Подсказка прошлого

— Младший, Картер, без всяких сомнений! Этот невыносимый засранец обладает внешностью топ-модели и при этом языком, как у самой ядовитой змеи.

— Вот бы мне на него хоть разок посмотреть… — мечтательно вздыхает подруга, подперев щеку.

— Поверь, тебе оно не надо, — качаю я головой. — И Картер опасен вовсе не в том смысле, что ты сама захочешь прибить его через три минуты вашего общения. У него под этой глянцевой обложкой кроются очень острые зубы.

Ария громко смеется и шутливо кидает в меня декоративную подушку со своего стула:

— Ну всё, Огонёк, заваривай свежий чай. Похоже, наш девичник официально превращается в сеанс глубокой психотерапии. А что скажешь про Мэйсона? — спрашивает она, изо всех сил стараясь сохранить прежний легкий, шутливый тон. Но от моей внимательной хакерской интуиции не укрылось то, как на долю секунды судорожно замерли её пальцы на ободке кружки. — Он ведь среди них кажется самым спокойным и уравновешенным, да?

Я опасно прищуриваюсь, фиксируя её странную реакцию:

— Угу. Спокойный. Ровный. Слишком, блядь, ровный. Из тех людей, которые умудряются держать под тотальным контролем абсолютно всё вокруг даже тогда, когда в этом нет вообще никакой необходимости.

Ария хмыкает, и её взгляд на мгновение уходит куда-то в сторону:

— Звучит… чертовски похоже на него.

— На «него»? — я удивленно приподнимаю бровь, ловя подругу на слове. — Твоя интонация звучит так, словно ты знаешь о Мэйсоне гораздо больше, чем говоришь.

Ария мгновенно замирает. На секунду её лицо меняется — неуловимо, быстро, но я успеваю четко зафиксировать этот сдвиг. В глубине её карих глаз промелькивает нечто пугающее. Боль? Страх? Какое-то тайное воспоминание прошлого?

— Что произошло, Ари? — спрашиваю я максимально осторожно, накрывая её руку своей. — Мэйсон когда-то что-то сделал тебе?

Она судорожно качает головой. Слишком быстро, слишком поспешно, чтобы это оказалось правдой:

— Нет… Что ты. Просто… он меня по-настоящему пугает, Рей.

Я мягко сжимаю её ладонь:

— Ты ведь знаешь, что бы ни случилось — я всегда тебя защищу. Как бы там ни повернулось в будущем.

Ария шумно, с облегчением выдыхает воздух. И впервые за весь этот сумасшедший вечер я вижу в своей боевой подруге не привычную железную силу или защитный сарказм, а ту самую хрупкую девочку, которая тоже умеет искренне бояться.

— Знаю, Рей, — тихо отзывается она, глядя мне в глаза. — Вот именно поэтому ты и есть моя настоящая, семья.

Мы сидим в уютной кухонной тишине еще пару секунд, пока это гнетущее напряжение окончательно не рассеивается, уступая место обычному, родному девичьему любопытству.

— Ну ладно, — говорит Ария, тщетно пытаясь вернуть на лицо беззаботную улыбку. — Давай вернемся к более интересному. Ты сказала, Картер — ходячая змея. А Мэйсон, значит, спокойный как танк?

Я весело фыркаю:

— Спокойный он ровно до тех пор, пока его переклинившая мафиозная логика не решит, что ты — его персональная зона ответственности. Вот тогда Мэйсон моментально превращается в ледяного, удушающего надзирателя. Но надо отдать ему должное — он хотя бы не орет на весь дом, в отличие от Массимо.

— Массимо?.. — Ария восторженно вскидывает брови. — Вот это я понимаю, имя. Словно прямиком из культовой криминальной драмы. И ведению дел он соответствует?

