Медальон ведьмы. Любовное фэнтези

— Дело в том, что я… я боюсь, что когда-нибудь всё, что мы сейчас с Вами видим, учитель, будет уничтожено… ну, скажем, майлодарами.

— И как давно, дитя моё, ты стала задумываться над этим?

— Нет, совсем недавно. Буквально только что. У меня как будто что-то жжёт вот здесь.

Маральда положила ладонь на сердце и потёрла грудь лёгкими движениями ладони.

— Постойте, а откуда у Вас этот медальон, принцесса? — спросил Ирбис в недоумении.

— А, это подарок Марка. Он нашёл его у себя в ущелье. Кстати, этот медальон, раньше, принадлежал одной ведьме.

— Именно так. Когда-то этот самый медальон принадлежал одной эльфийской ведьме. Мне приходилось слышать о ней раньше.

— Эльфийской? Но, Марк сказал, что она жила среди людей и те её изгнали.

— Да, так оно и было.

— Но, почему, в таком случае, Вы сказали, что она была эльфийкой, учитель?

— О-о-о, это целая история! Многие эльфы считают, что это всего-навсего легенда. Но это отнюдь не так… Так вот, много веков назад к людям приехали эльфийские послы с предложением союзничества. Но люди наотрез отказались, говоря, что им этот союз ни к чему. Да и войны не предвидится. А в противном же случае, они сами способны защитить себя и свою Родину. Несмотря на это, послы находились в городе людей несколько недель, стараясь вновь добиться аудиенции здешнего короля…

Одной девушке очень хотелось взглянуть на эльфийских послов. Ведь она никогда не видела ни одного из представителей нашей расы. Ну, а о красоте нашего народа ходят слухи по всей Великой Варсалии. Эта девушка, видимо, была такой же любопытной, как и Вы, принцесса. Так вот, она отправилась в местную гостиницу, где поселились эльфийские послы. Выведав у хозяина гостиницы, в какой из комнат поселились чужеземцы, добилась разрешения, чтобы обслужить гостей. Но неожиданно для себя самой девушка случайно столкнулась с одним из эльфов. Он был так красив, что юная особа сразу же влюбилась в него без памяти. Да и она, признаться, была слишком красива для того, чтобы быть людинкой. Они полюбили друг друга с первого взгляда. И тогда, эта самая девушка устроилась в гостиницу работать служанкой. Как-то эльф назначил девушке свидание. Когда они встретились, юноша сказал ей, что должен вернуться в Эльфию и что всегда будет её помнить. Влюблённые провели вместе ночь любви. На следующее утро, проснувшись, она поняла, что эльфийские послы уже уехали. А бедной девушке так и не удалось проститься с любимым как следует… Через некоторое время у неё родилась дочь. Та самая ведьма — Бруха. Девочка росла с матерью. Но когда её мать умерла, Брухе пришлось нелегко. Люди стали замечать, что девушка обладает какими-то сверхъестественными способностями, то есть магией, и изгнали её из города.

— А затем ведьма ушла на восток Варсалии и построила себе замок? — спросила принцесса, но всё же, уверенная в том, что её слова целиком и полностью правдивы.

— Построила?! О, нет, дитя моё! Бруха не могла построить целый замок. Она же была всего-навсего эльфийкой. Да и то всего наполовину. Но Вы, всё же, правы, принцесса. Ведьма, действительно, поселилась в замке. Но этот замок построила не она, а сам Великий Варсалий.

— Варсалий? — прошептала принцесса Маральда, не веря своим ушам. — Сам Великий Варсалий?

— Да. Как бы это не казалось Вам странным, но именно так оно и было.

— Значит, в нём жил Создатель этого мира и Бруха встретилась с ним?

— Нет, Ваше Высочество. Великий Варсалий к тому времени уже давно умер и оставил все свои магические книги юной ведьме.

Эльфийка с недоумением взглянула на учителя.

