Медальон ведьмы. Любовное фэнтези

Из всего окружения эльфийской наследницы престола, не считая Марка, сына Каира, её кузена Манруса и служанки Кантиэлы, Эванс был моложе всех. Ему было лет так пятьдесят. Для эльфов это юный возраст. По сравнению с людьми он будет равен около двадцати пяти лет. Согласитесь, он отнюдь не стар! А вот восемнадцать лет Маральды приблизительны к шестнадцати годам человеческого возраста. Так что по всем категориям она является совсем ещё юным созданием, и как все подростки жаждет приключений и мечтает о большой и чистой любви.

Первые пятнадцать лет дети людей и эльфов растут и развиваются одинаково. А вот уже с пятнадцати лет развитие эльфийских детей резко замедляется. Таким образом продлевая юношество, а позже и зрелость. Совершеннолетием у эльфов принято считать двадцатилетний возраст. Он равен примерно восемнадцати годам человека. Зрелость эльфа занимает самый большой отрезок их жизни. Она длится от ста лет и продолжается до семисот пятидесяти лет. Далее следует старость. Если жизнь эльфа не обрывается трагически, то он вполне может прожить в среднем тысячу лет. А кто-то из долгожителей и вовсе может прожить более тысячи лет.

Так же все эльфы вне зависимости от пола носили длинные волосы. Это было связанно с тем, что благодаря им эльфы питались энергией космоса и обменивались энергией между собой на расстоянии. Именно они и помогали эльфийскому народу поддерживать магические свойства своих соотечественников. Волосы выступают в роли неких антенн и помогают аккумулировать магическую силу и энергию.

Так же все знатные эльфы носили серьги на мочках обоих ушей из драгоценных металлов. Мужчины чаще всего предпочитали серебряные или золотые кольца или серьги гвоздики с драгоценными камнями. У женщин были серьги, представляющие из себя настоящие произведения искусства. Начиная от простых серег с драгоценными камнями и заканчивая диковинными хитросплетениями, изображением цветов или животных.

Держа принцессу на руках, маэстро Эванс Люксбери не верил своему счастью. Ему, наконец-то, удалось прикоснуться к объекту своих мечтаний и желаний. Перепуганный случившимся, он не знал, что ему делать. Вдруг его осенило, что, быть может, больше ему не удастся быть так близко к принцессе. Не удастся больше обнять её, провести рукой по её великолепным пышным рыжим волосам, что он больше никогда не сможет так долго глядеть ей в лицо, поскольку он всегда боялся взглянуть на Маральду лишний раз. Боялся, что девушка догадается о его любви к ней.

Его большие каре-зелёные глаза ласково и с любовью смотрели на наследницу эльфийского трона, хлопая изогнутыми русыми ресницами. Тонкие алые губы дрожали от желания, сердце юноши трепетало от одной только мысли о возможном поцелуе, который он хотел подарить возлюбленной. Его дыханье было неровным и дрожало, соприкасаясь с и без того, белоснежной кожей принцессы.

Эванс наклонил голову, тем самым, приблизив своё лицо к лицу эльфийской принцессы, и его светло-русые волосы, вьющиеся с концов, длинной чуть ниже плеч, стали щекотать эльфийку по щекам. Маэстро заправил волосы за уши, после чего заглотнул слюну. Недолго думая, Эванс Люксбери провёл рукой по щеке Маральды, а затем нежно поцеловал её в губы. Но, поняв, что сделал глупость, за которую, быть может, никогда себя не простит, взяв эльфийку на руки, понёс её в угол музыкальной комнаты и положил на диван, обтянутый фисташковым бархатом, который стоял у окна. Выбежав из залы, учитель музыки закричал: «Лекаря! Скорее лекаря! Принцессе плохо!»

Уже через несколько минут Маральда лежала на кровати в своей комнате. Мать кронпринцессы места себе не находила и металась по комнате из угла в угол, словно разъярённая львица по клетке, в которую ту заточили. Сэру Пинкусу даже пришлось деликатно выпроводить королеву Окалию из покоев дочери, ссылаясь на то, что Их Высочеству требуется полнейший покой, дабы принцесса могла скорее восполнить свои королевские силы.

