые руки требовали более острого зрения и более сложного мозга, позволяющих рукам совершать еще более тонкие операции. Эта петля и стала тем «двигателем», выведшим одного из приматов на тропинку, ведущую к прочтению этой книги.

Приматы — наши родственники. Они построили все здание разума, оставив своему потомку, человеку, лишь последнюю, сложную задачу: научиться облекать свои мысли в слова и, заглянув в зеркало, впервые в истории планеты спросить: «Кто я?».

Каменный век

Приматы довели до совершенства способность понимать друг друга. Но некоторые из них, а также несколько совершенно неожиданных «самородков» из других ветвей древа жизни, пошли еще дальше. Они начали понимать не только живой мир, но и неживой — мир предметов. Приматы научились видеть в камне не просто камень, а продолжение своей руки, в ветке — продолжение своего пальца. Они вступили в каменный век.

Если у клуба каменного века и есть пожизненный президент, то это, без сомнения, шимпанзе. Он не просто использует камни, а создает настоящую «каменную культуру». В лесах Западной Африки разные группы шимпанзе на протяжении тысячелетий используют камни в качестве «молотка» и «наковальни» для колки орехов. Это не инстинкт! Это сложнейший навык, которому детеныши обучаются у матерей на протяжении многих лет.

Мать не просто показывает пример. Она может замедлять свои движения, подправлять положение «молотка» в руке детеныша, передавая технологию напрямую. В разных популяциях — разные «традиции». Одни используют камни, другие — деревянные дубинки. Одни предпочитают один тип «наковальни», другие — другой.

Археологи раскапывают стоянки шимпанзе и находят там каменные орудия, которым по 4300 лет! Это доказывает, что у них есть своя, непрерывная технологическая история.

Шимпанзе не просто подбирает первый попавшийся камень. Он ищет камень с подходящим весом и формой. Он может принести хороший «молоток» с собой за сотни метров, предвидя, что он понадобится ему у орехового дерева. Это уже не реакция на ситуацию, а планирование будущего.

Капуцины — это доказательство того, что интеллект не зависит от размера. Эти маленькие обезьянки независимо от шимпанзе пришли к своей собственной каменной технологии. Они используют камни для колки орехов, причем выбирают те, вес которых может в несколько раз превышать их собственный.

Навык передается через эмуляцию и подражание. Молодые капуцины годами наблюдают за мастерами, сначала просто играя с камнями, потом пытаясь неуклюже подражать, и лишь к зрелости становятся настоящими профессионалами. Существуют целые «мастерские», куда обезьяны веками приходят колоть орехи, оставляя после себя горы использованных «орудий».

А вот и доказательство того, что для вступления в Клуб не обязательно быть приматом! Калан — это млекопитающее из отряда куньих, и он — единственный морской технолог. Калан ныряет на дно, находит моллюска (например, морского ушка), а заодно подбирает подходящий плоский камень. Затем всплывает на спину, кладет камень себе на грудь, как наковальню, и бьет по нему раковиной, пока та не расколется.

Детеныши учатся этому, наблюдая за своими матерями. Более того, у каланов часто есть «любимый» камень, который они носят с собой в специальном кармашке под мышкой. Это уже не просто орудие, а индивидуальный, личный инструмент!

И чтобы окончательно разрушить нашу приматоцентричную картину мира, познакомьтесь с членом Клуба из мира птиц! Египетский стервятник обожает страусиные яйца, но его клюв слишком слаб, чтобы пробить толстую скорлупу. Что он делает? Он находит камень подходящего размера, берет его в клюв и методично бросает на яйцо с высоты, пока оно не треснет.

Это поведение частично врожденное. Птенец, никогда не видевший этого раньше, будет пытаться бросать камни. Но точность, выбор правильного камня и нужной силы броска — это результат долгой практики и, возможно, наблюдения за родителями. Это прекрасный пример того, как безусловный рефлекс (инстинктивная программа) оттачивается и совершенствуется через условные рефлексы (индивидуальный опыт).

