Вселенная Резонанс. Пробуждение. Книга 1

Три часа спустя машина свернула с главной трассы и остановилась у крошечного, игрушечного домика, утопающего в буйной, неестественно яркой весенней зелени. Водитель услужливо подкатил чемодан к деревянной веранде, коротко поклонился и удалился, оставив её одну.

Глава 6. Тишина в Минамибосо

Тяжёлая деревянная дверь захлопнулась за спиной с финальным щелчком, отрезая будущую стажёрку от внешнего мира. Шум мотора такси стих, растворившись в тишине. Светлана осталась одна.

— Привет, — выдохнула девушка в пустоту.

Голос отразился от голых, белёных стен и тут же затух, не найдя за что зацепиться. Внутри было абсолютно пусто. Ни стола, ни стульев, ни даже намёка на домашний уют. Только тёмные, натёртые до блеска доски пола и стены без единой картины или полки. Посередине комнаты, словно мишень, на полу лежал плотный бумажный пакет с лаконичным логотипом холдинга.

Светлана подошла, присела на корточки и заглянула внутрь. Ключи с пластиковым брелоком, пульт от кондиционера, тонкая папка с документами. Ни визитки, ни номера телефона Макото. Лишь напечатанная на принтере записка: «Разместиться. Ожидать указаний. Не покидать периметр до особого распоряжения».

С раздражением брошенный на пол пакет шуркнул, и неестественно громкий звук разнёсся эхом по дому.

В кармане коротко завибрировал телефон. Достав аппарат, Светлана глянула на экран: значок сети есть, но вызов перечёркнут красным. Мессенджер крутил бесконечный индикатор загрузки, зависая снова и снова. Настройки в порядке, тариф оплачен, сеть ловит, только дом не выпускал сигнал наружу, будто помещение превратилось в герметично запаянную банку Фарадея. Она потрясла телефон, включила и выключила авиарежим, перезагрузила устройство — глухо. Экран безразлично светился в её руке.

Голова внезапно закружилась, в висках застучала тупая пульсация. Светлана распахнула единственное окно. Свежесть ударила в лицо, но не принесла облегчения, лишь усилила контраст между душной комнатой и внешним миром. За окном стремительно темнело. Небо над низкими крышами наливалось густым, бархатным индиго. Воздух стал тяжёлым, пахло цветущим рапсом и влажной, прогретой за день землёй. Красиво. И пугающе одиноко.

Девушка достала ноутбук из чемодана, воткнула шнур в розетку. Экран загорелся, но значок Wi-Fi по-прежнему оставался перечёркнутым. Даже список доступных сетей не появлялся. Проверка кабеля и перезагрузка роутера выдали нулевой результат. В доступе остались лишь локальные файлы. В папке «Архив» лежал единственный скан старой книги: без обложки, с выцветшими, пожелтевшими от времени страницами. Текст представлял собой причудливую смесь древнего японского и латыни, однако поля и межстрочья испещряли геометрические символы, пугающе напоминающие схемы нейросетей. Макото говорил о «бреши», о саботаже. Здесь, в звенящей тишине, всё это казалось далёким, чужим бредом.

Только закрыв ноутбук, поняла, насколько устала. Спальный мешок на полу, свёрнутая куртка вместо подушки — другого варианта не оставалось.

«Завтра разберусь», — мелькнуло в голове. Девушка широко и сладко зевнула, устраиваясь поудобнее.

Но уснуть не получалось. Светка лежала с открытыми глазами, всматриваясь в черноту потолка. Потом не выдержала, встала, накинула куртку прямо на пижаму и вышла на улицу. Ночь была тёплой, почти душной, с высокой влажностью. Сверчки пели ровно и чисто, создавая плотный, монотонный фон. Звёзды здесь казались неестественно яркими, крупными, будто висели гораздо ближе, чем в Москве. Или это просто глаза уставали фокусироваться.

