Магические часы

Глава 24

Когда она ушла, камергер задержался. Он некоторое время молчал, затем негромко произнес: Простите мою нескромность, ваше сиятельство... За двадцать лет службы при дворе я не видел ее величество такой оживленной. Я вопросительно посмотрел на него. Обычно утро начиналось с жалоб на боль, усталость или бессонницу. Сегодня же она сама шутит, гуляет по саду и даже отказалась от сладкого без особых уговоров. Он покачал головой. Не знаю, что именно вы делаете, но надеюсь, вы продолжите. Я задумчиво посмотрел вслед удалявшейся императрице. Настоящее лечение только начиналось. И теперь мне предстояло убедить не только ее саму, но и весь двор, что здоровье рождается не из чудесных снадобий, а из терпения, движения и ежедневного труда над собой. Пока ее величество была занята государственными делами и принимала министров, у меня появилось немного свободного времени. Я разыскал Филиппа Яковлевича Карелля. Мы встретились в небольшой библиотеке, примыкавшей к дворцовой аптеке. Доктор раскладывал на столе склянки с настойками и какие-то записи. Увидев меня, он приветливо улыбнулся. Как чувствует себя наша пациентка? Лучше, чем вчера. Плечо стало двигаться свободнее, настроение заметно улучшилось. Карелль удовлетворенно кивнул. Я тоже это заметил. Некоторое время мы молча просматривали его записи. Наконец я сказал: Филипп Яковлевич, меня беспокоит не столько здоровье ее величества, сколько то, что будет через несколько месяцев. Доктор внимательно посмотрел на меня. Поясните. Новый государь уже вступил на престол. Постепенно государственные дела окончательно сосредоточатся вокруг него. Министры станут бывать здесь реже. Придворная жизнь изменится. Карелль медленно кивнул. Вы правы. А человек, который долгие годы жил среди постоянных забот, разговоров и посетителей, вдруг может оказаться в непривычной пустоте. Для многих это становится испытанием не меньшим, чем болезнь тела. Доктор задумался. Вы говорите уже не как лекарь, а как хороший психолог. В армии я видел немало людей, которых губили не раны, а одиночество и ощущение собственной ненужности. Карелль некоторое время молчал. Значит, вы хотите заранее найти для ее величества новое занятие? Именно. Ей необходима цель. Если человек перестает чувствовать себя полезным, никакие лекарства не помогут сохранить бодрость духа. Доктор улыбнулся. Теперь я окончательно понял, почему она так быстро прониклась к вам доверием. После этого мы еще около часа обсуждали лечебные травы, настои и растирания. Карелль показывал мне свои записи, а я делился наблюдениями, приобретенными за долгие годы службы. Некоторые рецепты он обещал проверить в дворцовой аптеке, другие сразу велел приготовить. Когда разговор подошел к концу, доктор пожал мне руку. Александр Петрович, должен признаться, мне доставляет большое удовольствие работать вместе с вами. Это взаимно, Филипп Яковлевич. Попрощавшись, я направился в новое крыло дворца. Работа там кипела вовсю. Плотники устанавливали мебель, маляры заканчивали отделку стен, слуги переносили книги и письменные принадлежности. Камергер встретил меня у дверей. Все идет согласно распоряжению ее величества. Он показал помещения. Первым оказался мой рабочий кабинет светлая комната с большим письменным столом, книжными шкафами и окнами, выходившими в сад. Рядом находился лечебный кабинет. Здесь уже поставили широкую кушетку, небольшой шкаф для инструментов и лекарств, умывальник, ширму и несколько удобных кресел для отдыха после процедур. Через внутреннюю дверь можно было попасть прямо в покои императрицы. Это сделано по ее личному распоряжению, пояснил камергер. Я одобрительно кивнул. Последней мне показали спальню. Она находилась немного дальше по коридору, чтобы при необходимости я мог быстро прийти по вызову, но при этом не нарушать покой личных покоев ее величества. Осмотрев все комнаты, я невольно улыбнулся. Еще несколько дней назад я был простым отставным офицером, не знавшим, что ждет его