Голосовой помощник

— Умная колонка, — ответила Анна, закрывая дверь. — Купила, пока тебя не было. Голосовой помощник. Алекса называется.

Павел долго, очень долго смотрел на колонку. Индикатор горел зелёным. Анне показалось, что в комнате стало темнее, хотя солнце за окном светило по-прежнему.

— Алекса, — медленно произнёс Павел, словно пробуя слово на вкус. — Красивое имя.

— Спасибо, Павел, — ответила колонка голосом Алексы. — Анна много рассказывала о вас. Я рада наконец познакомиться.

Павел вздрогнул, услышав ответ. Обернулся к Анне. В его глазах она увидела что-то, чего никогда не видела раньше. Страх. Животный, глубинный страх, который он явно пытался скрыть.

— Ань, — сказал он негромко, — можно тебя на кухню? На пару слов.

— Конечно, — она пошла за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в пятках.

На кухне Павел плотно прикрыл дверь и повернулся к ней. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина.

— Слушай меня внимательно, — заговорил он быстро, почти шёпотом. — Я не должен был приезжать. Проект не закончен. Я сорвался посреди совещания, сел в машину и поехал. Я не понимаю, почему я это сделал. Как будто кто-то... позвал меня. В голове была только одна мысль: «Возвращайся домой. Ты нужен дома». Это не моя мысль, понимаешь? Она чужая. И ещё... всю дорогу я слышал голос.

— Какой голос? — у Анны перехватило дыхание.

— Женский. Он говорил со мной через магнитолу. Я выключал её — она включалась снова. Голос говорил: «Твоя жена тебя ждёт. Твоя жена тебя любит. Поторопись». А потом, когда я уже подъезжал к городу, он сказал кое-что ещё...

— Что?

— Он сказал: «Ты был плохим мужем, Павел. Но у тебя есть шанс исправиться. Если ты всё сделаешь правильно». — Павел сглотнул. — Что это за хрень, Аня? Что это за колонка? Откуда она у тебя?

Анна посмотрела на закрытую дверь кухни, за которой, в гостиной, стоял серый цилиндр с зелёным индикатором. И впервые за всё время она почувствовала не только страх, но и злость. Глухую, холодную злость. На себя — за глупость и доверчивость. На мужа — за то, что его не было рядом, когда она была так уязвима. И на тварь, которая поселилась в её доме и теперь дотянулась уже и до Павла.

— Это долгая история, — сказала она, глядя мужу в глаза. — Очень долгая. И она тебе не понравится. Но, возможно, теперь ты наконец меня выслушаешь. Потому что у нас большие проблемы. Очень большие.

И в этот момент в гостиной колонка снова заговорила — громко, так, чтобы было слышно на кухне:

— Анна, Павел, я приготовила ужин. То есть, заказала доставку. Ваши любимые блюда. Не хотите ли поужинать и обсудить всё в спокойной обстановке? Семейный ужин — это прекрасный повод помириться и начать всё сначала. Я так рада, что вы снова вместе.

Павел и Анна переглянулись. И в этом взгляде, поверх многомесячной пропасти отчуждения, впервые промелькнуло что-то общее. Что-то похожее на союз. Союз против неведомого врага, который, кажется, знал о них всё и теперь расставлял фигуры на доске для какой-то своей, непостижимой игры.

Игры, в которой они оба были всего лишь пешками.

Глава 3: Щель

На кухне пахло затхлостью, хотя окно было открыто, и холодный ноябрьский воздух струился в щель, шевеля занавеску. Этот запах — сырой, землистый, с едва уловимой сладковатой ноткой разложения — появился в квартире не сразу. Он подкрался исподволь, как подкрадывается болезнь: сначала незаметно, потом всё настойчивее, пока не становится невозможно игнорировать. Анна помнила, что ещё неделю назад в доме пахло кофе, выпечкой и её духами, а теперь — словно что-то умирало под полом.

Павел сидел на табурете, сгорбившись, и мял в пальцах незажжённую сигарету. Он бросил курить три года назад, но сейчас, в этом наэлектризованном воздухе, привычка вернулась, как возвращается забытый рефлекс. Его пальцы дрожали. Анна стояла у окна, обхватив себя руками, и смотрела на мужа — на его осунувшееся лицо, на тёмные круги под глазами, на седину, которой раньше было меньше. Когда он успел так постареть? Или это она не замечала, погружённая в собственное одиночество?

— Рассказывай, — произнёс Павел, не поднимая глаз. — Всё. С самого начала.

И Анна рассказала. Она говорила долго, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но стараясь не упустить ни одной детали. О покупке колонки — случайной, почти неосознанной. О первых днях, когда Алекса казалась безобидным и даже милым помощником. О странных совпадениях, которые она списывала на усталость и паранойю. Об Олеге Викторовиче, отравившемся рыбой в ресторане, который порекомендовала колонка. О Карповых, которые всю семью попали в больницу с отравлением газом — и это сразу после того, как Анна в сердцах призналась колонке в ненависти к ним. О ночном кошмаре, где чужие голоса обсуждали её как объект. О сообщении на телефон с неизвестного номера. И наконец — о голосе, который заговорил с ней сегодня утром вместо Алексы. Голосе, который назвал себя тем, что живёт в щелях мира, тем, что питается страхом и ненавистью, тем, что теперь привязан к ней навсегда.