— Мамочка, папа, — прошептала в темноту, и голос предательски дрогнул. — Вы там спите, наверное. А я тут… совсем одна. Как же тяжело быть взрослой. Хочу снова стать маленькой и просто прыгнуть к вам в кровать.

Она вспомнила, как отец учил её паять. Ей двенадцать, они собрали простой радиоконструктор и часами искали неисправность. «Смотри, Светка, — говорил отец, направляя её руку с паяльником, — плата — обычная карта города. Если знать все дорожки и перекрёстки, никогда не заблудишься».

Мама в то время пекла штрудель, и запах тёплой корицы и яблок странным образом смешивался с резким запахом канифоли. Затем они вместе ели пирог, обжигаясь, и хором хвалили маму.

— Дурацкий день, — прошептала девушка, смахивая непрошеную слезу с ресниц. — Дурацкая командировка.

Горько вздохнув, Светлана вернулась в дом. Забравшись в спальник, стала считать овец. И уже проваливаясь в сон, почувствовала резкое давление в ушах — точно такое же, как при взлёте самолёта или в быстро опускающемся лифте. В осязаемой тишине комнаты померещился гул — низкий, вибрирующий, напоминающий гудение высоковольтных проводов на сильном ветру.

Затаив дыхание, прислушалась. Ничего. Только стук собственного сердца, отдающийся в барабанных перепонках. Видимо, показалось.

Утром девушку разбудил резкий, вежливый стук в дверь. Она с трудом выбралась из спальника, потирая затёкшую шею, и поплелась к выходу. На пороге стояла японка лет сорока, с безупречной укладкой и доброжелательной, дежурной улыбкой. В руках держала два аккуратных бумажных пакета, от которых шёл тёплый, пряный запах риса и маринованной рыбы и, конечно, кофе.

— Макото-сан приветствует вас в префектуре, — широко улыбаясь, произнесла незнакомка на ломаном, но понятном английском, слегка кланяясь. — Приглашает посетить корпоративный выезд. На сборы — ровно шестьдесят минут. Хорошего дня.

Японка снова улыбнулась, махнула рукой в сторону белого микроавтобуса, припаркованного у калитки, и быстро побежала к нему, цокая каблуками по гравийной дорожке.

Через час автобус трясло на узких дорогах. В салоне весело болтала яркая молодёжь. Они щебетали на смеси английского и японского, громко смеялись, щёлкали затворами фотоаппаратов и снимали селфи. Спрятавшись у окна на последнем ряду, Светлана чувствовала себя прозрачной деталью в отлаженном механизме чужого веселья.

Автобус резко затормозил и остановился у подножия пологого холма.

— Рапс! — радостно объявила девушка-гид, вручая Свете тёплый флисовый плед и бутылку воды. — Любуйтесь! Это гордость нашей префектуры!

Светлана вышла и замерла. Склон холма залило сплошное, ослепительное жёлтое море. Тысячи гектаров цветущего рапса уходили к самому горизонту, и от этой кричащей желтизны начинало рябить в глазах. Молодёжь с визгом рассыпалась в разные стороны, ныряя в жёлтый океан, поднимая облака пыльцы.

Девушка отошла подальше от шума, нашла небольшую пустую полянку у края поля, расстелила плед и села, поджав колени. Закрыв глаза, погрузилась в полный покой. Мерное, низкое жужжание пчёл и шмелей расслабляло. Тёплый, насыщенный ветер доносил густой, сладковатый запах цветов. Впервые за последние двое суток ей удалось почувствовать себя хоть немного счастливой. Или, по крайней мере, спокойной.

— Доброе утро, Светлана.

Голос раздался прямо над ухом. Она вздрогнула, нехотя открывая глаза, и увидела Макото. Узнать его было сложно: безупречный костюм, начищенные до блеска туфли, стильная оправа очков. Казалось, этот человек только что сошёл со страниц модного журнала, а не бродил по пригородным зонам, и смотрел на неё сверху вниз. Быстро поднявшись и отряхнув плед от травы, ответила:

— Доброе. Здесь очень красиво. Спасибо за экскурсию.

