Женщина без опыта вождения желает… Или как управлять а̶в̶т̶о̶м̶о̶б̶и̶л̶е̶м̶ своей жизнью

Алексей медленно доложил оставшиеся пазлы, вдохнул и выдохнул, прислушиваясь к себе, порадовался тишине внутри и вслух сказал:

— Пока так, надо с этим пожить сегодня. Пусть проявляются, глядишь, и эти «один», «два» и «три» людьми станут. Пойти пройтись, что ли, пока дождь не начался?

Он сгрёб все стикеры, сунул их в карман и ещё раз глянул на собранную картину, снова прислушиваясь к себе. Тишина. Встал и подошёл к окну, посмотрел на небо, примеряясь к погоде, и решил рискнуть.

— Зонт с собой возьму, — словно убеждая самого себя, произнёс Алексей и, обращаясь к только что появившимся персонажам, спросил: — Ну что, пошли гулять?

Он уже совсем собрался уходить, но оторвал ещё один стикер, взял ручку и написал «О чём ещё моя книга?». Посмотрел на надпись, кивнул, отправил её в карман ко всем остальным и вышел из комнаты.

1.4

На пороге дома Ивана Петровича Мару встретила молодая женщина, одетая во всё чёрное.

— Вы, наверное, Мара, — произнесла она очень тихим голосом. — Папа звонил и предупредил, что вы заедете. Велел всё делать, как вы скажете. Проходите.

С этими словами, не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла в глубь дома. Мара последовала за ней, а в голове мелькнуло: «Из дома её надо выводить на свет, тут смысла нет разговаривать, она тут, как в коконе, не достучаться будет».

В гостиной женщина изящно опустилась на край одного из кресел, держа спину совершенно прямо и жестом пригласила Мару разместиться в соседнем, после чего аккуратно сложила руки на коленях и всё так же, не говоря ни слова, подняла взгляд на свою гостью.

Мара про себя это отметила, но вслух не издала ни звука, прошла, плюхнулась рядом в свободное кресло и уютно в нём устроилась, опершись всей спиной, положила руки на подлокотники и закинула ногу на ногу.

Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга, потом женщина, глубоко вздохнув и медленно выдохнув, произнесла всё так же тихо:

— Меня зовут Есения, можно просто Еся. Полагаю, Иван Петрович вам всё рассказал?

— Ага, — кивнула Мара и добавила, глядя прямо в глаза собеседнице: — Сказал, вы ездить не умеете.

Есения дёрнула плечом, поморщилась, но тут же снова став непроницаемо-безразличной и холодной, произнесла, делая ударения на каждом слове:

— Умею. Просто давно не делала этого. А вы вроде профессионал…

То ли вопрос, то ли утверждение повисло в воздухе.

Мара смотрела на собеседницу, и её не покидало ощущение, что там внутри есть совсем другой человек — живой, энергичный, жизнерадостный — но из-за обстоятельств, случившихся с ней, спрятавшийся и не желающий показывать нос наружу. Именно её надо было убедить в том, что тут безопасно, даже если всё изменилось. Именно ей надо было дать почувствовать, что в этих изменившихся обстоятельствах жить можно. Но пока на страже стояло неприступное существо, отказавшееся чувствовать и принимать изменения, это было почти невозможно сделать.

Мара видела всё это и думала, как же вытащить её наружу, ту самую Есю, которая захочет изменить свою жизнь и которой можно будет рассказать, как можно кайфовать, находясь за рулём железного друга.

«Так, Петрович ей велел сделать всё, что бы я ни сказала, отлично», — подумала Мара, а вслух произнесла:

— А давайте поедем покатаемся по городу, чего тянуть-то?

С этими словами она хлопнула обеими руками по подлокотникам, словно ставя точку и показывая, что это не обсуждается, встала и, развернувшись, направилась к выходу, бросив через плечо указание:

— И переоденьтесь! Джинсы, футболка, кроссовки. Жду в машине.

Есения только успела открыть рот, собираясь что-то возразить, а её собеседница уже вышла из комнаты, оставив её в замешательстве.

