Вселенная Резонанс. Пробуждение. Книга 1

Оксана Ушакова

Вселенная Резонанс. Пробуждение. Книга 1

Пролог.

— Древо свидетель!

— Древо свидетель!

Слова были тихими, но гул толпы подхватил их, как ветер — лепестки с цветущих ветвей. Гости повторяли нараспев, и ритм голосов совпадал с пульсом Древа, которое возвышалось над поляной, уходя кроной в глубокую синеву.

Акх не слышал толпы, он видел Ию. Видел, как ожившие лозы Древа скользят по её запястьям — бережно, почти неосязаемо. Каждое прикосновение ветви рождало внутри тёплое эхо, словно кто-то дотрагивался до самой сути. Акх чувствовал: мир на мгновение стал цельным. Таким, каким должен быть всегда. Дыхание Ии, его дыхание, пульс Древа — всё слилось в один ровный, неразрывный аккорд.

Тишина была совершенной. А затем её разорвал диссонанс.

Крик. Свист. Ледяной воздух рассёк невидимую струну, и поляна превратилась в хаос. Люди падали, но Акх всё ещё видел только Ию — и её рука дёрнулась, когда стрела вошла в грудь. Древко было из Древа. Мужчина знал это, по тому, как оно пульсировало, впиваясь в тело, по тому, как стрела впитывала жизнь, словно крадя последний свет этого мира.

— Ия! — Закричал Акх.

Он подхватил девушку, высвободив руку из застывших ветвей, которые ещё пару мгновений назад дарили покой. Её кожа на глазах теряла цвет, прохладный ветер доносил запах гари. Он прижимал её к себе, но не мог согреть.

— Акх… — губы девушки шевельнулись и больше ничего, только тихое, словно выдох: — Я верю…

Тело Ии обмякло. Тяжесть этого груза была страшнее любой боли. Вой, рвущийся из горла Акха, не был плачем, это был разрыв цельной материи, которую они только что соткали вместе. Мир раскололся надвое, и одну из его половин заволокло тьмой, беспроглядной тьмой.

За спиной застонало Древо и занялось алым заревом. В этом свете закончилась их эпоха.

Часть I

За орбитой Плутона, в черноте, куда не добирались сигналы земных спутников, дрейфовал зонд. Он был стар — настолько стар, что помнил времена, когда Древо ещё не треснуло. Тысячелетия он спал, сканируя пустоту в поисках единственной частоты. Сегодня его сенсоры уловили колебание. Слабое, на грани погрешности. Всего на долю секунды — но достаточно, чтобы пробудить древние протоколы. Частота: 432 герца. Источник: третья планета жёлтого карлика, край рукава Ориона. Статус: невидима для имперских сканеров — но не для этого зонда. Он отправил сигнал. Импульс ушёл в Складку, пронзив слои реальности быстрее света. Где-то в Эгельгарде, в закрытом командном центре, на карте вспыхнула точка. Зонд снова заснул. До следующего импульса. До следующей ноты.

Глава 1. Первый импульс

За месяц до основных событий

Москва в начале марта почти не отличалась от Москвы в конце февраля. Ещё вчера валил густой, мокрый снег — за неделю его выпало на три зимы вперёд. Сугробы, почерневшие от выхлопных газов, возвышались вдоль тротуаров грязными, рыхлыми горами. Коммунальная техника не успевала расчищать дворы, оставляя после себя лишь разбитую колею. Сегодня к снегу добавился дождь. Он шёл всю ночь, монотонно и безжалостно размывая белый покров, превращая город в серую, скользкую кашу. Грязь, слякоть, глубокие лужи, отражающие тусклый свет фонарей.

Ия любила зиму за то, что мир на время замедлялся, давая короткую передышку перед гонкой — жаркой, изматывающей порой ЕГЭ. Новогодние праздники давно остались позади, а в пятницу уже Восьмое марта — и вернётся из командировки муж, и дома снова станет по-настоящему хорошо. Ведь хорошо, когда семья собирается вместе, когда вечером можно тихо поболтать ни о чём под шум телевизора и посмотреть какой-нибудь старый, добрый фильм.

