Золотая клетка. Контракт на Мили

Макс Красин

Золотая клетка. Контракт на Мили

ПРОЛОГ

Мили

Ночной лес пах гарью и абсолютной обреченностью.

Где-то внизу, в долине, содрогался от взрывов особняк, который еще утром был моей золотой клеткой, а теперь превратился в пылающую ловушку. Атакующие не брали пленных.

— Закрывайте дверь, — его голос прозвучал ровно и тяжело.

Я перестала дышать. Макс остался стоять на пороге старого бетонного бункера. Жесткий, измазанный чужой кровью и грязью, затянутый в тяжелый штурмовой бронежилет. Человек-машина. Мой личный телохранитель, который прямо сейчас добровольно вычеркивал себя из списка живых.

Он уходил обратно в этот ад, чтобы увести их за собой и спасти меня.

— Макс, нет! — я бросилась к дверям, намертво вцепившись побелевшими пальцами в его бронежилет. Слезы хлынули из глаз, застилая взор. — Умоляю тебя, не уходи!

Он стоял неподвижно, как гранитная скала. Эта ледяная покорность судьбе сводила меня с ума.

— Ты не можешь! — мой голос сорвался на истеричный, надрывный крик. Я попыталась встряхнуть его за плечи, но с таким же успехом могла бы бить руками бетонную стену. — Я приказываю тебе остаться! Ты сам говорил, что моя безопасность — твой приоритет! Ты обязан защищать меня!

Его штормовые глаза потемнели, отражая всполохи далекого пожара, но в них читалась лишь глухая, непреклонная решимость. Он не собирался отступать.

Моя ярость разбилась о его молчание, оставив лишь отчаяние. Я бессильно опустила руки и уткнулась лбом в жесткую ткань его брони, задыхаясь от рыданий.

Макс осторожно, но уверенно отцепил мои дрожащие пальцы от своей экипировки. Его взгляд потеплел, когда он посмотрел в мое заплаканное лицо. Он не стал читать мне лекций о долге. Не стал просить прощения.

Он опустил руку к боковому карману тактических штанов и достал ту самую стеклянную фигурку белого голубя, которую я купила ему на набережной.

— Я помню, кто ты для меня, Мили.

Он шагнул вплотную, и его жесткие, обветренные губы накрыли мои. Это был самый короткий поцелуй за всю мою жизнь. Всего лишь мгновение. Отчаянный, солоноватый от моих слез и пропахший порохом. Но он обжег меня так сильно, словно внутри взорвалась сверхновая, оставляя после себя абсолютную, слепую веру в этого мужчину.

— Ты вернешься? — сорвавшимся шепотом спросила я, цепляясь за него взглядом, как за последнюю соломинку. — Пожалуйста... просто вернись.

Макс сжал мою ладонь, передавая мне холодное стекло.

— Так точно, Мелисса Сергеевна.

Уголок его губ дрогнул в той самой горькой, но теплой усмешке, которую я так отчаянно любила. Он отпустил мою руку, сделал шаг назад в лесную чащу и, не оборачиваясь, тихо и абсолютно бесшумно растворился в ночи, уходя на верную смерть.

Лязгнул металл. Тяжелая стальная дверь бункера с грохотом захлопнулась изнутри, отрезая меня от внешнего мира.

Я медленно осела на грязный бетонный пол, сжимая в руке стеклянную птицу, и закричала.

Две недели назад...

ГЛАВА I: Тень в особняке

Мили

Южное солнце выжигало сад, превращая особняк Артура в раскаленную духовку из мрамора и шелка. Я стояла у окна, сжимая бокал с ледяной водой. Мне было всего двадцать восемь, а пять лет удушливого брака с Артуром ощущались как целая вечность. Холод стекла не приносил облегчения — шелк платья лип к спине, а внутри всё ныло от дурного предчувствия.

Тяжелый черный внедорожник глухо прошуршал шинами по гранитной брусчатке. Очередная «обновка» Артура. Мой муж окончательно провалился в паранойю: старый телохранитель исчез за час, даже не забрав вещи. Теперь на его место придет другой. Очередная тень, обязанная фиксировать каждый мой вздох и строчить отчеты.

— Мелисса, дорогая, иди сюда, — рокочущий голос Артура ворвался в мою тишину. — Познакомься со своим новым ангелом-хранителем.

