Бывший муж. Вы мои навсегда

Бывший муж. Вы мои навсегда

Глава 1. Игорь

Впервые за долгое время я не могу разобраться в своих ощущениях.

Внутри словно пожар, из которого языки пламени до мурашек обжигают рёбра, вспарывая грудную клетку. Но одновременно на них накатывает ледяной айсберг из прошлых обид и ненависти. И я не могу понять, что сильнее. Моё прошлое или это… настоящее… которое какого-то чёрта ворвалось в мою уже устоявшуюся и размеренную жизнь. Ворвалось и дерёт сердце на куски. Измывается, наслаждаясь моим непониманием.

— Горский, отпусти меня…

Тихий голос заставляет поднять взгляд со стола. С трудом, но надеваю непроницаемую маску, к которой привык за эти годы. Удобно и наверняка. Чтобы никто не посмел влезть! Не хочу никого впускать. Хватит.

Моя бывшая жена стоит сейчас передо мной в моём кабинете. Я чуть запрокидываю голову, касаясь затылком подголовника кресла. Не моргая, слежу за ней.

Что в ней такого?!

— В смысле «отпусти»? — не скрываю ухмылки в голосе и чуть сощуриваюсь.

Сильная и независимая. Такой она хочет казаться. И ей ведь почти удалось это. Я почти поверил, Инна. Почти. Потому что у меня чутьё на людей. Поэтому я смог достичь всего. Я без труда читаю тебя.

И да, я оказался прав. Играла ты, конечно, хорошо, но… но… но…

Ухмыляюсь самодовольно, вспоминая вчерашний вечер.

— Уволь, — тоже поднимает на меня взгляд. — Просто уволь и всё. Без оставшихся дней отработки. И забудем…

Сжимаю губы, не скрывая злости.

Забудем?! Забудем, мать твою?!

Ничего не изменилось значит, да, Инна?!

— Ты отработаешь весь положенный по закону срок, Инна, — произношу вслух ровным голосом. — То, что произошло вчера… — уголок моих губ дёргается. — Ничего не значит для меня. Для тебя, надеюсь, тоже…

И вспышка во взгляде знакомых глаз. Опаляющая своей ненавистью вспышка.

А у меня в памяти сразу контраст! Со вчерашним её взглядом. Тоже играла?

Смотрим неподвижно и молча в глаза друг друга. А они у неё как будто стеклянные. Я не вижу в них Инну. Ту Инну, которую помню. Ту, которая вчера вспыхнула в моих руках.

Она молчит и мне приходится самому продолжить. Доставляет ли этот разговор мне удовольствие?

Что за вопросы?! Злюсь ещё больше.

— Давай просто забудем о вчерашнем и вернёмся к работе, — расслабленно выдыхаю. — Притворяться ты умеешь, — не могу не воспользоваться моментом, чтобы уколоть её. — Так вот, притворись, что ничего не было. Я тоже сделаю вид, что мы просто бывшие муж и жена. Что нас больше никогда ничего не свяжет. Просто коллеги, — хмыкаю. — Да, Инна?

Заводит руки за спину и поднимает подбородок. Уверенности во взгляде, конечно, нет. Но есть что-то другое. Что-то, что даёт ей силы. И это злит меня ещё больше.

Но показывать ей свои эмоции не буду. Ни перед кем я больше не раскрываюсь. А перед ней — тем более.

— Я поняла вас, Игорь Витальевич, — звучит непривычно ледяной голос Инны. — Я могу идти? Работать, — то ли цедит, то ли шипит.

— Разумеется, — благосклонно отпускаю её, не сводя взгляда с тонкой фигуры, шагающей к двери. — Инна, — зову, когда она уже берётся за ручку.

Оборачивается. Блуждаю взглядом по чужому сейчас лицу.

— Соедини меня с невестой, — бросаю небрежно. — Сейчас.

Глава 2. Игорь

Дверь за Инной захлопывается и я впиваюсь взглядом в деревянную обшивку.

Я должен чувствовать радость, испытывать наслаждение. У меня же получилось сделать ей больно. Она, хоть и не показала, но больно ей.