Сегодня она вернулась с работы раньше обычного. Записалась на маникюр, и вот уже в четыре часа сидела на кухне, не веря своей удаче. Так рано вырваться из школы, из этого бесконечного потока звонков и проверочных работ, было просто невозможно.

Тишина квартиры встретила её гулом холодильника и ритмичным стуком капель по металлическому карнизу. Данька ещё в университете, будет не скоро. Можно посидеть и помолчать, ни о чём не думая, просто любуясь новым цветом ногтей на своих руках.

Ароматный чай с чабрецом медленно остывал в толстостенной кружке. Дождь рисовал дрожащие линии на запотевшем стекле.

И вдруг она услышала странное звучание.

Это была ровная, низкая нота, похожая на глубокий звук виолончели, и Ия почему-то слышала её не ушами, а всем телом. Вибрация прошла по ключицам, отдалась в солнечном сплетении, даже в камне на груди, который носила на тонкой цепочке в память о бабушке. Женщина инстинктивно прижала ладонь к вырезу блузки. Камень был тёплым.

Скрипнула входная дверь, в прихожей зашуршала мокрая куртка. Вошёл Данька.

— Данек, ты сегодня рано, — Ия обернулась, улыбаясь. — Я уже приготовилась оторваться в полном одиночестве, музыку послушать. Что, отменили пару?

— Привет. — Он не глянул на мать, с трудом стягивая мокрые ботинки. — Да, отменили. Возможно, посадят на карантин: у преподавателя корь или краснуха, точно не известно. Поэтому нас сегодня отправили сдавать анализы. Завтра будет понятно.

— А ты как себя чувствуешь? — Женщина встала, подходя к сыну. — Надеюсь, всё обойдётся, у тебя прививки сделаны по плану. Хочешь, сходим к врачу, перестрахуемся?

— Посмотрим. — Парень достал из рюкзака ноутбук.

Наушники, забытые на шее, издавали громкие звуки. Он поморщился, сдёрнул их и бросил на стол в раздражении.

— У меня проблема: код глюкнул. Правлю, а он через минуту перестраивается обратно, словно кто-то невидимый откатывает мои правки. Не пойму, в чём дело.

На лбу Дани образовалась глубокая вертикальная складка, указывающая на то, что сейчас в его голове происходит бурный мыслительный процесс, который столкнулся со сложной задачей, а правильное решение ещё не найдено, но скоро это будет исправлено.

Экран ноутбука вспыхнул, выстроив перед ним лабиринт из строк — ровных, холодных, обманчиво простых.

— Может, вирус? Или та самая корь? — Ия кивнула на закипающий чайник. — Антивирус обновлял давно? Давай чайку, сынок. Перекуси, а то на голодный желудок мысли не работают.

— Ма, не сейчас. Есть не хочу, честно. — Он провёл рукой по лицу, растирая переносицу, хлопнул крышкой, закрывая ноутбук. — Я и так ничего не успеваю, а тут это…

Парень прошёл в свою комнату, сел за стол, с шумом открыл ноутбук. Мать заглянула через его плечо. На чёрном экране терминала бежали привычные зелёные строки кода. Но в середине, среди бесконечных циклов и функций, медленно пульсировало изображение золотой спирали.

— Это не моё, мам, — тихо сказал Даня, не отрывая взгляда от монитора. — Я такого не писал.

— А откуда взялось? — Ия обняла сына за плечи, чувствуя, как напряжены его мышцы.

— Вот и хочу понять. Написал научному руководителю. — Он нажал несколько клавиш, пытаясь закрыть окно. Изображение не исчезло. Наоборот, развернулось шире, закрутилось по часовой стрелке, затягивая взгляд.

