Мортиан, узлы империи

Фраза была простой. Именно поэтому она ударила так сильно.

— Что вы хотите сказать?

— Пока ничего. Я лишь уточняю.

— Уточнения у вас похожи на нож.

— Хорошие уточнения всегда такие.

Тальверо вернулся к столу, сел и достал из нижнего ящика небольшой сверток темной ткани.

— Эту вещь нашли рядом с моим человеком в водостоке.

Он развернул ткань.

На столе лежал тонкий металлический цилиндр длиной с палец. Гладкий, матово-серый, без украшений, без видимых швов. Но Иван сразу понял: на Мортиане таких вещей не делали. Не могли делать. Слишком точная обработка. Слишком чистая форма. Слишком знакомая чуждость.

Земная вещь.

Или почти земная.

Иван протянул руку.

Тальверо накрыл цилиндр ладонью.

— Осторожно. Один мой лекарь коснулся его и после этого целый час говорил на языке, которого не знает.

— Что говорил?

— Мы записали.

Тальверо передал Ивану лист. На нем мортианский писец неловко вывел чужие звуки, стараясь передать их местными буквами. Иван пробежал глазами первую строку — и почувствовал, как пересохло во рту.

Это был русский язык.

Искаженный, ломанный, но русский.

«Второй носитель обнаружен. Связь нестабильна. Протокол пробуждения начат».

Иван поднял взгляд.

Тальверо смотрел на него внимательно.

— Вы можете прочесть это, сеньор Эсгаро?

Иван мог солгать.

Но Тальверо уже знал ответ. Или почти знал.

— Могу.

— И что там сказано?

Иван снова посмотрел на лист. Потом на цилиндр. Потом на Тальверо.

— Там сказано, что мы опоздали.

— Насколько?

— Возможно, на много лет.

Тальверо не двинулся. Только пальцы его чуть плотнее сомкнулись на ткани.

— Это связано с украденными бумагами?

— Думаю, да.

— С Маратом?

— Думаю, да.

— С даннелианами?

Иван хотел ответить, но не смог. До этой минуты даннелиане были для него внешней угрозой: загадочные гуманоиды, почти неизвестные, опасные, умеющие открывать чужие дороги и, возможно, запускать в миры такие твари, как пандорские пауки. Но теперь всё стало сложнее. Если русский текст появился через мортианского лекаря, если цилиндр лежал рядом с человеком Тальверо, чья память была стерта, если украли именно книжку Марата, то дело могло быть не только в даннелианах.

Иван тихо сказал:

— Не знаю.

— Это честный ответ?

— Самый неприятный из честных.

Тальверо кивнул.

— Тогда у меня есть еще одна новость.

— Конечно есть.

— У западных ворот задержали человека.

Иван ждал продолжения.

— Он пытался уйти из города до открытия застав. Документов при нем не было. Говорит странно. Знает вещи, которых знать не должен.

— Например?

— Ваше настоящее имя.

Иван замер.

— Какое имя?

Тальверо не стал произносить его сам. Вместо этого взял второй лист и положил перед Иваном. Там было написано по-мортиански, чужой рукой, но достаточно понятно:

«Иван Дятлов».

Несколько секунд Иван просто смотрел на эти буквы.

На Мортиане это имя почти никто не знал. Гарм. Марат. Возможно, несколько земных автоматических систем, если они еще где-то существовали. В обычных местных документах он был сеньором Эсгаро. Для купцов — странным дворянином. Для Тальверо — опасным союзником. Для простых людей после этой ночи, возможно, будущей легендой.

Но Иваном Дятловым его здесь не называли.

— Кто он? — спросил Иван.

— Он требует встречи с вами.

— Все почему-то требуют встречи со мной именно тогда, когда мне нужно спать.

— Он назвал себя Маратом.

Воздух в кабинете будто стал плотнее.

Иван смотрел на Тальверо, но на самом деле видел не его. Он видел серую площадку космодрома. Серебристый корабль. Трап. Высокого жилистого человека в мортианском плаще. Усмешку. Поднятую руку. Закрывающийся люк.

Марат улетел.

Иван видел это.

— Это невозможно, — сказал он.

— Очень слабое слово для нашего утра.

— Марат покинул Мортиан много лет назад. Я присутствовал при его отлете.

