— Редакция, добрый день, я вас слушаю, — мгновенно отреагировала Рита. — А кто и по какому вопросу спрашивает?.. Хорошо, секунду…
Она вдавила на корпусе аппарата кнопку отключения микрофона и повернулась ко мне.
— Стас, тебя тут с информацией по поводу детских пропаж какая-то картавая женщина спрашивает, — сказала Марго. — Представилась мамой исчезнувшей девочки Вагвагой.
Сеятель
Остерегаться стоит не ночных кошмаров, а ночной бодрости, ведь засыпая, мы запираем внутри себя то, чего боимся увидеть даже во сне. Если не хочешь столкнуться с этим в реальности — спи. Ложись вовремя и не ставь ранние будильники, потому что сон — это вовсе не отдых, а дарованный тысячелетиями эволюции механизм выживания. Не зря чужой зевок передаётся окружающим. Чтобы уцелеть, заснуть должны все присутствующие.
Всякий раз зевая, я чувствую, как Оно рвётся наружу, но я ничего не могу с Ним поделать. Глубины моего сна недостаточно, чтобы увести Его туда, откуда путь обратно Ему придётся искать до следующих сумерек. Единственное, что мне под силу — не сдаваться и продолжать попытки заснуть снова и снова до самого утра. Главное дышать ровнее. Скорее же. Усни.
5
Лёгкий толчок лифта, остановившегося на последнем десятом этаже, выбил меня из полудрёмы. Перед разъехавшимися в стороны дверями с щелчками заморгала флуоресцентная лампа. Загудели конденсаторы.
Зевая в кулак, я безуспешно попытался вспомнить что-то из своего нечёткого кратковременного сна. Что-то важное. Но оно ушло слишком быстро.
Стоило мне покинуть кабину, как впереди замерцала ещё одна лампа. Завестись ей удалось с третьей попытки. Покрутился возле тамбуров без номеров с левой стороны, прошёл в правую, где также их не обнаружил, зато сразу увидел нарисованный мелом посреди створки крест. Мне точно было нужно туда.
Защёлка не работала — заела в выдвинутом положении и упёрлась в косяк, не позволяя запереться изнутри. На удивление хорошо смазанные петли открылись беззвучно. Дверь легко поддалась, но полностью распахнуть её не дала верёвка, прижатая одним концом к ней, а другим — к притолоке при помощи блестящих новеньких скоб степлера.
Пока шарил по стене в поисках выключателя, перепачкал всю ладонь в побелке. Наконец нащупал кнопку. Вспыхнувшая лампа материализовала две двери — деревянную и металлическую. Возле второй среди женской обуви стояли кислотно-розовые детские кроссовки на липучках. Варвара Лобычёва определённо жила здесь.
Вчера по телефону мы с ней успели обсудить немногое. Представившись, она оговорилась, что звонила по совету знакомого мне Максима Игоревича Елисеева, папы пропавшего мальчика Вовы. Поинтересовалась известным мне о пропажах, и я с лёту огорошил её утверждением, что все дети куда-то деваются в один и тот же день — в среду. Нагнал тумана, намекнув на сходства в обстоятельствах, при которых это происходит.
Удалось склонить её к личной встрече вместо телефонного разговора. Варвара обещала не только рассказать мне всё, но и показать комнату своей исчезнувшей дочери Алисы.
Наощупь включил в кармане запись диктофона и заблокировал его кнопки, передвинув специальную защёлку, только после этого потянулся к дверному звонку. Сквозь толстую дверь-сейф его звука слышно не было, однако замок щёлкнул раньше, чем я успел надавить повторно.
Наружу выглянула женщина в очках-хамелеонах. Ростом она оказалась значительно ниже среднего, что и заставило её открывать дверь, а не глядеть в глазок — до него она попросту не дотягивалась. С моих почти двух метров роста она выглядела совсем уж коротышкой, но скорее всего в ней было около полутора метров.
— Варвара Геннадьевна, здравствуйте, — поприветствовал её я.
— А, Станислав! — облегчённо вздохнула заметно напрягшаяся Лобычёва. — По голосу вас узнала. Они у вас с Максимом Игоревичем, кстати, даже чем-то похожи.
