Там, где ждут. Рассказы

Голову раздирал дикий звон. Рвал, терзал, при этом исходил почему-то от входной двери. Добрела Катерина, распахнула. В щель юркнул Карат, а на пороге стояла незнакомая женщина:

— Девушка, вы что себе позволяете? Почему собака бегает по двору самостоятельно? Совсем совесть потеряли! Я, например, боюсь собак!

— По… подождите… боитесь? А как в дверь позвонили, если он рядом сидел?

— Позвонила? Не знаю. Чтобы убрать его из подъезда. Ещё раз увижу, полицию вызову!

— Да нет, извините, я просто болею — вирус, температура. Не смогла утром выйти. Но вы не беспокойтесь, собака никого не трогает. И больше такого не повторится.

— На нём не написано. Надеюсь, не повторится.

Да, вот и погуляли. Конечно, сама виновата — спала бессовестно, а не караулила возле подъезда. Но Карат молодец, прибежал домой. И рухнула Катерина опять в постель, откуда и подскочила на очередной звонок.

Споткнулась о Карата, который впервые лаял возле двери на чужака. Снаружи стояла давешняя женщина:

— Не открывайте, я боюсь! Уберите собаку!

— Подождите! — интересно, куда убрать и что опять за претензии? — Катя выглянула в щёлку.

— Всё, дальше не открывайте!

— А…а в чём дело? Я же сказала, что больше такого не повторится.

— Я просто подумала, если вы одна, может, помощь нужна? В аптеку сходить, в магазин? Врача вызывали?

— В аптеку? Ой, нет, спасибо! Всё есть, не беспокойтесь! И муж послезавтра приедет. Ещё раз извините! Спасибо!

Надо же. Вот и суди человека. Кстати, Карат на дверь лаял первый раз. Охранял! Хотя раньше никто не звонил всего-навсего. В любом случае, теперь одного выпускать нельзя. Действительно, кто-нибудь полицию вызовет.

А вирус бушевал, черпая силы в походах по свежему воздуху. Головы непокорным рубил направо и налево. Безответных вербовал в своё войско, смыкал ряды в единый строй. Тело ещё сопротивлялось, но с каждым часом слабело. Не за горами был миг полного триумфа и контроль над всей территорией, которая по праву первого принадлежала вирусам.

К вечеру воскресенья Катя чувствовала себя в миллион раз хуже разбитого корыта. Глаза показывали двойное изображение предметов, ноги болтались далеко внизу, а по голове всё время кто-то стучал.

Умом, конечно, понимала, что прогулки по морозу отнюдь не способствуют выздоровлению. Мандарины стояли в горле и падали, кажется, из ушей. В последнем Катя не была уверена. Но в горле стояли точно. Придётся врача вызывать.

И впервые задумалась о людях одиноких. Раньше всегда удивлялась — почему собаку не заведут? Сплошные радость и счастье для обоих.

И вот оно, счастье. Вирус пройдёт рано или поздно, да и с температурой можно гулять. А если что-нибудь более серьёзное? Ногу сломать, например? Или, не дай Бог, инсульт? Да и вообще, куча болячек существует на свете, от которых никто не застрахован.

Денис приехал утром, пока гуляли с Каратом. Пёс ничего не сказал, молча прошёл на кухню. Собственно, человека ещё в подъезде почуял. Зато взвился Денис, увидев ходячую тень вместо жены, которая регулярно рапортовала о чудесном состоянии тела и души. Немедленно в постель!

Врача сам с работы вызовет, а Кате — лежать и не рыпаться!

Легла, не рыпалась. Чай выпила, бутерброд в себя затолкала. Вместе с мандаринами, которые сразу из ушей полезли. Вообще, рассчитывала в понедельник выйти на работу. Вирус заказывала, да, но не самую крутую версию. Кстати, зачем врач? А, дошло — больничный выписать.

Карат опять лаял на дверь. Катя заперла пса на кухне, участковая всё равно дёргалась. Но больничный открыла, что самое главное. Ворох рецептов настрочила.

До вечера дрыхла Катерина спокойно и с головой дружила. Что значит муж приехал.

И даже на прогулку вышли вместе. Денис придерживал жену за локоток, молча шагал рядом. Буркнул пару слов про юбилей, пока на скамейке ждали Карата. Спать улёгся на полу, подальше от источника вируса. И всё-таки к ночи не выдержал:

— Я так понимаю, что тема с поиском прежнего владельца закрыта.