Мара, оказавшись на улице, поёжилась от холодных порывов ветра, быстро села в машину и стала ждать. Погода хмурилась уже с утра. Тёмные тучи опустились ещё ниже и теперь неслись, подхваченные ветром, как взбесившийся табун лошадей.

Минут через двадцать входная дверь открылась и Еся, сделав шаг за порог, остановилась. Как и было велено, она переоделась и — Мара готова была поклясться — без своего чёрного одеяния чувствовала себя неуверенно. Девушка стояла на пороге, переминалась с ноги на ногу, ёжилась от ветра, обнимая себя руками, озиралась и в целом походила на взъерошенного воробья.

Мара вздохнула, опустила стекло и позвала:

— Есения, присаживайтесь, поехали.

А про себя подумала: «Это не Еся, это прямо Ети и, похоже, разговоры нам предстоят не только про вождение. Ох, Петрович, хитрый жук».

Есения собиралась сесть сзади, но Мара махнув рукой, позвала:

— Нет-нет, вперёд.

Девушка помедлила, но всё же открыла переднюю дверь и, как её попросили, села рядом с Марой, положила руки на колени, как школьница, вздохнула и на выдохе произнесла.

— А я боялась, что вы меня за руль посадите.

Мара быстро глянула на свою новую подопечную: что-то в ней изменилось. Сейчас она совсем не выглядела той неприступной холодной леди, какой была двадцать минут назад. Перед ней сейчас был неуверенный, незащищённый подросток, шагнувший в неизвестность.

Мара, добавив тепла в голос, сказала на манер Петровича:

— Есечка, дорогая! Шо ты, вот так сразу и за руль? Так мы ж с тобой ещё даже не знакомы ни разу. Всё хорошо, рано ещё тебе за руль, мы просто покатаемся, посмотрим на город, познакомимся поближе, не переживай ты так, я с тобой. Ремень, пожалуйста, пристегни.

Есения впервые за их встречу слегка улыбнулась и сделала это снова как-то очень по-детски. Пристегнула ремень, выдохнула, а потом, повернувшись к Маре, сказала:

— Очень на папу похоже было, ну, то есть на Ивана Петровича, — и снова на её лице появилась робкая улыбка.

«Так, лёд тронулся» — отметила про себя Мара, а вслух сказала:

— Да, столько работая с Петровичем просто невозможно не начать порой говорить, как он. Его акцент просто заразителен. Ну что, поехали? Есть какие-то места в городе, которые тебе особенно нравятся?

— Да не знаю, — Еся ненадолго задумалась, посмотрела вдаль и, словно что-то вспомнив, продолжила: — Набережная, наверное, там, где собор на пригорке стоит.

— О, да! Я тоже это место люблю. Хорошо, поедем туда и, если погода нам позволит, то даже немного там прогуляемся. Можно на «ты»?

Есения кивнула.

1.5

Алексей медленно бродил по аллеям парка, не обращая внимания на попытки погоды разразиться проливным дождём.

Он часто сюда приходил, особенно, когда сюжет был уже более или менее понятен. Сами аллеи, старые деревья, маленькие скамеечки с изящно завёрнутыми завитками на чугунных ножках, бурый песок, покрывающий тропинки в парке — всё это создавало особое настроение для размышлений. Как он сам порою шутил, это была мастерская для развиртуализации его героев и пространства будущей книги. Здесь рождались образы, герои становились осязаемыми, улицы и бульвары будущего города складывались в причудливую сеть целых кварталов. Алексей порой настолько погружался в свой мир, что начинал вслух спорить с кем-то из героев, бродя по аллеям парка.

Он сунул руку в карман, достал один стикер, глянул на него и прочитал вслух:

— Номер один, — немного помедлил, прислушиваясь к себе, — ну давай знакомиться, расскажи мне что-нибудь про себя.

С этими словами он зажал стикер в кулаке, прикрыл ненадолго глаза, а когда открыл, то рядом с ним, в новой, проявляющейся реальности будущего романа, стоял мужчина лет пятидесяти в сером плаще и чёрной широкополой шляпе. Он смотрел на него уверенно-спокойно, слегка улыбаясь, словно примериваясь, стоит с ним иметь дело или нет.