— Значит, у нас есть несколько возможностей, — сказал Тальверо. — Первое: задержанный лжет. Второе: он безумен. Третье: кто-то вложил в него чужие сведения. Четвертое: человек, улетевший на Землю, не был Маратом. Пятое: Марат вернулся и почему-то предпочел войти в город через западные ворота, без документов и в состоянии, близком к смерти.

— Вам нравится перечислять неприятности?

— Это помогает не пропустить полезную.

Иван медленно встал.

— Я хочу его видеть.

— Я так и думал.

— Вы слишком уверены.

— Потому что вы историк. А историки не умеют проходить мимо живой загадки, даже если загадка держит нож.

— Иногда мы умеем.

— Не в этот раз.

Иван посмотрел на цилиндр на столе.

— Я беру это с собой.

— Нет.

— Тогда я не иду.

Тальверо холодно улыбнулся.

— Вы торгуетесь со мной в моем доме?

— Нет. Я напоминаю, что вы позвали меня не для украшения разговора. Если этот предмет связан с задержанным, мне нужно видеть его реакцию.

— А если предмет опасен?

— Тогда тем более лучше, чтобы он был у человека, который хотя бы примерно понимает, что это не амулет от зубной боли.

Тальверо несколько секунд смотрел на него. Потом завернул цилиндр в ткань и протянул Ивану.

— Вернете.

— Если смогу.

— Это не тот ответ, который мне нравится.

— Зато честный.

Тальверо поднялся.

— Тогда идем.

— Вы пойдете сами?

— Разумеется.

— Опасно.

— Поэтому я и иду.

Иван невольно усмехнулся.

— Иногда я почти понимаю, почему Мортиан вас терпит.

— Мортиан терпит всех, пока не находит способ избавиться.

Они вышли из кабинета. В коридоре уже ждал капитан в черном камзоле и двое людей в серых плащах. Формально охрана. Фактически — напоминание, что Тальверо редко бывает один, даже когда обещает разговор без свидетелей.

По дороге к западным воротам город окончательно проснулся.

На площади торговцы поднимали навесы. У мясной лавки спорили о цене. Из храма доносился низкий звон. Стражники у перекрестков смотрели на Тальверо с почтением, а на Ивана — со смесью страха и любопытства. Новости шли быстрее их самих. Иван почти физически чувствовал, как вокруг него растет новая оболочка слухов.

Сеньор Эсгаро спас город.

Сеньор Эсгаро идет с Тальверо.

Значит, случилось что-то еще.

У западных ворот было неспокойно. Две старые башни из темного камня, железная решетка, караульный дом у стены, несколько десятков стражников. Но люди держались странно. Никто не шумел. Никто не смеялся. Даже лошади у коновязи нервно переступали и фыркали.

Капитан быстро подошел к начальнику караула, выслушал короткий доклад и вернулся.

— Он внутри, ваше превосходительство.

— С ним кто-нибудь есть?

— Нет. После третьего обморока мы решили не оставлять людей рядом.

Иван повернулся к нему.

— Третьего?

Капитан помрачнел.

— Первый стражник посмотрел ему в глаза и начал плакать. Сказал, что видел свою мать мертвой, хотя она жива и торгует рыбой на южном рынке. Второй забыл, зачем держит копье. Третий просто упал.

Иван коснулся рукой бластера под плащом.

Тальверо заметил.

— Вы все еще хотите войти?

— Уже меньше. Но да.

Они подошли к двери караульного дома. За ней было тихо.

Тальверо остановился рядом с Иваном и тихо сказал:

— Есть еще одна деталь.

— Разумеется.

— Он сказал фразу, которую когда-то сказал мне Марат.

— Какую?

Тальверо посмотрел ему прямо в глаза.

— «Не верь первому, кто назовет тебя братом».

Иван почувствовал, как холод прошел по спине.

— Откуда вы знаете эту фразу?

— От Марата.

— Вы говорили, что он исчез.

— До исчезновения он успел сказать много странного.

— И вы только сейчас решили поделиться?

— Только сейчас странное начало возвращаться.

За дверью вдруг раздался голос.

Тихий.

Хриплый.

Знакомый.

— Хватит говорить с палачом, Иван. Входи.

Иван замер.

Он знал этот голос.

Не похожий. Не напоминающий. Именно знал.

Так говорил Марат.

Тот самый Марат, который много лет назад поднялся по трапу корабля и сказал: «Теперь твоя очередь».