— Ты даже представить себе не можешь этот уровень давления. Тон разговора такой, будто передо мной непрерывно выступает верховный дон сицилийской мафии. Массимо не умеет просто разговаривать — он чеканит приказы. Даже когда, по его мнению, о чем-то вежливо просит. Но… — я тяжело вздыхаю, признавая очевидное, — каким-то странным, извращенным образом рядом с этим монументальным человеком я чувствую себя в абсолютной безопасности. И это, если честно, бесит и раздражает меня сильнее всего.

Ария громко смеется, запрокинув голову:

— То есть, верховный Капо на поверку оказался просто старшим братом с жестким гиперопекающим комплексом спасителя?

— Именно! — ворчу я, делая очередной глоток из кружки. — Только вместо нормального человеческого «давай присядем и поговорим» у него включается режим: «ты больше не совершаешь ни единого шага без конвоя, теперь ты навсегда под моей крышей».

Ария смеется еще громче, шутливо прикрывая рот ладошкой.

— А теперь самый главный и животрепещущий вопрос ночи… — её глаза лукаво и хитро сверкают в полумраке кухни. — Скажи честно, Рей, они все трое красивые?

Я обреченно киваю, выразительно закатывая глаза к потолку:

— К моему огромному несчастью — да. Причем красивы абсолютно по-разному, ублюдки. Картер — это оживший ходячий профиль из Инстаграма: идеальный, глянцевый, холеный и невыносимо наглый. Мэйсон — тихий, темный, а его черные глаза смотрят так, словно без труда читают все твои потаенные мысли. Ну а Массимо — это просто монолитная каменная стена. Обвешанная по всему периметру противопехотными минами.

— И кто же из этой великолепной троицы умудряется злить тебя сильнее остальных? — с хитрой улыбкой допытывается подруга.

— Однозначно Картер!

Мы обе искренне, громко хохочем на всю кухню. В этот миг в пространство дома наконец-то возвращается то самое долгожданное чувство нормальности и девичьей беззаботности, которого мне так не хватало в мафиозном замке.

Но внезапно Ария резко меняется в лице, и её веселый взгляд становится пугающе серьезным. Она подается вперед, опираясь локтями о кухонный стол, и всматривается мне прямо в душу:

— Тот таинственный парень на байке со смены… Он больше ни разу не появлялся в твоем поле зрения?

Я мгновенно замираю, и чашка застывает в моих пальцах.

— Нет… А что случилось?

Ария инстинктивно понижает голос до едва различимого шепота:

— Он приходил вчера ночью в наш клуб. Поздно, незадолго до закрытия. Сначала просто сел в самом дальнем углу зала, у стены, и молча наблюдал за рингом. А перед самым уходом подошел вплотную к барной стойке… и велел мне передать тебе кое-что лично.

Я медленно выпрямляю спину, чувствуя, как внутри натягивается невидимая тетива. Внимательно всматриваюсь в бледное лицо подруги:

— И что конкретно он сказал?

— Он произнес буквально следующее: «Передай своей рыжей подруге, чтобы она раз и навсегда забыла дорогу на уличные гонки».

Кровь в моих жилах мгновенно стынет, превращаясь в лед. Ария продолжает, не сводя с меня глаз:

— Я, разумеется, этого наглеца сразу же послала по известному адресу. Твердо заявила, чтобы он даже не думал лезть в твою жизнь. Но, Ренайра… Поверь, этот чужак не был похож на обычного «смущенного романтичного парня», который ищет знакомства. У него был пугающий взгляд. Ледяной, просчитанный, абсолютно нечеловеческий.

Я до скрипа сжимаю челюсть и резко отворачиваюсь к окну, скрывая вспыхнувшие эмоции. В груди в области сердца болезненно кольнуло.

— Ты… ты ведь знаешь, кто он такой на самом деле, Рей? — тихо спрашивает Ария, бдительно фиксируя каждую микротрещину в моей глухой обороне.