Я обернулась нехотя, ожидая увидеть очередного охранника, прячущего свой мужской интерес за служебной выправкой — именно за такие взгляды Артур обычно и стирал их в порошок. Но в дверях стоял он.

Максим. Он не вписывался в этот вычурный интерьер. В его облике было что-то дикое, колючее. Его взгляд не скользнул по мне с привычной похотью или почтением слуги — он смотрел на меня с абсолютным, ледяным равнодушием.

— Это Макс, — Артур по-хозяйски положил тяжелую ладонь на плечо мужчины. Я заметила, как едва уловимо дернулась челюсть Максима. Ему явно это не понравилось. — Мне продали его как лучшего из лучших за большие деньги. Искренне надеюсь, что у него хватит мозгов продержаться здесь дольше своего предшественника.

Я сделала глоток воды, не отводя от него глаз. В этом доме было куплено всё. Но глядя в эти стальные глаза, я впервые за годы засомневалась: сколько же нужно денег, чтобы купить такую породу?

— Надеюсь, вы понимаете, Макс, — мой голос прозвучал сухо, — что охранять меня здесь, в этой крепости — значит охранять, прежде всего, от скуки.

Максим замер. Его взгляд стал еще острее.

— Прошу прощения, — его голос ударил по комнате холодным металлом, — но мой приоритет — ваша безопасность. От скуки мои навыки вам вряд ли помогут.

Он опустил голову, официально завершая словесный поединок, но я знала: он всё понял. В отличие от прежних охранников, чьи взгляды всегда были с тщательно скрываемым вожделением, этот обдавал меня абсолютным, непроницаемым холодом. И то, что его ледяное равнодушие вдруг задело меня, напугало куда сильнее, чем любая угроза мужа.

Я подошла к Максиму ближе.

— Вы ошибаетесь, Макс, — прошептала я так, чтобы Артур, отвлекшийся на телефон, не услышал. — Навыки выживания — это именно то, что нужно в этом доме, чтобы не сойти с ума.

Артур положил трубку и обратил внимание на мой взгляд на Максима.

— Безопасность — это главное, — довольно хмыкнул Артур. Он подошел к Максу вплотную, грубо отодвинув меня в сторону, и его голос стал угрожающим: — Но запомни, парень: Мелисса — мой самый дорогой трофей. Эксклюзив. Ты должен присматривать за ней, но не вздумай прикасаться. А если я замечу в твоем взгляде хоть тень лишнего интереса... я отрежу тебе яйца. Понял меня?

— Так точно! — коротко ответил Макс.

В дверях мелькнула Марта. Горничная вошла бесшумно, неся поднос. Она была по-своему хороша — каштановые волосы, лукавый изгиб губ, — но за привычным смирением прислуги я давно видела нечто иное. Её взгляд на долю секунды метнулся к Максу, задержавшись на его широких плечах и сконцентрированном лице. Сначала в нем промелькнуло чисто женское одобрение, оценка породистого самца, но оно мгновенно сменилось чем-то пугающим — хищной жадностью охотника, завидевшего достойную добычу.

— Марта, — я выпрямилась, возвращая маску хозяйки. — Покажи Максу его комнату. В левом крыле, рядом с моими покоями. Приказ Артура — охрана должна находиться рядом.

Глаза Марты вспыхнули.

— Идите, Макс. Обживайтесь. По необходимости вас пригласят.

Он уже развернулся, чтобы следовать за Мартой, но в дверном проеме остановился.

— Разрешите обратиться... — я едва заметно кивнула, позволяя ему продолжить. — Я всю жизнь провел на поле боя. Я не знаю манер и титулов которые здесь приняты. Как мне правильно к вам обращаться?

Я замерла. Для Артура я была трофеем. Для гостей — украшением.

— Для гостей я — Мелисса Сергеевна, — произнесла я тихо, видя как снова Артур орет на кого-то в трубку. — Но за закрытыми дверьми... Зовите меня Мили, Макс. Без титулов.

«Пусть хотя бы человек, отвечающий за мою жизнь, называет меня по имени», — с горечью подумала я.

Марта в коридоре вздрогнула. Для неё это было крушением иерархии. Для меня — первым глотком кислорода.