— Дело в том, — продолжал старый маг, — что тот, кого мы сейчас, неспроста, зовём Могучим и Великим, мог узнавать будущее. Для этого ему достаточно было лишь взглянуть в магическую сферу Айэлон, которая ко всему прочему ещё показывала прошедшее и то, что происходит в настоящий момент в любой части нашей необъятной Великой Варсалии. Именно так Великий Варсалий и узнал о том, что его преемницей станет Бруха. Кстати, ведь, это сам Варсалий и подарил эльфийской ведьме этот медальон, который, в свою очередь, наделил великой силой, и завещал медальону оберегать своего хозяина и владельца. И чем дольше ты его носишь — тем сильнее он к тебе привыкает, и тем сильнее становится его сила.

Глаза наследницы эльфийского трона заблестели восторгом. «Прошлое, настоящее и будущее! — думала она. — Как же я хочу узнать своё будущее. Суждено ли мне быть рядом с ним?! Или не стоит тешить себя надеждой и „питать“ сладкими мечтами!?»

— Ваше Высочество, Ваш верный слуга знает, о чём Вы сейчас думаете, — неожиданно для эльфийской принцессы раздался голос старого мага Ирбиса.

Принцесса вздрогнула от испуга. Она была так поражена всем знаниям Ирбиса Сарканоли, что невольно подумала о разоблачении. Ей показалось, что учитель уже давно понял, в кого именно влюблена девушка. Но, эльфийка заблуждалась. Маг даже не подозревал того, что принцесса Маральда вообще влюблена в кого бы то ни было. Старый маг слишком волновался о ближайшем будущем; а сердце, в свою очередь, предвещало ему беду.

— Вам, наверняка, хочется взглянуть в магическую сферу Айэлон? Никто не знает, что нас ожидает, но я посмею себе предположить то, что у Вас, Ваше Высочество, оказался медальон Брухи — это, отнюдь, не случайность. Кто знает, быть может, Вам, действительно, удастся заглянуть в сферу Айэлон?! Но, я хочу, чтобы Вы запомнили одну вещь, принцесса: сферу Айэлон нельзя использовать в личных целях, иначе она может поломать Вашу жизнь. Будущее не предопределено. Нам самим свойственно творить свою судьбу. И для нас нет иной судьбы, кроме той, что мы творим себе сами…

Эльфийка смотрела на своего старого и мудрого учителя приоткрыв рот от удивления и совершенно негодуя с чем именно связаны его тревоги и опасения. Как же так может случиться, что ей удастся посмотреть в эту самую магическую сферу Айэлон, если сфера из старинной легенды (быть может её и вовсе не существует) находится где-то в замке самогó Великого Варсалия, а эльфийская наследница престола здесь — в эльфийском замке и ей запрещено покидать территорию Эльфии и Зелёной долины?

— Ваше Высочество, — проговорил маг после непродолжительной паузы. — Пообещайте своему старому слуге и любящему наставнику и учителю то, что Вы никогда не спросите у сферы Айэлон о своём будущем, — продолжал говорить Ирбис умоляющим голосом, взяв принцессу за руки и смотря ей прямо в глаза. — Пообещайте, Ваше Высочество! Прошу Вас!

Маральда, в свою очередь, совершенно ничего не понимая, смотрела с недоумением в преданные и взволнованные серо-голубые глаза своего учителя. И, так же ничего непонимающе, но с целью успокоить разволновавшегося не на шутку мага, девушка ответила ему лёгким кивком головы. Но тут же, опомнившись, проговорила:

— Хорошо, учитель, я Вам обещаю. Но, объясните мне свои треволнения. Иначе, я Вас просто не понимаю.

