Женщина без опыта вождения желает… Или как управлять а̶в̶т̶о̶м̶о̶б̶и̶л̶е̶м̶ своей жизнью

Итак, начнём!

Глава 1. Приятно познакомиться

1.1

— Всё! Всё не то! — Алексей со злостью скомкал лист бумаги и швырнул его в корзину, стоявшую в противоположном углу.

Комок глухо ударился о стену, потом о край корзины и, отскочив, предсказуемо не попав внутрь, плюхнулся на пол, прокатился обратно в сторону Алексея и замер почти на середине комнаты.

— Уф! — раздражённо выдохнул мужчина, встал, поднял строптивый комок, подошёл к корзине и с силой швырнул его внутрь.

— Вот где тебе место! Бездарная писанина должна покоиться с миром в мусорном ведре! Всё не то! Всё не то! Так… надо переключиться!

Он прошёлся по комнате взад и вперед, растирая виски, словно это могло помочь в поиске сюжета. Тема была, но он никак не мог нащупать начало. Что сказать? Как так зацепить читателя, чтобы он остался? Вот прямо тут с первых строк? О чём ещё будет моя книга? И надо же было Петровичу прислать такую тему!

Алексей подошёл к столу, открыл переписку с главным редактором, нашёл последнее письмо и ещё раз перечитал его: «Алексей! Зная твою способность неординарно представлять любую тему через истории, хочу попросить тебя: напиши инструкцию для женщин, которые давно получили права, но так и не сели за руль. В их жизни что-то изменилось, и теперь так сложились обстоятельства, что им просто необходимо это сделать. Однако страх настолько велик, да и опыта совсем нет, что они никак не могут решиться на этот шаг, а может быть, не знают, с какой стороны подступиться к этому вопросу. Они, кстати, даже иногда берут уроки вождения у инструкторов в автошколах, но ты же сам понимаешь, как это бывает. «Как ты давишь на педаль!», «Ну, ты что, знак не видишь?», «Как вы только права получили?» и т. п. В общем, нужна от тебя книга для женщин, которые хотят начать уже управлять автомобилем, а то скоро права менять уже второй раз, а они всё никак за руль не сядут.

Да, не буду лукавить, в этом у меня свой личный интерес: моя сноха именно такая женщина. Однако простыми разговорами ситуацию не удалось поменять, она головой всё понимает, но воз и ныне там, а вот через книгу, через интересный сюжет, возможно, лёд тронется. В общем, жду концепцию».

Алексей хлопнул крышкой ноутбука и снова начал ходить по комнате. Продолжая бормотать себе под нос: «Всё не то, всё не то», он вышел из кабинета, собрался и, оказавшись на улице, направился в сторону городской библиотеки.

Холодный, пронизывающий ветер гнал по небу серые густые облака, предвещая дождь, подбрасывал мусор в подворотне и трепал макушки деревьев. Но Алексей был настолько увлечён своими мыслями, что совсем не обращал внимания на происходящее вокруг.

Люди поступают по-разному, когда хотят что-то обдумать. Кто-то садится за руль и выезжает на трассу, ныряя в поток машин, кому-то надо пройтись по парку, созерцая гладь озера и слушая шорох песчаной дорожки под ногами, а Алексей почти каждый раз, когда ему нужно было сдвинуться с мёртвой точки, отправлялся в библиотеку. Тишина, нарушаемая редким шёпотом посетителей, особый запах книг, собранных вместе, длинные ряды книжных полок, между которых можно было бродить, делая вид, будто что-то ищешь — всё это помогало думать, думать о своём.

Его первая книга почти вся писалась именно там. Пожилая библиотекарша, как-то разговорившись, так прониклась к нему, что стала поить его чаем с бутербродами и пускать даже в те залы, куда обычным посетителям не попасть.

Но в этот раз Алексея встретила молоденькая девушка в круглых очках с толстыми линзами. Она сухо поздоровалась, запросила читательский билет, чего обычно не требовалось с прежней сотрудницей, удостоверилась, что его можно пропускать и жестом пригласила пройти к свободным столам.