«Точно, у Петровича есть такой друг… Как же его зовут? Забыл… Слишком чёрные усы для его возраста, — подумал Алексей, глядя на нового знакомого. — Надо их проседью разбавить».

— Не трогай усы, — заговорил мужчина, продолжая всё так же смотреть на Алексея и, протягивая руку для приветствия, добавил: — Сергей Иванович, друг Ивана Петровича.

— Точно! Приятно познакомиться, — кивнул Алексей и, пожимая руку в ответ, спросил: — Пройдёмся?

— А почему бы и да, — согласился номер один, — тем более у вас ко мне вопросы какие-то есть, если я правильно понимаю.

— Точно, есть, — подтвердил Алексей, — пойдёмте к озеру, там ветра меньше.

Какое-то время они шли молча.

Алексей наблюдал за своим персонажем. Было ощущение, что тот словно бы прогружался, как рисунок на компьютере. Медленно добавлялись детали, разные истории, и всё это становилось частью новой реальности.

— Вы тоже занимаетесь печатным делом? — начал Алексей.

— Нет, — отозвался Сергей Иванович, — у меня студия дизайна. Мы всякую рекламу делаем, книги вот иллюстрируем, отсюда и Петровича знаю. Лет тридцать с ним знаком уже, наверное. Дети его на моих глазах выросли. Мы раньше прямо семьями дружили, а сейчас что-то меньше стали встречаться, заехать к нему надо. Мне идти пора, но всегда рад помочь. Зовите, если что.

Алексей наблюдал за своими ощущениями, за мыслями, возникающими в голове. Ему хотелось глубже почувствовать нового персонажа: как он говорит, как двигается, как думает. Он ещё раз посмотрел на стикер, достал карандаш и дописал «номер один — Сергей Иванович, дизайнерское агентство, друг Петровича». Постояв еще немного, глядя на запись, кивнул и сунул стикер в другой карман со словами:

— Так, отлично, один есть. Кто там у нас следующий?

Он снова сунул руку в карман и наугад вытащил ещё один. «Есения», — гласила надпись.

— О, ну тут всё просто. Я тебя уже знаю. Молодая женщина за тридцать. Замкнутая, — тут он помедлил и обернулся, ощутив на себе пристальный взгляд.

— Я не всегда была такой, — произнесла девушка в чёрном, глядя на Алексея спокойным и в то же время печальным взглядом. — Там, где-то внутри меня, до сих пор есть озорная девчонка, любящая жизнь, но я никак не могу её найти. Она куда-то спряталась. Поможете?

Алексей прищурил один глаз, разглядывая Есю. Да, именно вот такой она и будет в начале истории. Сделал несколько пометок на стикере и убрал её к Сергею Ивановичу.

Повернулся и пошёл по дорожке вдоль озера, заложив руки за спину, довольно бормоча себе под нос какую-то песенку.

Он совсем не обращал внимания на погоду, настолько был увлечён процессом, но дождь всё же начался. Первые несколько крупных капель упали на лицо и вернули его в реальность. Он глянул на иссиня-чёрную тучу, захватившую всё небесное пространство, поёжился, поднял воротник и направился быстрым шагом в кафе на противоположном берегу озера.

Последние метры он уже бежал, подгоняемый порывами ветра и хлесткими ударами дождевых струй.

Нырнув внутрь кафе, прямо на пороге снял плащ, стряхнул его и только тут понял, что всё это время зонт, прихваченный с собой для защиты от непогоды, был у него в руках, но он про него даже не вспомнил.

— Вот балда! — усмехнулся он сам себе, и, обращаясь уже к бармену, спросил: — Может быть, найдутся у вас плечики, чтобы просушить немного это, пока я буду пить кофе?

— Добрый день, — отозвалась девушка за стойкой, — да, конечно, проходите, я вам сейчас всё принесу. Кофе как обычно?

Поймав кивок Алексея, она скрылась внутри и через пару минут вернулась с плечиками и пледом.

