Сахара

- Я люблю тебя… - прошептала Саха́ра младшей сестре, поцеловав её в щеку. – Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я обещаю, что ты будешь счастлива. Я знаю, что ты захочешь обо всём рассказать отцу или Лази́зе, но я прошу тебя этого не делать, иначе, я больше никогда с тобой не заговорю, а потом, когда они ослабят контроль за мной, я всё равно уйду, но с тяжёлым сердцем. Ты этого хочешь?

Сафи́на сделала жесты, означавшие: «Я не хочу, чтобы ты ушла». Но Саха́ра только ещё крепче обняла свою младшую сестру. Она прижала её к себе так сильно, что на секунду испугалась, не задушит ли её этим. Их сестринская любовь была прекрасна и чиста. Каждая из них была готова на всё ради другой, поэтому Саха́ра шептала в ухо своей сестре успокаивающие слова. Но это никак не помогало. Сафи́на всё равно продолжала плакать, а затем, встав на ноги и отойдя от Саха́ры, сказала жестом: «Если ты уйдешь, я себя пораню!». Конечно, жест, использованный ей, означал «ранить», но Саха́ра поняла, что её сестра имела ввиду и, застыв в изумлении, не могла вымолвить ни слова.

Весь мир, само время, казалось, остановилось, для того, чтобы эти девочки могли решить, кто из них станет жертвой, в угоду счастья другой. Они смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Напряжение между ними стало настолько высоким, что, казалось, его можно потрогать руками. Сафи́на понимала, что, если с ней что-нибудь случится, то Сахаре больше некого будет спасать и незачем сбегать из отеческого дома. Сейчас мысли толкали её на границу пропасти отчаяния, её останавливало лишь осознание любви своей сестры, отца и близких людей. Саха́ра встала с колен и, подойдя к Сафине, посмотрела в её заплаканные и отчаявшиеся глаза. Во взгляде Сахары тоже было столько отчаяния, столько понимания и жалости, что Сафи́на, невольно протянула к сестре руки, чтобы обнять её, но, внезапно, её щёку обожгла ладонь. Старшая сестра дала ей сильную пощёчину, настолько сильную, что она не устояла на ногах и упала на колени. Слёзы из глаз полились с новой силой, и она со страхом взглянула на Сахару.

- Не смей. – тихо и зло говорила Саха́ра. – Не смей никогда говорить такое. Твоя жизнь – это самое святое, что у тебя есть. Твоя мать, отдала свою жизнь ради тебя, а ты сейчас бросаешься такими словами? Больше никогда не смей так говорить, поняла?

Сафи́на кивнула. Как только она это сделала, Саха́ра тут же упала на колени рядом с ней и принялась обнимать и целовать сестру, прося у неё прощения за столь суровый урок, который она ей преподала. Девочки просидели обнявшись на полу некоторое время. Ни одна из них не могла перестать лить слёзы, которые, казалось бы, уже должны были закончиться. Наконец, Саха́ра отодвинула сестру и, снова стерев слёзы с её щёк, начала говорить:

- Сафи́на, я знаю, что ты боишься. Я знаю, что ты думаешь, что я это делаю исключительно ради тебя. Нет, поверь мне, я эгоистка и, возможно, мне это нужно даже больше, чем тебе. Я не представляю свою жизнь в подчинении какому-то мужчине, которого для меня подберет отец. Это не моя судьба и никогда ей не была, поэтому я всё равно должна уйти.

Сафи́на покачала головой. Она показала сестре следующие слова: «Ты найдёшь любовь…». Но Саха́ра только улыбнулась и с ещё большей нежностью взглянула на сестру.

- Я так не думаю, моя дорогая. Здесь все давно забыли о любви. Брак стал словно галочкой, словно очередным обязательным этапом в жизни женщины. Я не верю в эти идеалы, ты же знаешь, какая я упёртая. Другое дело ты, ты будешь прекрасной женой, моя сестрёнка, и любой мужчина будет счастлив построить с тобой семью. – Саха́ра снова обняла свою младшую сестру, а затем, встав, помогла и ей подняться с пола.

Сафи́на, немного успокоившись, показала сестре фразу, которая заставила ту улыбнуться. Она сказала : «Я пойду с тобой». Увидев это, Саха́ра даже немного рассмеялась.

- Со мной? Как ты пойдешь со мной? Ты же знаешь, как опасно в пустыне, тебе незачем идти со мной. Для меня будет спокойнее, если ты останешься.

Сафи́на в ответ покачала головой.