— Я и сам себя не понимаю. Но мне кажется, что скоро, и впрямь, настанет иное время. Я давно этого опасаюсь, но никогда не говорил Вам об этом. А Ваши страхи, которые Вы мне сегодня поведали… Да и появление этого медальона… Я, право, не знаю, что и думать…

Слова старого мага слегка напугали девушку. Но, что именно её напугало, она и сама пока толком не поняла. То ли она испугалась слов учителя о возможной грядущей войне (хотя совершенно не было никаких предпосылок к этому, уж ей-то это хорошо известно, ведь девушка в тайне подслушивала все заседания Совета придворных магов), то ли она не на шутку перепугалась за психическое здоровье своего любимого учителя и наставника. Всё же, он был далеко не молод. Может он тронулся умом? С великими умами такое частенько происходит. Но откуда пришли эти «знания» про безумцев-гениев эльфийская принцесса тоже не поняла, ведь она не знала лично ни одного такого безумца. Странные мысли и непонятные «знания» стали терзать её юную головку. Но откуда они приходят? Ничего не понятно. Ведь и о возможной войне с майлодарами девушка никогда ранее не задумывалась. Жила себе обычной жизнью эльфийской принцессы. К чему бы вдруг ей думать о таких вещах? Политика — это дело великих мужей, но уж точно не юных дев.

— Дитя моё, — вновь, проговорил Великий маг Ирбис, немного помолчав. — Пообещайте ещё одну вещь.

— Какую, учитель?

— Никогда не расставайтесь с медальоном ведьмы, и никогда не снимайте его. Ибо, он всегда предупредит Вас об опасности, и подскажет, как Вам поступить в той, или иной ситуации. Бруха потеряла этот медальон однажды, и вот Вам результат…

— О чём Вы, учитель?

— А разве Марк Вам не рассказывал, Ваше Высочество, как именно эльфийская ведьма рассталась со своим талисманом? Хотя, он, наверное, и сам об этом не знает. Ведь, если я не ошибаюсь, то Марк узнал эту историю от своего отца Каира, предводителя золотых драконов?

Эльфийка сделала лёгкий кивок головой в ответ старому магу на его вопрос, потому как ответить не смогла. Её всё больше и больше поражало услышанное, а сама девушка находилась будто бы в оцепенении. Ей казалось, что за столь короткое время, за какие-то несколько минут, она познала всю сущность жизни и всю историю Великой Варсалии.

— Ваше Высочество, с Вашего позволения мы с Вами поговорим об этом чуть позже. А сейчас Вам надо идти на урок музыки. Вы и так заставили себя ждать учителя Эванса. И, пожалуйста, никому ни слова о нашем с Вами разговоре, а также, и о медальоне ведьмы. Особенно королю Герфрольду не стоит знать о нашем разговоре. Его королевское Величество всегда не любили все эти легенды о медальоне эльфийской ведьмы. Наш король считает, что медальон ведьмы может принести одни только проклятия. Но, не бойтесь, принцесса, это, отнюдь, не так. Я бы ни за что на свете не позволил Вам носить его, если б это могло оказаться правдой.

— Хорошо, я никому не скажу. Но ответьте на один вопрос: Откуда Вы всё это знаете, и почему так уверенны в своих словах, учитель? Быть может это и впрямь, всего-навсего, просто легенда? А этот самый медальон мог сотворить какой-нибудь неизвестный ювелирный мастер. Что, если всё это неправда?

— Поверьте мне, принцесса, все так и было. Я прожил долгую жизнь, и жил ещё до рождения нашего доблестного короля Герфрольда Рокфинсайда. Мне выпала величайшая честь быть современником Вашего славного прадеда Альфреда Рокфинсайда с его супругой королевой Бриллинтой Рокфинсайд, а также Вашего деда Сириуса Рокфинсайда с его супругой королевой Кристалл Рокфинсайд. Вы и сами можете убедиться в моих словах. Ведь это именно медальон навеял Вам все эти дурные мысли, которые, к великому ужасу, должны воплотиться в реальность. Принцесса, Вы же ни разу не задумывались о войне, до сегодняшнего дня. А этот медальон ведьмы всего лишь предупреждает Вас об опасности…

Маральде показались эти рассуждения не беспочвенными. Действительно, ведь, до сего момента у неё не было подобных мыслей. А теперь, в её светлую и юную головку стали ссыпаться некие сомнения, переживания и страхи. Что же это было за наваждение? Медальон? Это всё из-за него? Это он посылает своей новой хозяйке и владелице такие мысли? Всё может быть. Всё очень может быть…

— Не берите в голову, Ваше Высочество, — проговорил великий маг Ирбис Сарканоли немного погодя, смутившийся своими предыдущими словами. — Это, всего-навсего, мысли и предрассудки старого мага, но не более…

Маг уже пожалел, что всё рассказал эльфийской принцессе. Он боялся, что наследница королевского трона Эльфии потеряет покой, свойственный её молодой душе. Боялся, что девушка забудет о радости и счастье, которые по сей день наполняли её душу. А в сердце и юной головке поселятся беспокойство и страх перед неизведанным. Перед чем-то таким, что Маральда, всё же, никак целиком не могла осознать.