На секунду Ие почудилось дерево. Огромное, с мощным стволом, уходящим кроной в бесконечность. То самое, что снилось ей много раз. Она вздрогнула, резко отдёрнула руку и отступила на шаг.

Даниил уже уткнулся в лог ошибок, тихо бормоча про «самовосстанавливающиеся паттерны» и «аномалии компилятора». Ия вышла из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь. За окном дождь заливал стекло — весна отвоёвывала свои права основательно, не давая зиме ни единого шанса, обостряя и без того накалённые нервы людей.

Ночью Ие приснился сон.

Поляна, густо залитая жёлтыми цветами. Названия их она не знала. Цветы мерцали, как маленькие солнца, и от них шёл тот самый низкий, утробный гул. Её собственное тело вибрировало в такт этому звуку, кости отзывались лёгкой дрожью. В центре поляны росло Дерево, такое огромное, что его вершина терялась в золотистой, плотной дымке.

Под деревом стояла женщина в белом. Лица разглядеть было невозможно — его прикрывали длинные волосы, которые ветер трепал без остановки, хлеща по плечам. Женщина медленно подняла руки, собрала волосы в пучок и завязала лентой. Но лица по-прежнему не было видно. Ветер играл тяжёлыми складками её платья, а воздух вокруг дрожал от вибрации той самой ноты виолончели.

«Ты почти готова. Не бойся».

Голос прозвучал не в ушах, а где-то внутри черепа.

«К чему готова?»— хотела спросить Ия, но язык не слушался, горло сжалось спазмом.

Поляна зарябила. Дерево резко потемнело, став почти чёрным. Из-под земли, из самой глубины переплетённых корней, выполз низкий, протяжный стон. Такой тоскливый и вибрирующий, что у Ии заложило уши.

Она проснулась в половине четвёртого. Резко, с колотящимся сердцем. Камень на груди был горячим, обжигающим кожу сквозь тонкую ткань ночной рубашки. За окном — ни огонька, мертвая тишина спального района. Только в разрыве тяжёлых туч висела серебристая точка. Звезда? Спутник? Она не двигалась. Просто смотрела на Ию. Не мигая.

Ия выдохнула, чувствуя, как дрожь в руках постепенно утихает: это был только сон. Она перевернулась на другой бок, закрыла глаза и снова уснула.

Пятница. Вечер

Максим вернулся поздно вечером. Щёлкнул замок, Ия вышла в прихожую. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, с тяжёлой дорожной сумкой в одной руке и большим букетом жёлтых хризантем в другой. От его пальто пахло сыростью и морозом.

— Ну как вы тут без меня? — Мужчина обнял жену крепко, уткнувшись носом в макушку, вдыхая запах её шампуня. — Соскучился, очень, Ийка. С праздником, родная.

Максим вручил ей букет, расстегнул молнию сумки и достал картонную коробку с тортом.

— Что, гуляем? — Максим ещё раз обнял её и крепко поцеловал в губы.

— Мы тоже скучали. — Ия засмеялась, вдыхая терпкий, свежий аромат цветов. — У нас всё стандартно. Данька пишет диплом, и у него что-то не выходит. До среды учебный корпус на карантине — есть шанс, что он наконец разберётся в своей проблеме. У меня куча тетрадок на проверку, да ещё родительское собрание впереди. А в остальном — отлично. Ведь ты вернулся.

Женщина взяла торт и отправилась на кухню, чтобы накрыть стол.

— Отлично! — кивнул муж. — Это уже радует, — он снял куртку, разулся и пошёл за женой. Остановившись в дверях кухни, пригляделся. — Ты бледная, Ия. Плохо спала?

— Да снилась ерунда, ничего страшного, — Ия наливала воду в хрустальную вазу, избегая взгляда мужа.

— Опять? — Максим снял упаковочную плёнку с цветов и выбросил её в мусорное ведро.

