Маргарита

Когда все уже было прибрано, чайник издал характерный щелчок, приглашая хозяев дома заварить вкусный чай и согреться в морозное январское утро. Маргарита приготовила себе и маме завтрак, пока та переодевалась и разбирала чемодан. Вскоре семья сидела на кухне, кушала и наслаждалась домашней атмосферой.

— Хорошо все-таки дома. Ни один отель не сравнится с уютом родного дома.

— Ага.

— Я, конечно, не хочу давить, но может расскажешь, что случилось?

— Да это все те же сны, сегодняшний был особенно ужасный. Притом все было так реально, что я даже не знаю, как это воспринимать. Каждая ночь становится для меня очередным источником нервного срыва. Я не отдыхаю, вся в напряжении, вот и не выдержала…

— При том, что ни психолог, ни медитация, ни таблетки не помогли?

— Нет, вот совсем ноль эффекта от всего этого.

— Я за тебя очень переживаю. Знаю, что не всегда могу быть рядом из-за работы, но я с тобой, хотя бы морально, знай это. Я готова все выслушать, объяснить и помочь, ведь роднее и дороже тебя у меня никого нет, — говорила мама, зная, что эти слова поддержки сейчас нужны ее дочери как никогда.

— Спасибо, я тебя очень люблю. Я справлюсь, я же сильная.

— Конечно, а как иначе. Знаешь, я вот что вспомнила, как-то бабушка рассказывала, что у нее вроде бы тоже были продолжительное время кошмары, но она справилась. Она сказала, что помогла эзотерика.

— Мам, это же не научно, а то, что бабушка верила настолько глубоко в магию в двадцатом веке, меня вообще поражает.

— И все же у тебя есть идея получше?

— Пока нет.

— Вот-вот, тем более мне писал дед.

— Господи, и что он хотел?

— Да он просил принести ему что-то и помочь разобрать вещи. Как раз, может быть, найдешь что-то полезное среди всего барахла, которое так бережно хранит дед.

— Да у него кроме хлама, по ощущениям, там ничего нет. Я даже не знаю, есть ли в квартире хоть что-то действительно ценное. Не понимаю, как он живет в свинарнике!

— Да-да, не кричи только. Мы и так знаем, что у него никого кроме нас-то и нет. Поможешь ему, пожалуйста, все-таки родственник.

— Да, конечно.

— Ну вот и славно, спасибо.

Они еще немного посидели на кухне, погрузившись в рассказ мамы о ее командировке. Она рассказала про дорогой отель, хорошие условия, экскурсии по городу в свободное время и, конечно, о ее ухажерах, осыпавших подарками.

— Кстати, а вот это для тебя, сюрприз!

— Ой, ну не стоило, мне даже неловко, — сказала девушка, приоткрывая маленькую коробочку.

Когда она сняла крышку, перед ней открылось красивое серебряное кольцо, выполненное в необычной форме в виде стебля розы с шипами. Оно сочетало в себе по контуру ювелирную смолу изумрудного цвета, отчего казалось, что это был самый настоящий стебель живого цветка, увековеченный в такой тонкой работе. Металл блестел в свете утреннего солнца, попадающего в окно кухни, а смола красиво отливала различными оттенками зеленого цвета, переходя от светлого к темному. Девушка вертела подарок в руке, рассматривая с разных сторон, чтобы как можно лучше прощупать его.

— Оно такое красивое…

— Да, надевай скорее.

Девушка последовала совету матери и надела кольцо, которое ей идеально подошло.

— Ты и с размером угадала!

— Да я просто его знаю.

Маргарите было так приятно это слышать, ведь ее мама обратила внимание и помнила о ней, казалось бы, такую мелочь.

Обняв маму и постояв с ней на кухне, девушка направилась в комнату, желая скорее одеться и направиться к дедушке. Причесав волосы и приведя себя в порядок, чтобы выглядеть хотя бы как человек, она вышла в коридор и, накинув пуховик, позвонила деду.

— Алло, привет. Мама сказала, что ты хотел о чем-то попросить.

— Ой, Ритулик. Так приятно, что ты позвонила. Да, с наступившим тебя.

— И тебя, я уже стою в коридоре, хочу выходить.

— А, ну ладно. Так как Новый год уже прошел, то уже никому не нужны живые елки. Наверняка продают ветки. Можешь мне купить, пожалуйста, одну.