Какая же точка отличает нас людей от животных с точки зрения развития технологий? Только мы оказались способны создать композитное орудие. Композитное — значит сделанное из разных материалов. Молоток и копье состоят из дерева и камня. Чтобы создать композит надо камень прикрепить к какой-либо деревяшке.

Люди, шимпанзе, снежные макаки и капуцины способны использовать части тела как орудия. Кроме приматов на это оказались способны калан, медоед, щегол и ворона. Это положило начало соперничеству между учеными: сторонниками приматов и врановых — кто же из них умнее? Кроме птиц и млекопитающих, возможно, в каменный век успели вступить некоторые пресмыкающиеся и моллюски!

Что же объединяет этих таких разных существ и что это говорит нам об эволюции психики?

— Способность к использованию орудий — это не случайная мутация, а закономерный результат развития сложной нервной системы. Эволюция «изобретала» эту способность как минимум четыре раза независимо друг от друга: у приматов Старого и Нового Света, у куньих и у птиц. Значит, это универсальное решение для сложного мозга.

— Обратная связь. Использование орудий не просто требовало умного мозга. Оно само делало мозг умнее. Необходимость подбирать правильный камень, правильно его держать, бить с нужной силой — все это создавало мощнейшее эволюционное давление на развитие моторной коры, зрения, координации и, главное, лобных долей, отвечающих за планирование. Это петля положительной обратной связи.

— Культура. Успех всех видов зиждется не на гениях-одиночках, а на способности передавать знания. Через наставничество, подражание, конформизм технология становится достоянием всей группы, превращается в культуру. Культура — это как облачное хранилище, на котором популяция содержит свои самые важные достижения, делая их доступными для следующих поколений.

Эти скромные инженеры из мира животных проделали титаническую работу. Они доказали, что разум способен выйти за пределы собственного тела и начать изменять мир с помощью инструментов. Они открыли дверь в Каменный век. Но лишь один из видов приматов, однажды взяв в руку камень, не просто расколет им орех, а увидит в нем скрытый наконечник для копья, и этот шаг навсегда изменит судьбу планеты.

Животные умнее нас!

Мы взобрались на пик эволюционной горы и собираемся посмотреть вниз, на весь пройденный путь, с высоты человеческого разума. И здесь нас поджидает самая большая ловушка для исследователя — гордыня. Искушение стать последователем Аристотеля и объявить себя «венцом творения», конечной и высшей точкой развития. Это похоже на самолюбование: «Свет мой зеркальце! Скажи, да всю правду доложи: я ль на свете всех умнее, всех прекрасней и милее?».

Мы видели, как жизнь училась быть, чувствовать, думать и, наконец, осознавать себя. И вот мы стоим перед зеркалом, и в нем — отражение человека. Это животное, которое построило цивилизации, написало симфонии и задалось вопросом о смысле своего существования. Легко впасть в эйфорию и решить, что эволюция — это одна большая гонка, и мы в ней победили. Но это не так. Эволюция — это не гонка, это Олимпийские игры с тысячами разных дисциплин. И мы, люди, взяли золото в многоборье, но в отдельных видах спорта есть чемпионы, которым до нас нет никакого дела.

Наш мозг — это гениальный универсальный процессор. Но за эту универсальность мы заплатили специализацией. Мы отказались от многих «суперспособностей», которые есть у других животных.

Дисциплина №1: кратковременная память. Чемпион — Шимпанзе. Нам кажется, что наша память — наше все. Но в некоторых задачах мы безнадежно проигрываем нашим ближайшим родственникам.

В Институте исследования приматов в Киото молодой шимпанзе по имени Аюму участвовал в простом тесте. На экране на долю секунды (около 200 миллисекунд — одно моргание глазом) вспыхивали цифры от 1 до 9, разбросанные в случайном порядке. Затем они закрывались белыми квадратами. Задача — нажать на квадраты в правильном порядке, от 1 до 9. Аюму делает это практически без ошибок. Лучшие студенты-люди, которые пытались с ним соревноваться, показывали гораздо худшие результаты. Их мозг просто не успевал «сфотографировать» и запомнить расположение всех цифр.

