Язык Лжи

Я пошла в подсобку и тоже переоделась в форму, которую мне выдали. И, посмотрев на себя в зеркало, увидела в отражении не уставшую девушку, а красивую официантку. Мои чёрные волосы, которые едва доставали до лопаток, были собраны в хвост, а зелёные глаза я подкрасила чёрным карандашом. Сняв очки, я положила их в футляр и, достав контейнер для линз, надела их, перед этим вытерев руки о спиртовые салфетки. Теперь я полностью готова.

— Хватит наводить марафет, иди работай, дорогуша, — меня вывел из мыслей мужчина лет пятидесяти. Я сразу поняла, что он тут директор. Мистер Дэлфин. О нем мне рассказывал Дэн один раз. Ну и рожа, конечно, у него.

— Извините, сейчас начну, — я проскользнула мимо него и направилась делать свою работу.

Это был бар в стиле «мафиозного подполья» 20-х годов. Ничего более вычурного не видела. Ну да ладно, готова поработать, пока платят достаточно. Даже готова простить всех за то, сколько времени я потратила, чтобы добраться до этой дыры. А всё потому, что узнала свой оклад всего за одну смену, и это я ещё не посчитала примерные чаевые. Боже, да простит меня Бог за все грехи, но спасибо, что Клинтон меня заставила сюда прийти. Хотя нет, спасибо большое тебе, Дэн, что за меня поручился. Ну герой.Медальку и шоколадку надо ему подогнать.

Так прошли несколько часов моей работы — постоянная беготня туда-сюда. Я видела, как Дэниел уже изрядно устал, а моя подруга так вообще сбежала в туалет, закрывшись.

Отдав заказ мужчинам в чёрных костюмах, я развернулась и пошла в сторону чёрного входа, на ходу доставая крекеры. Сев на бордюр возле бара, я начала жевать пресные печенья. На вкус и вправду как резина, но мне нужны калории, чтобы не подохнуть. Надо есть.

Передохнуть не удалось. Едва я сделала третий укус, как чёрный байк с низким урчанием подкатил к обочине прямо передо мной. Моё сердце провалилось куда-то в пятки, а затем забилось с такой силой, что звон стоял в ушах. Это был он. Тот самый парень.

Он заглушил двигатель, снял шлем, и его взгляд, холодный и тяжёлый, как свинец, пригвоздил меня к месту. В полумраке его глаза оказались не серыми, а пронзительного, ледяного аквамарина, лишённого всякой теплоты. Он медленно прошёлся ими по моей фигуре в дурацкой униформе, по дрожащей руке с сигаретой, и на его губах застыла едва заметная, высокомерная усмешка. В нём чувствовалась опасность, исходящая не извне, а из самой глубины, ставшая его второй натурой. Я почувствовала, как застыла. Страх сковал тело, но в глазах, к своему удивлению, я ощутила вспыхнувшее любопытство. Мне самой интересно, почему я боюсь этого человека? Когда я увидела его впервые, то издалека его аура не казалась такой тяжёлой и жуткой.

— Пташка, — его голос был низким, бархатным. — Что ты тут делаешь в такой поздний час?

Я не нашла что ответить, просто закинула еду себе в карман, чувствуя себя унизительно маленькой и жалкой.

— Я не… я просто на минуту, — выдавила я, ненавидя себя за эту слабость.

Собрав всю волю в кулак, я встала напротив него. Его рост был таким огромным. Твою мать, я ему по грудь максимум. Всё моё эго растоптано. Я и так коротышка, так теперь ещё и лилипутом буду себя чувствовать.

Сделав глубокий вдох и выдох и досчитав до десяти, я пристально начала смотреть на него снизу вверх. Глаза, наверное, показывали мои истинные чувства. Но я приложила все усилия, чтобы они хоть отдалённо напоминали взгляд презрения.

— Я работаю и зарабатываю деньги, тебя не должно волновать, где я и кто я, — я вздёрнула подбородок и прикусила щеку изнутри, чтобы скрыть то, как я нервничаю.

