Мортиан, узлы империи

Все посмотрели на нее одновременно.

Иван.

Марат.

Тальверо.

И незнакомец, который уже снова поднимался.

На полу рядом с Иваном под плащом вдруг стало горячо.

Цилиндр.

Он нагревался.

Сначала терпимо, потом больно. Иван стиснул зубы, выдернул его из внутреннего кармана и бросил на каменный пол. Металл тускло светился серым. Цилиндр покатился сам — не туда, куда должен был по наклону, а прямо к черной книжке.

— Назад! — крикнул Марат.

Но было поздно.

Цилиндр коснулся обложки.

Книжка раскрылась сама собой.

По страницам побежали тонкие голубые линии. Пол под ногами дрогнул. Не сильно, но достаточно, чтобы с потолка посыпалась пыль. Где-то глубоко под землей отозвался низкий гул, похожий на первый вздох огромной машины.

Тальверо резко повернулся к Ивану.

— Что это?

— Я собирался спросить то же самое.

Марат смотрел на светящиеся страницы с таким лицом, будто увидел старого врага, которого давно считал похороненным.

— Они собрали нас, — тихо сказал он.

— Кто — они?

— Те, кто оставил это под Мортианом.

— Люди первой экспедиции?

Марат не ответил.

Гул усилился.

Потом произошло то, чего Иван никак не ожидал.

Пол под ними вдруг провалился вниз.

Не треснул, не осел, не раскололся кусками, как старый камень. Он ушел вниз целиком — резко и ровно, как лифт, у которого сорвался канат.

Кто-то крикнул. Тальверо выругался. Капитан попытался схватиться за дверной косяк. Марат успел только поднять голову.

Иван прыгнул.

Это было не решение, а инстинкт. Ноги оттолкнулись от уходящего пола, тело рванулось вверх, левая рука метнулась к поперечной балке под крышей. Пальцы сомкнулись на шершавом дереве так резко, что боль ударила до плеча.

Все остальное провалилось вниз.

Скамья, обломки камня, черная книжка, цилиндр, человек в сером плаще, Марат, Тальверо, капитан — всё исчезло в темноте под ним, в казавшемся бездонным колодце.

Иван остался висеть под крышей караульной.

Одна рука вцепилась в балку. Вторая всё еще сжимала бластер.

Он не выронил его.

Эта мысль почему-то пришла первой.

Потом пришла вторая: долго он так не провисит.

Балка скрипела. Пыль сыпалась сверху. Под ногами зияла огромная квадратная дыра, уходившая вглубь. Внизу гремело, ломалось, катилось, потом ударило далекое металлическое эхо.

Иван подтянулся, стиснув зубы. Руки дрожали после бессонной ночи, после боя, после всего, что случилось за утро. Но он сумел зацепиться локтем, потом перекинул ногу через балку и повис на ней, как нелепый вор в чужом сарае.

Снаружи закричали стражники.

— Сеньор Эсгаро!

— Дверь! Дверь заклинило!

— Там провал!

— Где его превосходительство?!

Иван хотел ответить, но сначала только закашлялся от пыли.

Снизу донесся голос.

Далекий, злой, но живой.

— Иван!

Это был Марат.

Иван поднял голову.

— Ты жив?!

— К сожалению для некоторых!

— Где вы?

— Внизу! Где же еще?!

— Тальверо?

Ответил сам Тальверо. Его голос поднялся из глубины холодный и раздраженный:

— Сеньор Эсгаро, если вы закончили отдыхать наверху, я настоятельно советую вам спуститься. Здесь обнаружилось нечто, имеющее прямое отношение к вашей проклятой Земле.

Иван невольно усмехнулся, всё еще вися на балке.

— Рад, что вы сохранили способность обвинять меня во всем.

— Спускайтесь.

— Мне нужна веревка!

— Вам нужен пистолет помощнее.

Иван посмотрел на бластер в руке.

— Постараюсь не обидеться.

Пока наверху стражники суетились с дверью и веревками, Иван осторожно перебрался с балки на узкую каменную полку у стены. Оттуда он смог заглянуть вниз.

Провал оказался не обычной ямой.