Чуть позже придворный лекарь Пиркус Нагинтон, что осмотрел наследницу, сообщил королю: «Их Высочество абсолютно здоровы. Обморок, вероятно, был вызван простым переутомлением. Желательно отменить на сегодня все занятия. Принцессе необходимо отдохнуть. Как известно: сон — лучшее лекарство. Так же необходимы прогулки на свежем воздухе… Полагаю, что Их Высочество с завтрашнего дня смогут вновь приступить к занятиям».

Все уроки были отменены, а эльфийка осталась один на один с собственными мечтами, раздумьями и воспоминаниями.

В комнату через открытую балконную дверь проникал свежий лёгкий ветерок, принося восхитительный чистейший воздух с эльфийских гор.

Маральда легла поудобнее, прикрывшись лёгким шёлковым золотым одеялом, закрыла глаза и предалась воспоминаниям…

Стоял такой же волшебный летний денёк. (Хотя, признаться, в Эльфии лето было круглый год). Но, двумя месяцами ранее он был воистину ВОЛШЕБНЫМ! Эльфийка, как обычно гуляла по саду в ожидании Марка, также играла водой в фонтане, но вдруг случилось несчастье. С тоненькой ручки наследницы эльфийского престола соскочил золотой перстень с изображением головы льва и с двумя изумрудами вместо глаз. Это был её любимый перстень. Принцесса вскрикнула, обнаружив пропажу. Но на её счастье неподалёку нёс воинскую службу королевский рыцарь Эдвальд. Он тут же предстал пред наследницей эльфийского престола, припал к её ногам на одно колено, поцеловал её нежную ручку и произнёс мужественным, слегка низким голосом, который уже второй месяц не даёт принцессе покоя.

— Ваше Высочество, рыцарь королевской гвардии Эльфии — Эдвальд Чаральсганд к Вашим услугам. Я готов выполнить для Вас всё возможное и даже невозможное. Только прикажите.

Эльфийка была им обворожена. Она не знала, что и сказать, забыв всякие слова. Девушка словно лишилась дара речи.

— Я слышал, как Вы вскрикнули, принцесса Маральда. Полагаю, Вам нужна помощь? — выдал своё умозаключение эльфийский рыцарь.

Его слова показались принцессе на редкость правдивыми и полными благородства. И в эту самую минуту она поняла, что этот эльф никогда не только не обманет её и не причинит ей зла, мало того — защитит ото всех напастей и бед. Поняла, что ему можно доверять и то, что он никогда не оставит девушку в трудную минуту. Всё это эльфийка поняла не из его слов, а по его голосу, интонации и по его преданным, как у верного пса, глазам. И она не ошиблась в юноше…

— Да, у меня случилось несчастье, — наконец-то, вымолвила Маральда Рокфинсайд. — Дело в том, что мой любимый перстень теперь покоится на дне этого фонтана, и я не знаю, как его оттуда достать.

— Я очень рад, что Ваше несчастье не столь велико и легко поправимо. И с превеликим удовольствием помогу Вам. Кроме того, я сочту за честь оказать Вам помощь, Ваше Высочество, — промолвил Эдвальд, глядя на принцессу нежным ласковым взглядом полным мужества и благородства. — Где именно упал Ваш перстень?

— Вот здесь, — ответила наследница эльфийского трона, указав на то самое роковое место.

Рыцарь подошёл к фонтану, нагнулся и опустил руку в воду. Перепугавшиеся золотые рыбки тут же расплылись кто куда, так как вода в фонтане, вновь, стала неспокойной. Прощупав дно, Эдвальд вскоре достал перстень. Поднявшись, он достал из кармана лиловый платок с золотой кромкой, на котором золотой нитью были вышиты его инициалы «Э.Ч.», вытер перстень и протянул его эльфийке прямо на развёрнутом платке.

— Это тот самый перстень, Ваше Высочество? — вопросил юноша.

— Да, это он. Благодарю Вас, рыцарь Эдвальд Чаральсганд, — произнесла заворожённая королевским рыцарем принцесса Эльфии и взяла перстень в свои пальчики.

— Запомните моё имя и в трудный час, только позовите, и я приду, чтобы помочь Вам, Ваше Высочество… Я не привык бросать слова на ветер, — добавил он и учтиво поклонился, чтобы уйти, но эльфийка окликнула его.

