Коварный искуситель. Символ несчастной любви

За их спинами тут же начались пересуды. «Кто она? Какого происхождения? Неужели Адам осмелился нарушить кодекс отца и привел безродную красавицу?». Ведь господин Абей славился своей железной дисциплиной, и его семья всегда была верна ему, как преданные псы. Но Ниагара не слышала этого — её рука крепко сжимала сумочку, в которой лежал тяжелый золотой перстень…

Глава 19

В залу вошла семья Адама, и воздух вокруг них, казалось, похолодел. Впереди шел господин Абей, опираясь на трость и заметно прихрамывая. Рядом с ним, со своим неизменно мрачным и холодным лицом, шагал Ааран. Мать Адама на их фоне казалась тихой и простой, но за ними следовала истинная королева этого вечера — госпожа Сюзанна. Именно этой волевой женщине семья была обязана своим колоссальным богатством, и её взгляд был еще более суровым и тяжелым, чем у Аарана.

Ниагара в это время скрылась в дамской комнате, сражаясь с неудобным, хотя и великолепным, алым платьем. Адам поспешил навстречу родным. Ааран, завидев брата, внутренне приготовился к ссоре — он был уверен, что Ниагара уже пожаловалась на ночной инцидент. Но Адам, сияя, обнял брата. «Значит, смолчала», — пронеслось в голове Аарана. Он всегда считал женщин лишь источником сплетен и раздоров, и эта тишина его озадачила.

В зале вспыхнули тысячи огней. Организатор объявил время масок. Ниагара, надев свою изящную маску, вышла в коридор. Спускаясь по величественной лестнице, она на мгновение потеряла равновесие — каблук скользнул по лакированному дереву. Она уже приготовилась к позорному падению под ноги танцующей толпе, но чья-то сильная рука перехватила её.

Это был Ааран. Он снова рывком притянул её к себе. Через прорези масок их взгляды встретились, и в этот миг время замерло. Их сердца забились в унисон, создавая странный, пугающий и прекрасный ритм.

— Благодарю… вы спасли меня от позора, — прошептала Ниагара, отстраняясь.

— Не стоит благодарности, миледи, — прозвучал знакомый грубый голос. — Лучше научитесь ходить, не спотыкаясь. Вы, женщины, даже в таких местах не можете ступить шагу без происшествий.

«Боже, снова он…» — пронеслось в голове Ниагары. Она поспешила скрыться в толпе, не оборачиваясь, лишь бы он не узнал её под маской. Поиски Адама завели её на террасу.

Там, за кованой оградой, она услышала приглушенный плач. Девушка умоляла и проклинала мужчину: «Я беременна, а ты бросаешь меня! Ты обещал жениться!». Ответ мужчины был ледяным: «Молчи! Сделай аборт, или я уничтожу тебя и твою репутацию».

Ниагару словно ударило током. Образ её сестры Руш, её боль и позор вспыхнули перед глазами с новой силой. Воздуха стало не хватать, корсет платья нещадно сдавил грудь. Перед глазами всё поплыло, и Ниагара без чувств осела на холодный пол террасы.

Те двое поспешно скрылись, но на террасу вышел Ааран, решивший выкурить дорогую папиросу в тишине. Увидев лежащую женщину, он бросился к ней. Проверив пульс, он сорвал с неё маску и замер. Снова она. «Бродяжка» Адама.

Через несколько минут Ниагара открыла глаза. Прямо над ней, окутанный дымом папиросы, стоял её мучитель.

— Наконец-то наша бродяжка пришла в себя, — насмешливо произнес он. — Что же вы здесь потеряли, мисс? Как мой наивный брат умудрился притащить вас в это общество?

Ниагара медленно поднялась, и в её голосе зазвучала сталь, какой Ааран еще не слышал:

— Господин Ааран, не будь вы братом моего единственного друга, я бы давно указала вам ваше место. Но моё воспитание не позволяет мне опускаться до вашей подлости.

Она говорила так красиво и складно, словно читала поэму собственного сочинения. Ааран продолжал курить, но в глубине души был поражен её достоинством.

— Ваши дешевые речи меня не интересуют, — бросил он.

— Я не бродяжка! — воскликнула она. — Я мисс Ниагара Вуд. Возможно, я не из семьи лордов, но мой отец, господин Дотур, был честнейшим человеком. Его называли учителем и мудрецом, и он был выше любого из тех аристократов, что собрались в этом зале!