Капитан положил руку на меч. Люди в серых плащах напряглись. Тальверо смотрел на Ивана с холодным вниманием ученого, наблюдающего редкую реакцию.

Иван медленно взялся за засов.

— Если это ловушка, — сказал он, — она слишком хорошо сделана.

— Лучшие ловушки всегда такие, — ответил Тальверо.

Иван открыл дверь и вошел.

Караульная была маленькая, низкая, грубо сложенная из камня и дерева. Узкое окно под потолком пропускало тонкую полоску света. У стены стояла скамья. На ней сидел человек со связанными руками.

Высокий. Худой. В грязном дорожном плаще. Лицо осунувшееся, заросшее щетиной, с глубокими тенями под глазами. Волосы темные, спутанные, с сединой у висков. На руках виднелись старые ожоги — белесые, неровные, будто кожа когда-то встретилась с чем-то куда более страшным, чем обычный огонь.

Человек поднял голову.

Иван на миг забыл, как дышать.

Это был Марат.

Старше. Изможденнее. Почти сломанный.

Но Марат.

Он улыбнулся криво, устало, почти виновато.

— Привет, Ваня, — сказал он по-русски. — Долго же ты добирался.

Глава 3. Тот, кто вернулся

Иван сел напротив него на грубо оструганную скамью.

Скамья скрипнула под ним. В маленькой караульной было тесно, душно и странно тихо. За дверью стояли люди Тальверо, стража, капитан, сам Тальверо — все они наверняка пытались расслышать хоть что-нибудь. Узкое окно под потолком давало полоску мутного утреннего света. Этот свет падал на лицо человека, сидевшего у стены со связанными руками, и делал его одновременно живым и призрачным.

Иван осторожно смотрел на него.

На человека, которого он знал как Марата.

На человека, которого здесь не должно было быть.

Потому что Марат давно улетел с Мортиана. По крайней мере, так помнил Иван. Он слишком ясно видел ту последнюю встречу: замаскированную площадку за городом, серебристый корпус корабля, горячий сухой ветер, трап, по которому Марат поднимался на борт. Высокий, жилистый, уже почти свой среди мортианцев — в темном дорожном камзоле, в мягких сапогах, с плащом через плечо. Он тогда обернулся сверху, усмехнулся своей обычной кривой усмешкой и сказал: «Теперь твоя очередь».

Потом люк закрылся.

Корабль ушел к Земле.

А Иван остался вместо него здесь.

Единственный землянин на этой отдаленной планете. Единственный человек, который знал, что над мортианским небом есть другие миры, другие войны, другие государства, другие архивы и другие тайны.

Так он думал.

Или Марат давно умер. Так, по крайней мере, думал Тальверо. А Тальверо был из тех людей, которые редко верили слухам без проверки.

И то и другое не могло быть правдой одновременно.

Или могло — если правда была куда хуже, чем Ивану хотелось.

Человек на скамье смотрел на него устало, но внимательно. Старше. Изможденнее. С седыми нитями у висков, с темными впадинами под глазами, с руками, покрытыми старыми ожогами. Но голос, взгляд, наклон головы, эта раздражающая полуулыбка — всё было слишком знакомо.

— Ты правда Марат? — спросил Иван наконец. — Тот самый Марат, с которым мы когда-то дружили?

Человек слабо усмехнулся.

— Дружили? Ты стал сентиментальнее, Ваня.

— Не называй меня так.

— Почему? Потому что так тебя называл настоящий Марат?

Иван не ответил.

— Хорошо, — сказал человек. — Тогда скажем осторожнее. Мы с тобой когда-то работали вместе. Спорили, пили плохой кофе в учебном центре, ругались из-за методичек и однажды чуть не подрались из-за доклада по изолированным культурам.

Иван напрягся.

— Из-за какого доклада?

— Ты утверждал, что любая внешняя помощь ускоряет распад естественных институтов. Я сказал, что это кабинетная чушь и что люди, которые умирают от чумы, обычно не слишком ценят естественность своих институтов.

Иван молчал.

Это было правдой.

Давно, на Земле, еще до Мортиана, они действительно спорили об этом. Тогда Иван был моложе, правильнее, увереннее. Ему казалось, что историю можно изучать, не ломая ее. Марат уже тогда смотрел на такие идеи с усталой насмешкой человека, который видел слишком много полевых отчетов и слишком мало счастливых финалов.