— Хорошо, куплю.

— Спасибо, родная, тогда жду. Ставлю чайник!

— Пока.

Глубоко выдохнув, девушка недоумевала от просьбы деда. Она знала, что он бывает немного странным, как, например, полгода назад абсолютно серьезно попросил ее прийти и починить смеситель в ванной, хотя она ему говорила, что не умеет, а после этого через пару месяцев упрашивал вытереть пыль в лестничной клетке, потому что ему тяжело дышать грязью, и апофеозом стала ситуация, когда он попросил помочь собрать чемодан, хотя у него не было загранпаспорта, и он не собирался уезжать, потому что презирал заграницу. Хотя эта прихоть меркла по уровню странности с другими, Маргарита уже в каждой его просьбе чувствовала старческий маразм. Ей даже показалось, что он искал просто повод увидеться, но его поведение было настолько странным, что хотелось просто закатить глаза.

Нельзя было сказать, что Маргарита не любила деда. Скорее с течением времени у нее сформировалось о нем особое мнение, которое обычно может сложиться о родственнике. Он мог казаться для приятелей или соседей, наверное, неплохим и даже забавным стариком с лишним весом, надевавшим маску доброжелательности. Но для своих близких людей он казался той еще свиньей, которую моментами хотелось зарезать. Эгоизм, скверный характер и чрезмерное чувство собственной важности давали о себе знать в самой ужасной форме, отчего желание общаться, а уж тем более приходить в гости, полностью отпадало.

Выйдя из подъезда, Маргарита тут же ощутила на себе ослепительный эффект зимы, когда солнце светило на снег, отражаясь и рассеиваясь на округу, отчего скрыться от этого явления было почти невозможно. Сощурившись, девушка привыкала к контрасту между темным подъездом и яркой улицей. Свернув из внутреннего двора, где было относительно тихо, она вышла на основную улицу садового кольца, чтобы дойти до того самого базара с елками, о котором ей сказал дед. Ввиду праздничных дней машин было не так много, как обычно, однако и их хватало, чтобы заполонить улицу шумом, от которого моментами начинала болеть голова.

Перейдя дорогу, она очутилась на бульваре, вымощенном дорогой гранитной плиткой. Несмотря на то, что сама по себе она была весьма неплохой, что нельзя было не отметить, качество ее кладки оставляло желать лучшего. Коммунальные службы как будто придумывали свои собственные правила, не подчиняющиеся общепринятым строительным нормам, стараясь доказать всем, что это можно делать и в дождь, и в пургу, но не при благоприятных условиях — видимо, это считалось у них уделом слабых и неодаренных. Девушка слушала музыку через наушники, проходя по прекрасному бульвару, желая насладиться красотой города, но смогла отдать все свое внимание только плитке. На нее нельзя было не смотреть, чтобы, не дай Бог, не споткнуться и не прижаться лицом к земле, поэтому пришлось играть в чехарду… хоть что-то веселое. Как же горько осознавать, что из-за подобных махинаций городских властей простые горожане вынуждены претерпевать столь унизительные неудобства.

Задержавшись ненадолго на базаре, Маргарита добралась до дома дедушки, который жил в пешей доступности. Она глубоко вдохнула, чтобы насладиться последним глотком чистого воздуха, потому как далее ее ждали настоящие пытки в виде ароматов квартиры старика. Поднявшись на нужный этаж, она позвонила в дверь и спустя минуту ее с кряхтением открыли. Перед ней была типичная картина ее деда, одетого в старые потертые треники и белую майку, поверх которой была накинута потертая рубашка. Внешне он очень напоминал моржа. Старик был настолько толстый, что носил штаны на подтяжках, его желто-седые усы колосились и лезли в рот, но зато его лысая голова была хорошо отполирована. Он по обыкновению нацеплял на край носа очки, которыми гордился, потому как всем говорил, что оправа сделана из серебра. Однако даже они не придавали ему умного вида — на его большом лице скорее очки смотрелись забавно.

— Ой, привет. С наступившим тебя еще раз, — расхорохорившись, произнес старик, встречая гостью и загородив собой входной проем.

— Я могу пройти? — безэмоционально спросила девушка. В коридоре было настолько жарко, что Маргарита ощутила, как по спине стекла капелька пота.

— Ой да, да. Что это я… Будешь креветки? Как раз варю, — пробубнил старик, отходя вглубь коридора.

