Кельт

Он посмотрел на рюкзак. Уже не просто на груз проблем, а на точку невозврата. Согласиться с Мией — значит признать, что его ярость и гордость вели их прямиком в ад. Отвергнуть — значит стать тем упрямым ослом, который тянет всех на дно. Атлас медленно кивнул. Не ей. Самому себе. Принятие решения.

— Ладно, — его голос прозвучал хрипло, сорвавшись с самого дна легких. — Делаем по-твоему.

Эти слова стоили ему дороже, чем любая драка, любая украденная машина. Они стоили ему короны, которую он никогда не носил, но чью тяжесть всегда ощущал на своих висках. Теперь он делил ее с той, кто оказался достоин. И впервые за долгое время он почувствовал не тяжесть ответственности, а странное, щемящее облегчение. Он был не один. Его тень обрела плоть, кровь и стальной, безжалостный разум.

Они уже горели. Но теперь, по крайней мере, они горели вместе. И если уж им суждено сгореть, то так, чтобы от их пламени осветился весь проклятый город, прежде чем он поглотит их окончательно.

Распад

Рассвет в Нордсайде не наступал — он просачивался сквозь пелену вечной копоти, как пятно на промокашке. Но на этот раз воздух откровенно горчил: не просто пах гарью — он стал ею, взвесью ядовитой сажи и прогоревших надежд. Сладковато-приторный дух паленой краски смешивался с тяжелым, тошнотворным запахом чего-то органического, что не имело права так пахнуть, — запахом, который впитывался в одежду, в волосы, в легкие и не выветривался, напоминая: это не просто пожар. Кремация.

Там, где вчера стоял «Нордвинд», теперь зияла черная, дымящаяся проплешина. Ангар обратился в хаотичный скелет из почерневших, скрюченных в предсмертной агонии стальных балок. Они все еще дымились, источая в сырой утренний воздух струйки ядовитого пара, словно души не упокоенных рвались в мир живых. Пожар бушевал с такой адской яростью, что оплавил стекла на соседних зданиях, превратив их в слепые, застывшие в ужасе глаза.

Атлас и Джером стояли, вцепившись в холодные звенья ограды, не в силах оторвать взгляд от пейзажа окончательной гибели. Тот холодный ужас, который вчера виделся абстрактной угрозой в полиэтиленовых кирпичах, теперь стал осязаемым — он лежал мертвым грузом в желудке, едким комом в горле, состоящим из пепла и осознания собственной смертности.

— Эй, парни!

Они обернулись. К ним подходили двое в дешевых, но отутюженных до состояния брони костюмы, кричавших «коп» громче жетонов. Обувь, слишком чистая, слишком новая для этого прокопченного мира, беззвучно ступала по угольной крошке, оставляя следы на пепле. Старший, с лицом, на котором скепсис оформил постоянную прописку, представился детективом Морсом. Его напарник, моложе и плотнее — молчаливый, внимательный, с глазами-сканерами, беспристрастно заносящими каждую гримасу, каждый нервный тик в невидимый протокол.

— Вы здесь работали? — спросил Морс, и взгляд прожжённой ищейки, скользнул с застывшего лица Атласа на побледневшего, почти зеленого Джерома и обратно, будто взвешивая на незримых весах Фемиды степень вины и причастности.

— Да, — рвано выдохнул Атлас. — Иногда. После школы.

— Вам повезло, что не вчера, — детектив кивнул на руины. — Старик Хендерсон не успел выйти. Пожарные обнаружили тело к утру. Сгорел на работе. Буквально, — копы обменялись кривыми ухмылками.

Джером издал сдавленный звук, похожий на стон придавленного мусорным баком опоссума. Его мощное тело съежилось, лицо приобрело землистый, болезненный оттенок. Атлас не дрогнул, стоял, как каменное изваяние, но внутри у него все заледенело. Им оставили послание: «Мы знаем. Мы пришли. Следующий — ты».

— Вам не попадался тут в последние дни темно-синий внедорожник? Тойота. Прошлогодняя модель, — детектив Морс не сводил с них глаз-щупалец, выжидая малейшую трещину в их броне — дрожь в руках, испарину на виске, беглый взгляд. Не слишком надежный способ дознания: парней и так бросало то в холод, то в пот при виде сгоревшего автосервиса.

— Машин много привозят, — сердце Атласа, уже замороженное видом пожарища, провалилось куда-то в ледяную бездну. Оно билось глухо и редко, как аварийный сигнал в затопленном трюме.

«Цель: детектив Морс. Задача: дезинформировать. Статус: критический».

— Не помню такую конкретно. А что? — Идеальная маска напуганного рабочего паренька, оглушенного трагедией. Он вжился в роль, как в свою вторую кожу.

— Ее угнали, — Морс не моргнул глазом, впитывая каждую пору на его лице. — Владелец заявил. В салоне остались вещи. Ценные.