Краденый свет

— Нет. Маршрут зависит от подготовки группы и обстановки в секторе.

— А от фамилии?

Вопрос прозвучал достаточно громко, чтобы несколько старших у карты перестали переговариваться.

— Не должен, — ответила студентка.

Она не отвела глаз. Но один из старших рядом с ней опустил взгляд на список.

— Патрули выходят ежедневно, — сказала она. — Первый месяц вы наблюдаете и работаете с полевыми люкситами внутри крепости. Затем пойдёте с ведущими. Никто не покидает сектор в одиночку и не меняет маршрут без сигнала. Дополнительный патруль может быть наградой или наказанием. Если не понимаете, что получили, спросите до выхода.

По залу прошёл смешок.

— Смешно будет, когда вас поднимут до рассвета проверять двенадцать береговых рубежных люкситов.

Смешок стих.

Нам выдали расписания, ключи и тонкие книжки с правилами. Моя оказалась на удивление тяжёлой.

— Сколько здесь запретов? — спросила соседка из Металла.

— Достаточно, чтобы каждый нашёл свой, — ответила старшая.

На первой странице крупно стояло: «В Люмене все равны перед Приливом».

Я вспомнила слова Скай в карете.

На построении — да. Потом вспоминают фамилии.

Закрыла книгу.

После собрания старшие разошлись наверх, мы — в тесные коридоры первого курса. За окнами погасли дневные цвета. Остались Жилы Света — пять золотых дорог, сходившихся у центра.

Башня Авроры горела над ними, как вершина огромного фонаря.

В комнате долго не могли успокоиться.

Кто-то потерял ключ, кто-то занял не ту кровать. Девушка из Мэрроу объявила, что построение до завтрака противоречит здравому смыслу. Тула уже знала половину правил и сообщила, что ночные прогулки первокурсникам запрещены.

Я запомнила именно это.

Когда свет в стенах притушили, разговоры постепенно смолкли. Осталось чужое дыхание, шорох одеял и море за окном.

Над крышами горело единственное окно Башни Авроры — золотое, высокое, не похожее на остальные.

Аврора была там — та, после которой обычный свет кажется тусклым.

Интересно, привыкла ли она за столько лет спать одна.

Я легла лицом к стене.

Рука поднялась сама.

Три коротких удара. Один долгий.

Тишина.

За стеной был не Ариан. Он находился в другой башне, слишком далеко, чтобы услышать.

Я опустила руку.

Закрыла глаза. Открыла. Перевернулась на другой бок.

Море шумело внизу — негромко, но я слышала его сквозь камень.

Дома хватало пруда, чтобы всё внутри становилось тише. Здесь вокруг была одна вода, а я лежала в четырёх стенах и пыталась уснуть.

Не помогло.

Натянула сапоги, взяла плащ и приоткрыла дверь.

В коридоре никого.

Правила Люмена я получила меньше часа назад. Наверное, это был рекорд — даже для меня.

Дорогу к нижней галерее я заметила днём. Оттуда лестница спускалась вдоль северной стены к воде.

В общем зале тускло светилась серебряная звезда. На доске патрулей горела одна лампа: кто-то ещё не вернулся или дежурил за пределами башни.

За дверью ударил ветер.

Чем ниже я спускалась, тем слабее становился свет Жил. Пахло солью, море становилось громче.

Последняя лестница вывела к небольшой бухте.

Свет Академии сюда почти не доходил. Только серебряная дорожка лежала на воде, протянувшись от высокой башни к берегу.

У самой воды кто-то стоял.

Высокий, тёмноволосый, спиной к Академии. Тот самый старший, вернувшийся с патрулём.

Он держал сапоги в одной руке, а босые ступни скрывала вода.

Словно пришёл за тем же, за чем и я.

Я сделала шаг к воде.