***

Макс

Тяжелая дубовая дверь отсекла голос хозяина особняка. Я шел за Мартой, чувствуя, как подошвы вязнут в дорогом ворсе ковров. Особняк напоминал лабиринт, выстроенный для одного эгоиста.

Марта резко остановилась в галерее левого крыла, где не было камер. Она обернулась, и маска покорной прислуги мгновенно сползла с её лица.

— «Мили»... — прошептала она, пробуя слово на вкус. В её голосе скользнула ядовитая усмешка. — Она никогда не разрешала охране называть её по имени. Даже тем, кто проработал здесь больше года, приходилось довольствоваться официальным тоном.

Она сделала скользящий шаг в мою сторону, сокращая дистанцию до той грани, где у оперативника начинается инстинктивная тревога.

— Вы впечатлили её, Макс. Или напугали. В этом доме это часто одно и то же, — Марта коснулась моего предплечья, кончики её пальцев на мгновение задержались на ткани пиджака. — Но будьте осторожны. Артур Романович очень дорожит своими трофеями. А она — самый дорогой его экспонат.

— Я здесь для работы, Марта. А не для изучения музейных ценностей, — отрезал я, не сводя с неё тяжелого, сканирующего взгляда.

— Работы? — она прищурилась, и в её глазах промелькнул опасный, оценивающий блеск. — Работа здесь — это искусство не задавать вопросов и вовремя закрывать глаза на происходящее.

— Кстати, о закрытых глазах, — я сделал шаг к ней. — Почему ушел мой предшественник?

Марта усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Ушел? Нет, Максим. Он не ушел. Хозяин любит иногда унижать свою куклу на глазах у охраны и персонала, чтобы показать, кто в доме хозяин. Тот парень совершил фатальную ошибку: после очередного приступа агрессии Артура, когда Мелисса упала, в нем проснулся рыцарь, и он помог ей подняться с пола. Где он теперь — тайна, покрытая мраком. И, поверьте мне, Максим, никто в этом доме не горит желанием ее разгадывать.

Она выдержала паузу, позволяя мне переварить эту информацию, а затем ее голос снова приобрел бархатистые, воркующие нотки:

— Я надеюсь вы не будете играть в рыцаря.

— Мне не нужны неприятности, Марта. — твердо сказал я.

— И если ночью вам что-то понадобится... вода, свежие полотенца или просто захочется узнать, что на самом деле скрывают эти стены — моя дверь старшей горничной через две комнаты. Только ночью здесь маски падают вместе с одеждой.

— Но почему только ночью? Днем помощи не ждать?

Она замерла, сбитая с толку моей холодной иронией. На её губах появилась тонкая, почти снисходительная улыбка.

— Днем у стен есть уши, а у зеркал — память. Днем мы все играем роли. Я — послушная тень, вы — каменная статуя. Главное, чтобы госпожа не заметила, как вы на меня смотрите. Она... она очень ревностно относится к тому, что считает своим. Особенно если это «свое» начинает проявлять признаки жизни.

Она толкнула дверь моей комнаты.

— Располагайтесь. Ужин для персонала в семь.

Марта исчезла в коридоре так же бесшумно, как и появилась. Я остался один. Бросив сумку на кровать, я даже не взглянул на роскошь обстановки. Первым делом — проверка периметра.

Я стоял у окна, оценивая сектора обстрела во внутреннем дворе, когда в дверь коротко, но уверенно постучали. Я мгновенно развернулся, рука машинально дернулась к поясу, где под пиджаком скрывалась кобура.

Дверь приоткрылась. На пороге стояла она.

Мелисса сменила строгое светлое платье на более легкое, шелковое, цвета глубокого изумруда. Волосы были распущены, и я поймал себя на том, что мой взгляд на секунду зацепился за то, как шелк струится по ее фигуре, прежде чем я заставил себя вернуть на лицо непроницаемую маску.

— Макс, — она не вошла внутрь, оставаясь в дверном проеме. — В восемь мы с мужем будем на террасе. Артур настаивает на вашем присутствии. Кофе, свежий воздух и... очередная демонстрация власти. Постарайтесь быть там вовремя.

— Принято. В восемь на террасе. — отчеканил я.

Она сделала паузу, глядя на меня снизу вверх своими огромными, полными затаенной тревоги глазами. Затем она повернулась и ушла. Её шаги по ковру были почти неслышны, но я провожал взглядом ее тонкую спину до самого поворота в галерею.