— Это те, что пролежали в морозилке почти год? — Маргарита думала, что вряд ли ее что-то сможет удивить, но старику это в очередной раз удалось, отчего она приподняла брови.

— Ну да, а что им будет? — спросил он, глядя на внучку своими маленькими глазками.

— Да ничего. Это тебе, — Маргарита всучила ему ветви, снимая пуховик. Хоть дед и попросил купить одну, на базаре продавали только букетом, не сделав исключения.

— А зачем мне пять, Ритулик? Я же просил всего одну! — возмущенно сказал он, доставая себе веточку и отдавая девушке четыре оставшиеся.

— И что мне с ними делать? Выбросить? — спросила она раздраженно, повесив куртку на крючок.

— Да, можешь, — он спокойно направился на кухню, чтобы проверить свое блюдо.

Оставшись в коридоре, девушка пребывала в шоке от поведения старого ребенка, который иногда докучал родственникам. Постояв так с минуту, ожидая продолжения этой сценки, она все же решила, что это и был конец. Глубоко выдохнув и сконцентрировавшись на той цели, ради которой она пришла, девушка скрылась в одной из комнат. Минуя кучу мусора в коридоре, она крикнула деду: «Я разбирать вещи», на что услышала гуканье из кухни.

«Ладно, я здесь не за этим», — подумала Маргарита. Раньше она действительно любила дедушку, но чем старше он становился, тем тяжелее становилось с ним общаться. Пожалуй, даже его собственная дочь ограничила с ним общение, все чаще избегая живых встреч.

Маргарита зашла в помещение и включила свет, закрыв за собой дверь, чтобы не слышать шум с кухни от плиты и работающего телевизора. Окинув взглядом комнату, она даже не знала, на чем заострить внимание. Помещение скорее напоминало склад: здесь не было кровати или дивана, лишь пара стульев, и те были заняты стопками книг. Даже окно было частично закрыто какими-то картонными коробками, которые не были подписаны, отчего приходилось только гадать, что в них может находиться. Но, зная своего деда, она была более чем уверена, что там очередной хлам, который он именует как сокровище. Пробравшись в центр комнаты, где было относительно свободно, она решила начать разбирать коробки и осматривать полки шкафов с целью найти хоть что-то полезное. Маргарита сама не верила, что находится здесь, среди грязи и пыли, ища информацию по эзотерике, когда сама толком не верила в это и считала псевдонаукой. Но ее положение стало почти безвыходным, отчего девушка уже начинала верить и не в такое.

В момент сильного отчаяния люди часто готовы на все, особенно на глупости, лишь бы решить проблему, не задумываясь о реальности этого решения. Такой стала и Маргарита, делая хоть что-то, лишь бы отвлечься от мыслей о снах.

Девушка провела в комнате, являвшейся в прошлом спальней бабушки, не менее часа, разбирая полки, открывая книги, на которых уже были частично стерты корешки с наименованиями. Но при этом поиски так и ограничивались лишь попытками найти нечто нужное. Когда еще была жива бабушка, которую Маргарита безмерно любила, потому как та по-особенному, с трепетом, относилась к внучке, в квартире всегда царил уют и порядок. Бабуля вкусно готовила, баловала гостинцами, гуляла с Ритой, старалась чему-то научить, была настоящим близким другом. Маргарита помнила игру, где нужно было применять логику или искать клад, что в детстве становилось самым настоящим событием, которое запоминалось надолго.

В этой комнате раньше было светло и просторно, всегда пахло розами. Они собирались с бабушкой за столом и пили чай, но от прежних встреч остались лишь теплые воспоминания. Как только ее не стало, дед решил оставить все вещи супруги здесь, а заодно закинуть в комнату и весь свой хлам. Из головы Маргариты не выходили вопросы о причастности бабушки к гаданиям, ведь любознательный детский взгляд должен был обязательно зацепиться за это. Маргарита уже перерыла достаточно вещей, но среди них не нашла ничего полезного, и вера в успех с каждой минутой только угасала. Однако девушка не сдавалась и, найдя очередную коробку, которая была плотно прижата другими, решила ее вытянуть. Она вытаскивалась очень медленно, отчего пальцы начали проскальзывать по гладкому картону и сорвались. Девушка упала назад и ударилась о шкаф, заставив его пошатнуться. Верхние дверцы раскрылись, и сверху на девушку навалились стопки тряпок, имевших характерный запах розы. Маргарита могла узнать этот аромат среди тысячи других и была уверена, что именно этим парфюмом пользовалась бабушка. Отложив в сторону шали, приземлившиеся на голову, она принесла стул, чтобы встать и посмотреть, что еще может храниться в тех самых ящиках.