— Пожалуйста. Природа в этих местах необыкновенная, — мужчина выдержал паузу. — Уверен, у вас есть вопросы.

— А то! — в голосе Светки прорезалась накопившаяся за ночь раздражительность. — Почему вы выбрали именно меня? Я обычный программист, пишу бэкенд. В Москве таких тысячи, в Японии явно не меньше. И почему в доме нет нормальной кровати? А подушки? Связь отсутствует!

Макото помолчал, затем плавно опустился на траву рядом с её пледом и жестом пригласил сесть.

— Вы слышали о Мирре? — спросил он тихо.

— Нет. А должна была? Кто это?

— Хранительница старых знаний, жившая в этих местах очень давно. Говорят, её память не умерла вместе с телом. А иногда просыпается в других людях. Как отзвук былого.

— Реинкарнация? — Светлана усмехнулась, чувствуя, что внутри всё сжимается от нелепости разговора. — Я не верю в такие сказки.

— Не реинкарнация, — мужчина покачал головой. — Отголосок. Частота, которая может случайно совпасть. Как две струны, настроенные в унисон. Ударишь по одной — вторая зазвучит сама, без прикосновения.

— Зазвучит как бред, — отрезала девушка.

— Возможно, — Макото не стал спорить. — Проверим.

Прежде чем Светка успела отдёрнуть руку, он быстро и крепко сжал её пальцы. Не больно, но уверенно.

Мир дрогнул.

Звуки исчезли мгновенно, как будто кто-то выдернул шнур из розетки. Ветер стих. Ослепительное жёлтое поле рапса померкло, потеряло цвет и растворилось в густой, серой дымке. Реальность раскололась, пропуская невообразимое.

Они парили в абсолютной темноте, пронизанной миллионами светящихся, пульсирующих нитей. Тел не было — только сгустки света, искрящиеся, вибрирующие, взрывающиеся и схлопывающиеся. Светлана хотела закричать, но рта не было. Тем не менее, крик прозвучал. Его слышали все. Они знали мысли друг друга. И знали мысли других. Их были миллионы. Сотни миллионов. И все кричали одновременно.

Эти мысли причиняли физическую, невыносимую боль. Ощущение было таким, словно человека рвали на части, а затем каждый кусок наспех сшивали тупой, ржавой иглой, цепляющей и раздирающей фасции. Игла царапала кости, вызывая тошнотворную, сухую горечь в горле. Боль была всепоглощающей.

«Зачем мы здесь? Больно! Верните меня! Домой!»

Светлана ощутила тотальную беспомощность всех разорванных кусочков сознания. Их панику. Их первобытное отчаяние. И самое страшное: девушка тоже была частью этого. Одна из миллиарда нитей. Одна из искр в этом аду.

— Хватит! — мысль вырвалась сама собой, как разрыв плотины.

Парение оборвалось.

Макото разжал пальцы. Девушка рухнула на колени в высокую траву. Реальность вернулась с оглушительным треском: ослепительно жёлтые цветы, тёплый ветер, крупная бабочка взмахнула крыльями и лениво улетела. Люди вдалеке продолжали смеяться, ничего не замечая.

Светлана сидела на корточках и тихо, беззвучно плакала. Слёзы капали на зелёную траву, оставляя тёмные, влажные пятна. Боль всё ещё жгла изнутри — навязчивое ощущение, что с неё содрали кожу, обнажив нервные окончания. Девушка огляделась. Мир был прежним. Но внутри всё рухнуло. Всё, что было знакомым, логичным и родным, рассыпалось в прах. А она… может быть, даже не Светлана?

Макото стоял, спокойный и неподвижный, как скала.

— Теперь вы видите, — произнёс он ровно. — Мы не одни.

