Рубежи

Роман Хисматов

Рубежи

Глава

РУБЕЖИ

Глава 1

Марк сидел возле паровой батареи отопления, но холод никак не хотел выходить из его тела. Переборов на некоторое время озноб, он встал и подошел к окну. Вглядываясь в запыленное от времени стекло, он увидел в небе проплывающий остров верхнего уровня. Неведомо как держащийся в воздухе кусок земли был огромен и занимал весь горизонт; в отдельных его местах срывались струи водопадов. Вероятно, в ближайшие часы он закроет собой солнце.

– Отличное время для беглецов, – произнес он вслух. Звук собственного голоса немного ослабил нервное напряжение.

Внимательно осмотрев из окна все возможные места проникновения в его потайное логово и убедившись в своей безопасности, он смог наконец-то сесть за пошарпанный стол, стоящий в углу комнаты, слабо освещенной пьезолампой. Обстановка вокруг была еще та: грязные вещи лежали на полу возле окна, лежак был завален всяким хламом, вроде старых газет или невесть откуда взявшегося подсумка от паровых гранат. Маленькая комната в заброшенном здании на окраине столицы так и кричала: «Здесь живут лишь крысы и тараканы». Лучшее место для того, чтобы организовать свою, как говорится, «точку отхода». К своим семнадцати годам он обзавелся уже тремя такими точками, но этой не пользовался ни разу, так что про нее не знала ни одна живая душа.

Единственным, за что мог зацепиться взгляд в этом убогом помещении, был сверток, лежащий на столе и тускло переливающийся зеленым светом, что говорило о его хитром технологическом происхождении, и за который было заплачено немало денег мастерам верхних рубежей всевидящего ордена. Именно эта вещица и была источником всех бед за последние двадцать четыре часа.

Марк завернулся в пыльный плед и попытался вспомнить вчерашний день: где именно он совершил ошибку? Как вообще ему пришло в голову обворовать этих чертовых фанатиков? Он лишь надеялся поживиться парой десятков реалов из монашеской кельи, а вместо этого нашел эту вещицу и, не придумав ничего лучше, схватил ее. Теперь по всему городу бегают патрули в сопровождении мыслечтецов и ищут его, дурака, рискнувшего ограбить святая святых – главный храм островного рубежа. Все эти мысли вертелись в его голове со скоростью света и лишь в одном факте не было сомнения – нужно было бежать. И бежать туда, где его не найдут.

Но как убежать дальше парящего острова Миранда, на котором находилась столица рубежа? Уж всяко не прыгнуть с обрыва и падать в центр планеты. А это означало только одно – нужно лететь на остров другого рубежа, а лучше – на остров другого государства, где говорят не на общем островном языке. Воришка почесал лохматую голову, пытаясь вспомнить, как было написано в учебнике за десятый год обучения общей школы…

«На языках диких племен – периода «ядерной» или как ее там энергетики,»– всплыли в памяти ненавистные строчки учебных томов, которые вбивали ему в голову в начальной школе, являвшейся обязательной для всех, даже для безродных сирот.

Но ни одно из этих знаний не поможет ему спасти свою жизнь, если он не начнет действовать, и чем скорее – тем лучше. Исходя из этих соображений, Марк начал собирать свои пожитки – немного консервов, сухари и флягу с водой, сменное белье и другие нехитрые вещи, необходимые в дороге. Свою рваную обувь он сменил, обув крепкие сапоги, украденные им в лавке, которые он ни разу еще не обувал по причине того, что они смотрелись на нем очень нелепо, но сегодня уже плевать. Застиранные и потрепанные коричневые брюки он спустил поверх голенища, немного спрятав приметный элемент своего гардероба. Куртка из серой парусины, такая же, как носят работники в паровых портах и доках, кепка на тот же манер и его гордость – часы на тонкой металлической цепочке. Они уже давно не работали, да и определять время по ним он так и не научился – стрелочные часы уже давно заменили пьезочасами с цифровым табло, на котором были тускло горящие цифры, а на этих – стрелки показывали на неизвестные ему символы по краю циферблата. Но Марку очень нравилось открывать и закрывать циферблат, изображая из себя очень образованного юношу. Это не раз помогало ему втереться в доверие наивных горожан, которых он потом с легкостью обворовывал.