— Нет, — отвечаю я абсолютную, чистую правду. — Я понятия не имею, кто он. Но… глубоко внутри меня живет стойкое, дикое ощущение, будто я его знаю. У тебя когда-нибудь бывало такое, Ари? Когда ты впервые за много лет смотрит на абсолютно незнакомого человека — и у тебя внутри всё переворачивается и содрогается от странного узнавания? Будто этот мужчина… уже когда-то играл ключевую, страшную роль в твоей прошлой жизни?

Ария задумчиво хмыкает, вздернув одну бровь кверху:

— Ну не знаю, Рей… Может, это какой-то привет из твоего глубокого прошлого? Какая-нибудь тайная подсказка судьбы, как в тех мистических фильмах о перерождении душ, тайных связях и кармических долгах…

Я картинно закатываю глаза к потолку и раздраженно фыркаю:

— Ага, конечно, держи карман шире. Перерождение у нее.

Ария весело заливается смехом:

— Ну а вдруг! Ты ведь у нас с самого детства умудряешься притягивать к себе исключительно странных, смертельно опасных и при этом чертовски красивых мужчин. Может, в твоей прошлой жизни у тебя был личный роскошный гарем?

— С таким колоссальным количеством проблем, которое они мне приносят — это был не гарем, а пожизненная каторга, — бурчу я себе под нос, крепче сжимая фарфор кружки.

— Ну вот, тогда всё сходится и выглядит вполне логично! Половина мужчин из той каторги теперь вернулись в Нью-Йорк, чтобы с новым упорством продолжить тебя мучить.

Мы обе снова дружно хохочем на всю кухню. Но глубоко внутри, на самом дне моего сознания, всё равно остается странное, гнетущее и пугающее ощущение от его слов.

— Слушай, — говорю я, поднимаясь из-за стола, — разузнай у Ника, когда намечается ближайший заезд. Мне нужно как можно скорее вернуть этот проклятый долг Дамиду. У себя в телефоне я его окончательно заблокировала — терпеть не могу, когда ублюдки пытаются играть на чужой уязвимости и слабости.

— Сейчас черкну ему, — кивает Ария, уже лихорадочно набирая сообщение на светящемся экране. Проходит всего пара секунд, и её мобильный коротко пикает, оповещая об ответе. — Пишет, что гонка через два дня. Рей, ты серьезно думаешь в ней участвовать?

— Конечно, — отзываюсь я без малейшего колебания. — Мне позарез нужны эти деньги. И я не собираюсь кому-то что-то доказывать.

Ария обеспокоенно прикусывает нижнюю губу, глядя на меня с нескрываемым укором:

— А если… Ну, просто как идея… Что, если попросить нужную сумму у твоих братьев? Вы же теперь, как ни крути, одна кровь. Семья.

Я резко оборачиваюсь к ней, и мой взгляд мгновенно леденеет:

— Даже не вздумай произносить это вслух, Ари. Я не стану просить у них ни единого цента. Никаких долгов и обязательств перед ними. Я пережду под их крышей ровно до тех пор, пока они не ликвидируют проблему под названием «наш чертов отец». А дальше — моей ноги в том особняке больше не будет.

Подруга тяжело вздыхает, но спорить не решается — слишком хорошо знает мой упрямый характер.

— Ладно. В таком случае мы подготовим тебя к этой гонке по высшему разряду. Всё как в старые добрые времена.

Я молча киваю, и уголки моих губ непроизвольно приподнимаются:

— Как раньше, Ари.

Спустя пару часов мы уже находимся на старой заброшенной промышленной площадке далеко за чертой города. Об этом глухом месте знают исключительно свои. Сюда приезжали гонять, когда на участие в официальных заездах не хватало наличных, но в крови бурлило слишком много чистой ярости и бешеной скорости.