Наконец-то он был один! Несколько посетителей, сидевших в разных концах зала, не в счет. На них Алексей никогда не обращал внимания, более того, ему всегда казалось, что они — часть интерьера. Например, вон та девушка в серой кофте — кажется, она всегда тут была. Или вон тот седовласый мужчина с бородой, как у Маркса — он всегда садился именно за этот стол и просил, чтобы рядом никого не было. Однажды к нему собирались присесть двое студентов, так он зашипел на них, но, сбавив тон, вежливо попросил подвинуться дальше, объяснив, что ему, видите ли, широта нужна в пространстве, чтобы работать.

И сегодня все были тут и девушка, и седой Маркс. Алексей с облегчением вздохнул и уселся за «свой» стол.

Но мысль не шла. Вот хоть тресни! Чистый лист!

Он встал и отправился бродить среди полок, доставая то одну книгу, то другую. Рассматривая разные издания, выхватывая из середины какие-то эпизоды и вдыхая запах пожелтевших страниц, Алексей входил в особое медитативное состояние. В этот момент мир словно переставал существовать, и он погружался в тот сюжет, который ему попадался в открытой им книге. Вот он рассматривал парижские аллеи во времена Людовика IV, а вот нырял в морские глубины или поднимался на вершину самого опасного вулкана в мире. Но при этом он всегда мог параллельно думать о своей книге, о героях и о том, что с ними будет происходить.

Всегда, но не в этот раз. Мысли куда-то улетали, и он никак не мог сосредоточиться. Проведя в библиотечном зале пару часов, смирившись с тем, что сегодня это не принесло ничего интересного, он уже собирался уходить, когда к нему подошла новенькая библиотекарша в больших очках.

— Ничего не нашли?

— Да… как-то сегодня нет, — вздохнул Алексей, обводя полки рассеянным взглядом.

— А что искали?

— Да кто ж его знает, — вырвалось у него.

— Ну, тема хоть какая-то есть? — невозмутимо продолжила она.

— Тема… — задумчиво протянул мужчина, — Тема-то вроде есть.

— Так, — девушка кивнула, — Раз тема есть — это уже полдела. Когда понимаешь куда идти, то путь точно найдётся.

— Что? — Алексей встрепенулся, — Что вы сейчас сказали? Можете повторить?

— Я сказала, что когда понимаешь, куда идти, то путь точно найдётся, — дословно повторила сотрудница.

— Дааааа! Как же я сам до этого не додумался! Финал! Надо придумать финал! Спасибо вам огромное! Вот теперь я точно нашёл, что искал! Надо начинать с конца, а не с начала! И путь точно найдётся!

Девушка смотрела на него с удивлением, не понимая, что происходит.

— Не обращайте на меня внимания, — улыбнулся в ответ Алексей, — Это результат двухчасового поиска. Вы мне очень сейчас помогли, и это главное. Спасибо огромное!

С этими словами он схватил девушку за руку, с жаром пожал её, встряхнув несколько раз, развернулся и быстрыми шагами, мимоходом забрав свои вещи со стола, отправился к выходу, оставив сотрудницу библиотеки саму разбираться с ответом на вопрос «Что это сейчас было?».

Мысли радостно прыгали в голове, он был настолько погружён в них, что совсем не обращал внимания на происходящее вокруг. И так увлёкся, что на одном из перекрёстков, глянув мельком на светофор, не останавливаясь, двинулся дальше на красный свет.

Резкий свист тормозов и долгий надрывистый гудок машины мгновенно вернули его в реальность, он замер посреди пешеходного перехода и с удивлением уставился на водителя.

Какое-то мгновение они смотрели дуг на друга.

Водителем оказалась девушка. Она вышла из машины, сделала несколько глубоких вдохов, хватая ртом воздух, а потом, всё ещё прерывисто дыша, резко спросила:

— Тебе что, жить надоело или на тебя погода так влияет?

— Нет, — просто ответил Алексей, всё ещё стоя перед капотом её машины и не до конца понимая, что произошло и откуда тут взялась эта машина.

— А какого хрена прёшься на красный?!