За окном блеснула молния, на мгновение осветившая его убежище, по крыше заброшенного здания забарабанил дождь – лучшая погода, чтобы скрыться от поисковых собак, которые были у жандармов и неплохо справлялись со своей задачей – поиском вот таких неудачников, которым повезло родиться без имени в подворотне, кое-как отучиться в общей школе приюта и не придумавшим ничего более подходящего, кроме как сделать воровство своим ремеслом.

Размышляя обо всем этом, Марк не забыл прихватить с собой и сунуть на дно рюкзака злосчастную посылку. Бегло осмотрев свое убежище и убедившись, что следов его пребывания не осталось, он спешно двинулся к выходу.

Столица просыпалась, несмотря на дождь и приближение острова верхнего уровня, который должен был закрыть собой солнце, люди спешили на работу. В это время на брусчатке, покрытой грязью, мусором и экскрементами животных, уже выставляли свой товар лавочники. Пройдет еще немного времени и улицы заполнят торговцы, покупатели, простые прохожие, суровые жандармы и непременно за всеми свысока будут наблюдать члены всевидящего ордена.

На одном из перекрестков уже стояли столы, закрытые сверху навесом. Из товаров на них были представлены различного вида пьезолампы, паровые генераторы, пьезовещества и еще множество устройств и изделий, предназначения которых Марк не знал, разве что еще ему были известны водонагреватель и несколько мониторов. Внезапно люди, шедшие по мостовой, начали расходиться в стороны, Марк догадывался кому уступают дорогу прохожие, но все-таки надеялся на лучшее. Лучшее не произошло и из-за поворота вышли двое монахов всевидящего ордена, облаченные в черные рясы инквизиции. От этих точно нужно держаться подальше и главное спрятать свои мысли, но как?

– Уважаемый, сколько будет стоить ремонт этих часов? – достаточно небрежно, чтобы не привлекать к себе внимание, спросил воришка, всеми возможными способами пытаясь спрятать свою тревогу за разговором с лавочником.

Торгаш с лицом знающего человека, взял из рук Марка протянутые часы и при помощи увеличительного стекла начал изучать обратную сторону корпуса. Толстыми пальцами он достаточно ловко открутил заднюю крышку и приступил к изучению устарелого механизма, при этом что-то бормоча себе под нос. Пренебрежительная гримаса его лица так и не покинула, но он справился с отведенной ему ролью прикрытия, ведь мысли Марка витали вокруг часов, лавочника, его льняного фартука, кое-как справляющегося с тем, чтобы прикрыть толстое пузо торгаша. Монахи ордена стояли в нескольких метрах от Марка и, судя по всему, читали мысли людей, и не стоило сомневаться в том, что им это удается – все неверующие уже давно висят на рее позора у входа в город.

Близость монахов заставила мысли юноши крутиться быстрее, но его снова спас лавочник, отвлекший от тяжелых раздумий разговором о часах:

– Молодой человек, я готов заплатить вам пять всерубежных реалов за эту безделушку, – сказал пузан, пренебрежительно бросив часы на прилавок, при этом его взгляд украдкой остановился на служителях ордена, стоявших за спиной юноши.

– Прошу меня простить, но я лишь хочу починить их, – произнес Марк, при этом затылком он почувствовал чужой взгляд на себе. Понимая, что мысли его стали достоянием монаха и нельзя терять ни секунды, он схватил часы с прилавка и рванул что есть сил.

– Остановись, нечестивый! – закричал монах, который, судя по белому поясу, из двух служителей культа был старшим.

С этого момента время полетело со скоростью парснаряда. Марк рванул в толпу утренних прохожих, работая локтями, он пробивал себе путь в подворотню. Монахи не отставали – люди перед ними шарахались в стороны, тем самым сокращая и без того маленькую фору, которую получил беглец. Марк уже залетел в подворотню, когда услышал щелчок арбалета – болт пролетел над правым ухом и со звоном ударился в стену.

