Язык Лжи

Так вот оно что. Это была она. Та самая девочка с качелей. Та самая, что спасла меня. Из-за нее я смог кое-как добраться до госпиталя, где мне и зашили эту чертову ошибку.

Девочка, которая не испугалась крови и маски. Девочка, которая назвала работу своей матери «крутой». Она была первым и единственным человеком, который увидел меня не Дамиана Рида, наследника и бойца, а просто раненого мальчика. И помогла ему, не прося ничего взамен.

Глубокий вдох. Выдох. Вот он, корень всей этой безумной одержимости. Мое подсознание узнало в ней ту самую точку опоры. Теперь никто, кроме меня, не имеет права до нее дотронуться. Никто.

Она моя, что десять лет назад, что сейчас. Мне все равно на всех и вся, она первый человек, что помог мне в тот роковой день. Благодаря Рейне я выжил, а не стал удобрением для почв. И благодаря Аддерли я смог стать сильнее…

—Эй, ты пялишься уже минут двадцать на эту фотографию, — вывел меня из мыслей Люциан. — А это только первая страница досье, может, все-таки перевернешь? — его тон был слегка настороженный.

— А, да, — просипел я, переворачивая страницу, но остановился. — Давай лучше ты расскажешь все.

Мои мысли плыли, гудели роем, и я с трудом фокусировал взгляд на строчках. Мне точно нужно, чтобы проинформировал меня все-таки Люциан, а то я не в силах даже слово прочесть.

Я передал ему папку. Наши пальцы слегка соприкоснулись, и только тогда я понял контраст. Боже, почему мои руки такие ледяные. Я настолько потерял свое самообладание?

— Рейна Аддерли, возраст двадцать лет, — начал он безэмоциональным голосом. — Место проживания — Брикстон.

— Дальше, это я и без тебя знаю— прервал его я, и мой хриплый голос оглушил кухню. — Давай что-то интересное.

Мой взгляд блуждал по комнате и остановился на кружке кофе, что пил мой друг. Не церемонясь забрал ее и сделал большой глоток уже холодного напитка.

— Ладно, упустим твою кражу, — его голос приобрел раздраженность, на это я только и смог, что фыркнуть. — Так, ну тут ты сам прочтешь, это тоже…

Его пальцы перебирали бумагу, а глаза бегали по строчкам, шрамистое лицо опять приобрело профессиональный вид.

— Небольшие сводки о кражах в пятнадцать лет, — бормотал Люциан, не поднимая глаз с досье. — Крала еду из супермаркета. Пару раз задерживали, но отпускали сразу же, причина неизвестна. Думаю, из-за того, что знали, кто ее мать. Или потому, что их сосед — коп.

— Дальше, — сказал я.

— Элизабет Аддерли. Мать. Проститутка. Алкоголичка. Принимает запрещенные вещества. Родила в семнадцать лет, и после рождения Рейны… Элизабет начала принимать противозачаточные. Об этом говорят ее частые походы в аптеку, где она их и покупает.

— Понятно, мать года, — ирония и сарказм в моем голосе наверняка поняли бы все на планете.

— Отец не известен, — хмуро сказал друг, а его брови сдвинулись до переносицы. — Элизабет ни разу никому не говорила, кто отец ребенка, а в свидетельстве о рождении стоит прочерк. Интересно.

Да, это интересно, но нужно еще покопать.

Я еще долго слушал о ее детстве, юношестве и начале молодости. Теперь я узнал о ее полном распорядке, о том, на каких работах она бывала, и даже о том, какой у нее вес, рост и параметры тела. Да, называйте меня извращенцем, мне все равно.

— Так, ну из главного можно еще сказать… — Люциан замолчал и считывал своими глазами информацию, чтобы выделить тезисы.

Я слушал и слушал его битый час, впитывая всю информацию как губка.

— Ну, на этом все, — отложив папку и взяв холодный кусок пиццы, сказал Люциан. — В итоге я тебе все и прочел, ты оказался нетерпелив или же ленив, раз в конце концов заставил меня рассказать о ней все.

Он закинул кусок пиццы в рот и прикрыл глаза от наслаждения.

— Не ворчи, получишь премию, — с яркой ухмылкой протянул я.

— Дай угадаю, — пробормотал он, пытаясь и жевать, и говорить. — Эта премия заключается в том, что я просто останусь цел и невредим.

Он поднял указательный палец вверх, будто его только что осенило.