— Возможно, — пожал плечами я. — Не обращал внимания.
Лобычёва пригласила в квартиру. С порога узнавалась стандартной планировки двушка типичной советской панельки — комната справа наверняка с балконом, та, что напротив входа — поменьше, кухня и раздельный санузел располагались слева.
Ремонт при этом был хоть и не дизайнерский, но с попыткой следовать интерьерным трендам — обилие света, зеркал и минимум визуального шума. Даже типичная для подобных жилищ открытая вешалка отсутствовала. Не сказать, что подобный минимализм свойственен людям возраста Варвары.
— Уютно у вас, — признался я.
Квартира действительно вступала в противоречие со всем, что я видел в этом доме до самой её двери.
— Да когда-то очень давно конечно, потом нет, а без Алисы уже не будет, — проговорила Лобычёва, возвращая меня в реальность, в которой дети просто так посреди ночи исчезали из своих постелей. — Не разувайтесь.
Но было уже поздно. Я сбросил туфли и поспешил сместить космонавтика11 в пространство между пальцами. Хотелось верить, что предложение хозяйки остаться в обуви не вызвало с состояние моих носков.
— Это её комната? — спросил я, указывая на плотно закрытую створку перед собой.
— Погодите.
Варвара провернула ключ в замке. Запоры тяжело лязгнули внутри толстенной входной двери. Судя по звуку, механизм выдвигал засовы сразу в четырёх направлениях. Без специальных познаний взломать подобную защиту отмычками вряд ли было возможно. Ключ от двери — единственный способ отпереть её — Лобычёва повесила на крючок внутри крохотного бокса ключницы у входа.
— Криминалист сказал, дверь не открывали, — проговорила она, угадав мои мысли. — Окна тоже не смогли бы, даже если бы захотели.
— А комната?
— Да просто прикрыта, как сейчас, — ответила она. — Я будить её пошла в десятом часу, думала, разнежилась, соня, а она…
Сглотнув подступивший ком, Варвара махнула рукой и толкнула ручку.
Открывшаяся картина удивила меня своей нелепостью. Даже подумал, что мне привиделось. Но нет, всё оставалось на месте.
— Зачем оконная решётка на десятом этаже? — спросил я.
Узкие квадратные ячейки тянулись по диагонали рамы, как на шпалере для поддержки вьющихся растений. В глаза они сразу же бросились из-за отсутствия ночных штор — на карнизе висел лишь нежно-розовый тюль длиной до подоконника. Над окном в углу из стены торчали изолированные клейкой лентой провода.
— А как же без решёток-то? — удивилась Лобычёва. — На первом и последнем должны быть, на них проще всего пробраться.
— Да кто с крыши полезет?
— А вспомните лет десять назад банду альпинистов-домушников задержали? На балконы по веревкам спускались и грабили. Вот тогда и поставила.
— Что, и балкон тоже зарешетили?
— Да зачем? На него дверь раздвижную с замком приварили.
Во всяком случае, это снимало версию с похищением девочки через окно или её тайным побегом на соседский балкон. Правда, наличие решёток разом убило для меня всё очарование жилища.
Расти я в такой клетке — даже рад был бы исчезнуть. Конечно, квартира на десятом этаже и без решёток представляла собой место, ограничивающее волю, но одно дело, если у тебя просто нет свободы для действий, и совсем другое, когда тебе открыто указывают на отсутствие этой свободы. И неважно, откуда это делают — извне или изнутри, ведь любая клетка подходит как для того, чтобы не впускать одних снаружи, так и для удержания других в ней.
— Когда это произошло? — спросил я, проходя в комнату.
Всю её левую сторону занимал шкаф с разноцветными дверцами, хаотично разбросанными полочками и нишей для телевизора посередине. Напротив располагалась заправленная клетчатым розовым пледом кровать. Перед окном стоял рабочий стол с компьютером. Свободный угол занимала шведская стенка с гимнастическими кольцами, а в центре на полу лежал белый круглый коврик с длинным густым ворсом.
— Первого июня, — ответила Варвара Геннадьевна.