— Рыцарь Эдвальд, позвольте мне Вас так называть, — тот кивнул ей в ответ. — Вы единственный из рыцарей, кто оказался рядом и помог мне в трудную минуту. Я вижу, что Вы эльф благородный и хозяин своему слову. А так как лев — символ доблести, благородства и мужества, я хочу наградить Вас вот этим.

И Маральда протянула Эдвальду тот самый перстень, который рыцарь только что достал из белоснежного фонтана с золотыми рыбками.

— Но, Ваше Высочество! Это же Ваш любимый перстень! Я не могу принять такой дорогой подарок. Мне не позволит моя совесть, зная то, как он дорог Вашему сердцу.

— Это всё глупости. К тому же, он мне велик, иначе бы он не соскочил с моей руки. Я уже всё решила, и это не обсуждается! Вы заслужили его, и как мне подсказывает сердце, заслужите ещё большее, ежели этот скромный перстень, пусть даже и мой самый любимый. Я верю Вам. У Вас искреннее сердце. Я принцесса, и поэтому у меня мало настоящих друзей, разве что мой милый Марк… Что-то мне подсказывает, что наши пути ещё ни один раз сойдутся, и Вы, как и обещали, поможете мне. Я бы очень хотела иметь такого преданного друга как Вы, сэр Эдвальд. Я раньше слышала о Вас от моего кузена — Манруса. Он говорил о Вас как о доблестном воине и надёжном эльфе, а он не мог ошибиться.

Эдвальд тут же припал к ногам Маральды на одно колено, поцеловал её нежную белоснежную ручку и произнёс:

— Вы сама доброта, принцесса. Если бы Вы только знали как мне дорога Ваша дружба. Отныне, я Ваш верный раб.

Но тут эльфийского рыцаря перебила эльфийка:

— Нет, мне не нужен раб. Мне нужен друг, которому я бы могла доверять.

— Простите, принцесса. Я как-то об этом не подумал, — виновато произнёс Эдвальд, опустив голову. — Разрешите мне быть Вашим другом. И клянусь Вам, что Вы об этом никогда не пожалеете.

— Я же сказала, что верю Вам, рыцарь Эдвальд. И я с радостью принимаю Вашу дружбу.

— Благодарю Вас, принцесса. Этот перстень я буду хранить как зеницу ока в память о нашей дружбе. К тому же лев изображён на нашем фамильном гербе. Поэтому этот Ваш подарок дорог мне вдвойне.

— Надо же какое совпадение. На нашем фамильном королевском гербе тоже изображён лев, но только крылатый. А если быть точной, то крылатый лев и золотой дракон. Теперь я точно уверенна, что поступила правильно. Вы достойны этого перстня. Вы заслужили его.

— Королевский герб Рокфинсайдов знает каждый житель Эльфии, — мило улыбнулся эльфийский рыцарь, давая понять юной принцессе, что он знаком с их фамильным гербом. — И благодарю Вас за столь высокие слова в мой адрес, принцесса.

Девушка лишь мило улыбнулась юному эльфу. Ей стало немного неловко, поскольку поняла, что сказала глупость. Естественно все рыцари знают герб Рокфинсайдов. И угораздило же её произнести такую нелепицу? Вдруг это славный юноша подумает, что она маленькая и глупенькая избалованная принцесска?

— А на нашем гербе изображены лев и феникс.

— Феникс, — тихо повторила юная особа королевских кровей. — Как завораживающе звучит. Мне нравится. Феникс — это символ возрождения и обретения новых сил. Теперь мне ясно с кем я имею честь говорить. Вы во истину из знатного и благородного рода. Я рада, что не ошиблась в Вас.

— Не скрою, что очень горд за свой род и горжусь нашим фамильным гербом, но всё же — это всего-навсего простые рисунки. Какая разница, что изображено на родовом гербе, если эльф не будет следовать ценностям своего рода и не станет соответствовать заветам своих предков? Для меня главное — это сам эльф, его поступки и истинные помыслы. И в честном благородном роду могут родиться бесчестные потомки. От этого никто не застрахован. К сожалению.

— Как Вы верно подметили, сэр Эдвальд. По Вашим речам ясно, что Вы не только благородны, но и весьма рассудительны. Как же хорошо, что нашу страну защищают такие благородные и верные подданные, как Вы.