Жена не ответила. Раньше она часто рассказывала про свои сны, смеялась над их абсурдностью. Теперь перестала — чтобы не волновать мужа по пустякам, не видеть тревоги в глазах. Ведь Максим очень много работает и практически всегда в командировках, пусть хотя бы дома будет всё спокойно.

За ужином они сидели втроём, обсуждая события последней недели. Тёплый свет люстры над столом освещал родные, уставшие лица, и Ия была счастлива: наконец-то их маленькая семья собралась в полном составе.

Даниил впервые за неделю оторвался от ноутбука и с набитым ртом рассказывал про нейросеть, которая отказывалась обучаться на стандартных выборках и требовала какого-то «живого шума». Максим слушал, кивая и подливая ему сок. Ия водила вилкой по краю своей тарелки, пытаясь наколоть ускользающую креветку.

— Вы слышали про частоту 432 герца? — вдруг спросил Даниил, глядя на родителей.

— Это та, на которой скрипки настраивают? — поинтересовался отец, отламывая кусок хлеба.

— На счёт скрипок не скажу, но раз тебя на инструменты потянуло… — Даня оживился. — Представь, что твой мозг — оркестр. Благодаря этой частоте он может импровизировать на любые темы. А если поднять частоту до 440 герц, мозг становится идеальным исполнителем чужих партитур. Прикольно, правда? Мне кажется, тему нужно развивать. Хорошо бы этот метод к учёбе применили. Бац — и всё легко учится. — Даня засмеялся.

— А другие частоты на что влияют? — поинтересовалась Ия, отставляя вилку.

— Другие… — задумался парень, глядя в свою тарелку, — это жёсткая фазовая привязка. Обеспечивают стабильность и предсказуемость. Дают покой. — Он макнул хлеб в салатный сок.

— Покой — это отлично. Просто магия какая-то, даже успокоительные не нужны. Мечта любого педагога. — Ия улыбнулась, собрала грязные тарелки и убрала их в мойку.

Максим занялся разрезанием торта, Даня расставлял кружки и блюдца.

— Это не магия, мам. Это физика сознания, — парень с гордостью посмотрел на родителей.

— Даня, — сказал отец, — давай без мистики за ужином. Но, если научишься пользоваться нужной частотой чтобы мама меня крепче любила и была спокойнее, буду рад всем сердцем. — Максим подмигнул сыну и тепло улыбнулся жене.

Ия разливала чай. Камень под блузкой пульсировал — ровно и размеренно.

— Откуда у тебя интерес к этим частотам? — спросил отец, протягивая руку за сахарницей.

— Да сам не знаю. Просто решил отвлечься от учёбы и наткнулся на одну любопытную статью, — ответил Даниил, слишком быстро.

Максим перевёл взгляд с жены на сына, хмыкнул и размешал сахар в кружке.

— Весь в мать. Молодец! Учёным будешь, — пробормотал с нежностью и потрепал парня по волосам.

— А теперь подарок для нашей мамы. Ия, глаза закрой. Мы с Данькой долго выбирали и решили тебе подарить… — Максим подал знак руками, Даня тут же побежал в свою комнату, возвращаясь с подарочным пакетом.

— Поздравляем! — хором прокричали отец и сын, торжественно вручая пакет.

Ия открыла глаза, заглянула внутрь.

— Мальчики, вот это да! — выдохнула она, доставая сумочку своей мечты. — Спасибо, дорогие мои!

Радости Ии не было предела. Ведь такие подарки дарят не каждый день.

После семейных посиделок Даня отправился в свою комнату, а Максим наводил порядок на кухне. Домыл последнюю тарелку, вытер руки полотенцем и сел напротив жены.

— Ну, рассказывай.

— Что рассказывать? — Ия подняла глаза, делая вид, что изучает этикетку на банке с чаем.

— То, что за ужином не договорила. — Он кивнул на кружку в её ладонях. — Ты чай не допила. И побледнела, когда Даня про свои четыреста тридцать два герца заговорил.