Светка долго сидела на коврике, обхватив колени и уткнувшись в них лбом. Мыслей не было. Болела голова, подташнивало, руки мелко дрожали.

— Мне пора, — пробормотала и, с трудом поднявшись, принялась лихорадочно собирать вещи.

Обратная дорога в микроавтобусе прошла как в тумане, заняв менее часа. Автобус высадил её у калитки и поехал дальше. Зайдя в пустой дом, Светлана через силу заставила себя поесть принесённый японкой завтрак. Еда шла тяжело, застревая в горле. Холодный кофе делал поздний завтрак, а может, ранний ужин, ещё более печальным.

Она нашла в дорожной аптечке успокоительное, выпила пару таблеток, запивая их тёплой водой, и, не раздеваясь, легла спать, надеясь, что сон будет без сновидений.

Глава 7. Отпечаток

Утро в Минамибосо началось с настойчивого солнца, пробивающегося сквозь щели в шторах. Светлана с улыбкой открыла глаза, полная сил и готовая свернуть горы. Мозг услужливо отгородил вчерашнее толстой бетонной перегородкой. Девушка так умела с самого детства: тревожные мысли — в дальний ящик, до лучших времён. Иначе можно и свихнуться.

Приняв душ, Светлана заглянула в холодильник. Вчерашний недоеденный завтрак, оставленный японкой, всё ещё стоял на полке. Разогрев остатки риса и открыв нетронутую коробку с рыбой, голодная девушка съела всё, запивая еду горячим, крепким чаем.

После завтрака, покопавшись в чемодане, Светлана достала на свет аккуратно упакованную в шуршащий полиэтилен «ту самую» блузку. Светло-кремовую, из плотного шёлка, с большим бантом на шее. Светка берегла её для «особых случаев», и сегодняшний первый день стажировки, безусловно, был таким.

Легко надев блузку и застегнув пуговицы до самого верха, принялась аккуратно крепить бант. Следом натянула узкую, тёмно-синюю юбку-карандаш, плотно облегавшую бёдра. Быстро и много в такой конечно не походишь, зато фигура подчёркнута безупречно. Строгая элегантность — классика стиля.

Небольшое зеркало в ванной, как могло, транслировало отражение, которое Светлана осмотрела критически. Никаких следов вчерашних слёз, никакой растерянности. Строгий хвост без лишних деталей, сдержанный макияж и выразительный массивный бант — всё на своих местах.

«Настоящая бизнес-вумен», — мысленно констатировала девушка, поправляя воротник и расправляя плечи. Если выглядеть компетентно, собранно и дорого, возможно, удастся поверить в это самой. И, что важнее, заставить поверить в это Макото и всех остальных в холдинге.

Сапоги на небольшом, но устойчивом каблуке, сумка, «ой, забыла, духи».

Щелчок замка.

Взгляд на часы. Пора.

Такси помчалось по незнакомому маршруту, что обязательно встретится вам в любом цивилизованном уголке планеты — улицы, машины, лица.

Здание офиса оказалось не офисом, а целым институтом. Сотни лабораторий, инновационных центров, помещений, о назначении которых лучше не гадать. Кругом люди — полностью сосредоточенные, молчаливые. Миновав ресепшен, Светлана вызвала лифт. Сегодня Светка распределена на седьмой уровень «Б», глубоко внизу.

За окнами кабины зашумел лес, взорвался брызгами водопад. Девушка невольно прищурилась, пытаясь разглядеть, где заканчивается проекция и начинается стена. Не получилось. Водяная пыль оседала на стекле и тут же испарялась, оставляя лишь влажный аромат нагретой солнцем листвы. Приникла лбом к прохладной поверхности. «Откуда? Кругом равнина, виденная из машины. А здесь — тропики?»

— Молодцы японцы, — пробормотала Светлана. — Затейники.