- Ты что, всерьёз думаешь, что можешь пройти через пустыню в одиночестве? Ты – весёлая и задорная девчушка, находящая удовольствие в своих платьях и подарках, ты думаешь, что способна на это?

Сестра кивнула.

- Ты не понимаешь, сестрёнка. – Саха́ра приобняла Сафи́ну. – Это не будет похоже на наше обычное путешествие. Я не знаю куда вообще приведёт нас пустыня. Там будет жарко, там захочется пить и есть. Это будет очень и очень тяжело.

Сафи́на руками показала сестре: «Я иду или говорю отцу». Саха́ра прикрыла рукой лицо. Её, конечно, раздражало упорство сестры, но она понимала, почему она так поступает и она бы всерьёз запереживала об этом, если бы у неё в кармане не был припасен заранее подготовленный трюк.

- Хорошо, Сафи́на, ты меня уговорила. – сказала Саха́ра с абсолютно серьёзным лицом. – Только если мы уйдем, то уже не вернёмся, пока не сделаем то, что должны. Я не хочу, чтобы потом ты плакала от того, что в пустыне жарко, тебе хочется пить, и ты хочешь домой. Хорошо?

Сафи́на весело кивнула и сама утерла свои слёзы.

- Ладно, упёртая девчонка. Мы поступим так: сегодня – отдыхаем, а завтра днём, я соберу нам некоторые вещи в дорогу, после чего ночью мы отвяжем двух верблюдов и отправимся в наш поход. Только смотри, чтобы никто ничего не заподозрил, ясно? Веди себя естественно.

Сафи́на показала жестом «Хорошо».

- Ладно, а теперь иди умойся, мы увидимся с тобой за завтраком. – Саха́ра ещё раз обняла сестру, а затем открыла перед ней дверь, чтобы та вышла. Оставшись одна, Саха́ра снова заперлась и, присев на пол, закрыла лицо руками и начала плакать. Она понимала, что это её последний день в этом доме. Конечно, она не собиралась брать с собой младшую сестру, поэтому она решила уйти этой же ночью. Осталось только собрать некоторые вещи.

Просидев немного на полу, Саха́ра поняла, что если она хочет уйти сегодня, то ей следует поторопиться. В дорогу нужно было собрать много всего. Простая одежда у неё была, также она решила, что накинет на себя сверху балахон, а на голову повяжет тюрбан, чтобы издали её могли принять за мужчину. Она решила, что много еды брать не будет, всё равно Саха́ра не отличалась особым аппетитом, а вот для воды она выделила побольше места. Она приняла решение, заполнить водой три бурдюка. Это было несложно сделать, ведь подготавливать подобные запасы для караванов отца было её прямой обязанностью. Верблюда она отвяжет поздней ночью, когда все на стоянке уже будут спать. Самое главное, чтобы её не заметил Акмаль, часто ночами обходивший кругами стоянку, пытаясь побороть в себе приступы бессонницы.

Весь день прошёл для неё в состоянии тревоги, которое она успешно скрыла ото всех, кроме своей младшей сестры, наблюдавшей за каждым движением мимических мышц Саха́ры. Сафи́на, если говорить откровенно, справлялась гораздо лучше и, на первый взгляд, вообще ни о чём не думала. Она также беззаботно улыбалась и весело переодевалась в наряды, привезённые ими вчера из Триполи. Саха́ра невольно подумала про себя, что возможно недооценивала сестру и та, не такая уж и простодушная.

Вечер подкрался незаметно. Саха́ра успела подготовить всё необходимое, спрятав все припасы в одном из верблюжьих стойл. После ужина она спокойно пошла в свою комнату, обняв перед уходом Сафину и прошептав, чтобы та отдохнула перед завтрашним днем. А дальше началось самое тревожное время – ожидание, пока все заснут. Время снова удлинилось и тянулось, словно неспешное течение еле живой пустынной реки. Саха́ра не хотела ложиться в кровать, она боялась, что может случайно заснуть. Она сидела у окна, вновь глядя на светлый лунный диск, словно на последний луч надежды.

- Сегодня я стану свободной, моя дорогая подруга, сегодня мы с тобой станем одним целым. Я буду идти, а ты будешь освещать мне путь, ты ведь не бросишь меня? – Саха́ра устремила свой взгляд на небо, но ответа так и не дождалась.