— Нет, ну почему…

— Потому. Сначала пролетел отпуск, затем юбилей и дальнейшие визиты к родителям…

— Я заболела!

— Конечно. Иначе бы поехала непременно. Давай так — или мы живём, считаясь друг с другом, или каждый делает, что хочет, без никаких обязательств. Устраивает?

Катя надулась и сделала вид, что спит.

Карат и не прочь был принять второго человека, если он столь важен для первого. Но этот второй словно не замечал его собачьего присутствия. Что самое главное — выстроил стену страха, который порождает безрассудные поступки.

Поэтому Карат старался лишний раз не попадаться на глаза, чтобы не спровоцировать. Но и сам держался начеку, готовый в любой момент дать отпор. Это утомляло.

А Катя болела. И в свободной от работы голове прокручивала варианты. Со скрипом признала — Денис прав. Наличие собаки в квартире оказалось непредвиденной проблемой.

Заводить любое животное нужно сознательно и при обоюдном согласии. Когда готовы к определённым лишениям. Отпуск, например. Есть вроде места, куда пускают с собаками, но никак не в Египет. А хотелось именно в Египет, чтобы солнце среди зимы, а не просто море летом. Ещё каким образом до того моря доехать? А дети родятся?

Разумеется, ездят с детьми вместе с собаками, но сколько при этом трудностей? И опять же — не в лето среди зимы. Катя готова отказаться от удовольствий и лишить будущих детей. Сама росла без Египтов и ничего, выросла. А Денис?

Мелькнула крамольная мысль: нужно было сначала собаку завести, потом под неё мужа подбирать. Но поезд уже ушёл.

Выход остаётся один — приучить Дениса. Каким образом? Кстати, о детях. Что делать во время беременности? А затем роды и всё такое? Неизбежные болезни — туда же в общую кучу. Обоюдное согласие, без него никак. А где взять? Потихоньку сейчас гулять вместе по вечерам, это первое. Второе… что-нибудь само собой появится.

Вынырнула ещё одна мысль, которая бродила на задворках и просто боялась явиться воочию. Парк рядом — это замечательно. Для йорка, например, огромный мир и даже целая планета. Для овчарки — так себе, лужок.

Даже Тимку возили в лес. И автобусом, и электричкой ездили. Родители брали пёсика на дачу к друзьям. И в озере он плавал.

В общем, для начала гулять с Денисом вместе. Собака в наличии присутствует, никуда не пристроена, жена еле ноги двигает. И всё-таки замечательная вещь вирус. Множество проблем решает чихом одним. Итак — готовимся к вечеру.

И вечер пришёл, кто бы сомневался. Привёл домой мужа с температурой и вирусом под ручку. А что — гулять, так гулять.

Глава 10

Болящий муж — вселенская катастрофа для семьи. В соседних квартирах считают стоны, гадая, услышат ли следующий. Жена бегает с компрессами, домочадцы снуют на цыпочках, шёпотом передавая друг другу очередные значения температуры. Потому что 37.3 порождает у пациента стойкую мысль о завещании.

Сцену Катерина представила до мелочей, когда Денис пришёл с работы. За жизнь лицезрела не раз на примере родителей. Вирус валил папу с ног одним лёгким касанием.

Теперь собственный муж едва волок ноги до дивана, сбросив ботинки по пути. Куртка висела на месте, хоть и косо-криво. Карат вовремя отошёл с дороги, наблюдал со стороны за странными телодвижениями человека.

Денис ничком упал на диван. Катя в момент забыла о своей болячке. Перспективу на ближайшую неделю видела столь ясно, что и пером не описать. Иллюзий не строила. Помнила, что болеющий муж — бедствие мирового масштаба.

Тем более, что сама виновата, накаркала вирус, называется. За время совместной жизни впервые серьёзную разновидность подцепила, чтобы наверняка на юбилей не поехать. Видимо, слишком усердствовала в деяниях своих, перестаралась. Расплата теперь лежала на диване.

С температурой 39, полотенцем на лбу, тазиками-чашками вокруг неподвижного тела. Которое, правда, не стенало и нотариуса не требовало.

Карат гавкнул в прихожей.

Ой, боже мой, собаку выгуливать! Откуда-то прыть взялась и силы. Буквально час назад Катерина возлежала на подушках, еле голову поворачивала. Вот что стресс животворный делает.

Вполне прилично дошла до парка, откуда вдруг убрали Северный полюс. Интересно, на время или насовсем? Впрочем, спасибо и за сегодняшний вечер.