Парень посмотрел на меня, но ничего не сказал. На его губах разыгралась сладострастная улыбка.

Он шагнул ко мне, и пространство вокруг вдруг сжалось. От незнакомца пахло дорогим табаком, кожей и чем-то горьким, опьяняющим, как абсент. Его тяжёлый взгляд и усмешка пригвоздили меня к месту.

— Лучше не стоит работать в таком заведении, уж слишком много тут голодных взглядов, — парень наклонился так близко, что его губы почти касались моего уха, а дыхание обжигало кожу. Его пальцы скользнули по моей щеке, жёстко задержав мой подбородок, заставляя меня смотреть ему в глаза. — Будь аккуратной.

Он щёлкнул зубами перед моим лицом, и я сдержала вскрик, который так и рвался наружу.

Я попыталась вырваться, но его хватка была как железные тиски. Ужас, липкий и холодный, пополз по спине.

— Отпусти меня.

Он разжал пальцы так резко, что я слегка пошатнулась. Всё его тело излучало напряжение, а губы оскалились. Парень ушёл в бар, а я так и простояла минут пять, смотря вдаль.

Я почти бегом бросилась обратно в помещение, как только пришла в себя, чувствуя, как горит щека под прикосновением его пальцев. Внутри царила та же суета, но теперь всё казалось иным: цвета стали насыщеннее, звуки — громче, а воздух — гуще. Я увидела Клинтон у барной стойки. Она что-то оживлённо говорила моему незнакомцу, имя которого я так и не узнала, который теперь непринуждённо развалился на стуле, как хозяин. Его взгляд снова нашёл меня через толпу, и он медленно, словно делясь страшным секретом, поднёс к губам стакан с тёмным виски. Я пыталась обуздать то тёмное, что проснулось во мне. Почему мои кулаки сжались, и я захотела ударить подругу за то, что она болтает со своим же, как я думаю, парнем?

Дальше вечер превратился в пытку. Я роняла подносы, путала заказы, чувствуя на себе его тяжёлый, неотступный взгляд. Он не подходил больше, но его присутствие витало в воздухе, окутывая меня невидимыми паутинами. Он был тенью, хищником, выжидающим своего часа. А ещё я всё-таки узнала, как его зовут, и не только. Дамиан Рид.Наследник компании своего отца. Самый красивый парень, которого я когда-либо встречала.

Вторая глава. Дамиан

«…AndpiecebypieceIamcollectingallthethingsyouleavebehind

И по кусочку я собираю всё, что ты оставляешь за спиной.

And when you don’t I rummage through your bins to see what I can find…

А если нет — я в мусорных баках ищу, что ещё урвать…»

Carlos and The Bandidos – An Unhealthy Obsession

Она, эта девушка, была даже лучше, чем я мог представить. С того момента, как я увидел её в кафе, я наблюдал за ней всю смену. Как она порхала между столиками, стараясь выглядеть невидимкой, но её зелёные глаза, подчёркнутые стрелками, выдавали в ней дикарку, пытающуюся притвориться ручной...

Вид её, сидящей на грязном бордюре в этой дурацкой униформе с подтяжками, вызвал во мне что-то первобытное. Хищное. Она была так беззащитна, так далека от своего убогого гнёздышка в Брикстоне. Да, я узнал от Клинтон, что она из этих трущоб. Лёгкая добыча.Её страх был осязаем, он витал в воздухе, сладкий и пьянящий, как самый выдержанный виски. Я намеренно говорил тихо, заставляя её прислушиваться, ловить каждое слово. Её щека под моими пальцами оказалась невероятно мягкой. Шёлк и огонь. Она попыталась вырваться — хорошая, правильная реакция.Боец. Но я почувствовал, как её тело отозвалось на моё прикосновение мелкой дрожью. Не только страхом и ужасом. Нет. Я знал это противоречие, эту войну между инстинктом бегства и порочным любопытством. Она никогда не сталкивалась с кем-то вроде меня.