Когда на улице стояла глубокая ночь, Саха́ра уже была одета в свой дорожный костюм с тюрбаном на голове. Она вышла из комнаты и украдкой засеменила к выходу во двор. Дверь была открыта. Лази́за часто оставляла её открытой настежь, чтобы ночью в доме обновился воздух. Порадовавшись тому, что дверь открыта, Саха́ра нырнула в её просвет и вышла во двор, она уже направлялась в сторону ворот, когда внезапно встала, как вкопанная. Прямо у двери входных ворот, в лунном свете красовалась фигура её сестры. Саха́ра просто опешила от подобного зрелища, ведь она никак не ожидала её увидеть.

Сафи́на же, сделав несколько шагов вперёд, показала сестре пару жестов, которые означали: «Я знала, что ты лжёшь».

- Сафи́на, пойми, тебе лучше остаться дома, тем более, что я сделала припасов, только на себя. – говорила шёпотом Саха́ра, боясь издать хоть какой-нибудь звук.

Сафи́на продолжала свой жестовый разговор, на этот раз показав сестре фразу: «Я всё сделала».

- Хочешь сказать, что подготовила себе припасы? – спросила Саха́ра, удивлённо глядя на уверенный взгляд своей младшей сестры. Та после её вопроса кивнула. – Где же они тогда?

Сафи́на сделала сестре знак следовать за ней. Они вышли из ворот, где невдалеке уже стояли два готовых верблюда, снаряжённые запасами воды и пищи, также Саха́ра увидела небольшую свернутую палатку, а ещё сбоку у каждого из животных красовалась небольшая сабля.

- Это же не наши верблюды! – кричала Саха́ра шепотом. – Ты… Да как ты вообще умудрилась их отвязать?

Сафи́на показала на свои ноги, а затем приложила указательный палец ко рту, что означало «тишина». Наслаждаясь недоумением сестры, Сафи́на с легкостью грациозной птицы вспорхнула на верблюда и, развернув его, направила прочь от ворот. Сахаре ничего не оставалось, как подчиниться сложившейся ситуации, ведь если она сейчас поднимет шум, то сама уже никогда не сможет покинуть дом, отец наверняка приставит к ней дежурить Лази́зу, а этого Саха́ра не хотела больше всего, потому что больше самого замужества она ненавидела только одно – разговоры о замужестве.

Вскочив на своего верблюда, Саха́ра поспешила догнать свою сестру. С этого и началось их путешествие в пустыню. Самый отчаянный и безумный из поступков, которые Саха́ра делала за всю свою жизнь. Несмотря на то, что из сестёр именно она была взбалмошной и упрямой, ей, почему-то, сейчас было страшно, в отличии от Сафи́ны, которую вся эта ситуация скорее веселила.

Когда они отошли от дома на приличное расстояние, Саха́ра, наконец-то, решила заговорить и предпринять последнюю попытку остановить свою сестру:

- Сафи́, прости меня, я знаю, что я тебе соврала, но я сделала это, чтобы защитить тебя. Прошу тебя, если можешь, если моё спокойствие для тебя хоть что-то значит, разверни своего верблюда и вернись домой, пока мы ещё не ушли слишком далеко. – она смотрела на сестру с надеждой, думая, что эта отчаянная просьба вразумит Сафи́ну и та повернет, но, как говорится, не тут-то было.

Сафи́на лишь улыбнулась и чуть подстегнула своего верблюда, чтобы он наоборот пошёл быстрее. Саха́ра сделала то же самое. Деваться было некуда, придется мириться с обстоятельствами.

Хоть Саха́ра и делала вид, что недовольна тем, что сестра, ослушавшись её, пошла с ней в пустыню, но, в глубине души она была благодарна, что сейчас не одна. Рядом с сестрой ей было спокойнее, ведь пустыня – это очень опасное место, тем более, когда избираешь для себя такой далекий путь.

Взглянув на звёзды, девушки направили своих животных на северо-запад и их путешествие началось. Путь был довольно неблизким. Им предстояло пересечь великую пустыню с южной до северной границы. Обычно это занимает почти две недели, когда двигаешься от остановки к остановке, давая отдохнуть животным и себе. Но Саха́ра понимала, что этот путь им не подходит, ведь на больших остановках всегда много людей и две одинокие девушки, куда-то бредущие по пустыне, явно вызовут вопросы.

Она избрала для себя и сестры другой путь. Вместо того, чтобы перемещаться между остановками, растягивая путешествие, но делая его более безопасным, Саха́ра решила, что они пойдут через пустыню напрямую. Верблюды довольно выносливые животные и, если правильно воспользоваться их ресурсами, то можно было рассчитывать на успех.