Ааран замер. Дым застыл у него во рту, а взгляд стал пронзительным и странным. Он остолбенел, словно имя «Дотур» было ключом к какой-то тайне, которую он хранил глубоко внутри. Почему он так потерялся в своих мыслях? Что он знает об её отце?

Глава 20

В зале царила атмосфера светского триумфа, когда к ним направилась госпожа Сюзанна. Весь зал затих, наблюдая за этим патриархом семьи Абей.

— Дорогой внук, — её голос был подобен звону лезвий, — кто эта прекрасная дама? Познакомишь ли ты нас?

Ниагара, стараясь сохранить достоинство, ответила:

— Приветствую вас, госпожа Сюзанна. Я — Ниагара. Мы с Адамом учились вместе в Уитби. Тогда мы не были близки, но судьба свела нас вновь, и теперь мы лучшие друзья.

Сюзанна изучала её холодным, цепким взглядом, который пробирал до костей. В этот момент заиграла музыка, и Адам пригласил Ниагару на танец. Но едва они вышли в центр зала, как Адам был перехвачен одной из знакомых дам, и Ниагара на мгновение осталась одна среди кружащихся пар.

Тень легла на её лицо — перед ней вырос Ааран. Он не спросил разрешения — он просто взял её за руку, и их тела пришли в движение.

— Почему вы промолчали? — прошептал он, едва сдерживая ярость. — Почему вы не донесли брату, что я выгнал вас вчера ночью? Мой наивный брат всё еще не в курсе, или вы просто боитесь последствий?

— Хватит, — отрезала Ниагара, глядя ему прямо в глаза. — Я промолчала лишь потому, что не хочу раздора между братьями.

— Какая «святая» мисс Ниагара Вуд, — усмехнулся он. — Но не стройте из себя мученицу. Мне не страшны ваши угрозы.

— Какой же вы высокомерный и наглый человек, господин Ааран! Вы с братом — как небо и земля.

— Можно сказать, мы как Каин и Авель, — парировал он, сжимая её руку крепче. — Но вам никогда не узнать, кто из нас кто.

— Глядя на ваше поведение, мне совсем не трудно это понять, — парировала она.

Сюзанна, наблюдая за ними с бокалом вина, была в смятении. Она привыкла бояться того, что Адам приведет в дом «не знатную» особу, но сейчас её беспокойство удвоилось: Ааран, который всегда презирал танцы и сторонился женщин, не сводил глаз с Ниагары, словно она была единственным человеком в зале.

Тем временем Ниагара танцевала, но её глаза лихорадочно сканировали руки мужчин. Она искала перстень.

— Что такое, мисс Вуд? — насмешливо спросил Ааран. — Танцуете со мной, а смотрите на других? Мы с Адамом уже не в вашем вкусе?

С презрением оттолкнув его, Ниагара покинула круг. Она чувствовала себя потерянной. «Боже, — пронеслось в голове, — а что если тот негодяй на террасе и есть Валет? Что если он снова ищет новую жертву?»

Она бросилась обратно на террасу, надеясь найти хоть след той плачущей девушки. Но когда она выбежала на холодный воздух, картина, представшая перед ней, заставила её замереть. Адам стоял там, окруженный своей знакомой и госпожой Сюзанной. Они о чем-то горячо спорили, но, заметив Ниагару, разом замолчали. Воздух между ними стал тяжелым, как свинец.

Глава 21

Вечер подошел к концу. Поток роскошных экипажей и машин растекался по ночному Йорку. Адам так и не успел познакомить Ниагару с остальными членами своей могущественной семьи — суета и тяжелые взгляды Сюзанны помешали этому.

Они ехали в машине молча. Ниагара смотрела в окно на пробегающие мимо огни, погруженная в свои невеселые думы. Заметив её печаль, Адам мягко спросил:

— О чем ты так грустишь, Ниагара? Тебе совсем не понравился вечер?

— Адам, такие празднества никогда не прельщали меня, — тихо ответила она. — Я ехала туда с единственной надеждой: встретить врага, найти того, чьи пальцы когда-то сжимали золотой перстень. Но чуда не произошло. Разгадка ускользнула от меня, и сердце моё разбито. Кажется, этот вечер был последней надеждой, и я её упустила.

— Не вини себя, — Адам покачал головой. — Там было слишком много людей, в таком хаосе сложно найти того, кто привык прятаться в тени.