***

Мили

Вечерний воздух был пропитан ароматом жасмина, но я задыхалась. Каждое слово Артура, каждая его пошлая шутка вонзалась в тишину террасы ржавым гвоздем.

Муж не просто пил кофе — он демонстрировал право собственности. Его рука на моем колене была не жестом нежности, а клеймом. Он не стеснялся присутствия Макса, вслух обсуждая свои грязные планы на ночь.

— Знаешь, дорогая, — Артур пригубил коньяк, лениво очерчивая пальцем контур моей коленной чашечки, — я хочу, чтобы завтра ты надела то черное платье с открытой спиной. И то кружево под него, которое я вчера тебе купил. Хочу рассмотреть тебя внимательно... без лишних свидетелей.

Артур повернулся к Максу, в его заплывших глазах вспыхнул издевательский огонек:

— Наш новый цербер ведь не боится темноты? Ночью он будет охранять вход в твою спальню, Мили. Пусть привыкает к звукам этого дома. Пусть слушает, как ты отрабатываешь стоимость его услуг.

Я бросила взгляд на Макса. Он стоял у каменной колонны — живое воплощение идеальной дисциплины. Но когда наши взгляды встретились на секунду, я увидела там не пустоту наемника. Там было звериное напряжение. Он видел, как пальцы Артура слишком сильно, до синяков, сжимают моё колено.

— Макс! — внезапно рявкнул Артур, не отрываясь от экрана телефона. — У Мелиссы Сергеевны упал платок. Подними. И принеси мне из кабинета пепельницу. Живее.

Платок — тонкий лоскут шелка — лежал у моих ног, рядом с дорогой туфлей мужа. Это была проверка. Мелкое, ничтожное унижение, чтобы показать «лучшему из лучших» его место в пищевой цепи.

Я посмотрела на Макса с немым извинением. Он подошел. В его скупых движениях не было гордыни — только сухая, пугающая сосредоточенность солдата. Он поднял платок, положил его на край стола, но не двинулся с места за пепельницей.

— Артур Романович, я работаю в службе охраны, — его голос, тяжелый как свинец, разрезал вечернюю тишину. — Моя задача — безопасность вашей супруги. Обслуживание в мои обязанности не входит. Если вам нужен лакей, я могу покинуть этот дом прямо сейчас.

Тишина стала абсолютной. Артур медленно отложил телефон. Лицо его налилось багровой кровью.

Я затаила дыхание. В этот миг Макс казался мне выше и прочнее всех колонн этого проклятого особняка.

— Что ты, сука, сказал? — Артур грубо отшвырнул кресло и встал, вплотную подойдя к Максу. — Я плачу тебе столько, что ты должен хвостом вилять по команде, пес!

— Оставь его, Артур, — я заставила себя встать между ними, пытаясь разрядить обстановку. — Он ведь ещё не знает твоих правил. И ты же сам говорил, что нам нужен профессионал, а не прислуга.

— Заткнись! — взревел Артур.

Он резко замахнулся, посылая тяжелую ладонь в сторону моего лица. Я зажмурилась, приготовившись к привычной вспышке боли, но удара не последовало.

Раздался лишь глухой звук удара плоти о плоть. Я открыла глаза. Макс стоял абсолютно неподвижно, не изменившись в лице, но его рука мертвой, стальной хваткой вцепилась в запястье Артура в сантиметрах от моего виска.

— Безопасность Мелиссы Сергеевны — мой приоритет, Артур Романович, — голос Макса звучал как скрежет надвигающегося ледника.

Артур тяжело задышал, пытаясь вырвать руку, но хватка телохранителя была железной. В глазах олигарха на мгновение промелькнул животный, неподдельный страх перед превосходящей силой. Наконец, Макс медленно разжал пальцы. Артур отшатнулся, потирая покрасневшее запястье, и криво усмехнулся, пытаясь сохранить лицо.

— Храбрый пес. Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Марта! Живо пепельницу и убери этот чертов платок.

Он развернулся и ушел, с грохотом захлопнув за собой дверь. Марта, пробегая мимо нас с подносом, бросила на Макса взгляд, полный обжигающего, почти безумного восторга.

Я осталась перед ним одна. Сделала шаг навстречу — тот самый шаг, что отделяет госпожу от живой женщины.