— Вас ждут, принцесса! — сказал эльфийский маг, распахивая перед принцессой Маральдой тяжёлые белоснежные двери с золотой патиной, и тем самым, проводив её до музыкальной комнаты.

Эльфийка ничего не ответила, но поняла всю суть и глубину «вопроса». Она лишь быстренько поправила волосы и вошла в просторную залу с высоким потолком, в которой находилось множество различных музыкальных инструментов от арфы до рояля. Огромные витражные окна в пол наполняли светом музыкальную залу, благодаря которым даже в пасмурную погоду здесь всегда было светло. Под потолком висели золотые канделябры, украшенные хрусталём. При попадании солнечных лучей на хрусталь по залу начинали играть в догонялки солнечные зайчики. Порой даже можно было узреть радугу. На стенах музыкальной залы красовались нежные фисташковые полотна с растительным узором золотого цвета. Создавалось такое ощущение, что ты находишься в красивейшем магическом лесу, а не в одной из комнат замка.

Глава Третья

СОН НАЯВУ

Сидит красна девица в высоком домý.

Ни друга сердечного, ни солнца в плену.

Так хочется к сердцу кого-то прижать,

Погреться на солнышке. Ах, если б опять…

Эльфийский королевский замок представлял из себя самое настоящее произведение искусства. Все детали интерьера до мелочей были подобраны со вкусом. Из той оперы — «дорого-богато». Обилие золота, белого мрамора, красного дерева и драгоценных камней поражало своим величием и великолепием. И при всём этом изобилии и многообразии совершенно не создавалось впечатления перегруженности шиком. Всё явно было к месту и находилось на своих местах. Не было совершено ничего такого, что могло бы оттолкнуть или вызвать негодование и дискомфорт при нахождении в замке гостя. Эльфы умеют блеснуть перед другими своим шиком и лоском. И признаться, нет никого, кто остался бы равнодушен или отозвался негативно об эльфийской убранстве. Напротив, такая красота вызывает лишь восторг, восхищение и зависть (куда уж без неё?). А быть может в этом виновата эльфийская магия? Возможно, именно из-за неё, не смотря на всё изобилие, всё смотрится так гармонично? Не думаю. Просто у эльфов очень тонкий и отменный вкус!

Войдя в залу, Маральда ещё раз, по привычке, поправила причёску и, слегка покашляв, направилась к белоснежному роялю с золотой патиной, за которым сидел учитель Эванс, стараясь подобрать какие-то нотки. По облику учителя можно было понять, что он писал музыку. Надо же было себя чем-то занять в то время, пока он ожидал эльфийскую наследницу престола?!

Эльфийка подошла сзади так бесшумно, что маэстро, увлечённый своим новым музыкальным шедевром, не заметил её присутствия. Девушка, в свою очередь, подойдя, громко проговорила прямо в ухо своего учителя: «Прошу прощения за опоздание, учитель Эванс!» Перепугавшийся учитель вздрогнул от испуга и неожиданности и резко, и до смеху неловко, вскочив, поклонился принцессе Эльфии. Та по своему обыкновению негромко рассмеялась, а затем ещё раз попросила прощения. И за смех, и за то, что напугала учителя музыки.

— Учитель Эванс, а что это Вы только что играли? — поинтересовалась любопытная девушка.

— Так, ничего особенного. Это недостойно внимания Вашего Высочества, — смущённо ответил эльф.

— Вы так полагаете? Позвольте, всё же, узнать. Мне кажется, что эта вещь придётся мне по душе.