Я подошел к кровати и поднял мягкую куклу в виде девочки-подростка, одетую в фисташковые худи и джоггеры с белыми кроссовками.
— Это Яша, — улыбнулась Лобычёва. — Алиса с ней почти не расставалась, даже в школу носила.
Пошевелив подвижными конечностями, вернул игрушку на место и наклонился, чтобы приподнять плед. Стоявшая на крохотных ножках кровать имела высокий корпус, под который удалось просунуть разве что ладонь.
На окне не оказалось ручки. Вместо неё чернело отверстие с квадратным гнездом для запирающего механизма. Попробовал вставить внутрь палец и провернуть. Бесполезно.
— Да я сама проветривала, — сказал Варвара. — Чтобы Алиса не простудилась.
Внизу перед домом невысокий кованый заборчик отделял намертво выкатанный и заставленный автомобилями газон от территории Крестовоздвиженского собора с двумя башнями и гигантской фреской-крестом между ними. Посреди пустой площадки, вымощенной серой плиткой, прямо перед главным входом Кройцкирхи12 в неестественной позе стоял незнакомец.
— Чего его так корёжит? — пробубнил я, наклоняясь, чтобы получше разглядеть неизвестного между прутьями решётки.
Парень в толстовке с капюшоном выгнулся назад настолько круто, что его оголившийся живот выглядел округлым, точно сгорбленная спина. Голова бесполезно болталась на расслабленной шее. Покачиваясь, он лениво ловил равновесие маятниковыми движениями рук. Пятился на пару шагов, а затем возвращался обратно. Ровно на крышку канализационного люка. Ну точно торч.
И тут он с силой взвалил голову себе на грудь, поднял руку и ткнул скрюченным пальцем в мою сторону. Я был готов поклясться, что он смотрел именно на меня. И беззвучно кричал. Или зевал?
— У вас тут подозрительный контингент не трётся никакой? — спросил я, борясь с приступом зевоты и оборачиваясь.
— Да нет, приличный район, соседи вежливые.
Криповый парень исчез. Меня обдало мурашками, которые, впрочем, почти сразу разбежались. Из тени берёзы над бордюрным камнем за люком торчали два перекатывающихся кроссовка. Неизвестно, с чем именно перебрал бедняга, но гравитация всё же оказалась сильнее и больше не позволяла ему подняться.
— А ничего подозрительного ночами не слышали? Звуки может странные или голоса?
— Да голос один только — Алисы, — ответила Варвара. — Она частенько во сне разговаривала, но это нормально в её возрасте.
— И в ту ночь говорила?
— Да что-то промямлила, я заглянула — с Яшей возилась. — Она с незнакомыми никогда не общалась, даже вон, компьютер смотрели, в соцсетях никаких странных контактов не отыскали.
Из сетевого фильтра на полу возле компьютерного стола торчало зарядное устройство для смартфона.
— А телефон Алисы ещё не вернули? — спросил я.
— Он тоже пропал и сейчас отключён, — ответила Варвара. — Следователь сказал, сигнал перестал принимать на территории дома около половины первого ночи.
— Сбросьте мне потом, пожалуйста, её номер.
Лобычёва кивнула. Она так и продолжала стоять, держа открытую дверь за ручку, точно охраняя выход. Походило скорее на привычку, чем осознанную подготовку в случае чего захлопнуть створку и запереть меня.
Подойдя к Варваре, настойчиво, но не резко, начал отстранять её. Та поколебалась мгновение, прежде чем сдалась и, отойдя в сторону, начала ломать руки. Изнутри комнаты на двери отсутствовала ручка. Она не отвалилась — её там никогда и не было. Просто гладкое белое дерево. Наружная ручка запиралась на ключ.
— Она к отцу убежать хотела, — вдруг выпалила Лобычёва, точно это оправдывало заточение ребёнка.
— А вы никогда не думали, почему?
— Да он изверг! — возмутилась Варвара. — Я была уверена, что они вместе сговорились, пока Максим Игоревич не позвонил, потом статью вашу прочитала… Их что же… Убивают?
Её крохотная ладошка сжала моё запястье. Варвара точно упрашивала не говорить ей правду.
— Нет, пока никого не убили, — слукавил я.