Дисциплина №2. пространственная память. Чемпион — Сойка—Кедровка. Мы гордимся своей способностью к навигации. Но по сравнению с некоторыми птицами мы беспомощные дети.

Сойка—кедровка за один сезон прячет в разных местах на территории в десятки квадратных километров до 30 000 орешков. Через полгода, зимой, под снегом, она безошибочно находит до 90% своих тайников. Она помнит тысячи уникальных пространственных координат!

Многие из нас с трудом вспоминают, где припарковали машину на большой стоянке. Наш мозг не предназначен для хранения такого объема пространственных данных. Мы изобрели для этого внешние носители: карты и GPS-навигаторы. Сойке же навигатор не нужен.

Дисциплина №3: сенсорное восприятие. Чемпион — неизвестен. Здесь мы аутсайдеры. Мы живем в мире, который видим и слышим. Но это лишь крошечный, тусклый фрагмент той реальности, которая доступна другим существам. Мы живем в умвельте, который сами для себя упростили.

Собака может уловить одну молекулу запаха в триллионе других. Они способны по запаху выдыхаемого воздуха определять у человека рак на ранних стадиях с точностью, сравнимой с лучшим медицинским оборудованием. Для собаки мир — это симфония запахов, которую мы никогда не услышим.

Летучая мышь «видит» ушами, создавая в мозгу трехмерную карту мира с помощью эхолокации. Она может в полной темноте определить текстуру поверхности, скорость и направление движения мотылька.

Птицы видят в ультрафиолетовом спектре. Цветок, который для нас просто желтый, для пчелы или птицы может переливаться узорами, указывающими путь к нектару. Они видят мир в таких красках, которые мы не можем даже вообразить.

В одном эксперименте обезьяны оказались умнее человеческих детей. Шимпанзе действуют целенаправленно, для получения вознаграждения. Они копируют только то, что приводит к результату. Человеческий ребенок же копирует все подряд, он относится к проблеме скорее, как к магическому ритуалу, чем к практической задаче.

В другом эксперименте шимпанзе предложили соревнования, в котором нужно предугадывать движения друг друга. Смогут ли они предсказать поведения противника, основываясь на его предыдущих действиях, как в игре «камень-ножницы-бумага»? В эксперименте участвовали и взрослые люди. Шимпанзе оказались способнее: они быстрее обучались и увереннее предугадывали ходы.

Есть все основания предполагать, что с ростом исследований животных вырастет и количество задач, где животные умнее нас. Эволюция создала множество других, не менее гениальных «разумов», идеально приспособленных для решения своих, а не наших человеческих задач.

Раньше природа была безжалостна. Человек со слабым зрением не мог охотиться и умирал. Человек, восприимчивый к инфекции, умирал во время эпидемии. Человек, родившийся со слабым сердцем, не доживал до зрелости. Сегодня мы носим очки, лечимся антибиотиками и делаем сложнейшие операции на сердце. Мы убрали огромное количество факторов, которые раньше «отсеивали» гены, считавшиеся «неудачными». Выживают уже не «наиболее приспособленные», а почти все.

Главным способом нашей адаптации стала культура. Чтобы выжить в холоде, нам не нужно ждать миллионы лет, пока у нас отрастет шерсть. Мы изобретаем одежду и центральное отопление. Чтобы общаться на расстоянии, мы не развиваем телепатию, мы изобретаем телефон. Скорость культурных изменений настолько высока, что медленная генетическая эволюция за ней просто не поспевает.

Так остановилась ли наша эволюция? Ответ: и да, и нет. Изменилась структура естественного отбора. Приостановился классический, дарвиновский естественный отбор «железа», где природа была главным скульптором, безжалостно отсекающим все лишнее. Но начался новый этап, уже внутривидовой, между людьми — недарвиновский естественный отбор «софта». Мы пересели с пассажирского сиденья эволюционного поезда в кресло машиниста. Не исключено, что скоро мы сами начнем перебирать свое «железо»: внедрять чипы в тело; распечатывать на биопринтере новые органы и заменять свои врожденные; интегрировать ИИ с телом для достижения AGI и т. д. И теперь только от нашего разума, мудрости и этики зависит, куда этот поезд приедет — к новым вершинам или старым ямам.