Я должен быть доволен. Доволен?

Одним движением скомкиваю пальцами лист бумаги на столе и швыряю его в урну. Вот, если бы так же можно было бы скомкать и выбросить свои эмоции?

Звонок коммутатора.

Нажимаю на кнопку.

— Ваша невеста просила передать, что у неё сейчас процедуры и она не может с вами разговаривать, — Инна не скрывает своего раздражения в голосе.

А у меня странная реакция опять. Я слышу её голос и в груди словно угольки вспыхивают. Они почти затухли, стоило ей покинуть мой кабинет. А теперь опять.

Ничего не отвечаю. Просто отключаюсь. Встаю и иду на выход.

— Меня сегодня не будет, — бросаю, зыркнув коротким взглядом на Инну.

И, не прощаясь выхожу из кабинета.

Я еду на деловую встречу с другом. Может, так мозги проветрю. Подальше от этой…

Дима уже в ресторане и я прохожу и сажусь за столик, расстёгивая пиджак.

— Здорово, — он протягивает мне руку и я отвечаю. Смотрит на меня, подняв взгляд от меню. — Что-то ты неважно выглядишь. Случилось что?

— Всё нормально, — отвечаю сухо. — Так, по работе запара немного, — хмурюсь и утыкаюсь взглядом в меню.

Читаю слова и нихера не понимаю.

— Как Инна? — неожиданно спрашивает меня Дима и я быстро вскидываю на него подозрительный взгляд.

Почему он спрашивает?

— Как работается вам вместе? — он произносит это, а сам удивлённо смотрит на меня. — Ты чего, Игорь? Точно всё в порядке?

Похоже, заметил мою реакцию.

Делаю глубокий вдох, заставляя себя расслабиться. Что я как придурок себя веду? Ничего не произошло особенного. Ну, переспал с бывшей женой вчера. Что такого?

Мне нужно было это сделать. Чтобы успокоиться. Убедиться, что всё.

Успокоился, чёрт! И добавляю парочку крепких слов мысленно.

Только хуже сделал!

— Инна дорабатывает двухнедельный срок и увольняется, — отвечаю как можно спокойнее, делая заказ официанту. — Надеюсь, больше наши пути не пересекутся, — снова смотрю на друга.

Дима приподнимает левую бровь, отводя взгляд в сторону и почёсывая нос кончиком указательного пальца.

— Ты не пробовал поговорить с ней? — спрашивает почему-то.

— Да о чём?! — я не выдерживаю и взрываюсь. — Что ты всё об Инне да об Инне?! — хмурюсь. — Хватит. Давай по нашим делам!

Дима почему-то усмехается коротко и кивает:

— Ну, давай.

Глава 3. Игорь

После встречи с Димой я еду к Евангелине. Она уже должна быть дома. Она звонила пару раз, пока я разговаривал с Димой, но я сбрасывал. Не люблю, когда отвлекают.

Дима тоже какой-то мутный. Что с ним? Рассеянный сегодня был и задумчивый. По сто раз приходилось спрашивать.

С Инной этой ещё пристал. К чему бы это?

Если бы я не знал его жену, то, наверное, подумал, что он решил подкатить к Инне.

Чёрт.

Эта мысль неприятна. Пальцами ослабляю галстук и сильнее впиваюсь в руль машины.

Конечно, она мне неприятна. Потому что я не желаю своему другу испытать с Инной то, что испытал я.

Да, именно поэтому.

Да что за чушь вообще!

Что я опять о ней думаю?!

Давлю на газ и через несколько минут оказываюсь у дома Евангелины.

— Любимый, а я думала, ты уже забыл о своей кошечке! — стоит мне появиться в её квартире, как она бросается мне на шею и прижимается всем телом. — Вчера не приехал… а я ведь ждала… — надувает сделанные за мой счёт губки.

— На работе пришлось задержаться, — хмуро отвечаю я, злясь на Евангелину за то, что и она, чёрт бы её побрал, напоминает мне о вчерашнем.