— Так я ж на зелёный… или нет? — он растерянно моргнул, посмотрел на светофор, на людей с осуждающими лицами, стоящих на тротуаре. — Что, на красный?

— Да, блин, на красный!

— А мне показалось, что зелёный был, извините…

— Извините! Порой всё совсем не то, чем кажется! Внимательнее надо быть!

— Точно! Всё не то, чем кажется! Да, отличная фраза! Спасибо! Извините, пожалуйста, я не специально! И жить мне не надоело!

С этими словами он махнул рукой девушке-водителю и бегом бросился в сторону дома.

«Сумасшедший!» — подумала она вслед убегающему незнакомцу.

1.2

Мара смотрела уходящему мужчине вслед, чувствуя, что кровь до сих пор пульсирует в висках, хотя дыхание уже почти восстановилось. Для пешеходов загорелся зелёный, и толпа поплыла мимо неё. Одна женщина замедлила шаг, остановилась ненадолго и спросила с сочувствием в голосе:

— Всё нормально? Каких только придурков нет, да? А мы вот всегда водителей ругаем, а тут вон чего, — и она кивнула в сторону удаляющегося нарушителя спокойствия. — С вами всё хорошо?

— Да, спасибо, — отозвалась Мара и, не дожидаясь новых вопросов, села в машину.

Женщина понимающе кивнула, повернулась и продолжила переходить дорогу. Светофор моргнул и переключился. Надо было ехать, чтобы не создавать пробку. Мара завела машину, выключила аварийку и тронулась с места. Однако адреналин, ворвавшийся в кровь в момент аварийной ситуации, давал о себе знать. Мелкая дрожь во всём теле мешала сосредоточиться, поэтому девушка нырнула в ближайший переулок и припарковалась. Поворачивая, она на углу дома приметила кафе и, заглушив мотор, направилась туда выпить кофе и немного успокоиться.

Зайдя внутрь и заказав напиток, Мара уселась возле большого панорамного окна, выходившего на проспект. В это время посетителей почти не было, музыка, звучащая еле слышно, не напрягала, а наоборот, создавала атмосферу уюта и теплоты. После пары глотков она почувствовала, как тело начало расслабляться и дрожь стала отступать. За окном плыл поток машин. Понедельник возвращал всех в суету рабочей недели.

Зазвонил телефон. Девушка взглянула на экран, улыбнулась и нажала «ответить».

— Алло, — услышала она в трубке знакомый голос, — Марочка, можешь ко мне в офис заехать? У меня к тебе поручение будет. Я хочу тебя кое с кем познакомить и обсудить все детали.

— Да, хорошо, — девушка кивнула и спросила: — А что за просьба?

— Ну так ты приезжай, скажем, через час и все обсудим. У меня тут для тебя клиент образовался. Оплата с меня.

— Хорошо, буду, — коротко ответила Мара и отключила телефон.

Глянув на часы и прикинув, сколько ей нужно времени, чтобы добраться до офиса Ивана Петровича, она посидела ещё пару минут, рассчиталась за кофе и вышла на улицу.

Мара была водителем. Даже не так — она была водителем-профессионалом. Занималась частным извозом уже почти десять лет. И хотя это была её организация и под её началом работало ещё семь бравых парней, но она любила сама брать заказы и общаться с клиентами. Был ряд постоянных, которых она никому не передавала, только в самых редких случаях, когда уж совсем никак не могла сама приехать на заказ.

Иван Петрович был именно таким. Главный редактор одного из ведущих издательств, ценивший комфорт и время, а ещё — возможность «побеседовать с умным человеком», как он не раз говорил Маре при встрече.

И Маре нравилось это общение. Он напоминал ей отца: рассудительный, вежливый, мог поддержать и что-то посоветовать. И ей казалось, что Петрович это чувствовал. Их отношения давно переросли из просто деловых во что-то большее, и Мара это ценила и берегла. Поэтому заказы от редактора всегда были в приоритете.

Тайными тропами, мимо пробок, она довольно быстро добралась к месту встречи, поднялась на двадцать седьмой этаж и, кивнув секретарю, зашла в кабинет.