Понимая, что другого шанса не будет, и что живым его брать не собираются, воришка что есть сил побежал к забору, разделяющему грязные дворы. Набрав скорость и со всей силы прыгнув вверх, он ухватился за край и начал подтягиваться, но в этот момент за ногу его схватил младший из пары монахов. Не собираясь сдаваться без боя, Марк замахал второй ногой, стараясь угодить преследователю в голову – последовал хруст ломающегося носа, но хватку монах не ослабил. Что есть сил Марк подался вперед, затягивая себя на забор и оставляя своему преследователю трофей в виде сапога.

Рухнув на землю, воришка побежал. Зная все темные подворотни около рыночной площади как свои пять пальцев, мечась от закоулка к закоулку, он бежал, бежал, спасая свою жизнь.

Как раз в это время рынок и весь город с ним накрыла тьма – верхний остров закрыл солнце. Всюду начали включаться пьезофонари, подворотни по-прежнему оставались скрытыми полумраком, и в этом полумраке, прячась в тени, крался, спасаясь от ужаса застенок инквизиции, Марк. Ни сбитое дыхание, ни стертая в кровь ступня не могли его остановить.

Запутывая следы, он вышел на улицу ремесленников. Тут громыхали кузни, стоял запах кожевенных мастерских, а также витал аромат уличных закусочных.

– Лучший кожаный доспех из кожи боевого слона, – кричали с одной стороны.

– У нас доспех из стали старых времен, совсем незаметен под курткой и точно удержит пулю! Не то, что бумажная шкура слона, – вторил первому глашатаю прямой конкурент.

– Ваш панцирь подойдет только для парада на площади выживших, знающий человек выберет кожу, – не унимался первый зазывала.

Простой народ только шарахался от этих криков, но главное, что они отвлекали на себя внимание всех вокруг. Так что если держаться от них подальше, то можно затеряться в толпе серой массы людей. Рассчитывая на то, что в тусклом свете уличных фонарей его будет труднее найти, Марк пошел с видом обычного прохожего, ищущего нужный ему товар, и просто глазел по сторонам, стараясь держаться подальше от жандармов. Служителей культа всевидящего на улице видно не было и, прихрамывая на правую ногу, воришка пошел в сторону парового порта, надеясь заскочить на плывущий по воздуху корабль и, как минимум, улететь на другой край острова, а как максимум – вообще исчезнуть с этого рубежа парящих островов.

У входа в паровой, или как еще его называли, воздушный порт было оживленно: возле проходной стояли монахи и, судя по полуприкрытым глазам, читали мысли проходящих мимо них людей. Жандармы проверяли и досматривали каждого, кто пытался зайти или выйти. Тучный служака с раскрасневшимся лицом явно был недоволен неожиданным подкреплением, но старательно изображал строгость и неподкупность. Толпа недовольных зевак стояла в стороне, громко обсуждая неожиданные кордоны, возникшие на их пути.

– Что опять случилось, Пэг! Когда это ты стал таким принципиальным? – крикнул один из рабочих порта, который не мог попасть в доки.

– А не пошел бы ты под хвост своей мамаше, грязная рвань! – крикнул краснолицый жандарм, при этом из-под кепки косясь на мыслечтецов от ордена, стоящих рядом.

– Что случилось, почтенный, из-за чего такой переполох? – спросил Марк работягу, которому указывал дорогу названный Пэгом жандарм.

– Да черт его знает, подошли полчаса назад эти в рясах и давай всех трясти: кто таков, куда идешь? В порт не пускают никого, кроме экипажей паровых кораблей, документы проверяют, а я им говорю, какие документы, у меня их отродясь не было, мы ж не графья какие… – дальше пошли перечисления тех мест куда могут засунуть свои документы жандармы.

Вокруг уже столпилось немало народу, желавшего попасть в порт. Среди него Марк заметил знакомого с утра монаха с разбитым лицом, несшего сверток подмышкой – почувствовав неладное, он начал ретироваться в темноту переулка вдоль стены порта. Пройдя не более ста метров, Марк услышал лай собаки. Обернувшись, он увидел двух монахов, один из них нес в руке злополучный сапог, который еще утром был на его ноге. Их сопровождали трое жандармов, на привязи у одного из служителей закона была собака, которая тянула его в сторону Марка.

– Вот черт, – выругался вслух воришка и что есть сил побежал вдоль забора порта.

– Ты хочешь сказать он был тут? – послышался пренебрежительный голос со стороны ворот порта.