Все как сговорились!

Плюхаюсь на диван и откидываю назад голову. Прикрываю глаза. Что-то так задолбало всё…

— Вот поэтому и надо нам в отпуск полететь, Игорёша, — тут же над ухом звучит голос Евангелины. — А у меня для тебя сюрприз есть!

Она садится на меня и обвивает шею руками. Смотрит довольная.

Тоже смотрю на неё серьёзно, а потом достаю из кармана свой загранпаспорт. Испорченный разумеется.

— Это вот твой сюрприз? — хмыкаю и сую в лицо Евангелины разворот со своей разукрашенной физиономией.

Рога эти ещё! Ну, всё правильно! Наставила мне рога Инна и решила напомнить об этом?!

От злости из груди вырывается рык.

Евангелина испуганно хлопает огромными ресницами.

— Что это? — голос её дрожит.

Неуверенно берёт мой паспорт в руки и внимательно рассматривает. Злит опять.

Выхватываю паспорт и швыряю его на пол.

— Это твой сюрприз! — матерюсь, не скрывая своего раздражения.

— Но я… я же… я… — лепечет Евангелина, продолжая хлопать изумлённо глазами. — Это не я…

— Знаю, — бурчу зло и легонько сталкиваю её с себя. Встаю и иду к окну.

Смотрю на улицу, засунув руки в карманы брюк.

— Это она! — вдруг слышу за спиной голос Евангелины.

Оборачиваюсь и вижу, как она, сощурившись, смотрит на стенку и явно что-то усиленно обдумывает. Евангелина редко таким занимается. Думать — вообще не её.

Может, поэтому я с ней? Размышляю, глядя на свою невесту.

Она не усложняет мне жизнь. Живёт легко и меня не грузит проблемами. Самая большая проблема Евангелины — купить новую тряпку.

Идеально.

— Она! — цедит сквозь зубы, переводя взгляд на меня. — Я так и знала! Уволь её! — кричит мне.

— Кого? — спрашиваю устало.

— Помощницу свою! Как её там? Это же она! Она специально! Как и платье! Это она! Я же ей отдала наши паспорта! А она! Уволь её! — тараторит Евангелина и даже ножкой топает.

Выгибаю бровь. Смотри-ка, желания моей бывшей и нынешней совпадают. Обе хотят увольнения. Жаль только, что это противоречит моим планам.

Усмехаюсь.

Нет, так легко Инна не отделается.

— Ты уволишь её? Игорёша? — Евангелина опять тянется ко мне. Начинает ластиться.

Но сегодня эти её уловки не работают. Потому что… да потому что у меня настроение: набить кому-нибудь морду. Ну, или выматериться.

— Ты какого вообще отдала мой паспорт? — грозно рычу на Евангелину. — Ты его выкрала, Евангелина! Понимаешь?! Выкрала!

— Игорёша… — блеет дрожащими губами. — Я просто… я же просто взяла его, чтобы билеты оформить… Игорёша… я же стараюсь для тебя. Ты у меня один такой!

— Хватит! — обрываю её грубо.

С силой провожу рукой по лицу, будто пытаюсь стереть усталость вместе с обидами. И вдруг понимаю: больше не хочу ни выяснять, ни объяснять, ни спорить. Мне становится тесно в квартире Евангелины, как в запертой клетке. Словно давит что-то.

— Ладно, Инна, — опускаю голову и тру пальцами глаза.

И, только сказав, понимаю, что рядом вовсе не Инна, а Евангелина. Чёрт.

— То есть, я теперь для тебя… Инна? — голос её дрожит, но я уже не слушаю.

Всё смешалось — голоса, запахи, воспоминания чёртовы. Перед глазами всплывает моя физиономия с рогами с фотографии. А ещё потухший взгляд Инны.

Да! Вот. Я не мог определить, что с её взглядом, когда она просила уволить её. Он потухший.

А мне не всё равно ли?

Она заслужила.

— Инна, Игорь! Ты назвал меня этим дурацким именем! Кто она?! — Евангелина назойливо встаёт на моём пути, мешая пройти к двери.