— Всегда к Вашим услугам, Ваше Высочество, — эльф положил правую руку на сердце и изобразил поклон, после чего эльфийский юноша поднялся с земли и промолвил, — А теперь разрешите идти, служба не ждёт!

— Да, конечно, ступайте. И ещё раз благодарю Вас за верную службу.

— Служу королю Эльфии! — гордо проскандировал рыцарь, отдав честь принцессе.

Девушка мило улыбнулась ему в ответ, но ничего не сказала. Не находя более слов, Эдвальд развернулся и ушёл. Вообще-то, больше и нечего было говорить принцессе и эльфийскому рыцарю. Всё нужное они уже сказали друг другу. Особенно громко говорили их обоюдные молчаливые взгляды и некая скованность от волнения.

После его ухода Маральда старалась всё осознать. А образ стойкого эльфийского рыцаря Эдвальда Чаральсганда всё стоял и стоял у неё перед глазами. Ну, что ты будешь делать, наследница эльфийского трона влюбилась в рыцаря королевской гвардии!? С тех пор принцесса не переставала думать о нём ни днём, ни ночью.

К этому времени по всему замку уже пронеслась весть о болезни принцессы. Услышал об этом и наш знакомый рыцарь Эдвальд Чаральсганд. Признаюсь, что этот слух огорчил и его, ведь, он, как и многие другие, был без памяти влюблён в Маральду. И любая мысль о том, что в данный момент ей плохо, а он не может ей помочь, буквально сводила его с ума.

Эдвальд затачивал свой меч, подаренный ему отцом, когда услышал о недуге принцессы. Но толком, что случилось с его любовью он так и не смог узнать. А всё, потому что никто толком и не знал этого.

Тут и Эдвальду вспомнилась их первая встреча, нежный взгляд небесно-голубых глаз Маральды, её белоснежная милая улыбка, ласковый голос и её слова, обронённые в адрес эльфийского рыцаря. Воспоминания захватили с головой и его. И эльф не смог ничего с собой поделать, к тому же, особо и не старался. Юноша протянул перед собой руку и внимательно стал разглядывать золотой перстень с головой льва, тот самый, что ему подарила наследница эльфийского престола. Затем он поднёс руку к губам и поцеловал перстень, тем самым мысленно соприкоснувшись с возлюбленной. Но, заметив, что на него как-то странно смотрит один из рыцарей, молча, встал и ушёл прочь с его глаз. Незнакомец, также молча, проводил Эдвальда взглядом. Если бы Маральда сейчас увидела этого незнакомца, то сразу же узнала б в нём своего кузена Манруса Рокфинсайда.

Подумать только, в одно и то же самое время в разных концах замка двое вспоминали и думали об одном и том же, не смея даже мечтать о возможном счастье быть вместе. Эдвальд понимал, что ему никогда не быть рядом с принцессой Маральдой, и поэтому старался об этом не думать. А Маральда в свою очередь мучилась от мысли никогда не быть рядом с горячо любимым ей эльфом.

«Я королевская дочь, — думала она, продолжая лежать на кровати и обнимая подушку. — И мои отец с матушкой никогда не разрешат мне выйти замуж за простого рядового рыцаря. Но почему жизнь так несправедлива ко мне?! Что я ей сделала?! Разве я не заслужила счастья?! Почему особы королевских кровей не могут выбирать себе супруга или супругу сами? Отчего подданным это дозволено, а нам нет? Где здесь же справедливость?»

Тут мысли наследницы престола прервал стук в дверь…

Глава Четвёртая

ВОЗВРАЩЕНИЕ В РЕАЛЬНОСТЬ

Ты будешь любить меня страстно, но нежно.

Коснёшься своей могучей рукой.

Хоть тлеет желанье и тянется время,

Я знаю, мы будем вместе с тобой!

— Ваше Высочество! — раздался голос из-за двери. — Вы уже проснулись?

— Входи, Кантиэла! Я не спала, — отозвалась эльфийская принцесса.