— Марочка, доброе утро, — начал Иван Петрович, как только она переступила порог, но заметив её состояние, уточнил, перейдя на свой любимый одесский говор: — Шо я вижу на вашем лице? Ну и кто этот фраер, шо вас обидел?

— От вас ничего не скроешь! Теперь всё хорошо, — отозвалась девушка, улыбаясь. — Так, один ненормальный решил под колеса прыгнуть, но всё обошлось.

— Я просто счастлив, шо это были твои колёса! Ему несказанно повезло! — всплеснул руками Петрович.

— Да, я успела затормозить, — кивнула Мара.

— За что и ценю. Я всем говорю, что ты любому мужику фору дашь. Да и орлы твои такие же.

Мара улыбнулась. Иван Петрович не упускал повода отсыпать ей комплиментов.

— Так, давай к делу, а то у меня через тридцать минут совещание.

— Да, я вся внимание.

— Ты же слышала эту печальную историю про моего сына? — Иван Петрович ненадолго погрузился в задумчивость, взял со стола семейное фото и провел рукой по изображению старшего сына.

— Да, — Мара кивнула.

— Вот как так? Молодой, здоровый, а вот раз — и нет человека, — он глубоко вздохнул, помолчал немного, перевёл взгляд на Мару и, словно вернувшись из воспоминаний, продолжил: — Так вот, собственно, о чём я хочу попросить тебя Марочка. Пару недель назад ко мне жена его прилетела. Милая женщина, и в семье у них всегда всё хорошо было, люблю её как дочь, но видишь ли, в чём дело.

С этими словами Иван Петрович встал, прошёлся по кабинету, остановился возле окна и какое-то время смотрел вдаль. Мара ждала. Она знала, что в такие моменты не надо задавать вопросы. И действительно, спустя пару минут Петрович развернулся к ней и продолжил.

— Расскажу тебе историю, — начал он снова. — У одного садовника был прекрасный сад. Там было много разных растений. И он уделял внимание и деревьям экзотическим, и цветам разным, и даже простой газон не оставался без внимания. На всё у него хватало и внимания, и сил. Но была в его саду любимица. Это была прекрасная Роза. И так он её любил, что росла она в большом красивом горшке. Летом он переносил её в центр сада, а зимой она переезжала к нему в дом. И, конечно, она чувствовала эту любовь и в ответ цвела и источала свой прекрасный аромат. И вот однажды, в самой середине лета, садовник неожиданно умер. Всё имущество перешло по наследству его детям, но они жили далеко и заходили в сад только тогда, когда приезжали проведать старый дом. Пока было лето, дождь поил деревья и цветы, а солнышко согревало их листья, но приближалась осень, а за ней зима. Все обитатели сада знали, что делать. Все, кроме Розы. Она никогда не сталкивалась с такими трудностями, она не знала, что такое леденящий ветер и колючий снег. Другие деревья рассказывали ей об этом, и чем больше бедная розочка думала о надвигающейся зиме, тем страшнее ей становилось. К тому же она очень тосковала по своему садовнику. И вскоре стала увядать. Дети садовника заметили такую перемену с любимицей отца и решили забрать её к себе. Но перемена места не вернула её к жизни. Каждый день она вспоминала тот прекрасный сад, самого садовника и то, как ей там было хорошо, грустила и роняла лепестки. Посоветовавшись, дети предприняли еще одну попытку спасти Розу. Дело в том, что кроме домашнего сада, у садовника была ещё любимая работа — он ухаживал за городской оранжереей. И было решено перевести Розу туда. Но оказалось, что в этой оранжерее все цветы и растения разговаривали на своем языке. Выглядела она не очень, и работники оранжереи определили её в самую дальнюю комнату, чтобы она не портила вида. Посетителей туда не пускали. Да, там было тепло и не дул холодный ветер, да, её там вовремя поливали и удобряли почву, но она не чувствовала себя там нужной. Так и росла Роза в самом дальнем углу, тихо доживая свои дни, молча тоскуя о том, что как всё могло бы быть прекрасно, если бы садовник был с ней. Ах, если бы кто-то мог читать её мысли! Кто знает, как могла бы сложиться её жизнь в этой оранжерее.