– Если мой Джек ведет нас сюда, значит, он тута был, – раздался басовитый голос жандарма, в руках которого был поводок поисковой собаки.

Уже второй раз за день началась погоня за Марком. Проклиная свою глупость, монахов и все, на чем свет стоит, он бежал вдоль портовой стены в поисках путей отступления. С одной стороны от него были старые дома с заколоченными окнами и дверями – времени ломать себе проход у него не было; с другой стороны была стена порта, высотой под три метра, гладкая, как лед – перемахнуть через нее без посторонней помощи не получится.

Понимая, что спасти его смогут только его ноги, Марк побежал, не обращая внимания на разбитую в кровь правую ступню, лишь поймал себя на мысли, что тем самым он дает возможность поисковой собаке с легкостью идти по его следу, но другого выхода у него не было.

Внезапно за резким поворотом Марк налетел на двоих работяг, которые мастырили лестницу через забор. Столкнувшись с одним из них, он невзначай отправил его в полет. Грохнувшись задом в лужу, работяга заорал:

– Какого болта ты творишь, засранец?! – судя по голосу, он был пьян, причем изрядно. Второй работник доков пытался поднять его на ноги, но шаткое состояние из-за большого количества алкоголя позволило ему сделать это лишь со второй попытки.

– Дядька, не серчай, вопрос жизни и смерти, – с этими словами Марк без раздумий начал подниматься по лестнице.

Опешив от такой наглости, пьянчуги начали посылать ему проклятья и пожелания скорейшей смерти где-нибудь на дне сточной канавы, но Марк уже взлетел по лестнице и прыгнул в стопку тюков – то ли с пшеницей, то ли с огненным железом. На то тут и паровой порт, что в тюках может быть все что угодно, от гвоздей до картошки. В это время за забором раздались крики и выстрел парового пистолета, это говорило о том, что погоня уже наступает ему на пятки.

– Кто таковы? – раздался басистый голос жандарма.

– Да мы с третьего дока грузчики, Тимоха и Мартюха! Если сегодня не придем на смену, бригадир уволит! – завопили так кстати подвернувшиеся воришке мужики с лестницей.

– Я вижу, что не врут, – заговорил монах. – Еще раз будете воровать со склада, отправлю на молитвы в инквизицию, а теперь исчезли, пока не передумал.

Белые от испуга мужики, поняв, что сегодня им безгранично повезло, невнятной походкой, непрестанно кланяясь и извиняясь, побрели восвояси.

– Святой отец, тут это, Джек тянет на лестницу, я так разумею он в порт сиганул, – забасил жандарм, на привязи у которого была собака.

– Ну так бегом за ним, что встали?! – заголосил служитель культа и сам подал всем пример, быстро начав взбираться на стену.

Все это Марк не слышал, так как уже бежал в сторону причала, на котором в сумерках островной тени виднелись огромные, накачанные паром паруса грузовых траулеров. Одни были размером с большой двухэтажный дом, другие совсем маленькие, рассчитанные на перевозку от силы пяти пассажиров; вся территория причала была заставлена контейнерами и тюками. С неба наконец-то пошел долгожданный дождь, смывая все следы, оставленные им для поисковой собаки.

Под грохот грома и вспышки молний в голове Марка уже появился четкий план, как покинуть остров на летающем траулере, спрятавшись среди груза. В приюте ему кто-то рассказывал, что обычный перелет с острова на остров занимает не более двух-трех дней, вопрос только в одном – куда ты прилетишь. За всю свою жизнь Марк не покидал столицы, и паровые доки, где они с друзьями частенько обворовывали груз, вызывали у него определенный трепет неизвестности – никогда не знаешь, что будет за груз и за какую цену они смогут его продать. А самое главное – откуда эта вагонетка? Вдруг с проклятого острова с самого нижнего рубежа, и она заполнена телами вот таких любопытных воришек, рискнувших прикоснутся к проклятому железу, которое убивает не только тело, но и саму душу.

Внутренняя территория доков практически не охранялась – чтобы охватить всю территорию, заполненную контейнерами, вагонетками, воздушными парусами, баллонами с газовым паром, не хватит никаких жандармов. Вот и получилось, что охрана груза – это проблема владельца груза. Для портовых служб главное, чтобы никто не улетел и не прилетел, не оплатив пошлины. Вот и охраняли они только портовые ворота и пассажирский причал, а территория, где располагались грузы, была всеми забыта – все равно все через забор не перекинешь.