Дверь отворилась и в покои наследницы эльфийского престола вошла молоденькая эльфийка. Такая хрупкая, тонкая. Она казалась, ещё совсем ребёнком, хотя была постарше Маральды, лет так на четырнадцать — пятнадцать. Небольшие черты лица: крохотный носик, маленькие губки, как у пятилетнего ребёнка, низкий лоб, но глаза у неё были большие, особенно для её хрупкого и тонкого лица. Всё же, в ней было что-то, что нравилось мужчинам. Нет, не её русые, как пепел волосы и не её глаза цвета лазури. В девушке была какая-то изюминка, которая привлекала и притягивала взгляды мужской половины населения Эльфии.

Кантиэла Рокстарз очень хотела сдружиться с наследницей эльфийского трона, но почему-то Маральда не стремилась к этому. Нет, юная наследница ни в чём не подозревала служанку. И не стремилась дружить с девушкой не из-за того, что Кантиэла всего-навсего простая служанка, а не придворная леди знатного происхождения. Принцессе она, просто, была неинтересна. Из общения с ней эльфийка не могла ничего почерпнуть, вернее, ничего стоящего. А Кантиэла Рокстарз, в свою очередь, вечно старалась лишний раз услужить и не переставала льстить Их Высочеству, что, собственно говоря, и отталкивало эльфийскую принцессу, которой хотелось иметь рядом с собой близких и преданных друзей, а не пустых сплетниц, которой, по сути, и являлась её служанка.

— Ваше Высочество, придворный врач Пиркус сказал, что Вам необходимо развеяться. Так, что после ужина намечена прогулка по саду. Я буду Вас сопровождать. А сейчас, позвольте мне помочь Вам одеться к ужину?

Кантиэла помогла эльфийской принцессе облачиться в нежно-бирюзовое платье, украшенное рюшами, органзой и россыпью белых жемчужин, уложила её волосы собрав несколько локонов и заплетя их в косы, украсила ниспадающие локоны серебряными нитями с россыпью таких же белоснежных жемчужин и через несколько минут Маральда уже спускалась к ужину.

— Дочь моя, Маральда, как ты себя чувствуешь? — поинтересовался здоровьем своего отпрыска эльфийский король Герфрольд, в голосе которого было слышно волнение.

Король Эльфии Герфрольд Рокфинсайд был эльфом знатным, благородным. Высокого роста, плечист и крепок. Носил длинные распущенные волосы русого цвета, которые никогда не собирал в хвост. Эта причёска не была по душе королю эльфов. Ему казалось, что его что-то сдерживает, контролирует, сдавливает голову и тем самым мешает ему размышлять. Герфрольд любил свободу мышления. А как мыслить, когда что-то давит тебе на голову и мозг? Именно поэтому король всегда был простоволос.

Глаза у эльфа были серо-голубые. И он считал, что именно от него и унаследовала цвет глаз принцесса Маральда, что весьма льстило безумно любящему её отцу. Эльфийский правитель так был благодарен своей супруге Окалии за столь прекраснейший дар в лице их общей дочери, что был готов ради неё и самой дочери на всё! Но, в тоже время никогда не позволял руководить собой. Каждую просьбу он внимательно выслушивать, а затем хорошенько поразмыслив, дабы просьба и её выполнение не лишали короля его собственной воли или мнения (опять же, чтобы никто не говорил, что король Эльфии всегда идёт на поводу у супруги с дочерью) и после чего выполнял, если же считал это «безопасным» в политическом смысле. Разумеется, ничего такого ни супруга, ни дочь не желали. У обоих женщин были вполне обычные женские желания: платья, украшения и всё в таком роде. Маральда, к примеру, любила летать с золотым дракончиком Марком, сыном предводителя золотых драконов Каира. Поначалу Герфрольд запрещал эти полёты, ну а когда малышка Маральда подросла, то стала летать с Марком всё чаще и чаще, пока их полёты не стали неотъемлемой каждодневной воздушной прогулкой принцессы и её верного друга, и названного младшего брата.

— Благодарю, мне уже гораздо лучше, отец… Не беспокойтесь, матушка, я здорова, — добавила девушка, обращаясь к матери, которая не сводила глаз с дочери и положила свою руку на её руку, дабы успокоить.

— Сестрёнка, мы все так волновались за твоё самочувствие, когда узнали, что тебе вдруг стало плохо, — изрёк двоюродный брат принцессы Маральды. — Я в это время был в казарме и мне толком не удалось узнать, что с тобой произошло. Всё-таки, что с тобой было? Как твоё здоровье?