Ия помолчала. Камень под блузкой медленно, но настойчиво пульсировал, а сумка мечты радовала глаз. Жизнь налаживалась.

— Ну, не знаю даже. Мне опять снилось дерево. То самое. Под ним стояла женщина в белом. Она говорила со мной, Максим. Не словами — скорее чем-то вроде вибрации. Это так странно, до сих пор мурашки бегут. Сказала, что я почти готова.

— К чему? — Максим нахмурился, его взгляд стал цепким и серьёзным.

— Не знаю. Но камень… — Женщина прижала ладонь к груди, поверх ткани. — Он горячий. Постоянно. Попробуй, — сказала Ия, протягивая мужу цепочку.

Максим не верил в мистику, а верил фактам и жене. Ощутив неестественное тепло в своих ладонях, внимательно посмотрел на Ию — в её глазах стоял неподдельный страх.

— Ия, пора обратиться к врачу, у тебя, возможно, жар. Температуру мерила? — произнёс муж уверенно, возвращая цепочку и целуя жену в лоб. — Лоб тёплый. Завтра же запишу тебя.

— Это не болезнь, Максим, просто переутомление, — она попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Скорее бы отпуск. Буду спать первую неделю и есть.

Ия засмеялась и убрала в холодильник остатки торта.

Максим подошёл к жене, накрыл своими тёплыми ладонями её холодные руки. Этот год действительно выдался непростым, но они справятся. Отпуск нужен им обоим.

Поздней ночью Ия вышла на балкон. Прекратившийся к этому времени дождь позволил увидеть чёрный бархат неба, по которому щедро были рассыпаны яркие звёзды. Они мигали и переливались все, кроме одной. Среди них спряталась Серебристая точка. Она висела низко над крышами соседних домов, не мигая.

— О, и ты здесь. Привет, — сказала Ия в пустоту, кутаясь в куртку.

Точка молчала. Камень нагрелся — сильно, почти до боли, обжигая грудь сквозь ткань. Ия сжала его в ладони, зажмурилась от резкого жара. За веками, на долю секунды, проступил чёткий образ: мужчина в белом на фоне звёзд.

Ия открыла глаза. Балкон был пуст. Только ветер шевелил мокрое бельё на соседской сушилке, да где-то далеко, на МКАДе, монотонно гудели ночные машины.

Она вернулась в спальню и легла рядом с мужем. Максим дышал ровно, спокойно, и от этого размеренного дыхания ей становилось легко.

Утром Данька нашёл в коде новую строку. Между двумя циклами, без спроса, без вызова функции, горело ярким шрифтом:

User_Origin: MATERNAL_LINE. Frequency: 432 Hz. Status: Awaiting_Harmonization.

Он долго смотрел на неё, не моргая. Потом медленно закрыл ноутбук, встал и пошёл на кухню пить чай.

Глава 2. Код без автора

Иногда Светлане казалось, что она — персонаж чужой, плохо оптимизированной игры. Мысль была глупой, девушка это знала, но мысль возвращалась снова и снова. Особенно по утрам, когда Москва только просыпалась, а будильник на телефоне начинал орать дурным, вибрирующим звуком, разрывая остатки сна.

Она, Светка, целыми днями только тем и занималась, что создавала сценарии для миллионов чужих цифровых жизней. Онлайн-миры, в которых аватары рождались, взрослели, влюблялись, скучали на виртуальных работах, создавали семьи, а затем цифровым образом умирали, чтобы освободить место для новых.

А чем она сама отличалась от этих аватаров? Вдруг и её кто-то прописывает — так же подробно, с теми же багами и равнодушием?