Марк, немного пораскинув мозгами, решил, что груз, стоящий в самом первом ряду от кораблей, будет загружен раньше, и пробрался к причалу порта. Струи проливного дождя моментально смывали все следы, которые он оставлял. На причале он спешно начал искать грузовую тележку или контейнер, в который сможет пролезть, но все старания были безуспешны. Перемещаясь по причалу с видом загнанного животного, он приблизился к тому месту, где ряды с грузом вплотную подходили к краю причала. По своей любознательности воришка случайно заглянул за край и ахнул: перед его глазами разверзлась бездна, освещаемая вспышками молний и с жадностью пожирающая струи дождя, а потоки воды, которые, срываясь с края пирса, уносили с собой грязь портовых улиц. Отпрянув назад, он врезался спиной в открытую дверь контейнера. Не раздумывая ни секунды, Марк залез в него и захлопнул дверь.

***

– Вот это интересно, – произнес себе в усы Михай, стоя на палубе небольшого воздушного траулера, который он ласково называл «Жук». С его позиции хорошо было видно, как неизвестный ему юноша захлопнул себя в пустом контейнере. И именно в том контейнере, который должны были загрузить на его траулер, но из-за какого-то переполоха в Миранде все грузчики толпились перед воротами парового порта.

Спустя несколько мгновений на причале появились блюстители порядка, которых на этом острове называли жандармами. Все промокшие, с собакой, а с ними были монахи – единственные, кто присутствуют на всех рубежах. Когда-то они преследовали и его, чертовы мутанты, научившиеся читать мысли людей.

Жандармы начали методично проверять груз, стоящий вдоль причала, и неумолимо приближались к контейнеру, в который залез парнишка. А в сердце капитана «Жука», который жил по принципу «спасение падающего – дело рук самого падающего», по неведомой ему причине, зародилось желание если не спасти мальца, то хотя бы отвлечь так ненавистных ему монахов.

Под прикрытием дождя и тени острова, капитан спустился на причал и, подойдя к контейнеру, крикнул преследователям:

– Какого болта так долго? Контейнер грузите, и я парю отсюда, пока верхний остров не ушел. Мне на его рубеж по-другому не уйти, – при этом он начал растягивать тросы для крана прямо возле контейнера с беглецом.

Жандарм с собакой подошел к нему первым, промокший пес не выразил никакой агрессии, в отличие от его хозяина. Вот и думай, кто тут собака…

– Никто никуда не полетит, пока мы тута одного человека не найдем, – промолвил с явным раздражением жандарм, разглядывая стоявшего перед ним капитана.

– Так вы не грузчики? Бригадир обещал их еще вчера, но так никто и не пришел. Мне что тут с вами, вечно порожняком стоять? У меня заказы горят, и пошлина королевская уплачена, кто будет платить неустойку? – вопрос о простое был вечной проблемой в паровых портах. Точного графика никто не делал, да и как его сделаешь, когда острова летают так, как им заблагорассудится. Они пошлины не платят и королевское слово им до одного пьеза.

После словесной перепалки с жандармом, Михай почувствовал взгляд у себя на затылке. Он хорошо знал, что чтение мыслей забирает у монаха много сил и если думать о чем-то, вызывающем бурю эмоций и переживаний, он не сможет прочесть то, что скрыто в самой глубине. Поэтому в своей голове он оживил воспоминания о борделе на два рубежа выше этой помойки, и в данный момент фанатик наслаждался видом путан, которые своими формами даже самого преданного служителя культа способны заставить свернуть с истинного пути.

– Мысли твои нечестивы и омерзительны, – промолвил покрасневший монах, стоя за спиной капитана. – Спасает тебя только то, что у нас нет времени заниматься твоими пороками, – после этих слов давление на затылок капитана исчезло.

– Мои мысли на то они и мои, что только мне и принадлежат, почтенный, а про пороки прошу рассказывать сосункам, которые баб не щупали.

От таких слов у монаха лицо исказилось так, будто он лимонника объелся – все знали, что дети мутантов рождались уродами и потому им было запрещено вступать в связи с женщинами.