Клинтон щебетала у меня под боком что-то о своей смене, о деньгах, о том, какая Рейна «странная». Я едва слушал. Наблюдал, как эта девушка роняет поднос, как её пальцы нервно теребят край формы, как она постоянно, неосознанно, касается того места на щеке, где только что были мои пальцы. Пусть пока побегает. Пусть почувствует давление, панику, стыд от своей неуклюжести под моим пристальным взглядом. Это только разожжёт в ней огонь. Огонь, который рано или поздно я направлю в нужное русло.

Рейна пыталась не смотреть на меня, её взгляд смотрел куда угодно: на стены, на пол, бутылки, клиентов, но только не на меня. Делает вид, что всё равно, забавно. Клинтон что-то бормотала, закусывая губу. Её нервное возбуждение было другим. Примитивным и понятным. Она видела, куда приковано моё внимание, и ревновала. Глупо.Она была разменной монетой, удобным способом добраться до настоящей цели. Только я не понимал, почему эта черноволосая девушка так привлекла моё внимание. Я позволил Клинтон положить руку мне на плечо. Она слегка сжала его, это как раз помогло мне выйти из мыслей.

— Твоя подруга, — начал я, не повышая голоса, но он резал гул бара, заставляя Клинтон замереть. — Рейна. Она всегда такая… скованная?

Клинтон фыркнула, пытаясь скрыть укол ревности под маской пренебрежения.

— Аддерли? Она просто недотрога. Боится собственной тени. Живёт в этой дыре со своей алкашкой-мамашей и мнит себя невесть кем.

Понятно. Значит, Клинтон не считает Рейну своей подругой. Интересно, однако. Надо будет предупредить пташку, что её подружка готова даже на оскорбления, лишь бы приковать внимание мужчины.

Я встал и ушёл вглубь бара. Краем глаза я увидел, что серебряноволосая так и стоит, вся багровая от ревности, а брюнетка куда-то убежала. Поднимаясь по лестнице на второй этаж и проходя мимо длинного коридора, где музыка уже была приглушённой, я зашёл в кабинет отца и откинулся на кресле за рабочим столом.

Джетт Рид был владельцем этого бара, но из-за его отъезда в Нью-Йорк на встречи с бизнес-партнёрами это заведение легло на мои плечи. Мы с ним сегодня так и не смогли поболтать по телефону, отчего мне даже немного грустно. А что? Я люблю своего папу больше жизни, так что мне и вправду досадно.

Мы общаемся раз в неделю, когда он в отъездах, а в них он бывает очень часто, ведь в разных странах и городах есть филиалы «Рид Корпорейшн».Это не просто мелкая компания или что-то вроде того, нет — это крупный международный конгломерат со штаб-квартирой в Лондоне. Но на данный момент в Лондоне руководит папин заместитель, Пемберли Эллертон. А я занимаюсь баром.

Дверь кабинета открылась без стука. Вошёл он. Люциан Найт.Моя тень. Мой лучший друг. Единственный человек, кому было позволено входить без предупреждения. Он был моим другом ещё со старшей школы, а позже стал моим личным телохранителем, когда ему потребовалась работа, которую я ему в итоге и дал. На нём был слегка помятый костюм-тройка тёмно-серого цвета, что создавало контраст с его гетерохромией. Да, у него это чертовски красиво выражено. Левый глаз — зелено-оливкового цвета, а правый — полностью чёрный. Шрамы украшали его бровь, а также скулы. Их, если мне не изменяет память, он получил, когда нам было по шестнадцать. Чтобы не раздувать сопливую драму, сразу скажу: он их получил из-за драки с водителем автобуса… Остальной рассказ — сплошные мелочи.

— Проблемы? — его голос был низким и на удивление спокойным, всегда таким, будто он только что проснулся.

Я не отводил взгляда от монитора, где Дэниел что-то шептал Рейне на ухо.

— Ничего, с чем бы я не справился, — процедил я.

Люциан подошёл и встал рядом, скрестив на груди мощные руки. Его взгляд скользнул по экрану.

— А, — он издал короткий, понимающий звук. — Аддерли. Я слышал, ты устроил ей представление у чёрного входа. Ну как слышал — я слушал. Ты так был поглощён ею, что не заметил, как я стоял возле дерева и разговаривал с Беннетом.