— Или же это означает, что ты мне дашь выходной, — его лицо просияло, а улыбка дотянулась до ушей.

— Мечтай, правильным вариантом был первый, — уже смеясь, пропел я, поднимаясь со стула и идя в сторону гардероба. — И не смей даже думать о том, чтобы бросить в меня кусок пиццы.

Мой голос приобрел веселье. И краем глаза я увидел, как Люциан замахнулся уже, но в итоге закинул кусок пиццы в рот.

— Ублюдок, — услышал бормотание своего друга.

— И я тебя очень сильно люблю, — прокричал я, уже надевая на себя первые попавшиеся джинсы и футболку.

Выйдя из комнаты и направляясь в прихожую, чтобы обуться, я обнаружил женские туфли. Озираясь, я увидел, что Люциана уже нет в поле моего зрения. Твою мать. Прошло меньше пяти минут, а в моем доме уже появилась какая-то девушка, и она скорее всего уже трахает моего лучшего друга. Когда эта сволочь вообще успевает? Я даже не слышал звук открывающихся дверей. Надо купить колокольчик и повесить. Да, так и сделаю. Беря спортивную сумку в руки с формой, что валяется прямо возле валяющейся одежды, я выхожу.

Закрывая входную дверь и идя к лифту, я автоматически провел рукой по волосам и поправил их. Так, у меня тяжелый день, но сперва мне срочно нужно на тренировку, а дальше посмотрим.

Лифт медленно полз вниз, а в голове у меня стоял гул. Рейна Аддерли. Девочка с качелей.

С неизвестным отцом и матерью-проституткой. Она была пазлом, который не складывался. Мне срочно нужно выпить чего-то крепкого вечером, иначе я в своих мыслях растворюсь. Я услышал краем ухом уведомление.

Моя детка:Прости, что не отвечала на твои сообщения вчера, занята была очень сильно!

Моя детка:[Гифка кота из «Шрека»]

На моих губах заиграла улыбка. Утро было ужасным, но зато день заиграл яркими красками.

Седьмая глава. Рейна

«I can't stop from spinning, down the rabbit hole

Я не могу перестать падать в кроличью нору

The deeper that you push, the deeper I will go

Чем глубже ты толкаешь, тем глубже я уйду»

Falling In Reverse - God Is A Weapon

Цветы. Всего одно слово. Но именно они помогают мне отвлечься от назойливых мыслей.

Мои пальцы перебирают стебли пионов. Несколько розовых лепестков падают на пол, оставляя на бутоне скудное количество. Пион, который я выбросила, был похож на мои надежды сохранить что-то хорошее. Поливая его, мне казалось, я продлеваю его жизнь, но в итоге только продлила мучения. Тяжело вздохнув, я кинула цветок в сторону мусорного ведра. Он давным-давно завял, но я продолжала за ним ухаживать, думая, что это ему поможет. Нет, не помогло.

За окном идет дождь, даже он и шум кондиционера, который охлаждает помещение, не помогают мне убежать от мыслей. Как бы громко ни было на улице и в помещении, к моему мозгу все равно подкрадываются отец и Дамиан.

Прошло около недели с того самого разговора с матерью. Я все еще не могу выбросить из головы ее слова о моем отце. Почему? Почему он бросил нас?Раньше меня это не сильно волновало, но после того, как я узнала, что она по-настоящему любила его, мне стало жалко и ее, и саму себя. Возможно, она оставила ребенка только из-за того, что думала, что именно из-за него он вернется. Банально, да, я знаю. Отец не вернулся. Может, он уже умер, или у него есть другая семья, или он стал крутым бизнесменом, или сторчался. Слишком много «или». Надеюсь, все-таки на первый вариант.

Вытирая руки о первое попавшееся полотенце, я беру в руки телефон. Потрескавшийся экран ожил. Дамиан. Он не писал мне уже четыре дня, а последнее сообщение от него так и осталось просто прочитанным.

Ладно, возможно, мне следовало не думать о нем, но я не могу. Он въелся в мой мозг как дым. Мы виделись всего один раз, и это было только в баре, но мы переписывались и достаточно часто.

Я даже не спрашивала, откуда у него мой номер. Уверена, выманил у Клинтон. Кстати, о ней — она так и не выходит на связь, ни со мной, ни с Дэниелем. Это меня слегка беспокоит. Да, мы не были прям лучшими подругами, но можно же было хотя бы написать что-то. И от полиции никаких вестей…

Переведя взгляд с телефона на входную дверь, я увидела, что вошел Дэниель. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Настоящий, живой, не призрачный. Словно глоток свежего воздуха в этом магазинчике.