А у меня сейчас вообще нет настроения что-то объяснять ей. Беру её за плечи и отодвигаю в сторону. Наверняка сейчас будут истерики, слёзы. Но я их уже не услышу.

Дверь за спиной захлопывается, гулом ударяя в меня.

Понимаю, что единственное, что сейчас мне нужно, — это боксёрская груша и перчатки. Поэтому даже не раздумываю и еду в спортзал.

Глава 4. Инна

— Мама! Мама! Надо купить подарок для Дани! Он меня на день рождения позвал! — Олежка радостно подпрыгивает, несясь ко мне, когда я появляюсь на пороге детского садика.

Подбегает, быстро обнимает и чмокает в щёку.

— Мам, ты что, плакала? — вдруг отрывается и приподнимает бровки, устремляя в меня взгляд.

— Нет, с чего ты взял, — вру я и даже пытаюсь улыбнуться.

Получается не очень, по всей видимости, потому что сын словно понимает, что я обманываю его.

— Потому что у тебя щека солёная! — хмурится он. — У меня тоже щека солёная, если я плачу!

Он говорит так серьёзно и строго, что мне становится стыдно за враньё.

Да, я плакала, пока ехала за ним. Кое-как успокоилась перед тем, как зайти. Но слёзы, конечно, остались на щеках.

Но сыну совсем необязательно знать, что его мама плакала. Потому что я не смогу рассказать настоящую причину…

— Ну, откуда ты знаешь, что у тебя щёчки солёные, когда ты плачешь? — пробую отвлечь его шуткой, садясь рядом с ним на скамейку и поправляя одежду. — Ты же не можешь сам себя лизнуть, — как можно веселее подмигиваю и тереблю его за эти самые щёчки.

— Пока нет! — отзывается Олежка и пытается языком достать до щеки. — Но я прошу Таню лизнуть меня!

— Таню? — удивлённо смотрю на него. — Что за Таня?

— Вон она! — он оборачивается и тычет пальчиком в сторону песочницы. — Таня! — машет рукой девчушке с рыжими волосами.

Она отрывает взгляд от куличиков и с улыбкой машет нам в ответ. Ну, я тоже машу.

— Олеж, не надо больше просить Таню лизать твои щёки, — говорю сыну серьёзно. — Хорошо?

— Мам, кто тебя обидел? — опять хмурится и смотрит строго. — Скажи! Кто? Опять тот самый вредный босс?

— Олеж, а ты паспорт вчера с тумбочки трогал? — спрашиваю прямо и внимательно слежу за сыном.

Я прекрасно знаю, когда он врёт. Делает, к счастью, он это крайне редко, но я без труда угадываю, если Олежка вдруг решает схитрить.

Но не в этот раз.

Сынок смотрит на меня несколько секунд. Молчит, насупившись. Пыхтит как маленький паровозик.

— А чего он? — бурчит, опуская голову и шаркая ножкой со спущенным носком.

Ох, Олежа… знал бы ты, чего он…

Тяжело выдыхаю.

— Мам! — сынок берёт ладошками моё лицо и заставляет посмотреть ему в глаза. — Я скоро вырасту и… — и показывает мне сжатый кулачок. — Я ему покажу! — грозится в воздухе.

С грустью улыбаюсь, пряча улыбку за ладонью.

— Он тебя ругал, да? — заглядывает мне в глаза, складывая брови домиком. — Сильно? А в угол ставил?

Чуть хмурюсь.

— А ты откуда про угол знаешь? Тебя кто-то в угол ставит? — спрашиваю с тревогой.

Такие методы воспитания точно я не приемлю и готова защищать сына.

— Это деда всегда мне грозится! — смеётся Олежка. — Говорит: «Ух, я тебе! Сейчас в угол поставлю!»

Олежка так правдоподобно изображает моего папу, тряся в воздухе кулаком и хмуря брови, что я прыскаю от смеха вместе с ним.