Кстати, Карат не убегал далеко, крутился поблизости. Катя заметила не сразу. Скукожилась на лавочке, краем глаза уловила движение сбоку. Пёс подбежал, стоял неподалёку. Вильнул хвостом, исчез в кустах, затем опять появился. Неужели? Домой шёл рядом, поводок не тянул.

Привык или чуял, что хозяйка не в себе?

Тимка понимал, когда что-нибудь происходило. Даже на дурное настроение реагировал. Тоже далеко не отбегал, заглядывал в глаза, словно старался утешить. А ещё однажды Катя упала во время прогулки, разбила колено. Домой ковыляла, и Тимка шёл тихонечко рядом, хотя обычно рыскал по сторонам.

Денис, кажется, спал. Катя с величайшим удовольствием плюхнулась бы пластом сбочку, чтобы кто-нибудь подал и принёс. Лицо полыхало, по голове стучали назойливо до неприличия. Поставила чайник.

Собаку покормила, в холодильник заглянула. От вида пищи скривила нос. Посчитала, с какого времени стоит, вовсе пригорюнилась. В себя пихала мандарины, которыми вряд ли муж намерен питаться на завтрак, обед и ужин.

Действительно, Денис к ночи повеселел, попросил омлет. Куда в болящих мужиков еда лезет? Обильное питьё им в помощь.

Омлет благоухал. Катя ковырнула кусочек — вкусно. Выздоравливала, что ли? По голове стукнули — размечталась. Вирус окапывался на занятых позициях, ждал подкрепления.

Ночью оно и прибыло. Причём сразу на два фронта хватило. Муж полыхал с краю дивана, волны жара вдавливали Катю в стену, Карат сопел на пороге комнаты, хлипкое жилище ходило ходуном. Под утро стихло противостояние, замерло до рассвета.

Катерина перевернула подушку, вытянулась под одеялом, поплыла в глубины сна. Рядом наконец-то притушил вулкан страстей и ровно сопел на одре болезни лежащий муж. Лодочка качалась по волнам сновидений.

В прихожей топотали. Стая волков рыскала, цокала когтями, подвывала на все голоса.

Немощное тело вечность сползало с дивана. Преодолело баррикаду из неподвижного мужа, взмокло, и пижаму под пуховиком всю прогулку высушивал морозный ветерок.

Затем Катя обнаружила, что закончилось мясо для собаки, да и новую кашу пора варить. Порылась в холодильнике — нет, нигде мясо не завалялось. Зато нашла котлеты и пару банок рыбных консервов. На сегодня сойдёт. Очнулся Денис:

— Ничего себе вирус! Ты вроде легче перенесла, если ещё и гуляла с собакой.

— Я не… — Катя запнулась, — действительно…

— Хорошо, что пронесло, а если бы вдвоём свалились? Придётся заново врача вызывать. Отлежался бы, но без больничного никак.

Врач опять дёргалась, косилась на дверь кухни, где Катя закрыла Карата. Спросила, кто гуляет с большущей собакой, если оба хозяина лежат в лёжку. К счастью, Денис вопроса не услышал. Соседка приходит, вот кто.

Больной муж вёл себя на удивление прилично. Послушно глотал таблетки, стонами соседей не пугал, даже при высокой температуре. Единственный бзик — продукты поглощал, словно не в себя. Куда лезло, интересно?

Катя собралась было доставку на дом заказать — передумала. Не столь далёкий путь, да и мясо для собаки лучше самой посмотреть. Ничего, дошла, кошёлки припёрла. Я и лошадь, я и бык.

А сказать Денису, что трудно, сама с температурой, закономерно встанет вопрос: что делать в следующий, не дай Бог, раз, когда в доме собака? И не болонка, отнюдь. Продукты не проблема, привезут в лучшем виде. Даже готовое на любой вкус и цвет. А собака? Лучше, чтобы подобных мыслей не возникало.

Карат видел, что происходят странные вещи. Трудно было не заметить, когда оба человека дома сидят, и приходит чужой в ореоле тревожных запахов.

Страх и боль — вот что всегда несли зловещие запахи. Лекарственный дух пропитал помещение, не давал покоя, хотелось бежать отсюда без оглядки. Но бросить человека по имени «Катя» получалось неправильно. Предательство, что ли? Впрочем, о столь высоких материях Карат не думал. Просто чувствовал — нельзя, не по-собачьи. Человеку и так плохо.