Не удивлюсь, если все бутоны сейчас расцветут, дождь прекратится, а на смену пасмурному небу придет радуга и свет. Блин, я даже не заметила, как прозвенел колокольчик, информирующий меня о приходе клиентов.

Мои губы сами вытянулись в улыбку, а ноги побежали в его сторону. Моя грязная рабочая форма прилипла к телу, хоть в помещении было прохладно.

— Дэн! — я подбежала к нему вплотную, и мой голос был слегка хриплым. — Что ты здесь делаешь?

Не обращая внимания на мой вопрос, он потряс головой, и мокрые капельки попали мне на лицо, от чего я поежилась.

Дэниель провел пальцами по волосам, приглаживая свои блондинистые пряди. На нем только джинсы и толстовка, но сейчас они мокрые и прилипают к его стройному телу. Его губы складываются в трубочку, и он наклоняется и целует меня в макушку.

Его теплое прикосновение действует на меня как успокоительное. Это его давний ритуал: каждый раз, когда он видит, что я погружаюсь в свои мысли, он просто целует меня — обычно это три места: висок, макушка, рука. Впервые он это сделал, когда мне было девять. И вот уже одиннадцать лет повторяет его.

— Я уже стою минут пять, — с легкой ухмылкой сказал он, — а ты все это время просто смотрела в одну точку.

— Черт, — опустив глаза в пол, пробормотала я, а голос так и не убрал хрипоту. — Я так погрузилась в свои мысли, что даже тебя не заметила.

— Ничего страшного, — обнимая меня за плечи, протянул он, будто напевая. — Я сюда по делу.

Он провел меня к рабочему месту, где усадил на стул, а сам остался стоять напротив меня, из-за чего мне пришлось поднять голову, чтобы видеть его лицо. Мои брови сдвинулись до переносицы.

— Какое дело? — спросила я, уже предвещая, какую ерунду скажет мне друг.

— Ничего противозаконного, — смеясь. — Почти, — едва слышно закончил.

Дэниель засунул руку в карман джинс и достал помятый шоколадный батончик.

Развернув обертку быстрым отточенным движением, он сунул мне в рот сладость. Я даже не успела сообразить, о чем он говорит, как уже жевала.

— На, поешь, а то сейчас взглядом испепелишь.

Моя складка меж бровей разгладилась, и лицо приобрело спокойный вид. Мне, наверное, послышалось его «почти».

Я методично начала пережевывать сладость. Сегодня был тяжелый день, клиентов было так много, что я даже не успела съесть свой обед. А я, между прочим, специально покупала лапшу быстрого приготовления. Для справки, в моем любимом магазинчике есть мини-комната, где стоит холодильник, столешница и, самое главное, чайник. Но за все время работы я не то, чтобы успела поесть — я даже присесть не могла. До конца рабочего дня осталось меньше часа, и тогда придет моя сменщица, которая будет работать до самого утра. И я со спокойной душой поеду на автобусе домой.

— Так что случилось? — пробормотала я, доедая свой батончик.

Мой взгляд приклеился к Дэниелю, на что тот просто отвернулся.

— Я все еще работаю в «Меридиане», и сегодня вечером нужна будет твоя помощь, — выпалил он настолько резко, что я едва разобрала слова от того, как быстро Дэн тараторил.

— Зачем? — моя бровь выгнулась в вопросительной дуге.

Не то чтобы я не хотела. Да, я не хотела. Одно дело — просто переписываться с Дамианом, другое же — видеть его вживую. Я как будто бы что? Переживаю?

— Клинтон уже которую неделю не появляется, а мне нужен помощник, — он поежился от холода. — Сын босса в бешенстве из-за ее пропажи. Сегодня будет аншлаг, а я один не справлюсь. Меня попросту вышвырнут. Мне нужна эта работа для учебы, — в его голосе было столько горечи и обреченности.

Я протянула руку к пульту от кондиционера и повысила слегка температуру, настолько, чтобы цветам все еще было комфортно.

— Ты не знаешь, где она? — спросила я.

Мне все еще интересно, где носит ее. Неужели ее настолько изранило то, что Дамиан обратил внимание на меня, а не на нее? Мы не знаем, где она живет, так как она никогда не говорила. Я только сейчас поняла, что мало о ней в принципе знаю.