С такими размышлениями заснуть было физически невозможно. Девушка откинула одеяло, и холодный воздух мгновенно обжег голые плечи. Она накинула махровый халат и вышла на кухню. За окном серел двор: мокрый, блестящий асфальт, пустая детская площадка, ряды припаркованных машин под серыми, провисшими чехлами. Светка взяла со стола недопитую с вечера кружку, сделала глоток и поморщилась — кофе был ледяным и горьким.

В голове назойливо крутился вчерашний разговор с Артёмом, её тимлидом. Тот в очередной раз, с горящими, фанатичными глазами, объяснял, что «Плей Нау» — это не просто игра, а среда для тотальной самореализации. Что их аватары — почти живые.

«Почти, — усмехнулась Светка про себя. — Вот именно что почти».

Она-то знала всю изнанку процесса. Любой, даже самый сложный сценарий рано или поздно упирается в жёсткие границы, которые прописал программист. И чем больше она писала этих чужих жизней, тем труднее становилось отличить, где заканчиваются её собственные, настоящие границы, а где начинаются те, что кто-то невидимый прописал для неё.

Девушка поставила кружку и подошла к окну. Двор пустовал. Только ветер гонял по асфальту мятый пластиковый пакет — бесцельно, бесконечно, как дурной цикл while (true), из которого забыли прописать выход.

«Вот так и я», — подумала Светлана. И сама не поняла, чего в этой мысли больше — жалости к себе или трезвого, холодного анализа. Ей всего двадцать пять, но кризис среднего возраста, видимо, решил не ждать своего часа и пришёл пораньше. Она зябко повела плечами и поплелась обратно к кровати, зарываясь с головой под тяжёлое одеяло.

А потом заорал будильник.

Резкий, пронзительный трезвон разорвал тишину комнаты. Светка дёрнулась, накрылась подушкой, плотно прижимая её к ушам. Пять минут. Ещё пять минут тишины.

Но будильник настойчиво, методично продолжал своё дело, вибрируя о деревянную тумбочку.

— Встаю. Встаю! — Она резко села, хмурая, с опухшим от недосыпа лицом, и мстительно ткнула пальцем в экран телефона: — Кофе, двойной. И пироженку.

Будильник смолк, оставив после себя звенящую пустоту.

Через двадцать минут Светка уже запирала дверь квартиры и сбегала по ступенькам подъезда, на ходу вставляя в уши беспроводные наушники. Из них на полной громкости лупило что-то тяжёлое, ритмичное, с басами, заглушающими собственные мысли. Метро поглотило её, протрясло в душном вагоне полчаса и выплюнуло обратно на поверхность, прямо под мокрый снег, перемешанный с холодным, колючим дождём.

— Надо было зонтик взять, — пробормотала девушка, поднимая воротник куртки. Ледяные капли стекали по лицу, с мокрых волос затекали за воротник, вызывая мелкую, противную дрожь. Светлана быстро достала из кармана шапку и натянула на голову.

А у офисного центра творилось нечто необычное. Девушка замедлила шаг, всматриваясь. Вся площадь перед стеклянным зданием кишела народом. Мигалки пожарных машин отражались в глубоких лужах, люди в форме сновали туда-сюда, а толпа зевак гудела и разрасталась. Суета без видимой, понятной цели.

— Пожар, что ли? — спросила она у первого попавшегося мужчины с дрожащей таксой на поводке.

— Уже часа два как всех эвакуировали, — охотно, даже с некоторым облегчением пояснил тот, кутаясь в капюшон пальто. — Говорят, до вечера не впустят. Ждём.

— Бомба, — веско отрезала деловитая женщина с двумя огромными сумками, явно требуя поддержки и подтверждения своей значимости в этом хаосе.

Светка не успела ответить — кто-то крепко ухватил её за рукав мокрой куртки и потянул в сторону, подальше от жёлтой ленты оцепления.