Тренды

Эволюция — процесс закономерный в целом, но случайный в частностях. У нее нет строгих законов, только набор правил, имеющих кучу исключений. К числу важнейших закономерностей можно отнести три «правила»:

— От простого к сложному. В биосфере происходит увеличение сложности организмов. Кооперация клеток позволяет вытеснить более простые организмы и занять самые перспективные ниши. Да, существуют простые организмы: бактерии, вирусы. Их очень много по численности и по массе. Да, возможен «откат» животного от сложного к простому, к примеру, пещерные рыбы утратили глаза за ненадобностью. В пещерах темно и они не нужны. Несмотря на это «сливки» получают более сложные организмы.

— Рост устойчивости и приспособляемости. Все существующие животные прошли в ходе своего развития через огонь и медные трубы: экологические кризисы, катастрофы, массовые вымирания — так «закалялась сталь». Накапливались устойчивые, сильные, пластичные формы жизни. Это заметно хотя бы в том, что средняя длительность жизни видов неуклонно росла.

— Рост эффективности и безотходности. Раньше лес отмирал и образовывал месторождения каменного угля13. Сейчас же все отходы быстро перерабатываются грибами, бактериями и беспозвоночными и возвращаются в круговорот. У животных снижается уровень рождаемости: уменьшается детская смертность, увеличивается продолжительность жизни — все меньше необходимость рожать заведомо обреченных на смерть потомков.

Литература

— Де Вааль Ф. Биполярная обезьяна: эмоции и эмпатия у животных и людей. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020. — 352 с.

— Де Вааль Ф. Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных? — М.: Альпина нон-фикшн, 2017. — 384 с.

— Де Вааль Ф. Истоки морали. В поисках человеческого у приматов. — М.: Альпина нон-фикшн, 2014. — 384 с.

— Де Вааль Ф. Политика у шимпанзе. Власть и секс у приматов. — М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2016. — 320 с.

— Докинз Р. Эгоистичный ген. — М.: Corpus (АСТ), 2014. — 592 с.

— З. И. Резникова. Интеллект и язык животных и человека. Основы когнитивной этологии. — М.: Академкнига, 2005. — 316 с.

— Марков А. В. Эволюция. Классические идеи в свете новых открытий / Александр Марков, Елена Наймарк; — Москва: АСТ: CORPUS, 2014. — 656 с.

— Марков А. В. Рождение сложности. Эволюционная биология сегодня: неожиданные открытия и новые вопросы / А. В. Марков — «Corpus (АСТ)», 2015 — (Династия (Corpus))

— Сапольски Р. Почему у зебр не бывает инфаркта. Психология стресса. — СПб.: Питер, 2020. — 480 с., ил. — (Серия «Сам себе психолог»).

— Тинберген Н. Социальное поведение животных. — М.: Мир, 1993. — 152 с.

— Фабри К. Э. Основы зоопсихологии: Учебник для студентов высших учебных заведений. — М.: Российское психологическое общество, 2001. — 464 с.

Глава 2. Эволюция индивидуального развития

Эмбриональный период

Давай заглянем в самое таинственное место на Земле — туда, где жизнь только-только начинает свой путь. Мы не будем смотреть на готовые шедевры природы, а заглянем в её «мастерскую» — в место рождения эмбриона. Это время, когда из одной крошечной клеточки вырастает целый организм: с лапками, крыльями, мозгами, а иногда и с очень хитрыми планами на будущее. Но на этот раз возьмем с собой микроскопы и лупы. Мы не просто посмотрим на «мастерскую» Природы, мы постараемся понять ход мыслей самого гениального «конструктора» во Вселенной.

Представьте себе, что эволюция — это такой гениальный, но немного рассеянный конструктор. Она постоянно что-то придумывает, переделывает, добавляет новые детали, но при этом старается не выбрасывать старые чертежи. И вот эти старые чертежи мы и увидим в каждом зародыше!