Накал страстей сбавил поисковый пес, который громко залаял и потянул жандарма в сторону от злополучного контейнера.

– Бегом за ним, ленивые прохиндеи! – прорычал мыслечтец, при этом не отрывая взгляда от капитана «Жука». – Еще увидимся, нечестивый, – проронил монах и побежал за остальными преследователями.

– Конечно увидимся, выродок, – промолвил Михай, но этих слов монах уже не услышал.

После этого разговора еще два дня паровой порт был закрыт для всех. Капитаны паровых судов оббили порог канцелярии, но все было безрезультатно – ни одно судно не смогло покинуть порт. Для пущей убедительности на пирсе поставили паровую пушку и стреломет, так что попытка отойти от причала могла привести к дырявому парусу и очень долгому падению туда, куда лучше не падать.

Жандармы продолжали прочесывать территорию доков, грузовые платформы, а также выборочно проверяли траулеры. По настоянию одного из фанатиков «Жук» тоже был досмотрен. Главной задачей этой формальности являлась демонстрация силы нерадивому паролетчику, но итогом стала заниженная самооценка всех, кто ступил на борт траулера. Михай не скупился в выражениях, когда описывал суть служителей закона, которая сводилась к маленькому мужскому хозяйству и скудному содержанию черепной коробки. Но как бы жандармы ни старались, найти хоть что-нибудь мало-мальски противозаконное им не удалось, и все, что им оставалось – так это коситься из-под козырьков своих форменных кепок в сторону разговорчивого капитана, но не более.

– Закрыть бы тебя в камере, чертов паскудник, – сказал в конце этого действа тучный жандарм, которого все звали Пэгом. – Да мараться об тебя не хочется, рвань.

После всех этих неудобств на пирс пришли такие долгожданные грузчики и крановщики, правда несколько дней отдыха бодрости им не прибавили, и работа шла медленно. Михай уже начал переживать, как там парнишка трое суток без воды и еды, но из-за повышенного внимания со стороны служителей всевидящего к грузовым причалам, к контейнеру не подходил. Только раз, после дождя, Михай обошел контейнер и пробил ножом бочку с земляным маслом – как ни крути, а юнец ходил по нужде и собаки легко могли его почуять за милю. Черное масло растеклось жирным пятном по пирсу и лишь заставило всех ходить осторожнее, дабы не поскользнуться и не улететь в бездну. Вот теперь собаки точно не учуют его, даже если он встанет перед их носом.

К концу третьего дня, когда верхний остров отошел к горизонту и тем самым открыл для Миранды солнце, пустой контейнер, который по воле судьбы стал убежищам для разыскиваемого фанатиками мальца, был загружен на борт «Жука». Капитан, пристально следивший за погрузкой, невольно осмотрел ставший ему домом траулер: небольшая палуба для груза, вмещавшая два контейнера, тросы и шланги, поднимающиеся ввысь к паровому парусу, который из-за своего зеленого цвета и формы все в шутку называли «огурец», решетка на корме палубы, прикрывавшая трюм, в котором размещались баллоны с паровым газом и склад, в котором царил хаос «всего необходимого в полете». Сверху на небольшой палубной надстройкой возвышалась рубка, она же каюта капитана. В надстройке были столовая с нехитрым скарбом, пара помещений для абордажной команды, которые в связи с появлением воздушных патрулей на всех уровнях, были перестроены в удобные каюты для пассажиров с кроватями и умывальниками. Типичный траулер для всех рубежей, но этот траулер был его и носил гордое имя «Жук».

– Капитан, этсамое, принимай работу! – отвлек Михая от раздумий голос грузчика.

Повернув голову, капитан увидел своего собеседника: грязная рабочая одежда, засаленная кепка и улыбка, открывавшая редкие гнилые зубы.

Увидев недоумевающий взгляд Михая, грузчик продолжил:

– Мы, этсамое, троса накинули, но крепи, этсамое, сам, нам за это не уплочено, – включил обычную шарманку всех грузчиков работяга порта. – Аль плати и крепим.

– Может тебе еще заплатить за то, что рядом постоял?! Чтоб у тебя задница лопнула! – произнес капитан, опешив от такой наглости.