Мы познакомились на одной работе, это было год назад, когда я только начинала заниматься флористикой. Я поменяла за полгода более десяти магазинов цветов, и она всегда шла со мной. Как только меня увольняли или же я сама писала заявление по собственному желанию, на следующий день Харгривз уходила. А как только я находила новую работу, Клинтон сразу же устраивалась туда же. Я не знаю, странно ли это, но в те моменты мне хотелось иметь подругу, так как из друзей был только Дэн, мне требовалось и женское внимание. В этот же магазин цветов она не устроилась, так как попросту не нужен был еще один человек. И так тут работают четыре девушки, включая меня. Пятая была бы ни к чему.

Я помню, как мы из-за этого чуть не поссорились. Она так на меня обижалась из-за того, что не взяла ее с собой на работу. Мне все еще не понятно поведение Клинтон в тот момент. Действительно ли это было случайностью? Почему она так хотела быть рядом со мной? Почему я задаюсь этими вопросами только сейчас?

Клинтон все равно сразу же нашла другую работу, в каком-то дорогом ресторане, а после этого устроилась в «Меридиан».

Дэн уже как два месяца работает в этом заведении, и благодаря его рекомендации — или же того факта, что Клинтон скорее всего спала с Дамианом — ее взяли в роли помощника официанта.

— Не знаю, — вывел меня из мыслей Дэниель. Его голос был спокойным. — Она мне все равно никогда не нравилась.

Да, это я знаю. Мой друг не слишком любил Клинтон, у них скорее были сугубо холодные отношения.

— Знаю. Но сейчас... мне как-то не по себе от ее молчания. Она была... навязчивой. Все эти переходы с работы на работу вслед за мной. Постоянное нахождение рядом, а сейчас — молчание, — я сжимаюсь и обхватываю себя руками, с моих губ слетает тяжелый вздох.

— Я тебе всегда говорил, с ней что-то не то, — отрезает он с полнейшей серьезностью.

— Она выспрашивала у меня о тебе постоянно, особенно когда ты не выходила на связь, — Дэниель облокачивается об косяк двери. — Говорила, что «переживает за подругу». Но взгляд был какой-то... холодный, оценивающий. Не видел в нем беспокойства.

— Что? Почему ты мне раньше не сказал? — мой голос переходит на громкий писк, а глаза расширяются от страха. Это жутко.

— Ты с ней хорошо общалась. Не хотел сеять сомнения. А теперь... Теперь она пропала, — его взгляд переместился в сторону роз и задержался на них. — Так что, поможешь? — протянул он, касаясь пальцами лепестков гибискуса.

— Хорошо, — обреченно прошипела я.

Не хочу пока развивать тему о Клинтон, а то мы с Дэном начнем развивать конспирологические теории и в итоге начнем с того, что она шпион, а закончим тем, что ее захватили инопланетяне.

А еще я не хочу, чтобы Дэна уволили. Хоть кто-то из нас должен получать образование.

Он учится в колледже на специальность «Журналистика». Мой друг оплачивает только половину чека на это, остальное покрывает стипендия. Дэниел умный парень и смог пробраться в это русло.

— Придёшь как сможешь, — его голова склонилась набок.

Я смотрела выжидающе на своего друга. Он что-то недоговаривал. И меня все еще беспокоили его слова о «почти».

— Короче, — не выдержав моего взора, Дэниел начал не говорить, а скорее читать скороговорку. — Еще мне нужно, чтобы ты смогла проникнуть в комнату охраны и удалить там кое-что.

— Чего? — не поняв ни слова, я переспросила.

— У меня есть предположение, что там хранится запись одного моего похождения с Элинор. Нашей шефиней по кухне. Да, опережу твои вопросы и отвечу, что ей всего тридцать, и да, ты ее не видела в ту смену, ибо она была в больнице. Короче, мне нужно, чтобы ты пробралась туда, нашла запись и удалила. Это было позавчера. И да, обязательно нужно сделать это быстро, иначе меня прибьет ее брат. Этот гребанный Беннет. Ты же понимаешь? Он не только меня изобьет, но и доложит твоему Дамиану, и меня выпрут. Я не смогу платить за учебу. Меня отчислят, и я умру в нищете.

Я смотрела на него как на инопланетянина. Да это полнейший бред. Какого вообще черта, Дэн?

— И почему ты сам не можешь туда пройти? — прохрипела я едва слышно, от чего мне пришлось прокашляться.

