Последний из рода. Том 8. Наследие семицветья

Демид даже не моргнул. Он подошел вплотную к барону, остановившись всего в двух шагах. И хотя от Долгорукого веяло ледяной мощью высшего мага, взгляд Демида был настолько жестким, прямым и пронзительным, что столичный эмиссар инстинктивно замер, а ухмылка на его губах слегка увяла. В этих карих глазах юноши не было страха — там читалась ледяная порода правителей Урала.

— Барон, — голос Демида прозвучал хлестко, словно удар бича, заставив министерских гвардейцев вздрогнуть. — Вы пересекли границу суверенного Димидовского уезда на боевом бронепоезде без моего личного приглашения или согласования с нашей канцелярией. В военное время это квалифицируется как вооруженная интервенция. Даю вам ровно три минуты, чтобы убрать этот металлолом обратно за деривационную линию, иначе моя дружина откроет огонь на поражение.

Долгорукий на мгновение опешил от такой наглости, но быстро вернул себе столичный апломб. Он картинно запустил руку во внутренний карман шинели и достал плотный свиток из пергамента, скрепленный тяжелой сургучной печатью Сената и личным знаком Министерства внутренних дел.

— Полегче на поворотах, княжич, — процедил барон, и его голос наполнился ледяными, вибрирующими нотками магии воздуха. — Перед вами — Экстренный Указ Правительствующего Сената за подписью министра. Ввиду кончины светлейшей княгини Вероники и вашей очевидной неспособности осуществлять магический контроль над стратегическими рудниками империи, Сенат вводит на Урале временное внешнее управление. Я назначен чрезвычайным комиссаром. Мои люди принимают охрану станции, вокзала и ключевых мануфактур прямо сейчас. Ознакомьтесь и сдайте дела, молодой человек.

Долгорукий протянул свиток, ожидая увидеть в глазах пустоцвета панику, слезы или бессильную ярость. Обычный подросток на месте Демида уже сломался бы под давлением государственной машины и магии высшего круга.

Но Демид даже не потянулся к пергаменту. Он медленно заложил руки за спину.

— Барон, вы умеете читать? — тихо, с опасным придыханием спросил Демид.

— Что?! — Долгорукий нахмурился, его аура льда вспыхнула ярче, заставив снег под его ногами покрыться плотной коркой наста.

— Я спрашиваю, умеете ли вы читать законы Российской Империи, или в столице дипломы теперь покупают за черниговские червонцы? — Демид сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Он буквально навис над бароном, подавляя его одной лишь физической статью и безумным ментальным напором. — Статья сорок вторая Свода Законов о великокняжеских и удельных владениях гласит: "Прямой наследник первой очереди вступает в права управления имуществом рода немедленно в день кончины родителя" . Официальный тест Имперской комиссии на подтверждение магического ранга назначается ровно в день шестнадцатилетия наследника. Ни днем раньше, ни днем позже. До моего шестнадцатилетия осталось ровно восемьдесят шесть дней. И до этого момента любая бумага, любой указ Сената о "регентстве" или "внешнем управлении" является должностным преступлением, превышением полномочий и прямой попыткой государственного переворота на частных землях Короны !

Долгорукий побледнел. Он не ожидал, что этот шестнадцатилетний «пустоцвет» с ходу выдаст ему точные юридические формулировки имперского права .

— Сенат имеет право изменить процедуру ввиду чрезвычайных обстоятельств — попытался перебить барон, но Демид не дал ему вставить ни слова, буквально сокрушая его своим голосом.

— Чрезвычайных обстоятельств?! — Демид ухмыльнулся, и эта ухмылка была страшной. — Чрезвычайным обстоятельством здесь станет то, что если ваши люди сделают хотя бы один шаг по этой платформе, я объявлю их бунтовщиками. Мой отец, великий князь Кирилл Димидов, семьдесят лет назад спас эту Империю от Древнего . Его кровь, кровь его друзей — Алексея, Кузьмы, Михаила — впиталась в эту землю . Каждая плавильная печь, каждый рельс Транссиба построены на наши деньги. И вся армия Империи, весь генералитет до сих пор помнят, кому они обязаны своими погонами и жизнями!

Демид резко повернулся лицом к министерским гвардейцам, застывшим с винтовками в руках.

— Солдаты! — рявкнул Демид, и его голос, подержанный скрытой вибрацией Горнила (которую никто не мог засечь как активное заклинание), разнесся по всей станции, отражаясь от стальных бортов бронепоезда . — Вы приехали сюда по приказу тыловых крыс, решивших разворовать наследие Кирилла Димидова, пока его тело еще не остыло в усыпальнице?! Вы готовы проливать кровь уральской дружины ради карманов столичных графов?! Посмотрите на эти доты! Посмотрите на эти горы!

Повинуясь тайному знаку генерала Шелестрова, на холмах вокруг заставы с глухим скрежетом раздвинулись маскировочные сети. Из бетонных капониров выдвинулись массивные стволы тяжелых стационарных орудий Димидовых. Защитные рунные контуры заставы вспыхнули ровным, грозным светом. Дружинники, до этого стоявшие неподвижно, синхронно вскинули свои автоматические карабины, взяв министерский поезд в идеальное полукольцо.

Министерские гвардейцы переглянулись. На их лицах отразилось глубокое замешательство. Многие из них были выходцами из простых семей, для которых имя Кирилла Димидова было священным. Идти на штурм его замка под предводительством заносчивого барона ради сомнительного министерского указа им явно не улыбалось. Одно дело — давить крестьянские бунты, и совсем другое — вступать в полноценную войну с лучшей частной армией страны на ее территории .