— Зря ты это сделал, Макс, — прошептала я, чувствуя, как дрожат колени. — Он не прощает таких вещей. Никогда.

— Простите за испорченный вечер, Мили. Я принял контракт. И если ваша безопасность будет под угрозой... я буду защищать вас. Даже от него.

Его слова ударили меня сильнее любой пули. Защищать от собственного мужа.

— Ты хоть понимаешь, кому сейчас объявил войну? — я почти коснулась его плеча, но в последний момент отдернула руку, боясь обжечься о его ледяную выдержку. — Иди к себе, Макс. И спасибо. За… платок.

***

Макс

Я шел по вечернему коридору, чувствуя, как удушливая атмосфера этого дома давит на плечи тяжелее бронежилета. У входа в мою комнату я заметил силуэт. Марта ждала меня, небрежно прислонившись к косяку. Без форменного чепчика, с рассыпавшими по плечам волосами.

— Ты еще дышишь, Макс? — её голос вибрировал от странного, темного возбуждения. — Я была уверена, что после такой дерзости Артур прикажет ребятам из внешней охраны прострелить тебе руки прямо на террасе.

Она сделала быстрый шаг навстречу, преграждая мне путь. Её ладонь легла мне на грудь, прямо над сердцем. Тонкие пальцы чуть сжались, сминая дорогую ткань пиджака.

— Ты даже не рыцарь, Макс. Ты безумец. Опасный, обреченный безумец, — прошептала она. — Артур уже заперся с Шитовым, начальником своей охраны. Как думаешь, о чем они шепчутся?

Я не отстранился, но мой взгляд остался холодным, считывающим её истинные мотивы, как прицельная сетка.

— О том, как сэкономить на моих похоронах, полагаю, — сухо ответил я. — Можешь убрать руку, Марта. Убегать я не собираюсь.

Она усмехнулась, придвигаясь почти вплотную.

— Я здесь, чтобы предложить тебе союз. Второго дня в этом доме у тебя может не быть, если ты решишь играть в героя-одиночку. Артур не просто выгоняет, Макс. Он перемалывает. Он стирает людей из памяти.

— В армии говорят, что верный союзник стоит целого взвода, — я слегка наклонил голову. — Если твой «союз» поможет мне сохранить голову для выполнения контракта, то я выслушаю. Но что с этого хочешь ты?

— Информация в обмен на... твоё внимание, — Марта игриво опустила глаза в пол, изображая смущение, в которое я не поверил ни на секунду.

— Я внимательно слушаю, — отрезал я, не поддерживая её игру.

Она мгновенно стала серьезной.

— Есть только одно правило, которое спасет твою жизнь: никогда... — она приподнялась на полупальцы, прошептав это мне почти в самые губы, — слышишь, никогда не думай, что ты можешь спасти принцессу. Она его главная игрушка. Артур скорее сожжет этот склеп вместе с ней, чем позволит кому-то другому даже коснуться её руки.

Я коротко кивнул, принимая информацию, аккуратно отодвинул её с дороги и вошел в комнату. Дверь замкнулась автоматически. Войдя, я сел на край идеально застеленной кровати, я расстегнул пиджак и достал из внутреннего кармана потертую фотографию. Моя дочь Лиза улыбалась мне из другой, почти забытой, нормальной жизни. Жизни, которой у меня больше не было.

Послышался легкий щелчок. Ручка моей двери тихо опустилась вниз.

Дверь медленно, без единого скрипа приоткрылась. Я не обернулся, не схватился за оружие — я почувствовал этот запах ванили еще до того, как Марта переступила порог. Она вошла, даже не подумав постучать используя мастер-ключ старшей горничной.

— У тебя есть плохая привычка входить без стука, Марта. В моем мире это обычно плохо заканчивается, — произнес я, убирая фотографию обратно под сердце.

— Твой мир остался за высоким забором, Макс. А здесь правила пишу я, — она подошла ближе. В её взгляде больше не было игривости — только жесткая серьезность, от которой веяло могильным холодом. — Завтра в шесть утра Артур едет на свой горный карьер. Официально — проверить добычу ископаемых. Он хочет лично увидеть, как ты справляешься с тяжелой бронемашиной на серпантине.

Я усмехнулся, глядя в окно на ночной сад.