— Я старался что-нибудь написать. Но это всего лишь наброски. Вы хотите послушать? — глаза эльфа загорелись некой надеждой, ведь ему было лестно, что сама принцесса Маральда заинтересовалась его новым произведением.

— С превеликим удовольствием, маэстро.

— У меня пока ещё нет слов для этой вещи, но я полагаю, что это будет песня со словами.

Музыкант начал играть. Принцессе, и впрямь, музыка пришлась по душе, и она стала подпевать ему своим нежным и волнующим голосом. Пела она без слов. Это было всего лишь протяжное, плавное и звучное «А-а-а!» но всё же, в целом, получилось очень даже неплохо.

— Учитель Эванс!

Маральда всех своих учителей звала только по имени, добавляя слово «учитель». И лишь мага Ирбиса принцесса называла просто «учитель», вкладывая в него весь смысл этого слова. Старый маг, действительно, был для неё настоящим учителем, наставником. Он учил принцессу не только наукам, а самое главное, что он учил её жизни и жизненным ценностям. Эти двое понимали друг друга как никто иной. Старый маг, не имея собственных детей, любил юную принцессу Эльфии, как родное дитя. Да и невозможно было её не любить. Маральда была открытым, добрым и лучезарным ребёнком, располагающим к своей персоне каждого, кому только доводилось с ней общаться. Все слуги обожали её. А она в свою очередь относилась с почтением к каждому из них.

— Позвольте мне написать текст к Вашей музыке, — попросила эльфийка спокойным и уравновешенным голосом, находясь в это самое время в глубоком раздумье, после того как он закончил играть свежесочинённую мелодию.

— Сочту за честь, Ваше Высочество. Тем более, зная Ваш утончённый вкус и любовь к музыке, я не имею права быть против этого. Кто я, а кто Вы!?

— Вы прекрасный музыкант. И я верю, что в скором времени Вы станните величайшим композитором за всю историю создания Эльфии. И я буду гордиться, что жила в одно время вместе с Вами.

— Вы слишком добры ко мне, Ваше Высочество. Я не стою таких слов.

— Вы напрасно так думаете! К тому же, Вы сами только что сказали, что у меня утончённый вкус, а мне очень нравятся все Ваши произведения… А теперь, прошу Вас, сыграйте ещё, а я попробую написать слова под эту музыку.

Как раз в это самое время шла смена рыцарского караула. Окна музыкальной залы выходили в сад, куда по велению судьбы был поставлен молодой и красивый рыцарь, имя которому было Эдвальд Чаральсганд.

Большие карие глаза с пышными длинными тёмными ресницами, слегка курносенький нос, густые томные брови, прямые длинные каштановые волосы и адамово яблоко — всё это до безумства любила в почти незнакомом рыцаре молодая принцесса. Облик Эдвальда был строен и мужествен, хорошо сложен, крепок и знатен, высок и плечист, а его руки носили длинные тонкие музыкальные пальцы. Казалось бы, что такие пальцы созданы только для музыки и не для чего более. Но, Вы бы только видели, как Эдвальд управлялся с мечом! Кроме того, наш рыцарь считался лучшим лучником королевства. И именно длинные тонкие пальцы (помимо зорких глаз) помогли юноше преуспеть в этом нелёгком деле и победить в состязании лучников эльфийской королевской гвардии. Эдвальд Чаральсганд был награждён золотой медалью и получил звание лучшего стрелка из лука эльфийского королевства.

Совершенно ничего, не подозревая, Маральда Рокфинсайд подошла к окну и увидела в нём возлюбленного, ходившего по дорожкам сада вымощенных из маленьких фигурных белоснежных камней. И по её телу пробежали мурашки. Музыка, раздававшаяся из рояля, будоражила кровь юной принцессы, сердце стало биться чаще и сильнее. Принцесса внимательно вглядывалась в силуэт возлюбленного, стараясь уловить каждое его движение, а Эдвальд всё продолжал осматривать окрестности сада, даже не подозревая, что за ним пристально наблюдают. Тут эльфийка закрыла глаза. Ей тут же представился длинный тёмный и сырой коридор какого-то незнакомого ей замка. Представилось, что она идёт босиком, ищет любимого, но никак не может найти его. На глазах эльфийской принцессы навернулись слёзы и она, чётко и душевно, запела, как бы выделяя каждое слово:

«Во мраке мрачных пустых залов Шагаю бóсыми ногами. И от холодного сырого камня Дрожь пробежала, Дрожь пробежала, Дрожь пробежала по юному телу».

