Ода русской деревне. Книга вторая

НИИХП вёл весьма эффективную и плодотворную деятельность: научно-исследовательскую, организационную, преподавательскую, музейную и т. д. В его становлении принимали участие прославленные искусствоведы и ученые страны: Л. В. Бакушинский, В. С. Воронов, А. И. Некрасов и др. Среди преподавателей выделялись бывшие сотрудники кустарного музея, выдающиеся искусствоведы: Е. Г. Шеляковский, Б. Н. Ланге, В. М. Василенко, М. Д. Раков, С. П. Евангулов. Эти люди, все больше дореволюционные интеллигенты, смогли воспитать новые высокопрофессиональные кадры, которые занялись возрождением НХП после войны. [799]

В институте организовывались лаборатории в соответствии с основными видами народного искусства: строчевышивки, ткачества, ковроделия, обработки дерева и лаков, металла, камня, кости, керамики. В каждой лаборатории работал научный сотрудник-искусствовед в подчинении у которого находились художники различной подготовки и направленности. Как отмечают многие бывшие сотрудники, коллектив института был подобран из талантливых энтузиастов, которые народному искусству посвятили всю жизнь.

Институт стал активно привлекать к творческой и научной работе высококлассных специалистов из различных областей науки и культуры, в том числе преподавателей и научных сотрудников ведущих ВУЗов страны. НИИХП, как и Кустарный музей, стал связующим звеном между народным и профессиональным художественным творчеством. Это несомненно положительно повлияло на оба направления искусства. Профессиональное творчество обогатилось народными формами, орнаментами, росписями и т.д., а народное творчество поднялось на новый качественный уровень. [799]

Уже после войны институт перешел на более высокий научный уровень. В 1947 году в нем появилась аспирантура. Стали регулярно выпускаться научные сборники, монографии, брошюры и справочники, проводиться исследовательские экспедиции по всей стране, устраиваться выставки и конференции. В этих экспедициях подробно изучался опыт уцелевших после войны искусных мастеров, среди которых было много крестьян. Благодаря этому был сохранен многовековой опыт и секреты различных народных промыслов. Через НИИХП происходило взаимодействие между многочисленными краеведческими музеями и центрами народного творчества. Воспитанники НИИХП разъезжались по всей стране, передавая свой опыт мастерам кустарного промысла на периферии, что повышало качество производимых изделий НХП. [799]

Даже в годы ВОВ государство принимало меры по сохранению и развитию художественных производств. Уже в 1942 году ведущие мастера НХП были отозваны с фронта для вовлечения их в хозяйственную жизнь страны. Им выделялось сырье и приличное материальное обеспечение. 5 февраля 1945 года Совнарком СССР принял постановление «О подготовке кадров для художественной промышленности и художественно-отделочных работ», которое обязывало Главное управление трудовых резервов при СНК организовать 30 художественно-ремесленных училищ по подготовке мастеров художественной промышленности в целях восстановления ущерба, нанесенного немецкими захватчиками. [130]

Пика своего развития НХП достигло в 1960-80-х гг., когда регулярно выходили новые постановления, направленные на поддержку и развитие этой сферы деятельности. Такой комплексный подход давал свои заметные плоды. Возрождались старинные промыслы. А имеющиеся — превратились в крупные художественные производства, на которых трудились тысячи мастеров. Осуществлялось непрерывное профессиональное образование, соблюдалась преемственность мастерства, на предприятиях создавались музеи, велась работа по популяризации промыслов. Система поддержки основывалась на двух направлениях: совершенствование художественного стиля и качества изделий, и постоянное расширение рынка сбыта, как внутри страны, так и за ее пределами. В 1988 году оборот изделий художественной промышленности достигал уже 1,5 млрд долл. Не все, конечно здесь было гладко. Извечный спутник советской плановой экономики — дефицит, присутствовал и в этой сфере. Товары НХП пользовались огромным внутренним спросом и, несмотря на постоянный рост производства, их всегда не хватало. Так обеспеченность хохломскими изделиями в 1972 году составляла всего 37,5%, пуховыми платками — 43,6%, изделиями из янтаря — 23,7%. [130]

