Симфония Пепла, Стали и Хаоса

— Как? — прагматично спросил Зилик, дрожа, и его голос срывался от страха. — У нас два десятка человек с кирками против фанатиков с магией! Мы не сможем пробиться к ним! Это самоубийство!

— Не магией, — внезапно сказал Громак, стоявший у входа и прислушивающийся к доносящимся издалека звукам боя. Его лицо было непроницаемым, но в глазах горела холодная решимость. — Дом Ашаар-туул. Они уходят.

Заглоба подошёл к нему, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее.

— Что?

— Слышишь? — Громак прищурился. — Бой стихает. Но не потому, что кто-то победил. Они не отступают. Они... исчезают. Я видел, как они грузят ящики на своих механических повозках. Они бросают Золомар.

— Крысы бегут с тонущего корабля, — проворчал Казимир, но в его голосе не было презрения — только досада.

— Нет, — Заглоба ударил кулаком по стене, и боль от удара пронзила его руку, помогая сосредоточиться. — Это наш шанс! Если они уходят, значит, у них есть путь! Мы должны прорваться к их докам! Это наш единственный выход!

Но было уже поздно. Снаружи, из главного зала Храма, донесся оглушительный гул — не просто грохот, а нечто, от чего содрогнулась сама земля, и по стенам побежали трещины. Ритуал начался.

Они увидели это через кристалл. Ло-Аш стоял на краю раскалённой расщелины, его руки были подняты к небу, а из его рта лились слова на языке, который больно было слышать — слова, которые проникали в мозг и заставляли кровь стынуть в жилах. Жрецы образовали вокруг него круг, их голоса сливались в кошмарный хор, в котором слышались не только живые голоса, но и отголоски давно умерших. А в центре, в багровом свете, метались привязанные жертвы, их крики заглушались гулом ритуала. Первую группу столкнули в расщелину. Потом вторую. Третью.

И тогда реальность затрещала по швам.

Сначала свет померк, словно его поглотила сама тьма. На мгновение воцарилась абсолютная, давящая чернота, в которой не было ни звука, ни движения. А затем из расщелины вырвался столб не света и не пламени, а чего-то иного — чистой, безобразной энергии, которая заставила камень плакать чёрными слезами, а металл — скручиваться в неестественные спирали, как живая плоть. Воздух наполнился звоном разбитого стекла и шёпотом тысяч безумных голосов, которые сливались в один непрерывный, пронзительный вой.

— НЕТ! — крикнул Набу-Анур, и в его голосе слышался ужас, которого никто не слышал в нём раньше. — Он прорвал печати! Он выпустил то, что нельзя было выпускать!

В главном зале начался настоящий ад. Несколько жрецов, стоявших ближе всего к источнику силы, внезапно изменились. У одного кожа превратилась в прозрачный кристалл, и он застыл с гримасой ужаса на лице, его тело стало статуей, которая отражала багровый свет. Другой начал бесконтрольно расти, его кости ломались и срастались заново с хрустом, пока он не превратился в бесформенную массу плоти, издающую булькающие звуки и пытающуюся ползти в разные стороны. Третий просто рассыпался в мелкий, чёрный пепел, который развеял ветер.

Ло-Аш, стоя в эпицентре бури, казалось, был невредим. Его тело было окутано багровым сиянием, которое пульсировало в такт его сердцу, и он смеялся — высоким, истеричным смехом, в котором не было ничего человеческого, только торжество безумца, увидевшего, что его безумие стало реальностью.

— ДА! ЯВЛЯЙСЯ! — кричал он, и его голос звучал как голос тысячи существ. — ЯВЛЯЙСЯ И ДАРУЙ МНЕ СИЛУ! Я — ТВОЙ ВЕРНЫЙ СЛУГА! Я ПРИНЁС ТЕБЕ ЖЕРТВЫ! ТЫ ДОЛЖЕН ВОЗНАГРАДИТЬ МЕНЯ!

Но Хаос не дарует силу. Он лишь потребляет. Гигантская, многоугольная тень, которую они видели ранее, теперь материализовалась — не полностью, а как клубящаяся туманность из тьмы и боли, которая тянулась к Ло-Ашу, обвивая его тело щупальцами чистого хаоса. Его смех оборвался, превратившись в крик невыразимой агонии. Его собственная магия, его фанатичная вера обратились против него. Багровый свет, что окутывал его, стал пожирать его плоть, и он начал таять, как воск на огне, его крики становились всё тише, пока не превратились в хрип.