Конечно, то, что тел не нашли, ещё не означало, что дети живы. Однако откровенничать с Лобычёвой и демонстрировать ей своё абсолютное непонимание происходящего не следовало.
— Пока выводы делать рано, не хочется плодить слухи, — добавил я, освобождая руку. — Сейчас я включу запись, и мы с вами подробно всё обсудим с самого начала.
Вытащив из кармана диктофон, со щелчком снял блокировку клавиш. Повторно накатившая волна зевоты прорвалась наружу, захлестнув Варвару Геннадьевну.
— Может, лепше13 будет на кухне? — предложила она. — Кофейку сварю заодно.
6
Публикация в еженедельной газете «Сторож», выпуск №29/13.07.2022
Чей ребёнок исчезнет сегодня? Мать одного из 27 пропавших в Калининграде детей не верит в хороший исход
Вот уже полгода в Калининграде происходят загадочные пропажи детей. Каждую неделю исчезает как минимум один, но до сих пор никого не нашли. Пока областной Следственный комитет не спешит обнародовать подробности, «Сторож» пообщался с Викторией Р. — матерью девятилетней Алёны [Все имена изменены — прим. ред.], исчезнувшей без следа в начале июня прямо из собственной комнаты.
Четвероклассница Алёна жила с мамой на десятом этаже панельки в одном из центральных районов города. В ночь с 31 мая на 1 июня текущего года она пропала прямо из своей постели. Двери в комнату и квартиру были заперты, а окна защищали решётки, которые Виктория по совету мужа установила после необычного случая кражи в 2016 году, когда альпинист спустился по стене дома без страховки с крыши девятиэтажки и обокрал квартиру на шестом этаже [читайте об этом случае на сайте «Сторожа» по ссылке в QR-коде].
По словам Виктории, поначалу она подумала, что дочь, как это уже бывало, захотела поиграть с ней в прятки. Когда мать проверила все возможные укромные места в комнате, стало понятно — что-то произошло.
Лучезарный ребёнок
После разлада с супругом, который произошёл шесть лет назад, Виктория старалась окружить Алёну максимальной заботой, чтобы дочь не чувствовала себя обделённой родительским вниманием. К девяти годам у девочки имелось всё, что только может понадобиться ребёнку в её возрасте — собственная комната, наряды, игрушки, компьютер со свободным доступом в интернет и современный смартфон.
Со сверстниками девочка ладила и в школе, и на занятиях в детской театральной студии. Учителя, преподаватели, друзья Алёны и их родители вспоминают её как улыбчивую заводилу. Она была по-доброму озорной, из-за чего компания всегда выстраивалась вокруг неё.
Однако никто из посторонних не знал, что скрывалось за видимой лучезарностью Алёны.
Тень отца
Родной папа Алёны, Пётр Р. спустя пять лет после развода начал искать возможности встретиться с дочерью. Старался задобрить подарками и всячески настраивал против матери, утверждая, что та лишает её свободы. Дошло до того, что Алёна прямо заявила Виктории о желании жить с отцом, на что получила не только категорический отказ, но и домашний арест с переводом на удалённую форму обучения. Впрочем, назвать Викторию домашним тираном вовсе нельзя.
Дело в том, что Пётр — человек вспыльчивый и легко ранимый. Сочетание этих качеств не раз толкало его на необдуманные поступки в попытке отстоять свою честь даже в случаях, когда этого не требовалось. В постоянных стычках он страдал сам и временами калечил оппонентов, за что однажды получил условный срок.
Казалось, с женитьбой на Виктории в 2011 году Пётр унял свой бурный нрав, но на деле его желание доминирования не исчезло, а приобрело новые формы. Постепенно манипуляциями и ультиматумами он вынудил любящую супругу порвать связи сначала со знакомыми мужчинами, затем с подругами, а потом и с собственной роднёй.
В 2016 году, когда Алёне было три года, накрутив жену после новостей о поимке альпиниста-домушника, Пётр убедил её в необходимости установки ломбардной бронированной двери и металлических решёток на окна. Тогда-то ловушка и захлопнулась. Выяснилось, что клетку он готовил не для защиты домочадцев, а для контроля над ними.