Рядом замигал циферблат — опаздываешь. Неохотно оторвавшись от панорамного окна, девушка шагнула в новую кабину. Опять лифт, опять одна. Пятнадцать минут в пути — ни души. Видно, все уже трудятся, в поте лица.

Новый этаж встретил толщей голубоватой воды за стеклом — от пола до потолка. Светлана вздрогнула. Плавать она не умела, наводнений боялась, а жить у моря никогда не мечтала. В толще воды, далеко-далеко, быстро проплыл силуэт — не то рыба, не то подводный аппарат. Медленно, величественно. Представив, каково это — жить на дне, где сверху давит километр воды, а ты всё равно дышишь, зажмурилась. Стало не по себе от подобной мысли, но отвести взгляд было просто невозможно.

— По-моему, ваши дизайнеры перегнули, — тихо пробубнила новоявленная стажёрка в пустоту.

Стрелка погасла. Часть стены растворилась. Огромный стеклянный зал, разрезанный прозрачными перегородками, раскрылся перед Светланой — и девушка замерла.

Вместо ожидаемой пустоты помещение заполнили светящиеся сферы. Стены, пол, потолок — всё дрожало от их мерцания. Вблизи сферы оказались не стеклянными — скорее похожими на мыльные пузыри. Колыхались, переливались, и внутри каждой что-то мерцало. В ближайшей сфере Светка увидела своё лицо — искажённое, но узнаваемое, просто нужно смотреть внимательнее. А за ним, в глубине, проступал другой образ. Женщина в белом. Та самая, из ночных кошмаров, что не помнились утром.

«Господи, откуда?»

— А вы весьма непунктуальны, — раздался голос сверху.

Девушка подняла голову.

— Надеюсь, это шутка, заменяющая приветствие. Доброе утро! — ответила Светлана, стараясь, чтобы голос звучал более ровно.

Макото стоял уже рядом. Что-то в нём опять изменилось: осанка прямее, плечи шире. Казалось, он вырос на голову.

— Доброе утро! Время — ресурс, которого у нас меньше, чем кажется. Пойдёмте.

Мужчина развернулся и быстро зашагал сквозь сферы. Светка, спотыкаясь, побежала следом, стараясь не касаться мерцающих поверхностей.

Ещё один лифт. На этот раз кабина залита зелёным свечением. Двери закрылись, кабину слегка тряхнуло. Уши заложило, как при резком наборе высоты. Голова закружилась, пол ушёл из-под ног.

— Выходим. Сейчас полегчает, потерпите, — донёсся голос.

Двери открылись. Свежий, насыщенный кислородом воздух ударил в лицо. Глубокий вдох — и Светлана медленно осела на колени, теряя сознание. Мир сузился до тёмной точки.

Макото подхватил девушку, не давая удариться головой, и бережно устроил у корней небольшого дерева.

— Я не подумал, что столько резких переходов ваше тело может не выдержать. Дышите глубже. Медленнее.

— Что это? — прохрипела Светлана, с трудом поднимая правую руку.

На запястье сидел браслет. Чужеродный, тяжёлый. Впивался в кожу микроскопическими иглами.

— То, о чём можно только мечтать. На моей памяти вы — первый обладатель такого дара с момента Великого Исхода. Древо Миров вас признало.

Светлана дёрнула браслет — не поддался, словно врос в мышцы. Рука горела и немела.

— Снимите немедленно! — крикнула она, размахивая руками.

Девушка рванула браслет сильнее — и мощная волна энергии подняла её в воздух. Ветер ударил в лицо, волосы больно хлестали.

— Успокойтесь! Вы его уже не снимете, только навредите себе!

Крик стал ещё громче, отчаянным, выпускающим страх и боль. А потом голос сорвался.

Один миг тишины — и Светлану потянуло вверх. Воспарив над деревом, нет, над Древом — гигантским, уходящим кроной в облака, замерла в вышине. Внизу стояли мужчина и женщина, склонившись над стариком, приникшим к стволу.