Маргарита ожидала, что ей откроются особые тайны, или она найдет клад, но ее ожидали лишь старые советские предметы вместе с разочарованием. Выпив этот коктейль из эмоций, она окончательно поникла, собираясь уже слазить, пока не заметила в самом конце коробочку странной формы. Девушка была уже очень уставшей, ей хотелось просто немного посидеть, тем более что после ее удара о шкаф боль в спине уходила очень медленно. Преодолевая себя, внучка все же засунула руки как можно глубже в шкаф и вытащила деревянную коробку. Она действительно была особенной, очень необычной, имевшей форму шестигранника, отполированной с рисунком под мрамор, отчего картинка выглядела по-настоящему реалистичной. Когда девушка слезла со стула и села на него, то с жадным интересом решила открыть ее, вот только крышка не хотела поддаваться. Она понимала, что у коробки нет специальных креплений, а потому Маргарита задавалась вопросом ее открытия. Потратив еще некоторое время, она решила потрясти ларец, чтобы понять, что внутри действительно лежит нечто весомое.

— Не будет же человек класть абы что в такую-то коробку, — сказала она сама себе.

Вдруг в окне что-то промелькнуло, задев карниз, отчего девушка обернулась, испугавшись. Она выронила из рук коробку, отчего та глухо стукнулась о пол и открылась. Крышка отлетела в угол комнаты, а содержимое упало рядом с ее ногами. Волнение и внезапность охватили Маргариту, заставив дрожь пробежать по телу. Девушка чувствовала, как трепетно бьется ее сердце, как ее бросило в жар, но интерес был сильнее, а потому она подобрала мешочек, который выпал из коробочки. Осмотрев его и пощупав, она поняла, что внутри лежало что-то прямоугольное. В голове девушки сошлись догадки, а потому она вытащила содержимое, чтобы убедиться в своей правоте.

Перед ней лежали карты Таро. Маргариту охватило изумление, что она нашла именно их. Перебрав колоду быстрым движением, девушка была убеждена, что на этих картах часто гадали ввиду имевшихся потертостей, заломленных углов и местами выцветших цветов изображений. У нее появлялось все больше и больше вопросов, но она решила рассмотреть карты детально, так как дизайн был особенным — она никогда не видела такого оформления, как будто это была ручная работа. Маргарита, поправив волосы, чтобы они не мешали, коснулась «Дурака», имевшего нулевое значение среди старших арканов, и перевернула его, узрев следующую карту, которой оказался «Маг», отличавшийся от всех других. Она была сделана из металла, отливающего золотом, и на ней было изображение девушки в изысканном платье темно-синего цвета со свечой в руке, нимбом над головой и красивым лесным пейзажем на фоне со сверкающим серпом-месяцем. Мгновение — и девушка, разглядев картинку, а точнее лицо, которое было детально прорисовано, поняла, что смотрит на саму себя.

Вдруг карта озарилась и сверкнула ярким желтым светом, ослепив Маргариту. От резкой вспышки девушка закричала и упала со стула, ударившись о пол и потеряв сознание. Маргарита лежала, держа в руке золотую пластину, на которой уже не было никакого изображения.

Глава 5

— Вставай, вставай! — произнес строгий хриплый голос, разнесшийся эхом по помещению.

Девушка все так же лежала на полу между шкафом и опрокинутым стулом. Маргарита приоткрыла глаза и осознала, что все видится словно в дымке. Белесая пелена и муть прикрыли собой все, растворив видимость в неизвестном тумане. Ее разум был помутнен, отчего все мысли, что только появлялись, разрушались и разбивались о скалы небытия, потому что думать было физически больно. Маргарита громко и глубоко дышала, пытаясь прийти в чувства, чтобы ей стало проще, но чем сильнее старалась, тем хуже становилось. Ей никогда не было так плохо, и даже утренний всплеск эмоций она воспринимала сейчас куда менее дискомфортно. То, что она испытывала, походило на полную подавленность: никаких сил ни на эмоции, ни на движения. Она смогла раскрыть глаза шире и поняла, что лежит на грязном полу в комнате квартиры деда. Мысли, возникающие все чаще, чтобы ответить на множество вопросов в голове девушки, путались между собой, переходя в шум, который не утихал, раскалывал ее голову, будто ударяя молотом.