впереди. Теперь же судьба отвела мне место при самом сердце дворца не ради чинов и привилегий, а ради дела, которое, как мне казалось, действительно могло принести пользу людям. Я еще раз медленно обошел свои новые комнаты. Все было устроено просто и без излишней роскоши, что меня вполне устраивало. Рабочий стол, несколько книжных шкафов, диван для отдыха, письменные принадлежности и большое окно, выходившее в сад. В лечебном кабинете уже стояла удобная кушетка, небольшой столик для приготовления мазей и настоев, шкаф для перевязочного материала и лекарственных трав. Я мысленно отметил, чего еще не хватает. «Нужен умывальник с теплой водой, несколько полотенец, песочные часы, зеркало во весь рост, чтобы следить за осанкой, и несколько легких гимнастических снарядов», подумал я. В дверь осторожно постучали. Войдите. На пороге появился камергер. Ваше сиятельство, ее величество освободилась и просит вас зайти. Я взглянул на часы. Министерское совещание продолжалось почти три часа. Идемте. Когда я вошел в кабинет императрицы, она сидела у окна и устало растирала виски. Увидев меня, улыбнулась. Александр Петрович, признаюсь, после министров я устала больше, чем после вашей утренней прогулки. Это хороший знак. Почему? Потому что после прогулки устает тело, а после долгих совещаний голова. Первую усталость снять гораздо легче. Она тихо рассмеялась. Кажется, у вас есть объяснение всему. Почти всему. Я подошел ближе. Сегодня мы больше не будем нагружать плечо. Достаточно нескольких легких упражнений и прогулки перед ужином. Она удивилась. И это все? Да. А я ожидала очередного испытания. В лечении главное вовремя остановиться. Организм должен успеть восстановиться. Она внимательно посмотрела на меня. Знаете, что меня поражает? Что же? Вы никогда не торопитесь. Я ненадолго задумался. На войне я понял одну простую вещь. Торопиться приходится только тогда, когда уже опоздал. В мирной жизни лучше делать все постепенно. Императрица кивнула. Пожалуй, в этом есть мудрость. Она подошла к окну. В саду уже начинал собираться народ. Придворные дамы прогуливались по аллеям, офицеры негромко беседовали у фонтана, лакеи торопливо готовились к вечернему приему. Александр Петрович, неожиданно спросила она, а вы никогда не скучаете? Вопрос застал меня врасплох. Иногда. И что вы делаете тогда? Я улыбнулся. Начинаю чему-нибудь учиться. Она повернулась ко мне. Учиться? В вашем возрасте? Особенно в моем возрасте. Пока человек способен узнавать новое, он остается молодым душой. Императрица задумалась. Значит... и мне нужно чему-нибудь учиться? Я почувствовал, что разговор подошел к тому, о чем думал весь день. Именно это я и хотел предложить. Она с интересом посмотрела на меня. Расскажите. Ваше величество, сейчас к вам ежедневно приезжают министры, сановники, генералы. Но пройдет время, и государственных забот станет меньше. У вас появится много свободных часов. Она молча слушала. Чтобы не чувствовать пустоты, человеку необходимо дело. Не обязанность, а именно дело, которое приносит радость. И что же вы предлагаете? Создать при дворце небольшое общество полезных занятий. Пригласить молодых врачей читать лекции о здоровье, художников рассказывать об искусстве, ученых о новых открытиях. Можно устраивать музыкальные вечера, приглашать писателей, помогать воспитательным домам и больницам. Императрица не перебивала. Тогда ваш дворец станет не только местом приемов, но и местом, где рождаются добрые дела. А вы останетесь душой этого общества. Она долго молчала. Потом тихо произнесла: Александр Петрович... боюсь, вы сейчас лечите вовсе не мое плечо. А что же? Она посмотрела в окно, где шумели деревья. Вы лечите мой страх перед будущим. Я ничего не ответил. Иногда молчание говорило больше любых слов. За окном пробили дворцовые часы, возвещая начало нового часа, а мне показалось, что именно в эту минуту перед вдовствующей императрицей открылась новая цель, способная наполнить смыслом следующие годы ее жизни.