— Она сама себя загнала в угол, — сказал я, проигнорировав его слова о том, что он наблюдал за нами.

— Конечно, — в его голосе прозвучала насмешка. — Дэниел ей кто?

— Её друг. Так сказала Клинтон.

— Друг, — Люциан фыркнул.

Я резко повернулся к нему, и моё кресло со скрипом отъехало назад.

— Говори.

Тот поднял бровь, его лицо оставалось невозмутимым, а на губах появилась ублюдская улыбка.

— Я имел в виду, что ты пялишься на эту малышку так, будто она твоя собственность, которую ты только что нашёл в мусорном баке. А она, если что, тебе не принадлежит. И, судя по всему, у неё есть свой личный щенок для обнимашек.

— Она не понимает, с кем связывается, — я встал, подойдя к окну, чтобы не видеть мерзкую картинку на мониторе. — Этот мальчишка… он для неё никто. Пыль.

— Может быть, — Люциан пожал плечами. — Но пыль иногда попадает в глаза и мешает смотреть. Особенно когда её кто-то активно в глаза сыпет. Что ты собираешься делать, Дамиан? Раздавить его? Это будет выглядеть жалко. Со стороны ревнивого подростка.

— Мне двадцать четыре года, Люк, — на секунду я замолчал, вспоминая, сколько на самом деле мне лет. Боже, вот это я старый.— Я не собираюсь его раздавливать, это по-детски. Может, всего-навсего закопаю где-нибудь в лесу. — Я поднял взгляд на друга и кивнул сам себе.

Люциан покачал головой, ехидно улыбаясь. Мне захотелось ему врезать, он выводит меня из себя, этот чертов телохранитель.

— Ладно, жалко парня. Пойду, скажу, что он свободен и шёл домой. Звякну Лиссе, чтобы она сейчас приехала вместо него. — Люк, не дождавшись ответа, просто вышел из кабинета, захлопнув дверь. Какая же язва.

Я налил виски в стакан, поднёс к губам и улыбнулся, видя на экране монитора, как Люк что-то говорит этому мальчишке, и тот, убрав свои ручонки с Рейны, убежал. Молодец, дружище. Куплю тебе выпить. Возможно. Нет.

Несколько часов прошли в прострации. Я сидел за столом и перебирал все возможные документы. Скука полнейшая. Это всё не для меня — все эти отчёты, поставки, бумаги. От них у меня плавится мозг, и я уверен, что скоро он вытечет из моих ушей, глаз и даже — не удивлюсь — члена. Хотя своими извилинами я понимаю, что рано или поздно мне придётся полностью перенять бизнес отца. Мне нужно просто привыкнуть к этой бумажной волоките.

Моя пташка ушла ещё десять минут назад, как только ей влепили в руки её оклад, который, на минуточку, мог сравниться с чьей-то недельной заработной платой. Та радостно убежала, беря под руку поникшую Клинтон. Я открыл камеры наблюдения и перемотал на четыре часа назад, как раз в тот момент, когда эта маленькая проказница поедала печенье, и увидел что-то знакомое. Я настолько долго всматривался в монитор, в застывший кадр, что даже не заметил, как вошёл Беннет Райвли. Бывший бармен «Меридиана», а ныне — администратор. Ему где-то за сорок, но выглядит он на все тридцать. Наверное, это из-за того, что он никогда не был женат и у него не было детей. Только его сестра треплет нервы всем подряд. Его коротко подстриженные светлые волосы делали лицо слегка овальнее, а голубые глаза выделялись на его загорелой коже.

— Как долго ты ещё будешь пялиться? — резко выдернув из моих мыслей, произнёс Бен. — Я стою уже пятнадцать минут, а у тебя и мускул не дрогнул. Мне стоит звать Люка, чтобы он вернул тебя в реальный мир?

— Нет, со мной всё в порядке, — почти рыча от раздражения, ответил я. — Ты знаешь её?

Повернув монитор в его сторону, я показал стоп-кадр с Рейной.