— Это могло быть в записях, — сказал Иван.

— Конечно могло. В хороших записях есть всё, кроме запаха кофе и твоего выражения лица, когда я назвал твою теорию музейной пылью.

— Продолжай.

Марат слегка откинулся к стене. Связанные руки лежали у него на коленях. Кожа на запястьях была стерта ремнями.

— Перед твоей отправкой я дал тебе совет.

— Какой?

— Не пытайся улучшить чужую историю слишком быстро. Она может улучшить тебя в ответ.

Иван почувствовал неприятный укол памяти.

— Еще?

— Если местные начнут считать тебя богом — беги. Если демоном — тоже беги. А если полезным человеком, вот тогда бойся по-настоящему.

Иван опустил взгляд.

Это тоже было точно.

— Достаточно? — спросил Марат.

— Нет.

— Я так и думал.

— Тогда главный вопрос. Кто много лет назад улетел вместо тебя с Мортиана на Землю?

Марат посмотрел на него почти с жалостью.

— Догадайся сам.

Иван медленно сжал кулак.

— Не играй со мной.

— Я не играю.

— Ты сидишь здесь, называешь себя Маратом, знаешь мои слова, мои споры, мое настоящее имя и требуешь, чтобы я догадался сам? Нет. Так не пойдет.

— А как пойдет?

— Ты отвечаешь.

— А если я сам не знаю всего ответа?

Иван прищурился.

— Удобно.

— Нет. Неудобно. Удобно было бы сказать: «Это был клон», или «это был агент даннелиан», или «это был переодетый враг». Удобные ответы всегда приятны. Они закрывают дверь. Но я, Ваня, последние годы только тем и занимался, что находил двери там, где их быть не должно.

— Кто улетел?

Марат на секунду закрыл глаза.

— Кто-то с моим лицом. С частью моей памяти. С моим голосом. Возможно, с моими документами. Возможно, с моей биометрией. Достаточно похожий, чтобы пройти корабельную проверку.

— Невозможно.

— Слабое слово.

— Я видел тебя у трапа.

— Ты видел того, кто выглядел как я.

— Он говорил как ты.

— Да.

— Он знал меня.

— Вероятно.

— Он передал мне дела.

— Да.

— Ключи, шифры, дом, имя Эсгаро.

— Да.

Иван встал. Ему вдруг стало тесно в караульной. Он сделал два шага к стене, два шага обратно. Больше здесь было негде ходить.

— Значит, всё с самого начала было подделкой?

— Не всё.

— Что не всё?

— Ты настоящий.

Иван резко посмотрел на него.

— Спасибо. Очень утешает.

— И Мортиан настоящий. Хотя не совсем такой, каким кажется.

— Это я уже начал понимать.

Марат усмехнулся.

— Нет. Ты еще не начал. Ты только стоишь у двери и думаешь, что увидел комнату.

Иван сел обратно.

— Тогда объясни.

Марат посмотрел на дверь.

— Не здесь.

— Разумеется. Сначала появиться из ниоткуда, а потом сказать «не здесь». Очень убедительно.

— За дверью стоит Тальверо.

— Он и так знает больше, чем говорит.

— Именно поэтому я не хочу, чтобы он бесплатно получил остальное.

Иван невесело улыбнулся.

— Ты все тот же. Даже измученный, связанный и, возможно, не совсем настоящий, ты торгуешься информацией.

— Это профессиональная привычка.

— Плохая привычка.

— Зато помогает жить дольше. Иногда.

Иван наклонился вперед.

— Хорошо. Тогда отвечай коротко. Ты настоящий Марат?

— Да.

— Ты улетел на Землю?

— Нет.

— Где ты был после того дня у корабля?

Марат долго молчал. Впервые за весь разговор в его лице появилась не усталость и не насмешка, а что-то другое. Тень. Боль. Отвращение к памяти.

— Я помню, как поднялся по трапу, — сказал он наконец. — Помню шлюз. Помню запах пластика и озона. Помню, что проверил крепление сумки. Помню, как на панели загорелся зеленый индикатор. А потом — провал. Не сон. Не обморок. Именно провал. Будто кто-то вырезал кусок меня.

— А дальше?

— Дальше я проснулся в камере под старым храмом на севере.

— На Мортиане?

— Да.

— Через сколько?

— Три дня после моего отлета.