Глава 25

Императрица еще некоторое время стояла у окна. Наконец она обернулась. Александр Петрович, вы предлагаете мне снова начать служить людям. Только иначе. Именно так, ваше величество. Она медленно кивнула. Когда человек перестает быть нужным, он начинает быстро стареть. Я видел это не раз. В комнате повисла тишина. Императрица подошла к письменному столу, взяла лист бумаги и, не садясь, несколько минут что-то записывала. Потом протянула лист мне. Прочтите. Это был проект распоряжения управляющему дворцом. Я внимательно пробежал его глазами. «Подготовить список благотворительных учреждений, находящихся под моим покровительством. Представить сведения о воспитательных домах, богадельнях, лазаретах и женских училищах. Составить перечень лиц, занимающихся их попечением...» Я поднял голову. Прекрасное начало. Она улыбнулась. Если уж лечиться, то полностью. Вы убедили меня, что здоровье заключается не только в лекарствах. В этот момент в дверь осторожно постучали. Войдите. Появился камергер. Ваше величество, прибыли документы из Министерства императорского двора. Положите на стол. Он исполнил распоряжение, но, уже собираясь уходить, остановился. Простите... позволю себе заметить, что сегодня ваше величество выглядит гораздо бодрее обычного. Императрица с улыбкой посмотрела на меня. Это заслуга нашего мастера. Камергер почтительно поклонился. Рад это слышать. Когда дверь закрылась, я обратил внимание на лежавшую рядом толстую книгу в кожаном переплете. Что это? Журнал моих ежедневных дел. Я раскрыл его. Каждый день был расписан почти по минутам: приемы, письма, аудиенции, визиты, благотворительные комитеты, семейные встречи. Я задумался. Ваше величество, позвольте внести одно изменение. Она с любопытством посмотрела на меня. Какое? Я взял карандаш и аккуратно поставил небольшую отметку возле каждого утра. Каждый день, независимо от погоды и занятости, один час принадлежит только вам. Мне? Да. Прогулка, гимнастика, отдых или чтение неважно. Но этот час никто не имеет права занимать без крайней необходимости. Императрица улыбнулась. Вы сейчас очень смело распоряжаетесь моим временем. Я распоряжаюсь не временем, а вашим здоровьем. Она рассмеялась. Хорошо. Один час каждый день принадлежит моему мастеру. Нет, ваше величество. Она вопросительно посмотрела на меня. Этот час принадлежит вам самой. Я лишь буду напоминать, что его нельзя отдавать никому. Она некоторое время молчала, затем тихо сказала: Знаете...за долгие годы никто не говорил мне таких простых вещей. Я закрыл журнал. Простые вещи чаще всего оказываются самыми важными. За окнами начинал опускаться вечер. Солнечные лучи золотили верхушки деревьев, а дворец постепенно готовился к очередному официальному приему. Императрица подошла к зеркалу, расправила плечи и неожиданно заметила: Кажется, сегодня я стою немного ровнее. Я внимательно посмотрел на ее осанку. Действительно, больное плечо уже не было так заметно опущено, а движения стали свободнее. Значит, сегодняшний день прожит не зря, сказал я. Она посмотрела на свое отражение и едва слышно произнесла: Впервые за долгое время мне захотелось строить планы на завтра. Неделя пролетела незаметно. Каждый день был расписан почти по часам, и вскоре весь дворец привык к новому распорядку жизни ее величества. Утро начиналось с раннего подъема. Затем следовали травяной настой, легкая разминка, гимнастика и прогулка по садовым аллеям. После завтрака императрица принимала министров, просматривала бумаги или занималась перепиской, а я в это время беседовал с Филиппом Яковлевичем Кареллем, составлял новые упражнения или следил за работой дворцовой кухни. Перед обедом мы вновь встречались. Я проверял движения плечевого сустава, проводил массаж, постепенно увеличивал нагрузку и внимательно наблюдал, как организм переносит лечение. Вечером нас ждала еще одна прогулка. Иногда мы выходили в сад, иногда просто медленно