— Кстати, Адам… — Ниагара внимательно посмотрела на него. — Почему твоя знакомая, Анна, выглядела такой расстроенной? Когда я вышла на террасу, вы с миссис Сюзанной замолчали. Я перебила вас?

— О, нет, что ты… — Адам замялся. — Анна — моя старая знакомая. Её история печальна: один человек из нашего круга обманул её, обещал жениться, а когда она забеременела — бросил. Видимо, нашел себе другую пассию.

— Какой мерзавец! — возмутилась Ниагара. — Значит, это их разговор я слышала на террасе. Я даже подумала… не Валет ли это? Ведь с моей сестрой Руш поступили точно так же.

— Нет, Ниагара, это точно не он, — поспешно перебил её Адам. — Мы с тем человеком выросли вместе. Его не было в городе, когда случилась трагедия в твоем доме.

— Вот как… Жаль Анну. Надеюсь, она примет мудрое решение. Нельзя рожать от таких нелюдей.

Наступила долгая пауза. Адам крутил руль, вглядываясь в темноту.

— Куда мы едем? — спросила Ниагара.

— В мой дом, — коротко ответил он.

— Адам, я не хочу туда! Мне кажется, в храме безопаснее…

— Послушай, тебе больше нечего бояться. Я договорился с женщиной, она будет работать у меня служанкой. Ты не останешься одна.

Ниагара глубоко вздохнула. Ей не хотелось говорить, но скрывать правду стало невозможным:

— Адам, я не хотела говорить, чтобы ты не расстраивался, но вчера… Вчера внезапно приехал твой брат Ааран. Он застал меня там.

Адам резко сжал руль:

— Так вот почему ты сбежала в храм среди ночи! Он выгнал тебя, да? Мой суровый брат, который считает женщин слабыми и глупыми, просто выставил тебя за дверь?

— Всё было не совсем так… Он не знал, кто я, а я приняла его за вора и начала оскорблять. Он ответил мне тем же, и я ушла сама.

— Я знаю своего брата лучше, чем ты, — отрезал Адам. — Можешь не оправдывать его. Ты будешь жить у меня с прислугой. Если хочешь, чтобы я и дальше помогал тебе в твоем деле — не отказывай мне в этом.

Ниагара замолчала, и это молчание было знаком согласия. В доме их уже ждал горячий ужин. Прислуга суетилась вокруг, стараясь угодить гостье.

— Зачем вы утруждаете себя так поздно? — спросила Ниагара женщину.

— Ты не ела с самого утра, — ответил за неё Адам. — Тебе нужны силы. А мне пора домой.

Прощаясь, Ниагара взяла его за руку:

— Адам, если наша дружба тебе дорога, пожалуйста… не ссорься с братом из-за меня.

— Хорошо. Береги себя, завтра поговорим.

Адам рванул с места на большой скорости. Он ехал к дворцу, вцепившись в руль, напряженный и мрачный, словно за его спиной гнались призраки. Когда он затормозил у парадного входа, он увидел картину, от которой по спине пробежал холодок. На пороге, освещенные светом фонарей, его ждали все: властная Сюзанна, хромающий господин Абей и Ааран, чье лицо в тени казалось каменным.

Глава 22

Едва Адам ступил на порог, как тяжелая атмосфера дома сдавила ему грудь.

— Я смертельно устал, — бросил он, не поднимая глаз. — Я знаю, зачем вы здесь. Поговорим завтра.

— Адам! — Громовой голос господина Абея заставил его замереть на месте. — Здесь и сейчас!

Адам медленно обернулся. Страх перед отцом, живший в нем с детства, сковал движения.

— Что вы от меня хотите? — глухо спросил он.

Сюзанна сделала шаг вперед, её глаза сверкали холодным гневом:

— Как ты посмел быть таким беспечным? Что скажут люди, когда узнают? Ты втайне встречался с Анной, дочерью нашего ключевого партнера, обещал ей брак, а когда она забеременела — бросил её! Если её отец узнает об этом позоре, ты понимаешь, что нас ждет?

— Будет кровопролитие, — жестко добавил Ааран, чей силуэт в дверном проеме казался карающей тенью. — И нашему партнерству придет конец. И всё благодаря нашему «ловеласу», который уже нашел себе новую жертву и притащил какую-то бродяжку на маскарад!

Абей вскипел от ярости:

— Адам! Что ты творишь? Мало тебе скандала с Анной, так ты еще и в добавок хочешь связаться с безродной простушкой?!