Я с Дэниелом резко дернулись и обернулись на звон колокольчика. Вошел молодой парень лет шестнадцати, который смотрел на меня и моего друга как на сумасшедших.

— Мисс, мне букет цветов, — сказал короткостриженый брюнет.

Я переглянулась с Пресли, и мы вдвоем как по команде пошли за прилавок. И пока я собирала этому пацану огромный букет из ста и одной лилии, мы шептались с моим золотистым ретривером.

— Насчет твоего вопроса, — прошептал он мне на ухо, подавая цветы. — Не могу даже рядом с дверью встать, потому что там есть Генри Хапри, который меня на дух не переносит. Так что мне туда проход закрыт.

— Ладно, а как, по-твоему, я осуществлю весь этот план? — пыталась как можно тише сказать я, но в итоге так занервничала, что последнее слово вышло едва ли не криком.

Пацан покосился, от чего я и Дэн сделали вежливую улыбку и пытались не смотреть на него.

— Все очень просто, — Дэниел наклонился ко мне, продолжая помогать мне с букетом, и зашептал так быстро и тихо, что я едва уловила слова. — В три часа ночи отключают основной сервер на профилактику. На пять минут. В это время система резервного питания в комнате охраны переключается на аккумуляторы.

Я смотрела на него, ничего не понимая.

— И что? — прошипела я, делая вид, что проверяю стебли. Хотя краем глаза вижу, как этот пацан уже не просто косится, а разглядывает нас.

— И в этот момент, — его глаза блеснули, — срабатывает «глазок». Маленькое устройство, которое я... э-э-э... поселил в розетке у их кофемашины недавно. Оно имитирует скачок напряжения в локальной сети. На тридцать секунд мониторы в комнате охраны гаснут. Полная темнота. Охранник, скорее всего, пойдет проверить щиток в коридоре. У него на это уйдет минута.

Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть. Он говорил как персонаж из шпионского боевика.

— Ты с ума сошел? — выдохнула я.

— И как я попаду внутрь? У них же карточки-пропуска, коды!

— Уборщица, Мэри, — он сказал это так, будто это объясняло всё. Видя мое непонимание, он вздохнул. — Она начинает обход этого этажа в 3:05. Ее тележка стоит у служебного лифта ровно четыре минуты, пока она моет пол в дамской комнате. В верхнем ящике тележки, под тряпками, лежит карта-дубликат и бумажка с кодом. Взять, пройти, стереть файл за две минуты, вернуть карту. Исчезнуть. Главное — успеть найти всё. Как раз все включится, и пока Генри будет идти обратно, ты все успеешь. Мониторы должны включиться сразу, а вот камеры — нет. Но если что, в коридоре их нет. Так что будет время. Мне этот план рассказала Элинор, потому что тоже не хочет попасться брату.

Я молчала, переваривая этот поток безумия. Это был не план. Это был сценарий.

— Дэн, — наконец прохрипела я. — Это же... Это же сцена из «Одиннадцати друзей Оушена»! Ты что, фильмы пересматривал вместо работы? «Отвлеки охранника, подмени карту, используй слепую зону камеры»! Какого хрена?! Это не кино! Меня поймают! И, возможно, посадят! И никакой Дамиан не поможет.

— Не поймают! — он зашептал еще отчаяннее. — Потому что в кино они всегда усложняют! А здесь всё просто: темнота, человеческая лень и четыре минуты. Никаких лазерных лучей и потолочных вентиляций. Просто войти и выйти. Пожалуйста. Он меня убьет. Или выгонят. И то, и другое.

Я смотрела на его перекошенное от страха лицо, потом на безмятежные лилии в своих руках, потом на странно смотрящего на нас парня с заказом. Я понимала, что мне нужно ему помочь. Я понимала, что это была отговорка, что Генри вообще не подпускает Дэна близко к комнате охраны. Дэниел просто боится. И я не осуждаю его.

Это был полнейший бред, а не план. Но в его безумных глазах читалась настоящая паника.

— Сто одна лилия, — громко и неестественно весело сказала я, протягивая юноше огромный букет. — С вас...

Пока он платил, мой мозг лихорадочно прокручивал этот нелепый, детализированный, сумасшедший план. План, выдуманный испуганным официантом и поварихой. И первое, что пришло в голову этим двоим, — это вдохновиться голливудским аферистом.