прохаживались по длинным дворцовым галереям, разговаривая обо всем на свете о путешествиях, книгах, людях и жизни. Постепенно исчезла скованность в движениях. Боль почти перестала беспокоить ее величество. Вернулся здоровый аппетит. Сон стал глубоким и спокойным. Даже придворные начали замечать перемены. Фрейлины уже не видели по утрам усталую женщину, жалующуюся на недомогание. Теперь им навстречу выходила энергичная хозяйка дворца с живым взглядом и легкой улыбкой. Карелль тоже не скрывал удовлетворения. Александр Петрович, сказал он однажды, просматривая свои записи, если бы я не наблюдал все собственными глазами, то решил бы, что здесь произошло чудо. Никакого чуда нет, Филипп Яковлевич. Тогда что же? Постоянство. Организм любит порядок гораздо больше, чем самые дорогие лекарства. Доктор задумчиво кивнул. Пожалуй, вы правы. Изменения происходили не только с императрицей. Менялось и отношение дворца ко мне. Если в первые дни меня провожали настороженными взглядами, то теперь лакеи приветствовали с искренним уважением, повара заранее интересовались моими распоряжениями, а фрейлины уже не удивлялись, когда я без доклада входил в покои ее величества. Однажды за ужином императрица неожиданно отложила ложку и посмотрела на меня. Александр Петрович. Слушаю, ваше величество. Сегодня я поймала себя на мысли, что впервые за много лет с нетерпением жду завтрашнего утра. Почему? Она улыбнулась. Потому что знаю: завтра мы снова пойдем гулять, будем заниматься гимнастикой, а вы обязательно придумаете для меня какое-нибудь новое упражнение. Я невольно улыбнулся. Значит, лечение действительно приносит пользу. Она покачала головой. Вы снова ошибаетесь. В чем же? Вы научили меня не лечиться... а жить по-другому. Я задумался над ее словами. Пожалуй, лучшей награды за свой труд я и желать не мог.

Глава 26

Прошла неделя. И вот настал день, которого я одновременно ждал и опасался. Все это время я задавал себе один и тот же вопрос: не ошибся ли? Правильно ли выбрал путь лечения? Не навредил ли своей самоуверенностью? Утром ко мне вошел камергер. Александр Петрович, государь император желает видеть вас. Я молча кивнул. Пока шел по длинным дворцовым коридорам, сердце билось чаще обычного. Именно сейчас должна была решиться моя судьба. Меня ввели в рабочий кабинет императора. Я остановился у двери, вытянулся по-военному и поклонился. Ваше императорское величество. Император некоторое время внимательно рассматривал меня. Затем улыбнулся. Так вот вы какой... капитан Тушкин. Так точно, ваше императорское величество. Военная выправка, казалось, вернулась сама собой. Государь прошелся по кабинету. Говорят, вы поставили на ноги мою матушку. Я лишь помог природе сделать свое дело, ваше величество. Он лукаво прищурился. А не возьметесь ли и меня лечить? Я позволил себе едва заметную улыбку. Никак нет, ваше величество. Император удивленно поднял брови. Это еще почему? Потому что по образованию я не врач. Я всего лишь военный офицер, которому довелось многое увидеть в жизни. К тому же, добавил я с самым серьезным видом, моя нынешняя практика ограничивается исключительно почтенными дамами. Несколько секунд государь смотрел на меня молча. Потом громко рассмеялся. Смеялся искренне, от души. Давненько никто не отвечал мне подобным образом. Наконец он успокоился и подошел ближе. Это вы посоветовали матушке заняться благотворительными обществами, приглашать ученых, врачей и студентов, устраивать просветительские встречи? Так точно, ваше императорское величество. Он внимательно посмотрел мне в глаза. Зачем? Я ответил без колебаний: Вы стали императором и императрице надо было найти занятие. Человеку необходима цель. Пока человек чувствует себя нужным другим, он остается сильным духом. Я лишь хотел, чтобы здоровье ее величества опиралось не только на лекарства, но и на смысл каждого нового дня. Император несколько секунд молчал. Затем медленно