Сюзанна смотрела на внука с горьким разочарованием:

— Ты на пороге позора, Адам. И всё ради кого?

Ааран подошел к брату вплотную, глядя ему прямо в глаза, а затем обернулся к остальным. В его голосе прозвучал лед:

— Она не просто простушка. Она дочь нашего покойного врага, Дотура Вуда. Её зовут Ниагара.

В воздухе повисла мертвая тишина. Сюзанна и Абей застыли, пораженные этим именем, словно привидение из прошлого вошло в их дом. Адам смотрел на брата и понимал: Ааран знает всё. Он раскрыл его тайну, но он всё еще не догадывается об истинной цели Адама. О том, почему он на самом деле помогает Ниагаре и как близко она подобралась к правде.

Глава 23

В зале воцарилась тяжелая тишина. Адам смотрел на своих родных и внезапно рассмеялся — это был холодный, торжествующий смех человека, который вел свою игру.

— Когда я уехал в Уитби по приглашению друга, я познакомился с Ниагарой, — начал Адам. — Я не знал тогда, что она дочь Дотура. Мы виделись редко: она играла на скрипке, я занимался живописью. Но однажды её не было на уроках. Моему другу нужен был оркестр, и он предложил Ниагаре выступить перед аристократами, чтобы получить стипендию и работу во Франции. Он отправил меня к ней домой.

Адам сделал паузу, обводя взглядом Сюзанну и Абея.

— Хозяйка дома открыла мне и сказала: «У бедной погибла вся семья, она уехала в Йорк». Я был поражен! Ведь бабушка Сюзанна звонила мне в Уитби и рассказывала всё: как вы расправляетесь с врагами, как погибла семья Вуда. Я спросил хозяйку: «Может, я могу помочь? Я тоже из Йорка». Она подтвердила, что Ниагара — дочь Вуда. Тогда я забрал её вещи и письма её сестры Руш. Ниагара их не читала, и в них не было ни слова о нашей вражде или о нас.

Адам с ухмылкой взглянул на брата:

— Кстати, дорогой брат, мог бы придумать прозвище получше, чем какой-то «Валет»?

Он продолжил:

— Я приехал в Йорк, но не искал её, я был занят Анной — вы же знаете, когда я влюблен, я забываю обо всём. Но судьба сама привела Ниагару в мой гостевой дом, где мы раньше бывали с Анной. Она была растеряна, искала правду. Чтобы выведать всё у неё, я отдал ей письма. Я знал, что там она ничего не найдет, кроме истории о влюбленности и беременности сестры.

Господин Абей, услышав это, помрачнел:

— Из-за этого упрямого и честного Дотура пострадали его же дети, как когда-то страдала его младшая сестра…

Абей вспомнил, как сестра Дотура была влюблена в него. Они встречались, но он не мог жениться на ней — она не была ему ровней. Сюзанна женила его на другой, и несчастная женщина покончила с собой от горя. С того дня Дотур возненавидел их. Спустя годы он нашел компромат на черные дела семьи Абей, который мог их погубить.

— Чтобы уничтожить улики, мне пришлось уговорить Аарана играть в любовь с Руш, — признался Абей. — Мы хотели, чтобы она забеременела от «Валета» и принесла документы дома и фермы в обмен на брак. Но план провалился. Руш как-то догадалась обо всём. Мы так и не нашли предателя, который ей всё рассказал.

Ааран заговорил, его голос был сухим:

— В тот день Руш бросилась в реку. Когда я вытащил её, она была мертва. Я взял её тело и поехал к Дотуру. Я положил мертвую дочь перед его глазами. Его жена в это время стояла позади меня, она просто остолбенела от ужаса, увидев своего ребенка… Я бросил бумаги и пригрозил: если он не отдаст улики, завтра все газеты напишут о позоре его дочери и о том, что она убила себя. Дотур был уничтожен, в слезах, в полном смятении. Он кинулся к столу — я думал, за документами, но он выхватил оружие и выстрелил в меня. Я стрелок, я увернулся… и пуля попала прямо в его жену. Она погибла на месте. Дотур даже не заметил меня, он бросился к ней. Я ушел, и через три шага услышал второй выстрел. Он не выдержал позора, смерти дочери и убийства жены. Мои руки не в крови. Дотур сам себя угробил.