К решёткам с дверью, которую даже изнутри можно было отпереть лишь хозяйским ключом, добавились односторонние внешние замки для межкомнатных дверей. Но даже не это оказалось самым невыносимым. Пётр поставил видеокамеры с ночным видением.
Где бы он ни находился — всегда мог через смартфон посмотреть, чем занималась его запертая в квартире семья. Стоит ли говорить, что происходило внутри этой тюрьмы? Домашнее насилие для Виктории стало образом жизни. Алёну отец не трогал, но мать была уверена — это лишь дело времени. Сама девочка садистских эпизодов по отношению к матери не помнила по той причине, что перед ними Пётр заботливо относил её в комнату и запирал там.
Кошмар закончился внезапно. Сталкиваясь по утрам на лестничной клетке с соседом, который возвращался с ночных смен, Пётр вдруг заподозрил его в тайной связи с супругой. В воображении мужчины, сосед приходил к его двери аккурат, когда тот покидал дом, чтобы каким-то образом вместе с Викторией спланировать её побег.
Как позже утверждал в суде Пётр, он просто хотел напугать любовника жены, так что истинный его план остался тайной. Однажды утром, подкараулив у лифта, Пётр напал на соседа, оглушил его ударом по голове и, спустив вниз, уложил в багажник своего автомобиля. На нём он поехал за город, а пришедший в себя пострадавший догадался открутить изнутри заднюю фару и высунуть наружу руку.
Водители на трассе заметили сигналы похищенного и позвонили в полицию. Петра задержали с поличным. Дома у него провели обыск. Решётки и камеры перепуганная Виктория выдала за собственную инициативу ради безопасности ребёнка и даже, как это бывает у жертв абьюзивных отношений, наняла для супруга адвоката и навещала его в СИЗО. Так что судили Петра лишь за похищение человека.
Пелена с глаз Алёны, не без помощи волонтёров, спала приблизительно через год после суда, на котором Петра приговорили к пятилетнему заключению по части 1 статьи 126 УК РФ.
Она развелась с мужем, вернулась на работу и начала учиться жить в обществе заново. И вот над только наладившейся жизнью Виктории в 2022 году нависла тень Петра, который к этому времени отбыл своё наказание.
У Виктории, и, по её словам, у следствия, поскольку Пётр сидел за аналогичное преступление, сразу же возникли подозрения в его причастности к пропаже Алёны. Но вот на деле мужчина обладал железобетонным алиби.
Незадолго до полуночи, пока, как следует из воспоминаний Виктории, девочка ещё беседовала со своей куклой в комнате, Пётр заявился в ночную наливайку с вполне ясной целью. Там он присоединился к незнакомой компании. Кутёж, по его словам, быстро перерос в кипеж. Во время драки металлическими стульями Петру сломали ногу, и свои ночные приключения он продолжил уже на карете скорой помощи.
Викторию новость о невиновности супруга огорчила, потому что превращала исчезновение дочери в неразрешимую загадку. Она впервые пожалела, что сняла установленные Петром в доме видеокамеры.
Следствие всё идёт
На официальный запрос «Сторожа» Следственный комитет ответил невозможностью раскрытия подробностей расследования, в котором фигурирует несовершеннолетний. По этой причине всё, что на данный момент мы можем сказать о ходе следствия, записано со слов Виктории Р. и является сугубо её частным мнением.
Как утверждает, Виктория, в доме не нашли никаких следов присутствия посторонних. Входную дверь-сейф никто не открывал ни изнутри, ни снаружи — даже при наличии ключа сделать это извне было бы невозможно из-за блокирующей скважину защитной шторки. Опустить же её можно только закрывая дверь из помещения.
Оконные рамы и решетки оставались заперты. Из квартиры не исчезло никаких вещей и одежды Алисы кроме телефона. Ничего подозрительного не слышал и не видел никто из соседей. Записи доступных поблизости с домом камер видеонаблюдения и с регистраторов припаркованных во дворе автомобилей ничего не зафиксировали.
Самым странным во всём этом оказался тот факт, что дверь в комнату девочки на ночь Виктория, напуганная освобождением бывшего мужа, оставляла запертой снаружи. Когда наутро мама открыла её, спальная уже была пуста.