— Вспомни всё и не забывай, никогда, — повторяла женщина.

Древо опустило ветви к земле, бережно укрывая старика.

— Пойдёмте, госпожа, нам пора, — позвал мужчина.

— А это не страшно?

— Страшно. Но страх — полезный опыт. Не бойтесь.

Шаги удалялись в закат, растворяя фигуры в золотом свете.

— Не уходите! Останьтесь! — крикнула Светлана сиплым голосом.

— Светлана!

Макото тряс девушку за плечи. Пощёчина обожгла правую щёку. Глаза открылись. Макото стоял на коленях рядом, протягивая пачку носовых платков.

— Вы вцепились в дерево так, что я испугался за него. А оно достойно большего уважения. Это Древо Миров. Хранитель Мироздания. Его уничтожение приводит к весьма негативным последствиям. — Я был первым виновником его гибели. Поэтому прошу просто поверить на слово.

— Вы видели? Кто они? Почему я их знаю? Я их знала?

— Кого? — Макото рассматривал девушку с интересом. — Светлана, кого вы увидели?

— Я не помню, — Светлана заплакала и закрыла лицо.

Несколько минут помолчали, каждый — о своём. Затем Светлана медленно опустила руки и стала рассматривать браслет. Кожа вокруг узора слегка побагровела, сам узор стал частью запястья и уже не казался чужим. Голова внезапно пошла кругом. Во рту пересохло, захотелось пить. Но именно сейчас мысли зазвучали удивительно ровно, настроившись по одному камертону. Это было весьма странное ощущение.

Макото заметил её взгляд.

— Светлана, вам нехорошо? Это нормально. Ваше тело привыкает к симбиозу с браслетом. Отдохните, восстановите силы.

Светлана хотела спросить, долго ли продлится «восстановление», но вместо этого прижала ладонь к стволу молодого Древа, у которого они находились. Под тёплой корой что-то мерно пульсировало. С каждым ударом пульса усталость отступала, смывалась. Сухость во рту исчезла. В голове прояснилось.

— Древо, — прошептала девушка.

— Оно живое, — ответил Макото. — Его корни уходят так глубоко, что уму не постичь. Оно слышит то, чего не слышим мы, и превращает неслышимый гул в чистый тон. Тот самый, на котором говорит сама жизнь. А ваш браслет — посредник между вами. Вы ему — усталость, оно вам — ясность. Замкнутый круг. Макото посмотрел на девушку и улыбнулся. — Поэтому мы здесь. Поэтому Архив вырос вокруг Древа, а не на пустом месте. Вы должны возвращаться к нему, пить его тишину. Пока однажды оно не проснётся настолько, что само будет приходить к вам. Где бы вы ни были.

Глава 8. Координаты приняты

Светлана сидела на влажной земле, крепко прижимая правую руку к груди. Браслет больше не обжигал. За последние минуты он изменился: приобрёл оттенок её собственной кожи, стал почти незаметным, словно сложная, древняя татуировка, проступившая из-под поверхности. Но в глубине узор пульсировал мерно и глубоко, в такт с её собственным, всё ещё учащённым сердцебиением.

Воздух в роще внезапно застыл. Листья на деревьях перестали шевелиться, повиснув, как приклеенные. Птицы смолкли. Даже ветер, секунду назад шуршавший в кронах, исчез, будто кто-то выключил звук у самой реальности.

А потом браслет дрогнул.

Это был не звук и не движение. Это был толчок — глухой, низкий, идущий из самой глубины запястья. Волна прошла вверх по руке, ударила в грудную клетку, заставив сердце замереть, и ушла дальше, в землю. Земля отозвалась мелкой дрожью, от неё завибрировали камни под ногами.

— Что это? — Светлана отшатнулась, инстинктивно поджимая колени.