Я привычно закатываю рукава худи и принимаюсь тщательно проверять узлы байка. Мой верный конь практически не изменился за это время — остался таким же упрямым, резким и оглушительно громким, как и его хозяйка. Ария отходит на безопасное расстояние к бетонным блокам, надевает массивные наушники и сосредотачивает взгляд на секундомере.

— Готова?! — кричит она, перекрывая ветер.

Я натягиваю шлем, с глухим щелчком опускаю темный визор и уверенно седлаю мотоцикл. Мощный мотор раскатисто рычит — дико, рвано, практически в один такт с моим безумным сердцем.

— Готова!

Выкручиваю ручку газа до упора. Рывок.

Асфальтовое полотно перед глазами стремительно размывается в узкий тоннель. На чистых рефлексах я машинально ловлю каждый опасный поворот, будто это не я управляю тяжелым байком, а он сам несет меня вперед. Потоки ветра яростно хлещут по телу, бьют по голове, выбивая остатки мыслей из истерзанной души. Я выжимаю из своего аппарата абсолютный максимум. До последнего вздоха поршней.

Спустя двадцать минут интенсивного трека я глушу двигатель и схожу на землю, часто и прерывисто дыша. Вся одежда покрыта тонким слоем придорожной пыли, а ладони ощутимо подрагивают от дикого мышечного напряжения.

— Почти как прежняя ты, Рей, — Ария тепло улыбается, протягивая мне прохладную бутылку с водой.

Я стягиваю шлем и скептически усмехаюсь:

— Почти?

— Ладно-ладно, — подруга весело закатывает глаза. — Гораздо лучше прежней.

— Я успею набрать форму, — уверенно констатирую я, делая жадный глоток. — Через два дня я обязана быть быстрее всех на этой трассе. Даже если придется финишировать на голых костях — я вырву эту победу.

Ария внезапно хмурится, её взгляд устремляется куда-то вдаль, словно она уловила нечто подозрительное.

— Рей… Ты только не паникуй, но мне кажется, за нами кто-то пристально наблюдал вон с того холма.

Я мгновенно напрягаюсь всем телом. Резко оборачиваюсь в указанную сторону, сканируя возвышенность цепким взглядом. Но вокруг абсолютно пусто. Лишь ветви дальних деревьев колышутся да пыльная дорога петляет среди зарослей.

— Скорее всего, мне просто показалось на нервной почве, — бормочет Ария, но в её дрогнувшем голосе нет ни капли уверенности.

Я мертвой хваткой сжимаю руль мотоцикла:

— Или не показалось, Ари.

Мы с подругой еще пару раз настороженно оглядываемся на безмолвный холм. Ни единого следа чужого присутствия. Только пожелтевшая сухая трава едва заметно шевелится под порывами ветра.

— Ладно, — вздыхает она, поспешно натягивая капюшон куртки глубже на лоб. — Поехали отсюда поскорее, пока моя буйная фантазия не разрисовала кадры, как из этих кустов сейчас выберется маньяк в шлеме.

— А если и выберется — я самолично первая заеду ему шлемом в лоб, — ворчу я, закидывая ногу через сиденье байка.

Ария коротко, нервно смеется. Пока я натягиваю кожаные перчатки, подруга бросает последний, сканирующий взгляд на темнеющий холм. И я отчетливо вижу по её лицу — ей до сих пор чертовски неспокойно. Дорога обратно к её дому проходит в абсолютном, гнетущем молчании. Но внутри нас обеих уже вовсю тлеет глухое, липкое предчувствие надвигающейся беды.

Утро.

Я бесшумно переступаю порог особняка мафии и крадусь на цыпочках по мраморному холлу, в тайной надежде, что все три моих новоиспеченных брата еще крепко спят в своих комнатах. Но, разумеется, удача сегодня не на моей стороне.

— И в какое конкретно время ты планировала почтить нас своим присутствием? — ледяной, неподъемный бас Массимо мгновенно разносится из глубины полутемного холла.