Так и вижу эту картинку. Мои родители, конечно, в Олежке души не чают. И все строгости папы так и остаются на словах. И сын это чувствует, разумеется. Вьёт из него верёвки.

Мне даже кажется порой, что из нас троих: меня и моих родителей, я самая строгая.

— О! Мам! Я придумал! — восклицает Олежка, когда я, попрощавшись с воспитательницами, веду его за руку за ворота садика. — А давай твоего босса в угол поставим! У вас есть там угол? Пусть там стоит!

Усмехаюсь.

— Как же мы это сделаем? — спрашиваю у сына.

— Не мы, — улыбается он. — Пусть деда придёт к тебе на работу и поставит этого злого босса в угол! Деда сможет! — заявляет уверенно.

О, в этом, Олеж, я даже не сомневаюсь! Только папа мой поступит гораздо круче, если узнает, что Горский опять появился в моей жизни… И поэтому он не должен узнать об этом. Ради папы, разумеется, не ради этого гада Горского.

— Я сам деду скажу! — вдруг заявляет Олежа и я сглатываю, пугаясь его инициативы.

А он ведь может.

— Ну, давай дадим ему ещё один шанс, — улыбаюсь. — Давай пока деду не будем ничего рассказывать, хорошо?

Сын отвечает не сразу. Словно обдумывает моё предложение. С таким серьёзным видом обдумывает.

— Ладно, — кивает, наконец, и я прямо выдыхаю облегчённо. — Но только это последний шанс! — поднимает вверх указательный палец. — А то мы с дедой! Ух!

Я смеюсь так, что даже слёзы наворачиваются от слов моего маленького защитника. И на эти минуты забываю все тревоги и обиды.

Олежка — самое светлое, что есть в моей жизни. Моё маленькое солнышко. Что бы я без него делала?

В приступе внезапной любви сграбастываю сына и крепко обнимаю. Целую в носик, щёки, глаза.

— Мам! Ну, хватит! — вырывается он.

— Я тебя люблю, — с улыбкой смотрю на него.

— И я тебя! — вдруг обнимает меня за шею и прижимается щекой к щеке. — Очень-очень люблю! — шепчет горячо. — И никому не дам в обиду!

Сдерживаю слёзы умиления. Ставлю сына на землю и беру за руку.

— Ладно, защитник, — улыбаюсь, — поехали домой! Как в садике день прошёл? Ммм, ты говорил, у Дани день рождения? А когда?

И Олежка моментально переключается и забывает о «злом боссе», деде и угле, в который надо поставить Горского. Теперь он поглощён рассказом о предстоящем дне рождения его лучшего друга.

Глава 5. Инна

— Мам, а ты знаешь, у Дани теперь есть папа, — немного с грустью в голосе рассказывает мне сын, когда я укладываю его спать.

Я сижу на кровати Олежки и глажу его непослушные волосы. Рука замирает, как только я слышу эту новость.

— Он говорит, что он ждал и верил, — продолжает сынок. — И поэтому он к нему приплыл, — вздыхает.

Молчу и поправляю одеяло.

— Мам! — Олежка проникновенно смотрит в мои глаза. Взгляд, который сложно выдержать. — А мой папа тоже приедет? Ведь да? — в его голосе столько надежды, что я с трудом сглатываю ком, подступающий к горлу.

Что ответить ему?

Нет, конечно, Олежка спрашивал меня про папу и раньше. Я говорила, что папа пока не может приехать к нам. Что у него задание. Но он его очень любит и всё время думает о сыне. Олегу пока хватало.

Но, чем старше он становился, тем сложнее мне было придумывать оправдание его непутёвому папаше.

— Я тоже жду его! — сынок садится, стряхивая с себя одеяло, которое я так старательно разглаживала на нём, пряча за этими монотонными движениями своё волнение. — Значит он должен приехать! Он же есть?! Мам!

— Олеж, поздно уже. Завтра в садик рано вставать. Ты и так всегда с трудом встаёшь. Давай ложиться, — стараюсь не смотреть ему в глаза и укладываю снова на спинку.

Укрываю одеялом.

— Папу Дани Димой зовут, — бурчит себе под нос Олежка.