Ааран добавил:

— Я не знал, что Ниагара его дочь, но узнал, что она вернулась. Поэтому Сюзанна предложила поджечь дом, чтобы она не нашла тот компромат.

Адам снова громко рассмеялся:

— Братец, ну ты даешь! Ты смеялся надо мной из-за «бродяжки», а сестра этой бродяжки носила твоего ребенка!

— Ты думаешь, я бы прикоснулся к этой грязи? — перебил Ааран. — Нет, Адам. В тот вечер я подсыпал ей снотворное в вино и позвал в её спальню сына слуги. Она забеременела от него. Когда узнала правду — покончила с собой.

— Вау, брат, молодец! — Адам хлопнул в ладоши. — И кстати… ты потерял свое кольцо, когда поджигал дом. Ниагара его нашла. Но пока она спала в храме, я заменил перстень на другой, чтобы она по твоим пальцам не узнала хозяина.

Абей подошел к Адаму и обнял его:

— Я не сомневался в тебе. Ты толковый сын. Но дело с Анной не простительно: либо женись, либо заткни её так, чтобы отец не узнал.

Сюзанна молчала. Она смотрела на Адама и думала: «Лишь бы он не попался в сети любви». Ведь на маскараде он смотрел на Ниагару совсем другим взглядом…

Ааран уже собирался уйти, но на пороге обернулся, прищурив свои холодные глаза:

— Адам, а где сейчас Ниагара?

— В моем доме, — спокойно ответил Адам. — Что такое, брат? Ты ведь сам её выгнал, но, как видишь, она снова согласилась вернуться ко мне.

Ааран презрительно хмыкнул:

— Значит, эта «невинная святоша» всё-таки не удержалась и донесла тебе о той ночи? Неудивительно, я знал, что она всё расскажет. И вообще, Адам, зачем она тебе? У неё ничего нет, компромат сгорел дотла вместе с домом. Её история закончена. Вышвырни её вон, и забудем об этом навсегда.

Лицо Адама оставалось невинным, но в его глазах блеснул такой зловещий ум, что даже Ааран на мгновение замер.

— Дорогой братец, — мягко произнес Адам, — ты, видимо, забыл, что среди нас есть предатель. Тот самый, кто доложил всё Руш и испортил ваши идеальные планы. Говорят же: держи друзей близко, а врагов — еще ближе. Мы подождем месяц или два. Если всё будет тихо и предатель не проявит себя, я сам попрошу её вернуться в Уитби. Она там приживется, а у нас больше не будет проблем.

Сюзанна медленно подняла бровь, оценивающе глядя на внука:

— Хорошая идея, Адам. Ты не такой уж невинный, каким хочешь казаться. Но зачем ждать так долго, если можно спровадить её в Уитби поскорее?

Господин Абей, до этого хранивший молчание, тяжело кивнул:

— Я думаю, Адам поступил правильно. Если через время предатель не объявится, мы будем в безопасности.

— И кстати, — добавил Адам с ледяной ухмылкой, — я отправил туда нашу прислугу. Она будет следить за каждым шагом Ниагары и докладывать мне обо всём, что она делает или находит.

— Похвально, сынок, — господин Абей подошел и похлопал его по плечу. — Я доволен твоим планом. И буду доволен еще больше, когда ты так же расчетливо решишь проблему с Анной…

Сюзанна промолчала, но её тревога не исчезла. Она видела, как Адам искусно оправдывает присутствие Ниагары в своей жизни, превращая её в «инструмент» для поимки предателя. Но она всё еще помнила тот взгляд, которым он смотрел на дочь врага на маскараде. Взгляд, в котором было слишком много огня для простого «наблюдателя».

Дом погрузился в тяжелый сон, и каждый член семьи Абей разошелся по своим покоям. Ааран, войдя к себе, резким движением сбросил пиджак. Из кармана на пол выскользнул измятый листок. Это было то самое стихотворение Ниагары, которое он нашел у дома брата несколько недель назад. Тогда он не смог его выбросить, и сейчас, перечитывая строки, почувствовал странное, пугающее умиротворение. Он всё еще не мог до конца осознать, что эти нежные слова принадлежат дочери их злейшего врага.

Он сел за свой массивный деревянный стол, взял перо, и слова сами потекли на бумагу. Вдохновение, которое посещало его крайне редко, нахлынуло внезапно, вызванное образом женщины в маске.

В безумном ритме масок и огней,

Я вел тебя, не зная, кто ты есть.