— Решил проверить мои рефлексы? Думает, я не справлюсь с управлением тяжелого джипа?

— О, он знает, что ты прекрасно справишься, — Марта сделала шаг назад к двери, растворяясь в тенях. — Но он не просто хочет посмотреть на твое вождение. Это не проверка квалификации, Макс. Это его план мести. Он никогда не прощает, когда его унижают перед женой. На карьере техника безопасности — понятие очень растяжимое. Там постоянно что-то «случайно» происходит.

Она задержалась в дверном проеме, бросая на меня последний, долгий взгляд. В ее глазах на секунду мелькнуло совершенно искреннее сожаление.

— Артур хочет, чтобы твоя смерть выглядела как досадная производственная травма. Будет чертовски обидно, если ты завтра исчезнешь, так и не дав мне возможность узнать тебя поближе, Макс, — она горько усмехнулась. — Ложись спать. Тебе понадобятся все твои силы. Завтра будет не поездка. Это будет дуэль, где у твоего противника в рукавах все козыри.

Дверь бесшумно закрылась.

В этом доме всё имело свою цену. И я только что понял, что моя жизнь завтра утром на горном серпантине будет стоить не дороже того брошенного кружевного платка.

ГЛАВА II: Кровь на серпантине

Макс

Шесть утра встретили меня ледяным спокойствием горного воздуха. Туман еще цеплялся за верхушки кипарисов, а роса на капоте тяжелого бронированного внедорожника блестела, как чешуя мертвого зверя.

Я закончил предрейсовый осмотр. Командир всегда говорил, что я — профессиональный параноик, но в моем мире паранойя — это всего лишь форма вежливости по отношению к смерти. Я проверил не только уровень масла. Мои пальцы, защищенные тонкими тактильными перчатками, ощупали колесные арки, днище и каждый сантиметр тормозных шлангов. Никаких «жучков», никаких магнитных мин. Чисто. Пока что.

Шаги Артура я услышал задолго до того, как его туша показалась на дорожке. Он вышел из дома в дорогом спортивном костюме, от которого несло свежим кофе и той самоуверенностью, что обычно предшествует крупным неприятностям. В его взгляде не осталось и следа вчерашней ярости — только холодный, исследовательский интерес. Так смотрят на новый нож, прежде чем проверить остроту лезвия на собственном пальце.

— Не спится, Макс? — Артур небрежно щелкнул пальцами, и ключи полетели в мою сторону.

Я поймал их в воздухе, даже не шелохнувшись.

— Привычка, Артур Романович. Рассвет — лучшее время для проверки периметра.

— Садись за руль. Едем в карьер. Хочу лично увидеть, как «лучший из лучших» справляется с серпантином, — он криво усмехнулся, поправляя часы. — И помни: время — деньги, а твоя задача — доставить меня вовремя.

— Разрешите уточнить, — я не спешил открывать водительскую дверь. — Кто останется на посту в доме? В моё отсутствие Мелисса Сергеевна остается без защиты.

Артур резко обернулся. Его лицо вмиг налилось нездоровым багрянцем, а глаза сузились до щелок.

— Не твое собачье дело, кто здесь останется, — прошипел он, подходя почти вплотную. — Здесь камер и датчиков больше, чем в хранилище Центробанка. Ты здесь второй день, а уже пытаешься учить меня, как мне распоряжаться моей безопасностью? Ты сначала докажи делом, что ты стоишь хоть половину тех бабок, что я в тебя ввалил, а потом будешь раскрывать рот. Сейчас твоя задача — крутить баранку и не вякать. Понял?

— Так точно, — ответил я, сохраняя ледяной тон.

— Безопасность — это то, за что я тебе плачу, — Артур грузно опустился на кожаное сиденье и тут же уткнулся в планшет. — А теперь — пошел. Посмотрим, на что ты годен в деле.

Я плавно вывел машину со двора. Двигатель отозвался мощным, глухим рыком, вибрируя под моими ладонями. Но перед тем как выехать за ворота, я не выдержал. Взгляд сам собой метнулся к окнам второго этажа.

Там, за тяжелым стеклом, дрогнула занавеска. Мили. Она стояла в тени, бледная, как призрак этого особняка. Я почувствовал её взгляд кожей — он был полон такой концентрированной тревоги, что на мгновение мне показалось, будто я сам заразился её страхом.