Конечно и в то благоприятное для НХП время были свои особенности, негативно влияющие на сохранение традиционной культуры, что было связано, прежде всего, с пропагандируемой идеологией и антирелигиозной борьбой. Так, центры лаковой миниатюры, занимающиеся до революции иконописью, полностью прекратили выпуск изделий НХП, несших религиозный смысл. Вместо этого в традицию стали агрессивно внедряться новые идеологические и индустриальные формы и образы: портреты вождей, заводы, станки, трактора. Так, старейший кунгурский модельщик Давыдов Н. М. вспоминал о своей кустарной артели 1930-х годов: «Правительство разрешило иметь подсобные мастерские, и мы со своей семьей из четырех человек организовали цех по производству гипсовых изделий. Вырабатывали бюсты вождей и писателей, барельеф „Крепи оборону СССР“ и другие изделия, которые пользовались большим спросом» [цитата по 800]. Последний всплеск такого синтеза современности и традиции произошёл в 1960-х, когда стала популярной тема космоса.

Но существовала проблема более крупного масштаба, хотя и менее заметная, которую никакая государственная поддержка изменить не могла. Это уход народных промыслов из народной жизни, что было связано с кардинальными изменениями в быту, урбанизацией, повышением комфорта и широким распространением технологического прогресса. Глобальный процесс захвата деревни городом шел по всем направлениям, в том числе и в НХП, уже давно, с начала 20 века. Индустриализация с ее взрывной урбанизацией значительно ускорила этот процесс.

Фабричное производство, штампующее упрощенные и общедоступные «произведения искусства», серьезно влияло на вкусы городских низов и деревни еще до революции, когда в России наблюдался интенсивный рост промышленности. Ключевую роль в распространении такой «промежуточной» художественной культуры сыграл русский модерн. Именно в рамках этого стиля художники пытались нивелировать разрыв между уникальным и массовым, используя недорогие материалы с общепринятым набором декоративных мотивов. Эстетическая концепция модерна, основанная на пластичной выразительности линий и форм, роднила искусство и промышленность, что позволяло последней заняться конвейерным производством модных произведений искусства. Такое упрощенное искусство активно проникало не только в городские низы, но и в крестьянские избы, что негативно отразилось на всем развитии НХП и не только в экономическом плане (ручной труд стал невыгоден). Многие исследователи отмечали утрату «семантических функций народного искусства в угоду декоративности и бытующей моде» [цитата по 801]. Это проявлялось во всем многообразии народной культуры. Например, «от старинной системы росписи с ее „аляпистостью“ начался переход к новой, „культурной“, созвучной городскому идеалу манере украшения» [цитата по 802].

После революции, особенно в эпоху индустриализации упрощение традиционной культуры продолжилось. Несмотря на то, что в эти годы отмечался интерес городского населения к декоративно-прикладному искусству (например, была популярна вышивка как элемент декора мужской и женской одежды, ей также часто оформляли жилой интерьер [803]), в стране складывается упрощенная система классификации народного творчества. Надо сказать, что это было неизбежно при попытке систематизировать любую сферу искусства, имеющую свои нестандартные и индивидуальные черты (а народное искусство всегда имело ярко выраженные индивидуальные черты не только местной школы, но конкретных мастеров). Более того народные промыслы воспринимались самими научными работниками как нечто прошлое, крестьянское, а значит отсталое и нуждающееся в современной доработке, естественно с политической окраской. Как отмечает крупный исследователь народного искусства М. Некрасова: «Народность, органично проявлявшаяся в творчестве крестьянских мастеров, к середине 30-х годов, директивно заменяется „Народностью“, слитой с партийными установками на искусство, где специфика творческая и художественная не принимаются во внимание. На это была направлена и наука, давшая свои результаты в 50-е годы» [цитата по 804].

Отметим, что позже, в 1970-80-е годы идеологическое влияние на НХП было заметно ослаблено, что способствовало более интенсивному развитию промыслов, стремящихся к традиционным формам и все же некоторые запреты еще существовали, например, на христианскую тематику, что сильно обедняло народное искусство, много веков опиравшееся на Православие. Этим, возможно, обусловлен большой интерес как народа, так и самих мастеров к религиозной тематики в НХП после развала СССР.