***

Вечер в «Меридиане». Значит, снова эта униформа, эти взгляды, этот голливудский план, и... он. Дамиан.

От Дамиана не было вестей четыре дня. Странно, но в этой тишине я почувствовала не облегчение, а что-то вроде щемящей пустоты. Как будто отключили фон жизни. И одновременно с этим — ледяной укол страха. Не от Дамиана. От молчания Клинтон. От слов Дэна о ее расспросах.

Что, черт возьми, происходило за моей спиной, пока я собирала букеты и пыталась забыть запах дешевого вина из дома? Неужели она настолько странная? Мне нужно ее найти и все узнать, но как я это сделаю? У меня нет ресурсов, чтобы ее найти. Ладно, может, к черту это? Не знаю.

Остаток рабочего дня я провела в подвешенном состоянии. Моя сменщица Клара прибыла на тридцать минут позже, но, может, это и к лучшему. Потому что к этому времени дождь закончился и на улице остались только большие лужи и приятный холодок.

Мне потребовалась вся выдержка, чтобы добраться до «Меридиана». Я не добиралась домой или еще куда-то, так как с моего цветочного магазинчика намного быстрее добраться. Написав сообщение матери о том, что меня не будет ночью, я отчалила на своем любимом транспорте. Автобусе. Хоть Элизабет так и не ответила, я все равно отправила ей следующее.

Я:В холодильнике я оставила еще с утра жареную картошку.Поешь, как придешь.

И даже на это сообщение она не то, чтобы не ответила, но и не посмотрела. Блин, почему-то я волнуюсь. Надеюсь, с ней все нормально. Как бы я ни ненавидела Элизабет, я не хочу найти ее мертвой в канаве.

Мне в этот раз потребовалось всего две пересадки и двадцать минут пешим ходом, и вот я в этом убогом заведении. А еще у меня ужасно тряслись коленки из-за того, что мне нужно сделать. Боже, да я щас в туалет побегу от волнения. Живот скрутило, а на лице появилась испарина. Но сделав несколько вдохов и выдохов, мне не полегчало ни капли.

Твою мать! Я тебя ненавижу, Дэниел Пресли!

Я шла и пыталась сосредоточиться на антураже, чтобы как-то себя отвлечь.

Впервые, когда мне пришлось тут побывать, я не вглядывалась в интерьер. Но именно сейчас я поняла всю пропасть между мирами. Воздух, густой от аромата дорогого табака, выдержанного виски и воска, давил на виски. Низкие своды, отделанные темным деревом, поглощали звук, превращая гул голосов в приглушенный, угрожающий рокот. Стены были обиты бархатом цвета запекшейся крови, в котором тонули массивные зеркала в позолоченных рамах. Свет исходил только от хрустальных люстр и настольных ламп с зелеными абажурами, отбрасывавших на лица посетителей неровные, пляшущие тени.

В центре — гигантская барная стойка из полированного ореха, за которой бармены в безупречных рубашках и бабочках двигались с молчаливой театральностью. У них отличалась форма от официантов. Столы покрыты тяжелыми кремовыми скатертями, за ними — глубокие кожаные кресла, в которых мужчины в безукоризненно сидящих костюмах вели тихие, размеренные беседы. Их сопровождали женщины в платьях с бахромой, чей смех казался единственной фальшивой нотой в этой отлаженной симфонии власти и денег. Какой же это контраст.

Ладно, ради Дэниела я смогу потерпеть. И ради него же я все сделаю. Он не потеряет работу и окончит универ, и все будет хорошо. Я повторяла это у себя в голове как мантру.

Переодевшись в свою форму, я направилась на поиски своего друга, по пути поправляя перекрученные подтяжки. Я так и не одела линзы, мне было не до этого, именно поэтому на мне сейчас очки. Надеюсь, это никак не повлияет на разрушение этой вычурной атмосферы, ибо они никак сюда не вписывались.

Мои руки слегка вспотели от давящего на меня пространства. Жуть какая. Почему отец Дамиана не захотел построить милую кафешку, где продавались бы лавандовый раф или латте на кокосовом молоке? Ладно, кого я обманываю, даже в этом случае я бы чувствовала себя неловко.

Из непрошенных мыслей меня вывел знакомый голос, который я помнила еще с цветочного магазина.

— Такая красивая и без охраны? — притворно сладким голосом проворковал Люциан.

Я резко повернулась к нему и приложила ладонь к груди, где громко билось мое беспокойное сердце.