А у меня словно переключатель срабатывает. Мысли концентрируются на имени Дима.

— Дима? — переспрашиваю я.

— Да! Я с ним познакомился! — радостно сообщает мне сынок. — Он в садик приходил.

В груди всё сжимается и становится трудно дышать. Олежка, естественно, не замечает моего состояния и продолжает рассказывать про папу своего лучшего друга.

Я зажмуриваюсь, словно спасаясь от внезапной яркой вспышки. Всё это кажется неслучайным, но я не хочу делать поспешных выводов. Но почему-то теперь имя Дима навязчиво стучит в висках. Может, это другой Дима? Да мало ли Дим на свете?!

Я пытаюсь улыбнуться и поддержать диалог с сыном, но в голове рождается только один вопрос: а если это действительно он?

Из всех незнакомых мужчин, которых я встретила в саду за эти дни, — только Дмитрий Коршунов, лучший друг моего бывшего мужа и отца Олежки.

И он меня тоже заметил. Даже хотел подойти, но я сбежала. Как последняя трусиха сбежала!

Неужели он отец Дани?!

— А ещё он обещал меня тоже на кораблике покатать вместе с Даней! — заявляет Олежка. — Мам, можно же, да?! Можно?! — теребит мою руку. — Мам! Ты чего?

— Посмотрим, Олеж, — отрешённым голосом отвечаю сыну. — Давай спать сейчас.

Наклоняюсь и целую его в щёчку. Он тяжело вздыхает и закрывает глазки. Я глажу его по волосам и встаю. Прикрываю дверь в комнате и иду на кухню.

Сна как ни бывало. Волна переживаний, растерянности, страха перед чем-то неизбежным заставляет меня заварить себе кофе. Стою у окна, обхватив чашку руками. Чувствую, что они ледяные и даже тепло чашки не способно их согреть.

Интересно, Дмитрий догадался, что Олежка мой сын? Глупый вопрос. Он же не дурак. Он всё прекрасно понял. Да и Даня же ездил к ним в гости. А зная сына, он рассказал всё, что нужно. И не нужно тоже.

В голове пыталась сложиться цепочка из рациональных действий, которые следовало бы предпринять. Но ни одно из них не подходило.

Может, встретиться с Дмитрием? Чтобы что? Чтобы попросить его не говорить ничего Горскому?

Бред. Это, наоборот, вызовет и негатив, и лишние подозрения. А если просто отмолчаться? Спрятаться в норке?

Мне осталось доработать чуть больше недели. Потом мы с Олежкой улетим в путешествие. Горский забудет о моём существовании, как сделал это пять лет назад. И даже если Дмитрий Коршунов решит рассказать ему про моего (да, моего!) сына, ему будет безразлично.

У него, в конце концов, есть Евангелина! Вон, какая затейница с внезапными сюрпризами!

Невольно вспоминаю паспорт этот дурацкий! А следом — и ту безумную ночь, когда у нас у обоих словно сорвало предохранители.

Чувствую, как краска вспыхивает на лице от этих воспоминаний.

Ставлю чашку с недопитым кофе в раковину и иду в душ. По пути заглядываю в комнату, чтобы проверить Олежку. Он уже сладко спит, прижимая к себе своего любимого динозавра.

Тёплые капли воды медленно смывают мои тревоги и усталость. Становится хоть чуть-чуть, но легче.

Я ложусь в кровать и прикрываю глаза. Стараюсь думать о чём-то хорошем. Вспоминаю.

Вот, мне впервые дали Олежку и я расплакалась от счастья. Потом первые шаги. Первое слово. Мама. И первый вопрос: «А где мой папа?»

Папа.

Закрываю лицо руками.

Почему всё так? Как он мог? Он же клялся, что мы всегда будем вместе…

Чтобы не доводить себя, поворачиваюсь набок и зарываюсь под одеяло с головой.

Постепенно засыпаю.

Утром уже всё не кажется таким потерянным и мрачным. Олежка весело рассказывает мне про свой сон. Мы смеёмся и я веду сына в сад.