Я резко останавливаюсь на месте, застыв как вкопанная. Глубокий вдох. Медленный выдох. Поворачиваю голову на звук. Капо монументальной скалой стоит у колонны, сурово скрестив руки на груди, и его угольно-черные глаза буквально пригвоздили меня к полу.

— Доброе утро, — отзываюсь я с максимально беззаботным видом, будто вернулась с обычной утренней прогулки. — Или у вас здесь уже наступил день?

— Можешь уточнить этот волнующий вопрос на экране своего заблокированного телефона, — спокойно парирует он, но от звенящей стали в его интонации по коже пробегает мороз.

Я упрямо поджимаю губы и принимаюсь неторопливо снимать куртку, аккуратно вешая её на плечики:

— Мэйсон был в курсе, куда именно я уехала.

— Мэйсон доставил тебя до места, — Массимо решительно отталкивается от каменной опоры и бесшумным шагом хищника подходит ко мне вплотную, нависая всей своей огромной фигурой. — Но он понятия не имел, что ты решишь остаться в том доме на всю чертову ночь без предупреждения. Ренайра, ты вообще своим девичьим мозгом осознаешь, что это значит?

— Это значит только то, что я провела ночь у своей единственной близкой подруги. А вы, судя по всему, развернули из этого полномасштабную спецоперацию с привлечением наружки?

— Это значит, что ты бесследно исчезла с радаров клана, — Массимо понижает голос до едва различимого, опасного шепота, но каждое его слово бьет наотмашь, словно скальпель. — Исчезла в огромном мегаполисе, где сейчас шныряет предостаточно ублюдков, готовых с огромным удовольствием перерезать тебе горло ради выгоды.

Я гордо вскидываю подбородок, принимая его удушающий взгляд:

— Я не твоя личная собственность, Капо. Если я уехала по своим делам — это еще не означает, что я совершила дерзкий побег из твоей золотой клетки. И да, так и быть… в следующий раз я, возможно, снизойду до того, чтобы черкнуть тебе короткое текстовое сообщение.

Старший брат долго, невыносимо долго всматривается в мое окаменевшее лицо. Его взгляд напряженный, жесткий, но глубоко на самом дне этих темных зрачков я внезапно улавливаю нечто совершенно иное. Тревога. Настоящий, глухой страх за мою жизнь. Та самая неподъемная ответственность, которую он сам не выбирал, но теперь упрямо несет на своих широких плечах как глава семьи.

— Если с тобой из-за твоей глупости случится хоть что-то непоправимое… я этого никогда не прощу, Ренайра. Ни самому себе. Ни тебе. Ты меня хорошо поняла?

Я картинно закатываю глаза к высокому потолку холла и пренебрежительно фыркаю:

— Боже, у меня сейчас такое чувство, будто я ночевала у какого-то левого парня, а не у своей проверенной подруги. Сколько драмы.

Массимо делает еще один стремительный шаг вперед, и его тон падает на несколько октав, угрожающе вибрируя:

— Не смей провоцировать меня, колючка. Мне что, нужно еще раз наглядно напомнить тебе, что по твоим следам вовсю идет наш конченый отец?

— Я прекрасно помню об этом! — резко парирую я, и злость снова прорывает плотину самообладания. — И я далеко не маленькая, беспомощная девочка. Мне вообще-то уже двадцать один год исполнился!

— Судя по твоему инфантильному поведению — тебе сейчас максимум лет десять, не больше, — утробно рычит Капо.

Я раздраженно закидываю голову назад, процедив сквозь плотно сжатые зубы:

— О-о-оффф… Ты сейчас это серьезно говоришь, Массимо?

— Более чем.

— Да ты в разы драматичнее меня, — бросаю я с чистым, ядовитым сарказмом.

Мужчина опасно прищуривается, и на его скулах ходуном ходят жесткие жилы:

— Я не драматизирую, Ренайра. Я в бешеной ярости. Потому что я понятия не имею, какое дерьмо происходит за твоей спиной, пока ты ведешь себя так, словно ты абсолютно бессмертная.