— Светка! Не опоздала! Почти. — Рыжая стажёрка из их отдела, совсем юная, лет двадцати, сияла так, будто только что выиграла в лотерею, а не стояла под ледяным дождём. — Если бы не это, — она многозначительно кивнула на оцепление, — Василич тебе такой выговор влепил бы, что ты бы до пенсии его отрабатывала. А так считай, всё в срок. Привет. Пошли, наши в кафе. Наталья Ивановна тебя из-за угла увидела и велела поймать, пока ты домой не ушла.

Рыжая тащила Светку прочь от офиса, в ближайший фастфуд. Там было тепло, шумно, пахло пережаренным маслом и дешёвым кофе, а все столики были заняты таким же вынужденно бездельничающим офисным людом.

— Кофе будешь? — спросил знакомый голос. Витька, младший разработчик, махал ей рукой со второго яруса.

— Латте, — бросила Светка, стягивая мокрую шапку. — Вить, без сахара. И ролл с курицей.

Она поднялась на второй этаж, где гудел весь их отдел. Молодёжь, открытые ноутбуки, пластиковые стаканы. И посреди всего хаоса, как дирижёр, стоял Василич. Грузный, высокий, одетый под подростка: растянутая футболка с логотипом стартапа, бейсболка козырьком набок, кроссовки с неестественно яркими шнурками. Со стороны смотрелось диковато, почти карикатурно, но никого в офисе это давно не смущало. Василич был начальником, душой этого места и, пожалуй, главной причиной, по которой их компания вообще состоялась. Два года назад они запустили «Плей Нау» — ту самую виртуальную реальность, которая позволяла за десять минут прожить целую вечность. И уже как год компания являлась частью огромного холдинга. Всё благодаря деловой хватке Василича.

— Мы пионеры, — назидательно говорил Василич, меряя шагами пятачок между столиками и по-свойски подмигивая молодёжи. — Революционеры. За нами будущее.

— За нами будущее! — проорали сотрудники «Плей Нау», подхватывая мантру дня. Светка тоже открыла рот, машинально повторяя слова, поддаваясь всеобщей, искусственной эйфории.

— А потому, — продолжил Василич, заметив её и резко меняя траекторию, — работаем много и ответственно. А-а-а, Светка Соколова! Как там в песне поётся? Тебе сегодня вручается особый пряник: к нам прибыл внешний тестировщик. Надеюсь, все проблемы до вечера решите.

— Я-то откуда знаю? — Светка взяла у Витьки горячий стакан, обжигая пальцы. — В офис не попасть, сервера, наверное, тоже на паузе.

— Светлана Сергеевна, ваша прямая обязанность — знать, — парировал Василич, и в его голосе проскользнули стальные нотки, напоминающие, кто здесь главный. — Тестировщик у нас на сутки, и, говорят, берёт почасово, в евро. Так что расстарайтесь, пожалуйста.

Она кивнула, уселась рядом с Витькой, открыла ноутбук. Экран замерцал, на долю секунды отразив её собственное усталое, бледное лицо. Кофе остыл ещё до первого глотка. Строки кода побежали привычно: бэкенд, оптимизация запросов, проверка логики.

Но сегодня что-то было не так. Структура плыла.

Светка моргнула, протирая глаза. Строки кода, обычно выстроенные в строгую, логичную лесенку, начали расплываться. Конструкции IF/ELSEизгибались, словно лианы, а древовидный каталог функций медленно, но верно менял геометрию. Его ветви тянулись к курсору, как живые, ищущие света побеги.

Светка замерла, пальцы зависли над клавиатурой. Потянулась было к Ctrl+Z, чтобы отменить последнее действие, но экран уже мигнул, возвращая прежний, строгий порядок.

Её удивлению не было предела. Девушка потёрла глаза и снова посмотрела на экран.

«Кто искал… и Та, которая искала…»

Незнакомый голос завибрировал внутри головы так ясно и объёмно, что она вздрогнула и резко обернулась. Вокруг стучали клавиатуры, кто-то смеялся, Витька что-то жевал, и никто, абсолютно никто не смотрел в её сторону.