— Сынок, мы все очень испугались за здоровье твоей кузины, но не стоит так сразу набрасываться на неё с кучей вопросов, — сделал замечание Кеньюс Рокфинсайд — младший брат короля Герфрольда своему отпрыску.

— Ничего страшного, дядя Кеньюс. Я понимаю тревогу брата, ведь если бы с ним что-либо случилось, то я точно так же, как и он сейчас не находила б себе места. Однако, хочу вас всех успокоить, сэр Пиркус уверил, что со мной всё хорошо. Так что, Манрус, можешь не переживать за меня. И Вы, дядюшка, так же не переживайте. Я чувствую себя хорошо.

— Мы очень рады это слышать, дорогая племянница, — широко улыбнулся мягкой и доброй улыбкой брат отца Их Высочества, глаза которого сияли от радости, что с Маральдой действительно всё хорошо.

— Я так голодна! — проговорила Маральда несколько позже, садясь за обеденный стол подле своей матери Окалии.

— Хороший аппетит — это добрый знак! — произнёс неподалёку стоящий придворный лекарь Пиркус Нагинтон, которого король лично попросил приглядеть так как бы невзначай за принцессой и её настроением во время ужина. Герфрольду подумалось, что у его ненаглядной дочурки мог разыграться какой-нибудь серьёзный недуг.

За обеденным столом всегда все члены королевской семьи сидели в одной и той же последовательности. Во главе стола величественно восседал сам король Эльфии — Герфрольд Рокфинсайд. По правую руку от него всегда сидела его супруга — королева Окалия Рокфинсайд. Рядом с королевой сидела их любимая дочь — принцесса Маральда. По левую руку от короля Герфрольда восседал его младший брат Кеньюс Рокфинсайд, рядом с которым всегда сидел его единственный сын Манрус Рокфинсайд, если только его не ставили на это время в караул. Всё же служба — есть служба. Она превыше всего! А поесть он может и в другое время.

Королева Окалия с любовью и нежностью наблюдала за тем, как ест её дочь Маральда. А сама же, практически не притронулась к еде. Весь день Окалия очень переживала насчёт состояния дочери. Боялась, что с ней случится что-нибудь серьёзное, а она сама ничем не сможет ей помочь. Маральда, как мы помним, была очень долгожданным ребёнком, а посему родители с трепетом и особым вниманием относились к её здоровью. Да и до сегодняшнего дня принцесса никогда ранее не жаловалась на плохое самочувствие. Именно поэтому все так и перепугались, прослышав о том, что юная Маральда упала в обморок прямо на уроке музыки.

После ужина Маральда по назначению придворного лекаря гуляла по саду в сопровождении своей служанки Кантиэлы Рокстарз. Та ей рассказывала о том, как все переживали за состояние здоровья Их Высочества, и всё в этом духе. Утомлённая пустой болтовнёй служанки, принцесса проговорила:

— Кантиэла, ступай и позови сюда придворного мага Ирбиса. Передай ему, что мне очень надо с ним поговорить.

— Будет исполнено! — отозвалась служанка и, учтиво поклонившись принцессе, ушла.

Наконец-то, Маральда вновь осталась одна, наедине, со своими мыслями. Девушке очень хотелось поделиться с учителем Ирбисом своим видением. Бедняжка недавно вспомнила о нём, и ей стало не по себе от этих воспоминаний.

«Та незнакомая девушка была как две капли воды похожа на меня. Неужели со мной случится что-то страшное?» — говорила сама себе наследница эльфийского престола, сама не желая верить в это и всячески стараясь отогнать дурные мысли, непонятно чем или кем навеянные.

Тут на груди у Маральды медальон Брухи стал излучать сильное тепло, которое можно было даже назвать жаром. Перепуганная до смерти принцесса, не знала, что ей делать. Она была готова сорвать медальон и выбросить его куда подальше. Но, как вдруг неизвестно, по какой причине всё внезапно прекратилось, также непонятно почему, как и непонятно, почему началась до этого. Перепуганная эльфийка стояла в оцепенении и не могла понять, что это такое с ней сейчас было. И было ли это на самом деле, или ей всё это лишь почудилось?