Иван медленно выдохнул.

— Ты уверен?

— Тогда был уверен. Потом перестал быть уверенным вообще во всем.

— Кто тебя держал?

— Люди.

— Земляне?

— Сначала я тоже так думал.

— А потом?

Марат поднял на него глаза.

— Потом понял, что слово «люди» уже ничего не объясняет.

Иван почувствовал неприятный холод под ребрами.

— Даннелиане?

— И это слово тоже ничего не объясняет.

— Марат.

— Иван, ты думаешь, что есть две стороны. Земля и даннелиане. Люди и чужие. Наши и не наши. Это удобная схема. Очень земная. Очень архивная. Но на Мортиане игра идет так давно, что стороны перемешались. Люди первой экспедиции попали под влияние даннелиан. Даннелиане переняли человеческие методы. Потом появились двойники, посредники, измененные, носители памяти, агенты, которые сами не знали, чьи они агенты. А потом всё стало еще хуже.

Иван несколько секунд смотрел на него, не говоря ни слова.

— Первая экспедиция, — медленно произнес он. — Ты уже второй человек за это утро, который говорит о первой экспедиции.

— Тальверо?

— Да.

— Он знает мало. Но достаточно, чтобы быть опасным.

— А ты знаешь много?

— Достаточно, чтобы быть еще опаснее.

— И поэтому пришел к западным воротам без документов, с полумертвой физиономией и дал себя связать?

Марат слабо улыбнулся.

— У каждого свой стиль возвращения.

— Почему сейчас?

— Потому что они нашли книжку.

Иван напрягся.

— Ты знаешь, что ее украли?

— Я не знал. Я боялся.

— Кто украл?

— Тот, кто хочет собрать ключ.

— Какой ключ?

Марат посмотрел на его плащ.

— Цилиндр у тебя?

Иван не ответил.

— Значит, у тебя, — сказал Марат. — Тальверо не отдал бы его тебе, если бы не испугался достаточно сильно.

— Что это?

— Часть доступа.

— К чему?

— К тому, что осталось под Мортианом.

Иван вспомнил странную фразу на листе Тальверо: «Второй носитель обнаружен. Связь нестабильна. Протокол пробуждения начат».

— Я не люблю, когда меня называют носителем, — сказал он.

— Никто не любит.

— Что я ношу?

— Право дежурного.

— Звучит бюрократически.

— Потому что так и было задумано. Самые страшные вещи люди обычно оформляют скучными словами.

Иван хотел спросить еще, но за дверью послышалось едва заметное движение.

Не шаг.

Не кашель.

Скорее мягкий скрип дерева, будто кто-то прислонился к двери снаружи.

Марат мгновенно замолчал.

Иван медленно повернул голову.

— Они слушают, — сказал он.

— Конечно слушают.

— Я имею в виду людей Тальверо.

— А я нет.

Секунда тишины.

Потом за дверью раздался глухой удар.

Один.

Второй.

Кто-то упал.

Иван вскочил. Рука уже легла на бластер под плащом.

— Что это?

Марат дернулся, цепи на его руках звякнули.

— Развяжи меня.

— Сначала ответь.

— Поздно для ответов.

— Кто там?

— Тот, кто взял книжку.

Иван не успел ничего сказать.

Дверь караульной сама собой приоткрылась.

В щели показался человек в сером плаще. Один из людей Тальверо. Тот самый, что шел с ними от малого дворца. Он стоял слишком прямо, слишком неподвижно. Голова была чуть склонена набок, как у куклы, которую держат за невидимую нить. Одна рука безвольно висела вдоль тела. В другой он держал тонкую черную книжку.

Книжку Марата.

Иван увидел его глаза.

Пустые.

Совсем пустые.

Человек медленно поднял книжку, словно предъявлял пропуск.

— Носитель найден, — произнес он по-русски.

Голос был чужой. Ломкий. Словно кто-то говорил через плохо настроенный аппарат, используя живое горло вместо динамика.

Иван не вынул бластер, но пальцы сжались на рукояти.

— Кто ты?

Человек в сером плаще перевел пустой взгляд на него.

— Не спеши, Иван.

Марат за спиной тихо сказал:

— Вот теперь можешь начинать бояться.

— Я уже начал, — ответил Иван, не оборачиваясь.

Человек сделал шаг в караульную. За ним, в коридоре, на полу лежали двое стражников. Один тихо стонал, второй не двигался, но грудь его еще поднималась.