Петрович замолчал, глядя на Мару и ждал её вопроса. Он любил рассказывать истории, заворачивая в них смысл своих просьб. И они всегда играли в эту игру — он рассказывал историю, а Мара должна была угадать, о чём же его сообщение. Угадывала не всегда, потому что порой уж очень замысловатый сюжет был в его метафорах, но, когда это происходило, он радовался как ребёнок, что у него получилось донести смысл. Вот и теперь он, как в теннисе, перебросил мяч на сторону партнёра по спаррингу и ждал пас с его стороны.

— Так, если речь о вашей снохе, то она не очень приспособлена к жизни в новых условиях и вы хотите ей помочь. К тому же она не очень-то говорит о том, что у неё внутри происходит. Могу предположить, что у сына остался свой бизнес, а может и не один, и она могла бы там во всем разобраться и начать… Продолжить их общее дело… Возможно… — Мара сделала паузу, немного подумала и продолжила: — Судя по тому, что вы с этой просьбой ко мне пришли, ей требуется много передвигаться на машине, а она это не умеет или боится делать. Однако, судя по метафоре, живёт она не здесь, из чего следует, что её надо не возить по делам, а научить управлять автомобилем. Хотя я, может, и упустила чего.

Мара закончила свои рассуждения и подняла вопросительный взгляд на Петровича.

— Да! — от удовольствия он даже крякнул. — Точно в цель! Ты же как-то говорила, что обучаешь таких девочек, у которых права на полке долго лежат и которые всё никак не решаются за руль сесть. Так вот тебе такой ученик. Она и раньше хотела научиться водить, вернее, начать ездить, права-то у неё уже лет пятнадцать как есть, но знаешь, всё как-то неактуально было. Да, можно было бы и водителя нанять, но вот о чём я подумал. Переезжать к нам она не собирается, там у них действительно бизнес свой. Всё закрыть и поселить её тут? Так зачахнет совсем, вон за две недели ни разу на улицу даже не вышла. А так, если делом начнёт заниматься, то отвлечётся. И я подумал, что первым шагом к новой жизни могут как раз стать ваши уроки. Пока она тут, ей ни о чём другом заботиться не надо. А зная тебя, вы ещё и поговорите с ней о разном, так что уверенности, что она всё сможет, у неё точно прибавится.

— Да, это можно, — кивнула Мара. — Когда начинать?

— Да мы уже начали, Марочка! — улыбнулся Иван Петрович и хлопнул в ладоши, словно подводя черту. — Ты поезжай сейчас к нам домой, я её предупрежу, может, прямо сегодня и начнёте. Счет нашему бухгалтеру выставишь, всё оплатим.

1.3

Вернувшись домой Алексей тут же сел за компьютер, приговаривая «Всё не то, чем кажется» и «Надо начинать с конца». Открыл ноутбук, создал новый документ и набрал в первой строчке: «Последняя сцена». Откинулся на спинку кресла, некоторое время задумчиво смотрел в экран, словно собирая все разрозненные мысли вместе, произнёс вслух: «Последняя сцена — это именно то, с чего и надо начинать книгу! Я точно должен знать, куда я приведу своих читателей!». И начал писать.

Он пока не знал, как будут звать его героев, но точно знал, вернее, даже видел и чувствовал, что будет происходить в конце книги, словно сам находился внутри сюжета и наблюдал за происходящим.

И удивительно, как только он написал последнюю строчку, вся линия книги выстроилась и стала понятной.

Алексей довольный потёр руки.

— Тааак, — протянул он, глядя на текст. — Я уже тебя чувствую. Как же тебя будут звать?

Он закрыл глаза, медленно вдохнул, погружаясь в созданный им образ, и начал шептать, следуя за видением:

— Девушка… мммм… короткие волосы, немного волнистые… она поворачивается и что-то говорит… улыбается… глаза… какие у нее глаза!.. в них можно утонуть… голубые, совершенно бездонной синевы… Как зовут тебя?… Катя… Полина… Мария… Мара? Мааарааа….Да… Приятно познакомиться!