Глубокий круглый шахтный ствол уходил метров на двадцать, а может, и больше. Его стены были облицованы темным матовым материалом, слишком гладким и ровным для мортианской работы. По стыкам пробегали слабые голубоватые искры. Внизу мерцала круглая площадка. На ней виднелись люди, обломки пола, разбитая скамья и странный холодный свет.

Не подвал.

Не древний колодец.

Технологический спуск.

Старая земная шахта.

Или то, что когда-то было земной шахтой.

Иван поймал брошенную сверху веревку, обмотал ее вокруг балки, проверил узел и начал спускаться. Веревка скользила в ладонях, обжигая кожу. С каждым метром голубой свет становился ярче. Теперь он видел Марата, стоявшего у стены и прижимавшего руку к боку. Видел Тальверо с пистолем. Видел капитана, сидевшего среди обломков. Видел человека в сером плаще, неподвижно лежавшего у края площадки.

И видел коридор.

Металлический коридор, уходящий в темноту под западными воротами.

Над его входом дрожали русские буквы.

Когда Иван спустился достаточно низко, он смог прочесть надпись:

«ЭКСПЕДИЦИОННЫЙ КОМПЛЕКС “СЕВЕР-4”. АВАРИЙНЫЙ ДОСТУП. ДЕЖУРНЫМ НЕ ПОКИДАТЬ ПОСТ».

Иван повис на веревке, забыв на секунду дышать.

Русские буквы.

Под Мортианом.

Под городом, который считал себя центром собственного маленького средневекового мира.

Марат поднял голову и крикнул:

— Ну что, узнал родину?

Иван посмотрел на надпись, на голубой свет, на шахту, на старого друга, который должен был быть на Земле или в могиле.

— Узнал, — сказал он. — И мне это очень не нравится.

Глава 4. Пост «Север-4»

Иван спустился на площадку и сразу почувствовал под ногами не камень.

Это был металл. Или материал, который когда-то был металлом, а потом за долгие годы странного сна под Мортианом изменился, потемнел, стал матовым, почти теплым на ощупь. По нему шли тонкие линии стыков, слишком ровные, слишком правильные. В этих линиях иногда вспыхивало слабое голубоватое свечение, будто где-то глубоко внутри старого комплекса еще теплилась жизнь.

Над ними, высоко вверху, зиял квадрат провала. Оттуда доносились голоса стражников, суета, скрип веревок. Но здесь, внизу, все эти звуки казались далекими и неважными. Мортиан с его воротами, рынками, дворцами, казнями, налогами и слухами остался наверху. А здесь начинался другой слой мира — тот, о котором не писали местные хронисты и, похоже, молчали земные архивы.

Иван отстегнул веревку от пояса и сделал несколько шагов к надписи.

«ЭКСПЕДИЦИОННЫЙ КОМПЛЕКС “СЕВЕР-4”. АВАРИЙНЫЙ ДОСТУП. ДЕЖУРНЫМ НЕ ПОКИДАТЬ ПОСТ».

Буквы мерцали неровно, будто их держала на плаву последняя энергия умирающей системы. Но они были настоящими. Русскими. Земными.

Иван протянул руку и коснулся стены под надписью. На панели тут же вспыхнула тонкая линия света, пробежала под его ладонью и исчезла.

— Сеньор Эсгаро, — сказал Тальверо за его спиной. — Я, конечно, не хочу мешать вашей трогательной встрече с родной письменностью, но хотел бы понять, мы стоим в могиле, складе оружия или храме безумных инженеров?

Иван не обернулся.

— Пока не знаю.

— Не люблю этот ответ.

— Я тоже.

Марат, все еще прижимая руку к боку, подошел ближе. Падение потрепало его, но не сломало. Он хромал, лицо было серым от боли и усталости, но глаза оставались острыми.

— Это пост, — сказал он. — Один из малых. Дежурный узел. Наблюдение, связь, карантин, архивный доступ. Не главная база.

— А главная где? — спросил Иван.

Марат усмехнулся.

— Если бы я знал точно, я бы выглядел счастливее.

— Ты выглядишь так, будто счастье с тобой давно не здоровается.