— А ты ведешь себя так, будто я твой очередной криминальный проект под усиленной военизированной охраной, а не живой человек, который много лет умеет заботиться о себе самостоятельно!

Пространство холла снова накрывает удушающая волна взаимного напряжения. Ни один из нас не собирается отступать ни на миллиметр, упрямо скрестив взгляды. Наконец Массимо делает тяжелый шаг назад и властным жестом указывает мне вглубь коридора:

— Марш на кухню. Поешь нормально хотя бы раз, прежде чем снова раствориться в тумане без предупреждения.

Я кручусь на каблуках, направляясь в указанную сторону, и на полпути язвительно бросаю ему через плечо:

— Спойлер: я всё равно не сообщу тебе, когда в следующий раз решу уйти.

— Я всё равно найду тебя, где бы ты ни зарылась, — спокойно, веско доносится мне в затылок его ответ.

Стоит мне повернуть за угол коридора в сторону просторной кухни, как до меня доносятся ленивые шаги. Из двустворчатых дверей как раз выходят Мэйсон и Картер. Средний брат мирно держит в ладони чашку с кофе, а на лице младшего, как и всегда, застыло его фирменное выражение «сейчас я выдам очередную порцию отборных язвительных колкостей».

— О, а вот и наша блудная рыжая сестричка соизволила доползти до замка, — тянет Картер с издевкой, медленно окидывая мою пыльную фигуру сканирующим взглядом с головы до ног. — Ну и как там поживает твой увлекательный девичник? Или на поверку это всё же оказался бурный мальчишник?

— И тебе доброго утречка, язва ходячая, — бурчу я себе под нос, демонстративно проходя мимо него вглубь помещения.

— Ты бы хоть короткую смс скинула для приличия, Рей, — гораздо более спокойно и ровно произносит Мэйсон, прислонившись к косяку. — Массимо с самого рассвета тут мечется, как тигр на короткой цепи. Жуткое зрелище.

— А я-то здесь каким боком виновата? — я раздраженно отмахиваюсь от его замечания, с глухим стуком распахивая дверцу огромного холодильника. — Ваш Капо сам себя знатно накрутил, сам пускай теперь и успокаивается как умеет.

Картер бросает быстрый, забавный взгляд на Мэйсона и кривит губы в самодовольной ухмылке:

— Нет, ты только посмотри на неё, брат. Она ведет себя с нами так, будто за её спиной стоит собственная обученная армия наемников. Хотя, если вдуматься в суть вещей… мы с тобой как раз и являемся её персональной армией. Как тебе масштаб такой иронии?

— Знаешь что, Картер, — отзываюсь я, даже не оборачиваясь к нему лицом и изучая полки с продуктами, — иногда мне искренне кажется, что если бы ты использовал свой рот не только для генерации уродливых язв, у тебя бы уже давно появилась нормальная девушка.

Младший брат весело усмехается, ничуть не задетый моим выпадом:

— А если бы ты, рыжая, использовала свой характер чуточку помягче, тебе бы, возможно, не приходилось решать абсолютно все свои проблемы при помощи упрямства и кулаков.

— Зато мои методы бьют без промаха и чертовски эффективны, — парирую я, наконец закрывая холодильник.

Опускаюсь на стул и принимаюсь молча наливать себе горячий чай из заварочного чайника. Мэйсон всё это время хранит молчание, внимательно наблюдая за нашей пикировкой, а затем наконец делает шаг к столу и произносит серьезным, глухим тоном:

— Что бы ты там ни задумала за нашей спиной, Ренайра… просто будь предельно осторожна. Особенно в ближайшие дни. До нас дошла проверенная информация из подполья: кое-кто очень могущественный вовсю интересуется в городе молодой девушкой с приметными огненно-рыжими волосами. Без конкретной фамилии в запросе. Просто четкое, детальное описание твоей внешности.