Алексей открыл глаза, взял стикеры и написал «Мара». Потом встал из-за компьютера, подошёл к журнальному столику, прихватив с собой коробку с пазлами, высыпал их на стол и стал разбирать. С ровным краем в одну сторону, остальные в другую. Не торопясь собрал рамку, думая про Мару. И с каждым новым пазлом образ становился чётче и понятнее.

— Так! Основа есть, — снова сказал он вслух, при этом словно обращаясь к своему персонажу. — Давай посмотрим, кто ещё там с тобой будет?

Он разложил пазлы примерно по цветам и начал собирать один из краев, думая дальше о персонажах и сюжете.

— Конечно, Петрович. Должен же тебя кто-то познакомить с твоей будущей ученицей. Он на эту роль подходит как нельзя лучше… Уверен, против он не будет побыть одним из главных героев книги.

Он записал новое имя на следующем стикере и снова задумался, перебирая пазлы. Выбрав новый цвет, стал собирать новый угол, и чем больше пазлов ложилось на своё место, тем понятнее ему становилось, кто ещё ему нужен.

— Кто ещё? Ну, собственно, должна же ты кого-то учить. Это, конечно же, будет молодая женщина. Она давно отучилась и получила права, но почему-то за руль не села, — Алексей задумался, встал, прошёлся туда-сюда по комнате, перебирая в руке несколько картонных деталей, и, вернувшись к столу, написал «Есения», а вслух подытожил: — Да, именно так! Первые герои есть, и ещё будет два-три второстепенных, но про них я позже подумаю, пока просто напишу «один, два, три». Чувствую, что они будут, но пока не понимаю, что будут делать.

Он оторвал ещё три стикера и пометил их номерами.

— Готово, — кивнул сам себе Алексей.

Отложил их в сторону и поставил ещё несколько пазлов в нужное место на картине, соединив два отдельных куска. Посмотрел на всё целиком и подумал: «Должно быть ещё что-то».

Снова встал, подошёл к окну и задумчиво уставился в небо. Тучи всё сгущались, клубились, и, похоже, ясной погоды сегодня не следовало ждать.

— Пасмурнятина какая, — задумчиво протянул Алексей, глядя на причудливые облачные завитки над домом. — Вот так же порой и в начале какого-то нового дела, когда непонятно, за что браться. На душе тоже вот так пасмурно бывает, и кажется, что ты не справишься, поэтому многие и не начинают.

Он какое-то время постоял ещё у окна, глядя на качающиеся ветки деревьев, и вдруг воскликнул:

— О! Точно! Сам город может быть таким «ещё чем-нибудь»! Он может быть разным, будет меняться по мере развития сюжета, передавая настроение.

Во дворе раздался резкий сигнал автомобиля. Алексей вздрогнул и выглянул в окно. На выезде два автомобиля упёрлись мордами друг в друга, перегородив дорогу. Оба водителя многозначительно жестикулировали и что-то кричали. Алексей снова подумал о Маре.

— А она, наверное, к своей машине, относится прямо как к живому существу… — посмотрев ещё раз на ругавшихся водителей, вернулся к столу, оторвал следующие два стикера и написал «Город» и «Машина». — Вот теперь, кажется, всё. Потом добавлю… а может, и уберу что-то. Посмотрим, как пойдёт.

Алексей разложил все листочки перед собой, прислушался к своему состоянию. Да, внутри было особое согласие с тем, что он видел. Он всегда ориентировался на это чувство, оно было узнаваемым и даже название у него было — «тёплая тишина». В этот момент всё вставало на свои места и больше не требовало изменений. Было ли это окончательным решением и в процессе написания книга не изменится? Конечно, нет. Это состояние было здесь и сейчас, а дальше всё как в жизни. Герои начнут жить, взаимодействовать между собой и что-то может измениться. Это не хорошо и не плохо, это просто будет по-другому, и он просто внесёт какие-то корректировки, а может, даже перепишет большую часть книги. Это процесс — живой, подвижный, происходящий сейчас, а он будет следовать за ним, как свидетель, и записывать всё то, что увидит.