— Вставай, вставай! — вновь раздался голос, заставивший ее вздрогнуть.

В этот раз он словно рассек голову девушки молнией, раздавшись громом по своду подсознания. Девушка даже зажмурилась от покалываний, пытаясь что-то прокричать, но не смогла ввиду слабости, навалившейся на нее и сделавшей тело ватным. По телу пробежал холодок, от которого она успела оцепенеть, но и он отступил также быстро, как появился. Спустя минуту Маргарита все же смогла приподняться, хотя в локтях руки тряслись и еле поднимались. Сев, прижавшись спиной к шкафу и отдышавшись еще минуту, она потрогала свой затылок, который горел так, словно там образовалась трещина. К удивлению, дотронувшись до макушки, она не почувствовала никакой боли: ни шишки, ни крови, ничего того, что она ожидала ощутить, хотя вся голова разрывалась, так, будто та молния разожгла пожар.

Повернув голову, она наткнулась взглядом на телефон, лежавший на полу возле ножки стула. Маргарита взяла его в руки, и когда экран вспыхнул, по телу пробежала дрожь: время перевалило за шестнадцать часов. А это означало, что она провела на полу чуть больше часа. Мысли крутились все также в хаотичном порядке, но теперь она могла их контролировать и осознавать, где находится и что происходит. Вот только сейчас она задумалась о том, что очнулась не от одного голоса, а от нескольких, говорящих в унисон – хора, пробудившего ее сознание. Она медленно провела взглядом комнату, пытаясь понять кто или что это было. Притом ее движения были заторможенными не только потому, что еще было тяжело управлять телом, но и потому, что она была напугана этим явлением. Маргарита задумалась, что это могло быть, и не находила ни одного логического объяснения, кроме как, возможно, громких голосов с улицы.

— Я была без сознания? — спросила она сама себя, собрав оставшиеся карты в колоду и зажав их в руке.

— Нет! — вновь отозвался хор в ее голове.

Эти голоса возникли словно из ниоткуда и одновременно появились всюду, растворившись в неизведанности, накрыв своим куполом комнату. Девушка вздрогнула от этого слова сильнее всего и начала резко оглядываться по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, но не могла, сколько бы не искала. Каждый осмотренный угол отвечал тишиной. Тяжело дыша, Маргарита все же встала на ноги, ощущая головокружение. Единственное, что тревожило сейчас — неизвестные голоса. Теперь спальня бабушки не располагала к себе гостью, приглашая окунуться в ностальгию, а выталкивала и выгоняла Маргариту, как можно скорее. Встав посреди помещения, Маргарита вспомнила, как потянулась за коробкой и упала, а затем была тьма, из которой ее вытянули мистический хор. Взглянув на колоду карт, она бережно подняла ее и положила в сумку. Маргарита начала собираться, оставив все так, как есть, даже не думая прибираться, ведь признак чистоты этой квартиры — бардак. Двинувшись к двери, Маргарита обратила внимание на золотую пластину на полу, отливавшую светом из окна, привлекая внимание. Девушка нагнулась, чтобы забрать ее, и тут же вспомнила, что эта карта стала причиной ее падения. И Маргарита могла поклясться, что до падения на ней была изображена дама с ее же лицом. Девушка поднялась и посмотрела на карту, вертя ее в руках, ожидая быть может знамения, но ничего не происходило. Она закинула ее в сумку к колоде и, открыв дверь, встретила деда.

Натолкнувшись на его живот, который шел впереди, она отскочила, но удержалась. От родственника несло пивом и креветками, что чувствовалось на расстоянии, а потому, сдерживая рвотные позывы, она вышла через коридор. Пройдя к прихожей, она взглянула на дедушку и заметила, как в его усах застряли чешуйки из-под креветок. Увидев типичную картину для этого человека, она просто отвернулась, чтобы поскорее одеться и уйти.

— Ой, Ритулик, а ты все? — спросил он, недоумевая от того, что человек пробыл у него дома больше полутора часов в одиночестве.

— Да, домой надо, мама попросила прийти, — ответила она спокойно, завязывая шарф.

— А, ну хорошо. А то я тебе парочку креветочек оставил. Точно не будешь? — спросил он, улыбаясь, показывая желтые зубы.