Среди фальшивых лиц и злых теней

В твоих глазах прочла обиду месть.

Твой пульс под кожей — словно дробь копыт,

Мы в танце замерли над бездной роковой.

Пусть разум мой тобой давно забыт,

Но в этот миг я болен лишь тобой.

Закончив писать, Ааран вздрогнул. Он сам был удивлен: он писал стихи только тогда, когда что-то по-настоящему тревожило его нутро. Внутри него бушевала гроза. Ярость от того, что Ниагара снова вернулась в дом, откуда он её с позором выгнал, смешивалась с непонятным влечением.

Ааран, этот грубый и высокомерный человек, никогда не знал языка любви. Он презирал привязанность, считая её слабостью. Глядя в окно на ночной Йорк, он прошептал свою горькую истину:

«Женщина — это лишь красивая обертка для яда: она ослепляет блеском, чтобы ты не заметил, как её слезы разъедают твою броню, превращая сталь в ржавчину».

Он резко встал и погасил лампу. Комната погрузилась во мрак, и даже его собственная тень исчезла, словно скрывая демонов, которые начали просыпаться в его душе.

Глава 24

Рассвет над Йорком выдался серым и туманным, словно само небо пыталось скрыть грехи прошедшей ночи. Ниагара открыла глаза в гостевой спальне дома Адама. Золотистые лучи едва пробивались сквозь тяжелые шторы, рисуя на полу причудливые узоры. Первой её мыслью был Ааран — его грубые руки, его язвительный голос и тот странный ритм сердец, который они разделили в танце.

Она потянулась к тумбочке, где лежал её верный спутник — перстень, найденный на пепелище. Ниагара взяла его в руки. Металл казался холодным, безжизненным. Она долго всматривалась в гравировку, и на мгновение ей показалось, что кольцо стало чужим. Сердце сжалось от неясного предчувствия: «Почему оно больше не жжет мне ладонь гневом? Неужели я теряю связь с прошлым?» Она еще не знала, что искусные пальцы Адама лишили её единственной правдивой нити.

В дверь тихо постучали. Вошла прислуга — та самая женщина, о которой говорил Адам. На вид ей было около сорока, лицо её было непроницаемым, а глаза — цепкими и холодными.

— Доброе утро, мисс Вуд. Господин Адам распорядился подать вам завтрак и чай. Я — Марта, и я буду заботиться о вашем покое.

Ниагара поблагодарила её, но едва Марта отвернулась, чтобы расставить приборы, девушка почувствовала на себе её тяжелый, изучающий взгляд. Это не была забота. Это был надзор.

Тем временем во дворце Абей Ааран проснулся с тяжелой головой. Листок с его ночными стихами всё еще лежал на столе, напоминая о минутной слабости. Он перечитал свои строки, и ярость вновь вспыхнула в его груди. Он скомкал бумагу, намереваясь бросить её в камин, но в последний момент рука дрогнула. Вместо этого он спрятал комок в самый дальний ящик стола.

— Глупости, — прорычал он себе под нос, надевая свежую рубашку. — Стихи не воскресят мертвых и не очистят кровь врага.

Он спустился вниз, где Сюзанна уже пила свой утренний кофе, изучая свежие газеты. Она подняла на него глаза, и в её взгляде не было ни капли тепла.

— Адам уехал по делам Анны, — коротко бросила она. — А ты, Ааран, должен проследить, чтобы мисс Вуд не вздумала снова пойти в храм или начать расспрашивать горожан. Марта доложила, что девчонка подозрительно долго рассматривала кольцо сегодня утром.

Ааран замер.

— Она что-то заподозрила? — его голос прозвучал резче, чем он хотел.

— Пока нет. Но она дочь Дотура. У этих людей нюх на ложь был врожденным.

Глава 25

Внезапный, тяжелый стук в дверь заставил Марту вздрогнуть. Приоткрыв тяжелую створку, она увидела на пороге мужчину лет пятидесяти пяти. Седина серебрила его виски, а глубокие морщины на лице свидетельствовали о нелегкой жизни.

— Кто вы и что вас сюда привело? — холодно спросила прислуга, преграждая путь.

— Не здесь ли живет Ниагара Вуд? — негромко, но твердо спросил мужчина.

Марта остолбенела. Она уже открыла рот, чтобы отчеканить «нет», но не успела. Услышав знакомый голос, Ниагара выбежала в холл.