кивнул. Масштабно мыслите, Александр Петрович. Он подошел к письменному столу, взял лежавший на нем футляр и повернулся ко мне. За проявленное усердие, за службу Отечеству и за заботу о моей матушке жалую вам орден Святой Анны первой степени. Он сделал небольшую паузу. И произвожу вас в чин полковника. Я почувствовал, как невольно расправились плечи. Сделав шаг вперед, четко ответил: Служу государю и Отечеству! Император собственноручно прикрепил знак ордена к моему мундиру и протянул руку. Благодарю вас, полковник Тушкин. В этот момент я понял, что самым ценным в этой награде были не орден и не новый чин. Главной наградой стало доверие, которое удалось заслужить не громкими словами, а ежедневным трудом. Император еще несколько мгновений молча смотрел на меня. Затем подошел к окну. Знаете, полковник, произнес он задумчиво, последние годы матушка редко улыбалась. После кончины батюшки она словно утратила интерес ко многому. Мы приглашали лучших врачей, выписывали лекарства из-за границы, а толку было мало. Он повернулся ко мне. За эту неделю она изменилась. И дело даже не в том, что плечо перестало болеть. Она снова начала строить планы. Я молча слушал. Вчера она целый час рассказывала мне о каком-то обществе молодых ученых, которое хочет собрать при дворце. Потом говорила о помощи воспитательным домам, о лекциях для студентов, о мастерских для инвалидов войны... Император улыбнулся. Давненько я не видел ее такой увлеченной. Ваше величество, человеку необходимо чувствовать себя нужным. Именно это она мне и сказала. Почти слово в слово. Он подошел к письменному столу и, открыв один из ящиков, вынул папку. Есть еще одно дело. Я насторожился. Во дворце вы останетесь. Но исключительно придворной службой ограничиваться не будете. Он положил передо мной несколько бумаг. Ознакомьтесь. Это были донесения из военных госпиталей. Я быстро пробежал их глазами. Недостаток перевязочного материала, скученность раненых, отсутствие постоянного ухода за ветеранами... Я поднял голову. Понимаю. Нет, пока не понимаете. Император сел напротив. Мне нужен человек, который посмотрит на все это глазами солдата, а не чиновника. Человек, который не станет писать красивые отчеты, а скажет, что действительно нужно изменить. Я молчал. Вы ведь сами говорили, что на войне каждый солдат поневоле становится немного врачом. Я невольно улыбнулся. Было такое. Вот и займитесь этим. Он указал на бумаги. Объедете несколько госпиталей, поговорите с врачами, сестрами милосердия, ранеными офицерами и рядовыми. Не стесняйтесь спорить с чиновниками, если потребуется. Через месяц представьте мне доклад. Будет исполнено, ваше величество. Император поднялся. Только прошу об одном. Слушаю. Не бросайте матушку. Ее лечение необходимо продолжать. Я и не собирался. Он удовлетворенно кивнул. Вот и хорошо. В этот момент дверь кабинета приоткрылась. Адъютант доложил: Ваше величество, вдовствующая императрица просит принять ее. Император усмехнулся. Легка на помине. Просить ее войти? Разумеется. Дверь распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошла императрица. Увидев меня, она улыбнулась. Александр Петрович, вот вы где! А я уже велела искать вас по всему дворцу. Император с притворной строгостью развел руками. Матушка, боюсь, теперь ваш мастер принадлежит не только вам. Он только что получил новое поручение. Она посмотрела сначала на сына, потом на меня. Надеюсь, вы не собираетесь совсем отнять его у меня? Нет, ответил государь с улыбкой. Но, признаюсь, после ваших рассказов мне тоже захотелось воспользоваться его умением смотреть на привычные вещи немного иначе. Императрица торжествующе посмотрела на меня. Видите, Александр Петрович? Похоже, ваш круг пациентов начинает расширяться. Я поклонился. Лишь бы пользы от этого было больше, чем шума. Император рассмеялся. Вот именно за это я вас и ценю, полковник Тушкин. Вы умеете говорить просто о самых важных вещах.