— Взаимно.

Тальверо резко повернулся к человеку в сером плаще, который лежал у края площадки. Тот был жив, но без сознания. Его пустые глаза закрылись, лицо снова стало обычным, человеческим, испуганно-бледным даже во сне. Капитан Тальверо перевязывал ему раненую руку.

— Это существо может вернуться? — спросил Тальверо.

— Может, — сказал Марат.

— В него?

— В кого угодно, если подготовлены условия.

Капитан поднял голову.

— В кого угодно?

Марат посмотрел на него с мрачным сочувствием.

— Лучше не думайте об этом слишком подробно. От подробностей люди начинают нервничать и стрелять по друзьям.

— Полезное предупреждение, — сказал Тальверо. — Жаль, что позднее обычного.

Иван поднял бластер и направил его в темный коридор.

— Идем.

— Куда? — спросил Тальверо.

— Внутрь.

— Вы уверены, что это разумно?

Иван посмотрел на него.

— Нет. Но наверху у нас дыра в караульне, паника у западных ворот и люди, которые могут начать поклоняться провалу как новому чуду. Внизу — ответы. Или новые неприятности. В любом случае сначала надо понять, что мы разбудили.

Тальверо кивнул капитану.

— Двое остаются здесь. Никого не пускать вниз без моего приказа. Если кто-то начнет говорить чужим голосом — оглушить. Если не получится — убить.

Капитан побледнел, но кивнул.

— Да, ваше превосходительство.

Иван хотел возразить, но не стал. В этом приказе было больше здравого смысла, чем ему хотелось признавать.

Они вошли в коридор втроем: Иван впереди с бластером, Марат чуть позади, Тальверо последним, с пистолем в руке. Синий свет включался по мере их приближения, вспыхивал в потолке и стенах мягкими полосами, освещая гладкие панели, старые маркировки, закрытые двери и местами выцветшие предупреждающие знаки.

Первое время Иван почти физически чувствовал странность происходящего. Его мозг не хотел соединять эти вещи в одну картину. С одной стороны — Мортиан: мир дворцов, придворных интриг, грубых сапог, рукописных приказов, рыночной брани, палачей, храмовых колоколов. С другой — этот коридор с русскими надписями, аварийным освещением и запахом старого пластика.

Два мира не просто соприкасались. Они давно лежали один поверх другого.

— Почему я не знал? — тихо сказал Иван.

Марат понял вопрос сразу.

— Потому что тебе не положено было знать.

— Кем не положено?

— Вот это хороший вопрос.

— Я жду хороший ответ.

— Не жди слишком сильно.

Иван остановился у первой двери. На ней была надпись:

«ПОСТ НАБЛЮДЕНИЯ. СМЕНА 17-Б. ДОСТУП: ДЕЖУРНЫЙ».

Под надписью тускло светилась панель. Иван приблизил руку. Панель мигнула, потом издала короткий звук. Дверь не открылась.

На панели появилась строка:

«ДЕЖУРНЫЙ ДЯТЛОВ И. А. ПОДТВЕРЖДЕН. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. ТРЕБУЕТСЯ ВТОРОЙ ДЕЖУРНЫЙ».

— Очень мило, — сказал Иван. — Даже старая мертвая станция соблюдает бюрократию.

Марат подошел и приложил ладонь рядом. Система молчала дольше. Потом свет на панели стал ярче.

«ДЕЖУРНЫЙ СОКОЛОВ М. В. ПОДТВЕРЖДЕН. ДОСТУП ВОССТАНОВЛЕН ЧАСТИЧНО».

Дверь с шипением отошла в сторону.

Тальверо поднял брови.

— Она вас узнала.

— К сожалению, — сказал Марат.

— Вы не рады?

— Когда подземная система, о существовании которой тебя заставили забыть, спустя годы узнает твою ладонь, радость не первое чувство.

Они вошли.

Пост наблюдения оказался небольшим круглым помещением. В центре стоял стол-консоль с погасшими экранами. Вдоль стен тянулись шкафы, панели связи, старые кресла на поворотных основаниях. В одном кресле сидел человек.

Точнее, то, что от него осталось.