— Превосходно! — воскликнул маэстро.

Принцесса же, не раскрывая глаз, продолжала петь. Она не слышала своего учителя. В это самое мгновение Маральда и мыслями и душой была в совершенно другом и совершенно неизвестном ей месте:

«Я одинока средь безумных стен. Мне всё здесь чуждо и другим я чужда. Но есть на свете милый, Но есть на свете милый, Но есть на свете милый, что меня любит».

— Великолепно! — вновь скандировал учитель музыки. Ваше Высочество, но откуда такие мысли?.. Вас, что угнетает атмосфера замка?

Но принцесса по-прежнему ничего не отвечала. Она всё ещё не слышала Эванса Люксбери. Девушка будто бы провалилась в беспамятство. Но, тем не менее, она, всё же, продолжала петь, не останавливаясь, ни на минуту за исключением мест для небольших проигрышей, что и насторожило учителя Эванса. Не сводя с принцессы глаз, он всё же продолжал играть на белоснежном рояле с золотой патиной.

«И вот стою я на краю безумства. Не знаю, что мне делать, как мне быть. Смотрю я в пропасть и боюсь оглянуться. Быть может, я умру…»

Тут учитель перестал играть, опустив руки вниз, и с недоумением посмотрел на принцессу, не находя нужных слов. Но девушка даже и не думала прекращать петь:

«… Быть может, я умру. Быть может, я умру… А впрочем, я уже мертва».

Вдруг, перед собой Маральда увидела образ рыжеволосой красавицы. Незнакомка была точь-в-точь, как и сама наследница эльфийского престола. Единственным их отличаем, было то, что у незнакомой девушки были ярко-зелёные глаза, а у эльфийки — небесно-голубые. Незнакомка как бы впилась глазами в глаза Маральды, протянула к ней обе свои руки, которые были по локоть в крови, и жалобно и умоляюще со страданием в голосе произнесла: «Помоги мне! Прошу тебя, помоги мне!»

В ту же секунду принцесса побледнела. Её голова закружилась, и девушка медленно стала опускаться на мраморный пол. Учитель Эванс, немного замешкавшись, но, всё же, не окончательно растерявшись, подбежал к эльфийской наследнице и успел поймать её, прежде чем она упала на каменный пол.

Совершенно лишённая чувств, такая хрупкая и беззащитная, Маральда находилась в объятиях горячо и в тоже время нежно любящего её, скромняги и неловкочá учителя музыки.

Уже года два, как Эванс Люксбери пришёл в этот замок, рекомендованный как хороший ученик и учитель музыки, к тому же талантливый музыкант с блестящим будущем. И с первого же дня, с первого же взгляда он влюбился в совсем ещё юную шестнадцатилетнюю девочку-подростка, какой тогда была принцесса Маральда. С тех пор он не переставал любоваться ею. Но Эванс боялся этой любви. И ещё более боялся быть отвергнутым, ежели быть прогнанным с позором из королевского замка. Именно отсюда и появилась его неуклюжесть. Учитель музыки всегда волновался в присутствии возлюбленной. Бедняге казалось, что принцесса поймёт его отношение к ней и насмеётся над ним и его чувствами. Да, маэстро знал, что Маральда очень добра и никогда и никого не обидит, но непонятные страхи ни на минуту не покидали ни его головы, ни его сердца, особенно в присутствии наследницы престола, которая и без того иногда подшучивала над ним. При общении с ним эльфийке казалось, что Эванс чуть ли не её ровесник. Но, всё же, она никогда не забывала, что он её учитель, и, следовательно, был поставлен над ней как отец или мать. Ну, а как вести себе с родителями принцессе было хорошо известно.