Там он быстро чмокает меня в щёку и убегает к друзьям. Я вдыхаю пока ещё прохладный утренний воздух и собираюсь в очередной раз идти зачёркивать циферку в календаре, отсчитывающем мои последние дни работы у бывшего мужа.

И тут слышу за спиной знакомый голос, от которого вздрагиваю, моментально возвращаясь во вчерашний вечер и свои мысли:

— Инна?

Глава 6. Инна

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь. С каждым шагом, гулом отдающимся в моих ушах, жду приближения ещё одного призрака из прошлого.

— Инна? — лучший друг моего бывшего мужа Дмитрий Коршунов встаёт передо мной и, чуть наклонив голову, с интересом смотрит в моё лицо. — А я думал, что привиделось тогда, — чуть усмехается.

— Здравствуй, Дмитрий, — не скрывая своего разочарования от нашей встречи, произношу на выдохе.

— Как поживаешь?

— У меня всё отлично, — отвечаю таким голосом, что «отлично» тут и рядом не стояло.

— А я, вот, сына привёл в садик, — Дмитрий чуть щурится и не сводит с меня взгляда. — Сына Даню.

Молчу. Что я должна ответить?

— А ты… — не унимается он.

— Дмитрий, извини, мне пора. Босс не любит, когда опаздывают, — отвожу взгляд и пытаюсь обойти его.

— Босс — это Горский? — с усмешкой спрашивает Дмитрий. — Представляю. Так, давай подвезу? Чтобы уж точно не опоздать.

— Нет, спасибо. Я сама быстрее.

— Инна, — он делает шаг и опять встаёт на моём пути.

Поднимаю на него встревоженный взгляд.

-— Олег — сын Игоря?

Как меткий удар в самое сердце звучит этот прямой вопрос. Словно кто-то ткнул мне в солнечное сплетение и воздуха стало катастрофически не хватать. И нельзя показать свою слабость. Надо держаться, даже если хочется скрючиться и спрятать голову в ладонях.

Смотрю в глаза Дмитрия и ничего не отвечаю. Просто молча обхожу его и уже быстрее иду к воротам садика.

— Инна, постой! — раздаётся за спиной голос Дмитрия.

Приставучий какой, а?! Мой бывший сам гад ещё тот и дружки у него не лучше.

Резко останавливаюсь и оборачиваюсь.

— Что тебе надо, Дмитрий? Что?! — взрываюсь, так и не сумев сдержаться. — Это только моя жизнь! И только мой ребёнок! Так понятно?!

— Он должен знать, — произносит Коршунов, хмурясь и глядя на меня исподлобья. — Если Олег — его сын, он должен знать, Инна.

— Я сама решу это, — отвечаю уверенно.

Откуда-то берутся силы. Нет, я не позволю Горскому и его дружкам сломать мою жизнь ещё раз. Олежка — только мой сын. Только мой.

— Игорь — мой друг, — не сдаётся Дмитрий. — Если ты ему не скажешь…

— Дмитрий, — выдыхаю устало, — это только моё дело и дело Горского. Не надо лезть в нашу жизнь. Мы сами всё решим.

— То есть ты скажешь Игорю? Я правильно тебя понял? — усмехается он.

— Я подумаю. Извини, я опаздываю. Твой друг Игорь плешь мне на голове выест, если я опоздаю!

Дмитрий лишь улыбается.

Я опять поворачиваюсь к нему спиной и уверенным шагом подхожу к калитке. Открываю её.

— Инна! — опять слышу голос Коршунова.

Да, что ж такое-то!

— Можешь не торопиться! — ухмылка в голосе друга моего бывшего. — Горский в отъезде.

Застываю, держась за калитку. «В отъезде?» Куда? Почему?

— Мы вчера виделись, — Дмитрий подходит и тоже выходит за ворота садика. — Ты знаешь, он какой-то нервный стал в последнее время. Не знаешь, почему? — щурится Дмитрий и, как мне кажется, с едва заметной улыбкой, смотрит на меня пристально.