— Лично её — нет. А вот её мамашу, главную шлюху города, — да, знаю. Её, мне кажется, каждый второй британец знает.

— Что ты ещё знаешь и откуда? — спросил я.

— Ну, был момент, когда я пользовался её услугами. Она постоянно свою дочурку выгоняла в сад. Но в своё оправдание скажу: я не знал, что у неё есть дочь. — Сделав руками жест капитуляции, Бен продолжил: — Узнал только на восьмую ночь, когда Элизабет выгнала её прямо перед моим носом.

Я не ответил на его слова, а продолжал пялиться на черты лица Рейны.

Ладно, мне нужно выпить и позвонить людям, чтобы они всё узнали об этой пташке. Достав телефон, я набрал одному человеку и приложил трубку к уху. Гудки пошли, а я продолжал смотреть на стоп-кадр.

— Салли, найди мне всю информацию о девушке Рейне Аддерли. Абсолютно всё, начиная с детства, заканчивая тем, где она покупает молоко. — Не дождавшись ответа, я сбросил.

— Кстати… — Ого, я думал, что Бен уже ушёл. — Так зачем я вообще сюда пришёл… — Он сделал паузу, и его тело напряглось.

— В чём дело, Беннет? — делая глубокий вдох, ворчу я.

Беннет садится на свободное кресло напротив меня, сложив руки в замок, и пристально смотрит в одну точку.

— Клинтон подходила ко мне и сказала что-то странное, — протянул Бен, и в его голосе была на удивление тихая и спокойная нота, которая не вязалась с его напряжённо вытянутым позвоночником и хмурыми бровями.

В моих жилах застыло всё. Что такого могла сказать Харгривз, что выбило почву из-под ног моего администратора?

— Она была какой-то рассеянной, и мне даже показалось, что она под наркотиками, из-за её затуманенного взгляда. Клин так бессвязно говорила, что я едва разобрал половину слов.

— Хватит ходить вокруг да около, ты бы ещё эту историю начал со своего рождения! — Моё раздражение начало выходить из-под контроля, и я, сжав челюсти, прошипел эти слова ему.

Какого хрена вообще эта девчонка была под кайфом на рабочем месте?

— Она бормотала что-то про Рейну Аддерли, и единственное, что я смог разобрать, так это: «Аддерли всегда получают по заслугам» и что «мамаша уже отхватила свою долю». Я переспросил, что она имеет в виду, но та лишь потупила взгляд, нервно засмеялась и ушла вглубь бара. А когда я за ней пошёл, то увидел, как Рейна уже тащит её за руку в сторону выхода. — На протяжении всего рассказа голос Беннета менялся от спокойного до слегка недоуменного.

— Есть ещё что-то? — спросил я и упёрся взглядом в монитор.

Экран уже потух, но перед глазами вспыхнула Клинтон Харгривз. Почему она молола эту чушь?

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь, оставляя уродливые полумесяцы.

— Нет, только это. Для меня вообще странно, что она ко мне подошла, мы же с ней даже не ладим. В её глазах, когда она нервно начала смеяться, что-то промелькнуло — будто она только-только поняла, с кем разговаривает.

— Возможно, она думала, что говорит это кому-то из гостей, который знает этих обеих Аддерли, — сделал я предположение, хотя и сам в него не верил.

— Возможно. Нельзя это так просто отметать, — заключил он, прочищая горло.

Быстро включив компьютер, я начал отточенными движениями просматривать все видео камер бара. Беннет встал позади меня, чтобы тоже что-то увидеть. Я пытался найти хоть одного посетителя, который мог разговаривать с этой кареглазой девушкой дольше, чем нужно.

Мои пальцы быстро скользили по мышке и клавиатуре, щёлкая и печатая. Делая это на протяжении тридцати минут, я пришёл к безрезультатному выводу. Ничего подозрительного не было: ни взглядов, ни шепотков, ни чего-либо ещё.

Можно было сказать, что всё это — бредовые басни одной наркоманки. Но моё чутьё меня никогда не обманывало. Что-то здесь нечисто.

Третья глава. Рейна

«…And