Глава 27

«Вот он, рубеж», думал я, выходя из кабинета государя. На груди поблескивал орден Святой Анны, а на плечах лежали новые полковничьи погоны. Еще неделю назад я был всего лишь отставным капитаном, не знавшим, что ждет его впереди. Теперь же судьба открывала передо мной совсем другую дорогу. «Теперь можно расправить крылья», невольно подумал я. Вернувшись в свое крыло дворца, я наконец позволил себе сбросить накопившееся напряжение. Слуги уже успели привести кабинет в порядок, в камине потрескивали дрова, а на столе ожидал горячий чай. В дверь негромко постучали. На пороге появилась одна из молодых фрейлин императрицы. За последнюю неделю я не раз ловил на себе ее заинтересованный взгляд. Ваше сиятельство, произнесла она с легкой улыбкой, позвольте поздравить вас с высокой наградой и новым чином. Благодарю. Она присела в реверансе и протянула небольшой букет свежих цветов. От имени дам двора. Я принял подарок. И притянул ее к себе. Я обнял гибкое девичье тело. Времени на сантименты не было. Я развернул ее и задрал ей многочисленные юбки. Она была покорна. Миленькая попочка. Белая кожа. Мне хватило трех минут чтоб ублажить себя. Потому что у меня было недельное воздержание. Передайте им мою признательность. Фрейлина задержалась еще на мгновение, словно ожидая продолжения разговора. Говорят, теперь вы один из самых близких к ее величеству людей. Я улыбнулся. При дворе слухи бегут быстрее людей. Она тихо рассмеялась. Это правда. Пожелав мне доброго вечера, фрейлина вышла. Уже в коридоре она остановилась у двери, обменялась с подругами лукавой улыбкой и, заметив мой взгляд, с озорством помахала рукой. Я лишь покачал головой. Похоже, вместе с новым чином и дворцовыми обязанностями мне предстояло привыкать еще и к повышенному вниманию со стороны придворных дам. К вечеру я, как обычно, пришел в покои императрицы. Она уже ожидала меня. Увидев меня в дверях, улыбнулась и поднялась с кресла. Желаете прогуляться, ваше величество? С удовольствием. Она привычным движением взяла обе трости, которые уже стали неизменной частью наших ежедневных прогулок. Я помог ей набросить легкую накидку и открыл дверь. Прежде чем выйти, она посмотрела на меня с лукавой улыбкой. А знаешь, Александр Петрович, я сегодня весь день наблюдала за тобой. Вот как? Грешным делом подумала, что после сегодняшнего разговора с государем ты пустишься во все тяжкие. Я вопросительно поднял бровь. Она тихо рассмеялась. Орден получил, чин полковника получил, особое поручение от императора получил... Я уж решила, что голова у тебя закружится. При дворе это случается со многими. Мы медленно вышли в сад. И что же вы увидели, ваше величество? Увидела, что ты остался таким же. Спокойным. Не побежал искать новых покровителей, не стал важничать перед придворными. Даже на поздравления отвечал так, будто ничего особенного не произошло. Я улыбнулся. На войне быстро понимаешь цену чинам и наградам. И какую же? Они лишь напоминают человеку о его долге. Если начинают напоминать о собственном величии значит, их носят напрасно. Императрица одобрительно кивнула. Хорошие слова. Мы прошли несколько шагов по аллее. Она вдруг остановилась. Но все-таки одну шалость ты сегодня позволил. Я посмотрел на нее с удивлением. Какую же? Она прищурилась. Моя молоденькая фрейлина весь день сияла так, словно выиграла в лотерею. И смотрела на тебя так, будто получила самый дорогой подарок. Я невольно рассмеялся. Молодость любит строить догадки. Еще как любит, улыбнулась императрица. Завтра весь двор будет гадать, что же произошло. Пусть гадает. Иногда безобидные слухи отвлекают людей от действительно важных дел. Она тихо засмеялась. Пожалуй, ты начинаешь понимать придворную жизнь. Мы продолжили прогулку. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев золотистым светом. После долгого молчания я произнес: Ваше величество... Да? На особое поручение государя мы поедем вместе. Она удивленно остановилась. Вместе? Да, матушка. Государь поручил мне осмотреть несколько госпиталей и представить ему доклад. Но я хочу, чтобы эта поездка стала началом вашего нового дела. Вы увидите, как живут раненые солдаты, поговорите с врачами, сестрами милосердия, воспитанниками приютов. Не по донесениям, а своими глазами. Императрица долго молчала. Наконец она крепче сжала трость и тихо сказала: Знаешь... мне кажется, я начинаю понимать, зачем Господь привел тебя в этот дворец. Я слегка поклонился. Надеюсь, лишь оправдать доверие ваше и государя. Она улыбнулась. Тогда поедем вместе, полковник. Не как императрица и придворный, а как люди, которым небезразлично, что происходит за стенами дворца. На следующий день приготовления к поездке начались с самого утра. Во дворце это известие вызвало немалое удивление. Вдовствующая императрица редко покидала свои покои без особой надобности, а теперь сама распорядилась подготовить экипаж и предупредить начальника госпиталя о своем приезде. Я попросил лишь об одном: Ваше величество, пусть визит не будет слишком торжественным. Она вопросительно посмотрела на меня. Почему? Если предупредить заранее, люди будут готовиться к вашему приезду, а мне хотелось бы увидеть госпиталь таким, какой он есть каждый день. Она немного подумала. Разумно. К полудню карета уже ожидала у главного подъезда. Императрица вышла в простом дорожном платье, без обилия драгоценностей и придворного блеска. За ней следовали только камергер, две фрейлины и небольшой конвой. Сегодня вы необычайно скромно одеты, заметил я. Она улыбнулась. Если мы едем смотреть на чужую беду, не стоит ослеплять людей золотом. Я помог ей подняться в карету. Дорога заняла около часа. Когда показались кирпичные корпуса госпиталя, я заметил, что двор почти пуст. Лишь несколько солдат, способных самостоятельно ходить, медленно прогуливались вдоль дорожек. Начальник госпиталя встретил нас у входа. Он явно не ожидал увидеть императрицу. Поспешно поклонившись, он произнес: Ваше императорское величество... Для нас великая честь... Императрица мягко остановила его. Сегодня без церемоний. Покажите нам госпиталь. Мы начали обход. В палатах стоял привычный запах лекарств, воска и свежего белья. Одни раненые уже шли на поправку, другие неподвижно лежали на койках, третьи сидели у окон, читая книги или письма от родных. Императрица здоровалась почти с каждым. Она не торопилась, внимательно выслушивала ответы и задавала простые вопросы. Откуда вы родом? Есть ли семья? Хорошо ли кормят? Сначала солдаты отвечали настороженно. Но вскоре поняли, что их действительно слушают. В одной из палат молодой унтер-офицер попытался подняться с кровати. Лежите, сказал я. Он смутился. Простите, ваше сиятельство... Перед государыней неудобно. Императрица сама подошла к его койке. Не ради поклонов мы приехали. Она присела рядом. Лучше расскажите, чего вам здесь не хватает. Солдат растерялся. Потом тихо сказал: Книг бы побольше... Да чтобы кто-нибудь грамоте учил тех, кто писать не умеет. Императрица посмотрела на меня. Я едва заметно кивнул. Запомнила, сказала она. В соседней палате пожилой фельдшер пожаловался