Я замираю на месте, так и не донеся кружку до губ. Сердце в груди делает трусливый кувырок, а затем пускается в тяжелый, неровный пляс.

— Что?.. Кто именно ищет?

Мэйсон хмуро качает взъерошенной головой:

— Пока ничего конкретного брокеры не говорят, имя заказчика скрыто. Но мы на всякий случай уже вдвое усилили охрану по всему периметру особняка и клуба. Просто… будь непрерывно начеку, Рей.

Картер подходит ближе к моему стулу и заметно понижает свой обычно наглый голос, отчего по спине пробегает легкий озноб:

— Ты можешь сколько угодно брыкаться и орать, что не желаешь быть частью нашего клана, рыжая. Но правда в том, что наши враги уже вовсю видят в тебе наше самое слабое, уязвимое звено. А на такие мишени в криминальном мире охота открыта абсолютно всегда.

— И кто конкретно это может быть? — я резко отставляю кружку в сторону, отодвигаюсь от Картера на шаг и разворачиваюсь всем телом к Мэйсону. — Кто может интересоваться моей скромной персоной так, будто я какой-то ценный трофей или приз в лотерее?

Мэйсон спокойно и прямо встречает мой взволнованный взгляд:

— Как правильно заметил Массимо… это один из его злейших конкурентов в городе. Пока мы не раскопали его имя. Но этот ублюдок достаточно наглый и влиятельный, раз позволяет себе открыто задавать вопросы брокерам. И все его расспросы бьют четко по твоему описанию.

— Угу, конечно, — я издаю нервный смешок, пытаясь защититься скепсисом. — Рыжая девчонка с паршивым характером и кучей шрамов. Да у нас в половине кварталов Нью-Йорка таких полно, если присмотреться.

Картер криво усмехается, качая головой, но Мэйсон на мою попытку отшутиться никак не реагирует. Он делает еще один веский шаг к моему столу:

— Это не случайное совпадение, Ренайра, даже не думай себя этим утешать. Поиски ведутся целенаправленно и методично.

Картер недовольно фыркает, опираясь о столешницу:

— Ты слишком громкая, яркая и колючая, Рыжая, чтобы оставаться незаметной тенью на этих улицах. А когда нечто настолько приметное официально становится нашей собственностью — враги синдиката тут же начинают точить свои клыки.

— Значит, для тебя я теперь просто «нечто»? Какая-то вещь? — вскидываюсь я, сверкая глазами.

— Это была обычная фигура речи, не заводись на ровном месте, — Картер небрежно пожимает плечами. — Не кипятись.

Я игнорирую его и оборачиваюсь обратно к Мэйсону:

— И что конкретно вы трое собираетесь предпринимать в связи с этим?

— Мы уже вовсю действуем, Рей. Массимо выставил наружное наблюдение по всем твоим потенциальным маршрутам, наши люди плотно отслеживают любые подозрительные информационные запросы в сети. Если кто-то еще сунется в твою сторону — мы узнаем об этом первыми.

— А если… если это снова окажется он? — спрашиваю я почти беззвучным, сорвавшимся шепотом. Нам троим не нужно называть имен — они и так прекрасно понимают, какого именно монстра из моего детства я имею в виду. Нашего биологического отца, Роберта.

Мэйсон делает короткий, тяжелый кивок головой:

— Если это старик — мы доберемся до него раньше. Обещаю.

Я молча отвожу взгляд в сторону окна, потому что глубоко внутри меня кричит дикое нежелание знать эти страшные подробности. Кое-как закончив с чаем, я поднимаюсь к себе на второй этаж, принимаю быстрый душ и переодеваюсь в чистую одежду. В животе начинает раздражающе урчать — с самого утра я умудрилась выпить лишь стакан сока, и теперь мое тело буквально потряхивает от дикого голода.