Иван замер.

Тело было высохшим, почти мумифицированным. Комбинезон истлел, но на груди еще читалась нашивка с буквами: «СЕВЕР-4». Рука лежала на панели, пальцы скрючились над клавишами. Лицо было повернуто к двери, и от этого казалось, будто мертвец все еще ждал смену.

Тальверо медленно перекрестился по-мортиански.

— Ваш человек?

Иван не ответил сразу.

Он подошел ближе и прочитал выцветшую полоску имени на комбинезоне.

«ЛЕЙТЕНАНТ А. КРАВЦОВ».

Имя ничего ему не сказало.

И это было хуже, чем если бы сказало.

— Землянин, — произнес Иван.

— Первая экспедиция? — спросил Тальверо.

Марат стоял у порога и смотрел на мертвеца странно. Не с удивлением. Скорее с тем тяжелым выражением, какое бывает у людей, увидевших старый долг, который все еще не оплачен.

— Не первая, — сказал он.

Иван медленно повернулся.

— Что?

— Это не первая экспедиция.

— Марат.

— Да, я знаю. Неприятно звучит.

— Объясни.

Марат подошел к консоли, осторожно отодвинул мертвую руку от панели и нажал несколько клавиш. Ничего не произошло. Он выругался, нажал другую комбинацию. В центре стола вспыхнул мутный экран. По нему пошли помехи, затем появилась старая системная заставка.

«КОМПЛЕКС “СЕВЕР-4”. АВАРИЙНЫЙ РЕЖИМ. СВЯЗЬ С ЦЕНТРОМ ОТСУТСТВУЕТ. ПОСЛЕДНЯЯ СМЕНА: 219 ЛЕТ 4 МЕСЯЦА 11 ДНЕЙ НАЗАД».

Иван невольно сделал шаг ближе.

— Двести девятнадцать лет.

— Это с момента аварийного перехода в сон, — сказал Марат. — А построили его раньше.

— Насколько раньше?

Марат не ответил. Вместо этого открыл локальный журнал. На экране побежали строки. Многие были повреждены, часть заменялась пустыми прямоугольниками. Но главное читалось.

«Проект “Север”. Этап 4. Маскировка под культурный слой подтверждена».

«Контакт с даннелианским объектом — нестабилен».

«Группа “Рассвет” не вернулась».

«Приказ Земли-Центр: данные о предшествующих миссиях классифицировать как несуществующие».

«Внимание: вероятна компрометация канала возвращения».

«Любая прибывающая смена считать потенциально зараженной до проверки».

Иван читал, и с каждой строкой у него холодели пальцы.

— Предшествующие миссии, — сказал он. — Во множественном числе.

— Да.

— Значит, «первая экспедиция» была не первой.

— Похоже, нет.

— А экспедиция Марата была даже не второй.

— Похоже, нет.

Тальверо стоял за их спинами и внимательно смотрел на экран, хотя не понимал букв.

— Что там написано?

Иван перевел ему коротко.

Тальверо выслушал молча. На его лице не отразилось почти ничего, но Иван уже достаточно хорошо знал этого человека, чтобы понять: внутри у него что-то изменилось. Для Тальверо это было не просто открытием. Это было оскорблением. Его мир, его Мортиан, его государство, его реформы, его войны и победы внезапно оказались верхним слоем чужого, старого, скрытого конфликта.

— Значит, — медленно сказал Тальверо, — люди с Земли использовали Мортиан как укрытие.

— Да, — сказал Марат.

— Как крепость.

— Да.

— Как лабораторию.

Марат молчал.

— Отвечайте.

— Да.

Тальверо посмотрел на Ивана.

— Вы знали?

— Нет.

— Ваши начальники знали?

Иван хотел сказать «нет». Очень хотел. Но слова застряли.

Он не знал.

После всего, что они увидели, он уже не мог быть уверен даже в земных архивах. Если существовали предшествующие миссии, если сведения о них классифицировали как «несуществующие», если канал возвращения был скомпрометирован, если вместо Марата на Землю улетел кто-то другой — где заканчивалась ложь?

— Не знаю, — сказал Иван наконец.