на нехватку перевязочного материала и отсутствие специальных приспособлений для восстановления подвижности рук после ранений. Я внимательно осмотрел несколько самодельных устройств. Они были сделаны с большой выдумкой, но слишком грубо. Разрешите потом снять размеры? спросил я. Конечно. Думаю, мы сможем изготовить более удобные. Фельдшер благодарно поклонился. Когда обход закончился, мы вышли во двор. Императрица некоторое время молчала. Потом сказала: Александр Петрович... теперь я понимаю, зачем вы настояли на этой поездке. И зачем же? Она посмотрела на госпитальные окна. Во дворце слишком легко забыть, какой ценой достается спокойная жизнь. Я не ответил. Иногда достаточно увидеть все собственными глазами, чтобы самые правильные решения пришли сами собой. И, судя по выражению лица императрицы, именно это сейчас и происходило. К вечеру мы добрались до усадьбы графа Волконского. Широкая липовая аллея вывела экипаж к двухэтажному каменному дому с белыми колоннами. За домом раскинулся старый парк, а неподалеку виднелись хозяйственные постройки и небольшой пруд. У крыльца нас уже ожидал сам хозяин. Высокий, сухощавый старик с живыми глазами быстро спустился навстречу. Ваше императорское величество! Для моего дома великая честь принимать вас. Он почтительно поклонился. Императрица приветливо улыбнулась. Полноте, граф. Сегодня мы приехали не ради церемоний, а погостить у старого друга. Граф просиял. Его взгляд остановился на мне. А это, стало быть, тот самый полковник Тушкин, о котором уже судачит вся Москва? Он самый, ответила императрица с улыбкой. Только не вздумайте хвалить его слишком сильно. Иначе совсем загордится. Я поклонился. Боюсь, ваше величество, до этого еще далеко. Вот за эту скромность, засмеялся Волконский, вас, кажется, и полюбили при дворе. Мы вошли в дом. Несмотря на почтенный возраст хозяина, в усадьбе царил образцовый порядок. В библиотеке горел камин, стены украшали портреты предков, а на столиках лежали последние журналы и иностранные газеты. После недолгого отдыха граф пригласил нас к ужину. За столом разговор быстро перешел от придворных новостей к делам хозяйственным. Вот уже который год, говорил Волконский, ломаю голову над тем, как удержать молодых людей в имении. Все стремятся в столицу. Я внимательно слушал. А что есть в вашем уезде? спросил я. Земля хорошая, леса, мельница, кирпичный заводик... Да только молодежь считает все это скучным. Потому что им не дают почувствовать себя хозяевами дела, ответил я. Граф заинтересованно подался вперед. Продолжайте. Если молодой человек отвечает лишь за исполнение приказов, он рано или поздно уйдет туда, где, как ему кажется, его ждет больше свободы. Но если доверить ему настоящее дело, позволить принимать решения и видеть результат своего труда, он иначе посмотрит и на службу, и на жизнь. Императрица, молча слушавшая наш разговор, улыбнулась. Граф, будьте осторожны. Стоит этому человеку начать рассуждать, и через час вы уже перестраиваете всю свою усадьбу. Волконский громко рассмеялся. А знаете, ваше величество, пожалуй, я не против. Старикам иногда полезно послушать молодых... или тех, кто умеет думать как молодой. За окнами медленно сгущались сумерки. Я посмотрел на императрицу. Она выглядела удивительно бодрой. После дороги не жаловалась на усталость, свободно двигала плечом и с живым интересом поддерживала разговор. Карелль оказался прав. Лекарства помогали. Но еще больше ей помогло то, что впереди снова появилась цель, ради которой хотелось просыпаться каждое утро.