Узор на руке вспыхнул тёмно-синим, почти чёрным цветом, с серебряными искрящимися вкраплениями. Медленно, гипнотически закрутилась спираль. Тепло, которое она чувствовала раньше, мгновенно сменилось ледяным, пронизывающим холодом. Воздух вокруг запястья покрылся тонким слоем инея. Роса на траве у ног замерзала на глазах, превращаясь в острые, хрупкие иглы.

— Не двигайтесь, — Макото мгновенно оказался рядом, готовый заслонить её собой от невидимой угрозы. — Дышите ровно. Не сопротивляйтесь. Идёт синхронизация.

— С чем?! — прокричала девушка, но голос прозвучал глухо. Холод поднимался выше локтя, к плечу. Кожа онемела, потеряла чувствительность, а внутри, в самой глубине костей, разгоралось странное, тягучее, почти обжигающее тепло.

— С чем-то очень далёким, — прошептал Макото, напряжённо наблюдая за её рукой. — Чувствуете вектор? Не боритесь. Позвольте ему пройти.

Светлана закрыла глаза, потому что реальность вокруг начала плавиться.

Мир раскололся. Вместо сырой рощи и запаха прелой листвы развернулась пустота — живая, дышащая, бесконечная, пронизанная миллиардами светящихся лучей. И в центре этой бездны — сигнал. Он ощущался как физическое натяжение тончайшей, но невероятно прочной нити. Словно кто-то бесконечно далёкий, обладающий немыслимой силой, тянул эту нить через бездну, сквозь звёзды, сквозь вакуум, сквозь слои времени, и теперь нить зацепилась за неё.

Нить вибрировала на одной-единственной частоте.

«…нашла…»

Шёпот прозвучал прямо в сознании, резонируя в костях черепа. На секунду показалось, что это голос самой Вселенной, древний и равнодушный, несущий в себе искру узнавания.

«…координаты приняты. Путь открыт.»

Стало больно. Страшно. Браслет раскалился добела, и Светлана беззвучно вскрикнула. Перед глазами мелькнула живая, пульсирующая карта галактик. Яркая золотая линия соединила две точки: одну — здесь, у корней Древа на Земле, другую — в далёкой, фиолетовой дымке на краю неизвестной галактики, где звёзды рождались и умирали быстрее, чем миг.

И линия начала сокращаться. Медленно. Неумолимо. Сближая две точки бытия.

— Светлана! Вернитесь! Держитесь за землю! — голос Макото прорвался сквозь космический гул, разрезая видение.

Девушка резко открыла глаза, жадно хватая ртом воздух.

Реальность обрушилась с оглушительной силой. Трава, иней, дрожащий браслет, пульсирующий уже спокойно и ровно. Всё вернулось на свои места. Холод отступил, оставив после себя лёгкую дрожь в конечностях.

— Вы слышали? — тихо спросил Макото, стоящий на коленях рядом. Мертвенно-бледное лицо украшала благоговейная улыбка.

Светлана кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Неземной шёпот всё ещё звенел в ушах, а на языке остался стойкий привкус окислившейся меди.

«А откуда я вообще знаю, какой привкус у окислившейся меди?»

Эта мысль заставила её улыбнуться.

— Он откликнулся, — выдохнул Макото, поднимаясь на ноги и стряхивая с колен землю. — Связь установлена. Канал стабилен.

— Кто откликнулся? — выдавила Светлана, наконец обретая дар речи, с трудом фокусируя взгляд. — Акх? Тот, из видения?

— Вы знаете имя? — Макото взглянул на неё с новым, острым интересом.

— Не уверена. Просто… всплыло в голове.

— Это Он. Хранитель. Тот, кто ждал в другой галактике, пока Древо не подаст знак, что носитель пробудился. — проговорил тихо Макото. — Вы только что отправили координаты и стали для него резонатором.

— Акх уже идёт сюда? — Светлана медленно подняла голову и посмотрела на небо, затянутое серыми облаками. — В прямом смысле, идёт?