Тальверо усмехнулся без всякого веселья.

— Прекрасно. Очень утешительно слышать это от представителя высокоразвитой цивилизации.

— Я не представитель цивилизации. Я человек, которого, похоже, тоже использовали вслепую.

— Тогда мы впервые за утро почти равны.

Марат резко поднял руку.

— Тихо.

Иван замолчал.

Где-то в глубине поста раздался слабый звук.

Не шаг. Не удар. Скорее щелчок старого механизма. Потом второй. На консоли мигнул новый индикатор.

«ПРИСУТСТВИЕ ДЕЖУРНЫХ ПОДТВЕРЖДЕНО. АРХИВНЫЙ БЛОК РАЗБЛОКИРОВАН. КОНТАКТНЫЙ ОТСЕК ОЖИДАЕТ».

— Контактный отсек, — сказал Иван. — Это где люди говорили с даннелианами?

Марат медленно кивнул.

— Сначала говорили. Потом слушали. Потом начали слышать даже тогда, когда никто не говорил.

Тальверо нахмурился.

— Что это значит?

— То, что даннелиане работают не только словами. Они работают смыслом. Памятью. Образами. Желанием. Страхом. Человек думает, что ему пришла собственная мысль. А потом оказывается, что эта мысль пришла не совсем от него.

— Значит, они могут управлять людьми?

— Иногда. Но не так просто, как куклой. Они тоньше. Опаснее. Они не всегда приказывают. Иногда они помогают человеку захотеть именно того, что им нужно.

Иван вспомнил человека в сером плаще. Пустые глаза. Чужой голос. «Локальный носитель». Это было грубее, прямее. Может быть, потому что система была повреждена. Или потому что это уже были не чистые даннелиане.

— А люди? — спросил Иван.

Марат посмотрел на него.

— Что люди?

— Люди первой или не первой экспедиции. Они тоже научились этому?

Марат не ответил.

Ивану и не нужно было.

Тишина сказала достаточно.

Он снова повернулся к экрану и открыл архивный раздел. Система запросила подтверждение двух дежурных. Иван приложил ладонь к панели. Марат после короткой паузы сделал то же самое.

Экран погас.

Потом в воздухе над столом возникло объемное изображение.

Сначала помехи. Снег. Разорванные силуэты.

Потом появился человек в форме старого земного образца. Женщина лет сорока, короткие темные волосы, усталое лицо, глаза человека, который давно не спал и уже не надеется выспаться. На груди — нашивка:

«КОМАНДОР Е. ВОРОНЦОВА».

Запись дрогнула. Женщина посмотрела прямо перед собой, будто видела тех, кто когда-нибудь найдет этот архив.

— Аварийный журнал комплекса «Север-4», — сказала она. — Запись открыта для всех подтвержденных дежурных в случае потери связи с центром и выхода протокола пробуждения из спящего режима.

Голос был хриплым, но твердым.

— Если вы это смотрите, значит, официальная версия провалилась. Или выжила слишком хорошо. Не знаю, что хуже.

Иван медленно выдохнул.

Запись продолжалась.

— Мы не были первой земной группой на Мортиане. И, возможно, не были первой человеческой. До нас здесь уже были следы. Старые базы. Не наши. Или наши, но из времени, которого нет в официальной истории. Даннелиане тоже нашли Мортиан раньше, чем мы думали. Они не захватывали планету открыто. Они наблюдали. Учились. Внедрялись. Мы сделали то же самое. Это была ошибка. Или необходимость. Разница стала неважна.

Изображение моргнуло. По лицу Воронцовой прошла полоса помех.

— К двадцать седьмому году проекта мы уже не могли надежно отличать агента даннелиан от измененного человека. Потом — измененного человека от добровольного союзника. Потом — собственную операцию от операции противника. У нас были клоны, копии памяти, ложные личности, двойники для возвращения на Землю. У них были носители смысла, зараженные сны, обратные голоса, биологические зеркала. Постепенно все перемешалось.

Тальверо стоял неподвижно.

Иван ощущал, как внутри него растет тяжелое, почти физическое чувство: не страх даже, а понимание, что привычная карта реальности больше не годится.