— Не лишу тебя такого удовольствия, — ёрничала она, уже повернувшись к двери.

Не поняв сарказма внучки, дед все также попробовал продолжить диалог, чтобы не молчать.

— А на работе как хоть расскажи. Все хорошо? — спросил он, подходя к дверному проему.

— Да, у меня почти все отлично, может, скоро повысят даже.

— Ох, помню себя в молодости. Золотые годы… — произнес он, улыбаясь так, что его усы разъехались в разные стороны. — Ну ладно, в другой раз тогда поговорим, не забывай старика, — сказал он, облокотившись на стену и смотря на то, как девушка спускается по лестнице.

— Да тебя не забудешь, — прокричала она ему, закатив глаза.

Всю дорогу до дома девушка была погружена в себя. Ее пугало, что в последнее время начало происходить слишком много всего странного. Маргарита была тем человеком, с которым редко могли происходить какие-то интересные ситуации, она редко становилась героиней историй, которыми можно было бы поделиться. Чаще все необычное, что ее окружало — было из повседневной жизни: школы, дома, университета, а сейчас работы. Конечно, она виделась с друзьями, но это были просто хорошие встречи, имевшие лишь теплые воспоминания, которые она проносила в своей памяти. Но теперь ей снились сны, преследовавшие ее разум и ослабившие психологическое здоровье, а теперь и этот обморок.

«Я четко помню, что на карте было мое изображение. Я щупала его, оно как будто было напечатано поверх этой пластины. Затем была какая-то вспышка, и все исчезло. Я же не могла сойти с ума!» — рассудила Маргарита, перебирая ногами по заснеженной дороге.

«Чудес не бывает. Этому есть объяснение. Да, я напугана, но лишь потому, что не нахожу ответа», — после этих мыслей все ее тело задрожало, хотя на улице не было холодно.

«Наверно, я просто заболеваю: то озноб, то обморок. Мне просто нужно полежать».

«А что мне теперь делать? Ни врачи, ни я сама, ни даже советы мамы не помогли мне разобраться с проблемой. Что же делать? Ладно, надеюсь, голоса просто пропадут», — так подумала она, подходя к дому.

Оказавшись в квартире, Маргарита быстро сняла с себя пуховик и пошла на кухню кипятить чайник, чтобы скорее согреться. Проходя по коридору в свою комнату, девушка остановилась у двери спальни мамы. Маргарита знала, что во многих семьях есть привычка, а может и традиция – встречать пришедших домой родственников, однако это правило не распространялось на них. Мать никогда не выходила поприветствовать дочку, спросить, не устала ли она, или просто одарить любящим взглядом. Тихо открыв дверь, Маргарита ощутила лишь прохладу с кисельным ароматом духов, знакомых с детства. Внутри никого не было. Задумавшись, девушка открыла переписку с мамой и обнаружила пропущенное сообщение: «Я поехала на свидание, буду поздно. Ужин на кухне. Люблю тебя».

Прочитав, девушка впервые слабо улыбнулась после своего пробуждения на полу. На мгновение сердце затопило такое редкое, почти забытое чувство легкости, что им хотелось поделиться со всем миром: мама, как и прежде, проявила заботу, оставив ужин. Несмотря на мимолетную вспышку доброты, которая должна была согреть еще сильнее душу девушки, Маргарита вновь начала дрожать, но не от холода сквозняка в комнате мамы, а от ужаса воспоминаний голосов, сковавших разум. Она снова утонула в собственных домыслах, но каждая идея, казавшаяся ей адекватной и дающей ответ на все вопросы, тут же в дребезги разрушалась, уступая теориям о магии, в которые она даже не хотела верить.

Маргарита сидела на кухне в гордом одиночестве, погрузившись в себя и запивая свой страх горячим чаем, который немного успокаивал. Она накинула на себя вязаный плед, который ей подарил на этот Новый год Марк — ее лучший и единственный друг. Мягкий свет озарял кухню лишь частично, отчего легкий полумрак создавал приятную атмосферу для посиделок. Но сейчас ее кидало от одной эмоции к другой, поэтому девушку то отпускало, и она могла спокойно закрыть глаза и опустить напряженные плечи, то зажимало, отчего она начинала загоняться. Девушка часто оборачивалась на каждый шорох, доносившийся со стороны окна. Она боялась… Но чего — не знала сама.