Поэтому в дальние углы парка не бегал. Да и незачем. Поиск еды отпал сам собой, а на логово больше никто не зарился. Карат проверял, помечал территорию по старой памяти.

Тем временем наступила пятница. День визита в поликлинику, чтобы закрыть больничный. Катя чувствовала себя неплохо, против страхов и ожиданий.

Вместо постельного режима получила прогулки по морозу, и вроде ничего, выкарабкалась. О проблеме Дениса и собаки в квартире даже не вспомнила, собираясь на выход. А она возникла:

— Катя, подожди! Можешь сколько угодно смеяться, но я наедине с твоим Каратом не останусь.

— Да он спит целый день. Я быстро.

— Ничего не знаю.

— Ну, сейчас дверь на кухню защёлкну. И не говори, чтобы взяла с собой в поликлинику.

— Кстати! А почему вдвоём не пойти?

— С ума сошёл? Собаку привести в поликлинику?

— Не собаку! Меня! Всё равно в понедельник тащиться, пусть сегодня за компанию на работу выписывают.

На работу выписали. Когда вернулись домой, Денис первый зашёл в комнату:

— Катя… ну-ка иди посмотри.

— На что?

— Не кажется ли тебе, что здесь собака хорошо повалялась?

Действительно. Неубранная постель явно служила местом преступления. Катерина округлила глаза — ни в коем разе не собака! Денис помнил, что после себя оставил? Разумеется, нет. Потому что даже носки до ванной донести не в состоянии. Там тоже собака виновата?

Вроде пронесло. С местом нужно что-то решать. Покрывало под столом на кухне никак не годится для овчарки. Матрасик бы настоящий. Но куда ложе пристроить?

Катя оглядела прихожую — сплошные углы и двери. Корзинка для болонки разве что влезет. Или тумбочку с вешалкой снести, чтобы овчарка поместилась. И бочком обходить. Единственный выход — поселить Карата в комнате. Утопия. Самой не смешно. Денис тем более шутку не оценит. Пока.

Впереди ещё с отпуском вопрос. Египет пролетел, но сам отпуск остался. И где столь славное время провести — на диване ногами кверху?

При желании, конечно, возможен вариант в каком-нибудь домике лесника на природе обосноваться. В деревню, в глушь, по лесам гонять с собакой. Но маленькая загвоздка (или большая заноза) — при желании.

Зато есть и существенный плюс — вирус. Именно болезнь показала, что не так страшна проблема наличия собаки. Слегли вдвоём и ничего, справились. Вернее, выкарабкивалась пока одна Катя, но дело поправимое.

Денис возражает против Карата, но и не гонит. Значит опять вернёмся к своим баранам — потихоньку, полегоньку, оставляя клочок надежды, что жизнь вернётся в прежнее русло. А дальше словами героини фильма «Москва слезам не верит»:

Ну, а когда он все узнает — поздно: ко мне привык, ребенка обожает, без меня жизни не представляет, да еще и прощения просить будет. За что? Ну, к тому времени найдется за что.

Да, ребёнок ещё. Беременность, роды, бессонные ночи. Дениса к собаке нужно приучить до этого срока. И, кстати, бить на здоровье. Типа, сидим целыми днями сиднем, никакой физической активности. Выйти в парк по доброй воле? Ни за что! А собака обязывает — встал и пошёл. Да, на этот факт и упирать. Попутно журчать о преданности, друзьях человека, даже на зависть намекнуть. Не каждый способен справиться с настоящей овчаркой.

В общих чертах план хорош, детали придут по мере применения.

Сидела Катя на лавочке в парке, Карат рыскал среди кустов неподалёку. Заверещал телефон. Странно, незнакомый номер… ответить, не ответить? Да ну их. Звонок замолчал и завопил с новой силой. Ладно, ткнула пальцем, высокий женский голос выпалил:

— Девушка, добрый вечер! Я звоню по объявлению.

— Какому? — Катя и не сообразила, о чём речь. — Вы ошиблись номером.

— Разве? Объявление насчёт собаки?

— Собаки? — хорошо, что сидела Катерина.

— Ну да — овчарки! Ваше объявление, правильно звоню?

Катя дёрнула рукой, телефон отлетел в сугроб за скамейкой. Встала, пнула чёртов сугроб с размаху. Никаких овчарок!

Рванула сквозь кусты, крикнула Карата, да он и сам прибежал. Клацнула карабином поводка, выскочила назад на дорожку, пнула ещё раз сугроб. На ходу обернулась — дура. Телефон чем виноват? Откопала, отряхнула, номер заблокировала.