— Передай цилиндр, — сказал незнакомец.

— А если я не люблю отдавать чужим людям непонятные предметы?

— Ты не понимаешь функцию.

— Зато понимаю тон.

— Передай цилиндр.

Иван вытащил бластер.

Теперь уже открыто.

Ствол был направлен не в лицо человека, а чуть ниже, в грудь. На таком расстоянии промахнуться было невозможно. Человек в сером плаще не отступил. Даже не моргнул.

— Не применять, — сказал он.

— Почему?

— Повреждение локального носителя приведет к потере данных.

— Ты называешь его локальным носителем?

— Да.

— А человеком он для тебя не является?

Незнакомец будто задумался. Не потому, что вопрос был труден, а потому, что слова требовали подбора.

— Человек. Временный сосуд. Данные повреждены. Управление нестабильно.

Иван почувствовал, как по спине прошел холодок. Он много видел на Мортиане. Политические убийства, эпидемии, фанатиков, чудовищ, людей, сошедших с ума от страха или власти. Но это было другое. Это был не человек и не обычный враг. Это было нечто, использующее человека как одежду.

Марат хрипло сказал:

— Не дай ему соединить книжку и цилиндр.

— Что будет?

— Откроется путь вниз.

— Куда вниз?

— К первой экспедиции.

Человек в сером плаще повернул голову к Марату.

— Дежурный Марат поврежден. Но пригоден.

Марат тихо выругался.

— Слышишь, Ваня? После стольких лет наконец-то оценили мои профессиональные качества.

— Молчал бы ты лучше.

— Я бы рад, но у нас опять конец света.

Иван не сводил взгляда с незнакомца.

— Что тебе нужно?

— Завершение протокола.

— Какого протокола?

— Пробуждения.

— Кого?

— Узла.

— Какого узла?

Человек поднял черную книжку. Страницы сами собой раскрылись и зашевелились, хотя ветра в комнате не было. На бумаге проступило слабое голубоватое сияние. Старые записи Марата, схемы, даты и координаты вдруг начали перестраиваться, словно текст был не чернилами, а живой памятью.

Марат резко дернулся.

— Иван, стреляй в книжку.

— Там могут быть ответы.

— Там ловушка.

— Одно другому не мешает.

— Не философствуй!

Человек в сером плаще сделал еще один шаг.

— Вероятность уничтожения книги низкая, — сказал он. — Иван Дятлов ищет истину. Объект не уничтожит источник ответов.

Иван медленно улыбнулся.

— Вот что мне всегда не нравилось в предсказательных системах.

— Что?

— Они плохо понимают раздраженных историков.

Он резко перевел бластер на книжку.

Впервые человек в сером плаще изменился. Почти незаметно, но изменился. Его рука дернулась, а пустые глаза стали чуть шире. Это был не страх в человеческом смысле. Но это была реакция.

Значит, книжка важна.

— Не надо, — сказал незнакомец.

— Вот теперь разговор стал интереснее.

И в этот момент за спиной человека в сером плаще прозвучал спокойный голос Тальверо:

— Сеньор Эсгаро, я не советую уничтожать улику до того, как мы выясним, можно ли на ней кого-нибудь повесить.

Незнакомец резко обернулся.

Тальверо стоял в коридоре, бледный, с кровью у виска, но живой. В левой руке он держал короткий мортианский пистоль, в правой — тонкий кинжал. Рядом с ним, пошатываясь, стоял капитан.

Тальверо выстрелил.

Не в голову. Не в грудь. В руку.

Пуля ударила по кисти человека в сером плаще. Черная книжка вылетела из пальцев и упала на пол. Почти одновременно Иван выстрелил из бластера — не в человека, а в каменную плиту перед ним.

Белая вспышка ударила по караульной. Камень лопнул, воздух взорвался пылью и жаром. Человека отбросило к косяку. Он рухнул на колено, но не упал окончательно. Из его горла вырвался странный металлический скрежет.

— Марат! — крикнул Иван.

— Руки! — ответил тот.

Иван одним движением выхватил нож и перерезал ремни на его запястьях. Марат вскочил слишком быстро для человека, который выглядел полумертвым. Значит, либо он был крепче, чем казался, либо страх делал его сильнее.

Черная книжка лежала на полу между ними и человеком в сером плаще.