Коварный искуситель. Символ несчастной любви

— Господин Ной! Это вы? — на её глазах мгновенно заблестели слезы.

Ной, верный партнер её отца по ферме, смотрел на неё с такой отеческой теплотой, что у Ниагары перехватило дыхание. Он был искренне рад видеть её живой после того кошмара, который превратил их дом и ферму в пепел.

У Марты не осталось выбора. Она сухо пригласила гостя войти и отправилась на кухню варить кофе, навострив уши, чтобы не пропустить ни единого слова.

— Как же я рада вас видеть, господин Ной! — Ниагара сжала его натруженные руки.

— Дочь моя, я искал тебя повсюду после пожара. Добрался до храма, и там мне сказали, где ты остановилась. Мне очень тяжело на сердце… Я потерял лучшего друга, он был мне как брат. Твой отец первым поддержал меня в трудные времена. Я пришел удостовериться: в безопасности ли ты? Чей это дом, что за люди здесь живут?

Ниагара поспешно кивнула, стараясь успокоить старика:

— Не волнуйтесь, господин Ной. Это дом моего знакомого, мы встретились в Уитби. Когда я вернулась в Йорк, он первым предложил мне помощь. Здесь я в безопасности.

— Я очень рад, дочка, — Ной вздохнул. — Мои двери всегда открыты для тебя. Я не смогу заменить тебе отца, но исполнить долг перед ним — обязан.

Ниагара заглянула ему в глаза, её голос задрожал от волнения:

— Господин Ной, скажите мне… что происходило с моей семьей перед тем, как нашли их тела?

Старик горестно покачал головой:

— Я не знаю всего, дорогая. Я был в другом городе несколько месяцев, вернулся — и всё уже кончено. В полиции дело закрыли через неделю. Сказали, следов насилия нет. Якобы твоя сестра совершила ошибку и, пытаясь скрыть грех, покончила с собой. А Дотур… — Ной сглотнул ком в горле, — в участке твердят, что он не вынес горя, поссорился с женой и в гневе убил её, а затем себя. Я много думал об этом. Нет! Дотур никогда бы так не поступил. Но у меня не было ни улик, ни доказательств его невиновности.

Глаза Ниагары вспыхнули решимостью.

— Моих родителей убили! Мою невинную сестру убили и повесили всё на отца! Тот, кто поджег дом и ферму — и есть истинный виновник. У меня пока нет улик, кроме одного кольца, которое я нашла в пепле… Но я верю: истина где-то рядом. Я добьюсь справедливости! Это будет моя месть — честная, через суд. Я не буду, как эти нелюди, проливать кровь, я очищу репутацию родных. Это клятва дочери, потерявшей всё.

Господин Ной смотрел на неё с тревогой и печалью.

— Дорогая, умерших не вернешь. Не губи себя в этой борьбе. Ты единственная, кто остался от Дотура. Ты талантлива, образованна, ты прекрасна, как цветок. Твоя жизнь должна продолжаться, несмотря ни на что.

Он вынул из кармана конверт, пухлый от денег, и протянул ей.

— Нет, господин Ной! Я не могу это принять! — воскликнула Ниагара. — Вы и так потеряли всё: ферму, животных…

— Бери, дочка. Это не подарок. Я был в долгу у твоего отца, это его деньги. Мой долг — вернуть их тебе.

В этот момент вошла Марта с подносом. Ной, даже не притронувшись к чаю, встал. На пороге он еще раз обернулся:

— Помни, Ниагара: время не воротишь. Твой отец не хотел бы, чтобы ты рисковала собой. Но если станет трудно — мои двери открыты.

Глава 26

Ниагара сидела на диване, не сводя глаз с конверта. Эти деньги жгли ей руки.

«Правда требует силы, а сила — это независимость», — думала она. — «До каких пор я буду принимать подачки? Сначала пастор, потом Адам, теперь господин Ной… Я чувствую себя беспомощной куклой. Пора выйти в свет и самой строить свою судьбу».

Она вскочила, быстро оделась и, зажав конверт в руке, выбежала из дома. Марта, затаив дыхание, наблюдала из окна, как фигура девушки исчезает в тумане Йорка.

— Ох уж эти люди! — нервничала прислуга. — Она никак не успокоится. Сюзанна велела не спускать с неё глаз, особенно после того, как она вцепилась в этот перстень…

В этот момент дверь распахнулась, и в дом тяжелой, властной походкой вошел Ааран. От его присутствия воздух, казалось, стал ледяным.

— Господин Ааран! — Марта едва не выронила поднос. — Добрый день. Сюзанна просила передать вам документы, чтобы эта девчонка ничего не заподозрила…

— Тише, глупая женщина! — оборвал её Ааран. — Она услышит.

— Её нет, господин! Она выскочила как ошпаренная после визита какого-то Ноя, друга её отца.

Марта торопливо пересказала всё: и клятву Ниагары, и слова о кольце, и её решимость очистить имя Вудов. Глаза Аарана потемнели от ярости.

— Я знал, что она не уймется. Нужно найти её след, пока она не наделала глупостей! — бросил он и стремительно вышел прочь.

А Ниагара тем временем бродила по улицам, пока не наткнулась на уютную газетную лавку.

— Могу я чем-то помочь, госпожа? — вежливо спросил продавец, заметив её растерянность.

— Мне нужна работа, — голос Ниагары дрогнул, но она не отвела взгляд. — Я умею играть на скрипке и фортепиано, пишу стихи и прозу… В Уитби я делала это для души, но сейчас… сейчас мне нужны средства.

Продавец улыбнулся, оценив её благородную осанку и печальную красоту:

— Таких, как вы, ищут редко, но находят метко. В центре есть паб The Punch Bowl. Там собираются политики, люди с деньгами, там плетутся интриги. Им нужен кто-то, кто наполнит вечер музыкой и живым словом. Вы идеально подходите. Завтра в восемь вечера — ваше первое выступление. Сделайте так, чтобы они были в восторге.

Ниагара заполнила бланк, чувствуя, как внутри зарождается надежда. Когда она вернулась домой, Марта встретила её с напускной тревогой:

— Дорогая, где вы были? Я так волновалась!

Ниагара обняла её, сияя слабой, но искренней улыбкой:

— Марта, судьба улыбнулась мне! Я нашла работу по душе. Скоро я смогу сама платить вам за ваш труд.

Как только Ниагара ушла в свою комнату, Марта бросилась на улицу. Она знала, что Ааран где-то рядом. Догнав его в переулке возле храма, она задыхаясь выпалила новости.