— Вот, — сказала она, протягивая всё Алексею, — сюда можно повесить, и плед на всякий случай. Вдруг вы захотите согреться, я тут положу. Кофе сейчас тоже будет.

С этими словами она положила плед на один из стульев рядом с Алексеем и ушла за обещанным кофе. Алексей повесил плащ, предварительно выложив на стол стикеры. Занял столик возле окна и сел так, чтобы наблюдать за происходящим на улице. Развернул плед, хотя сначала не собирался этого делать, и накинул его на плечи. Приятное тепло медленно начало разливаться по телу.

Через некоторое время девушка вернулась, неся меню и чашку ароматного кофе.

— Ваш любимый напиток, — сказала она, ставя его перед Алексеем, — и меню. Или вы уже знаете, что хотите заказать? Сегодня круассаны с шоколадом особенно удались.

— Пока не решил, я посмотрю, спасибо, — отозвался он, взяв меню в руки. — И за плед отдельное спасибо, оказывается, я замёрз. Понял это, только когда накинул его на плечи.

— Я рада, что удалось вам помочь, — она улыбнулась, слегка кивнула и, прежде чем отойти, сказала: — Если что-то ещё понадобится, зовите.

Оставшись один, Алексей снова погрузился в мысли о героях своего будущего романа. Перевернул все стикеры надписями вниз, перемешал и наугад вытащил один.

— Номер три, — произнёс он вслух, глядя на стикер, откинулся на спинку стула, закрыл глаза, замер ненадолго и шёпотом произнес: — Ну, а ты у нас кто?

— Я Степан, — услышал Алексей мужской голос и открыл глаза.

Рядом за столиком сидел молодой парень. Кудрявые вихры волос были влажные от дождя, на шее примостились громоздкие наушники.

— Дизайнер? — почему-то спросил Алексей

— Ага, — кивнул тот, — у Сергея Ивановича работаю, да и Ивана Петровича знаю немного.

— Что любишь?

— На роликах гонять и рисовать, — расплылся в улыбке Степан. — Если бы можно было этим одновременно заниматься, я бы был бесконечно счастлив. Ну а так просто счастлив, что любимое дело есть, да ещё и денег за него платят. Иногда ещё фотографировать люблю. На днях, например, Сергей Иванович попросил родственницу Петровича какую-то пофоткать, завтра как раз сюда придём к озеру, там с той стороны места красивые есть, ну ты и сам знаешь.

— Что слушаешь?

Степан ничего не стал отвечать, а просто протянул наушники. Алексей взял, приложил один к уху.

— Неожиданно, — произнёс он, услышав Чайковского. — Ты меня прямо удивил, я ожидал что-то типа рока услышать.

— Ну да, многие так думают, — довольно улыбнулся Степан и было видно, что он уже не первый раз вводил таким образом в замешательство своих собеседников. — А я вот люблю классику, помогает творить, настрой особый создаёт. Нет, я могу, конечно, и что-то тяжёлое послушать, особенно если того процесс творения требует, но больше люблю всё же вот это.

Алексей вернул парню наушники, они попрощались, и тот, махнув ещё раз рукой, вышел из кафе.

— Какая интересная компания подбирается, — перебирая оставшиеся стикеры, произнёс Алексей. — Так, кто у нас дальше? О, Петрович, ну про тебя всё понятно.

— Ой, смотрите-ка на него, понятно ему всё, — услышал он за спиной знакомый голос. — А поздороваться? А то я вот ещё подумаю, быть у тебя в книге или нет.

Алексей обернулся: возле барной стойки с чашкой в руках стоял Иван Петрович. Он собрался встать и подойти, но Петрович, предупредив его порыв, махнул на него рукой:

— Да сиди-сиди, — с этими словами он сам подошёл к столику, пододвинул ближе свободное кресло и уселся рядом. Задумчиво помешал сахар в своей чашке, поставил её на стол и повернулся к Алексею с вопросом: — Я тебя всё вот о чём спросить хочу: а давай мы тебя с моей Есей познакомим? А?