Виктория надеяться, что у следствия имеются улики, о которых ей ничего неизвестно, хотя спустя месяц с момента пропажи девочки уже не верит в благоприятный исход.
Пугающая статистика
На брифинге, проведённом СУ СК РФ по Калининградской области для представителей областных средств массовой информации 6 июля глава ведомства Клим Полувалов озвучил итоги работы подчинённых за первое полугодие 2022 года.
В частности, затронули тему преступлений, совершённых в отношении несовершеннолетних. В целом относительно аналогичного периода прошлого года число преступлений осталось приблизительно на прежнем уровне.
Всего с начала года в отношении несовершеннолетних зарегистрировано 412 преступлений (410 в 2021 году). Большая часть из них (54%) — уклонение от уплаты алиментов, ещё 20% или 82 уголовных дела касаются преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних (против 83 в 2021 году). Однако отличия в статистике между годами всё же есть — при падении прочих видов преступлений в равном количестве — на 26 эпизодов — возросло число случаев безвестной пропажи детей. Сейчас в общей массе таких преступлений на пропажи приходится 6,55% или 27 уголовных дел, в то время как в минувшем году они составляли всего 0,24% (1 случай).
«Сторож» продолжает следить за пропажами детей в Калининградской области. Если вы обладаете какой-либо информаций, которая может помочь в расследовании — обратитесь в редакцию газеты и следственные органы. Коллектив газеты открыт для общения с родителями пропавших детей.
Станислав Дрёмин7
Публикация истории семьи Варвары Лобычёвой эффекта разорвавшейся бомбы не произвела, скорее это был так — плевок искр. Но и этих тлеющих искорок хватило, чтобы запалить небольшой огонёк интереса со стороны тех, кого что-то связывало с пропавшими без вести. Теперь требовалось к нему с правильной стороны подступить и помочь разгореться. Нашлось бы, чем кормить этот огонь. Но подбрасывать в него пока было нечего.
В редакцию начали время от времени поступать звонки. Правда, почти все они имели отношение не к исчезнувшим в ближайшие полгода детям. Звонили родственники пропавших годы и даже десятилетия назад, предлагали рассказать и об их беде, что в случае информационного затишья, конечно, можно было бы как-то развернуть и использовать, но всё же нынешним моим целям не помогало. По этой причине я, ссылаясь на занятость расследованием детских исчезновений, откладывал беседы с такими людьми на будущее.
К моему удивлению, пока со мной не связалась даже Арина Вержбицкая, санкции которой на публикацию о детских пропажах я так и не получил. Обычно, стоило чему-то неоговорённому с ней появиться на сайте, не проходило и десяти минут, как телефон, взбесившийся вибрациями оповещений и следующим за ними звонком, уже выпрыгивал из кармана. На этот раз прошло уже несколько спокойных дней.
Запиликал стационарный аппарат, моргая красным стробоскопом светового индикатора вызова. Я схватил трубку мгновенно.
— Добрый день, редакция газеты «Сторож», я вас слушаю, — поприветствовал звонящего я.
— Здравствуйте, это Нежинский, — представился пресс-атташе горадминистрации. — График общественных слушаний пересмотрен, запишите изменения…
— Одно мгновение Валентин Эдуардович, переведу вас на нашего координатора, — прервал его я и нажал на кнопку. Пропищал телефон на столе Марго у меня за спиной.
— Слушаю вас, Валентин Эдуардович, здравствуйте, — сразу же ответила она.
Из-за необходимости караулить вызовы по детям меня вынудили максимально сократить работу в поле, и теперь я большую часть времени проводил в офисе. Признаться честно, из-за непривычки сидячий труд мне казался невыносимым. Куда удобнее проходили рабочие будни на ногах — там побывал, с этим побеседовал, с кем-то познакомили, к кому-то отвели, а в промежутках сделал заметки в телефон. Таким образом к вечеру я обычно был свободен либо с эксклюзивными наработками, либо уже с готовым материалом. А тут сиди приклеенный к стулу и строчи на ленту бесконечные релизы, точно штамповщик на заводе.