По дороге домой опомнилась. Ненормальная! Больная и не лечится! Мало ли кто и по какой причине звонил? Были желающие просто забрать собаку, если не откликнется хозяин. Выслушала бы человека.

Паникёрша тронутая. Что теперь делать?

Наверное, так — успокоиться, подождать до завтра. Пожалуй, правильно. Затем позвонить самой. Да, это хорошее решение.

Голову из песка вытащила Катерина, крылья расправила и рысью повела домой собаку.

Глава 11

Ночь прошла беспокойно. Снилось Кате, что украли собаку. Причём картину постоянно меняли, словно поворачивали калейдоскоп. Или предлагали варианты на выбор.

Сначала из рук выдирали щенка, и Катя изо всех сил обхватывала пухлое тельце. И не удержала. Вдруг пальцы разжались сами собой. Щенок отчаянно визжал, извивался, оборачивался в последней надежде. Какие-то люди запихали его в машину, а Катя бежала-бежала следом. Ватные ноги засасывал клейкий кисель, красная легковушка исчезала за поворотом…

И картина пропала. Совсем, будто ничего и не было. Рядом шёл палевый дог. Мощный, красивый.

Которого неожиданно схватили за ошейник, поволокли в сторону. И опять пальцы соскользнули, выпустили поводок. На месте дога появилась лохматая белая собака размером с телёнка. Пиренейская овчарка? Память мучительно искала правильное название…

Зачем? И новая собака буквально испарилась. Дальше Катя шла одна. И во сне понимала, что это просто сон. Видение, не реальность. Плохо снятый фильм, фантазии больного режиссёра. Достаточно выключить экран.

Экран выключили. Больше никакие собаки не приходили.

Проснулась Катя утром старой-престарой развалиной. На прогулке в поводок вцепилась намертво, чтобы руки даже не помышляли выпустить. Озиралась по сторонам.

Пришла в чувство на работе. Дурында — она дурында и есть. Позвонили, спросили о собаке — и что? Разве не для этой цели разместила объявление? Чтобы найти хозяев, разумеется. Овчарка не выросла на улице, любому ежу понятно.

Да, очень хочется оставить себе. Просто безумно хочется. А если бы Тимка пропал? И нашла его эдакая безумная, которой хочется? Своими бы руками разорвала.

Кстати, не факт, что звонила хозяйка. Вполне возможно, что потеряла овчарку, но вовсе не Карата. Или никого не теряла. Просто готова забрать. Вариантов множество. Два. Нормальный человек спокойно бы выслушал, а не швырял телефон. И не сидел теперь с опухшей головой.

В общем — пора звонить. Прямо… через пятнадцать минут. Лучше после обеда. Или вечером, когда ничто не отвлекает. Правильно — вечером. Вдруг девушке не слишком удобно разговаривать? Наверное, не зря звонила поздно?

Итак — решение принято. Катя повеселела, встряхнула остатки совести, разглядела со всех сторон. Дело поправимое, будет ещё, как новенькая.

Вечером вдруг подумала, что ни разу не поиграла с Каратом. Почему? Отпускала бежать на все четыре стороны. Оправдание нашла быстро — потому что сам спешил скрыться с глаз долой. А купить игрушку, мячик простейший, даже в голову не пришло. Хороша хозяйка. О собаке она возмечтала.

И когда овчар привычно рванул за кусты, окликнула, нагнулась, зачерпнула снег, наскоро слепила:

— Карат, аппорт!

Гром притормозил, глянул назад. Аппорт? Маша кидала палочку и замечательный мячик на верёвке. Гром бежал, что есть сил, приносил добычу. Нет, возвращать не хотел, даже в шутку рычал, получалась очень весёлая игра. И холодные комки догонял — да. Хватал всей пастью. Правда, они куда-то девались. Но Маша бросала новые и новые.

Здесь нет Маши. «Аппорт» крикнул человек по имени «Катя». Сейчас именно ему принадлежало слово и холодные комки, которые летели вверх один за другим. И Гром прыгнул.

Катя подбрасывала снежки, Карат ловил, смешно фыркая на каждый. И никуда не убегал! Прыгал! Играл! Пригибал голову, ждал следующий.

Устали оба. Катя плюхнулась на скамейку, пёс прилёг неподалёку, пыхтел, язык вывалил.

Совесть опешила, услышав шёпоток, напрягла слух — не показалось ли? Не показалось. Именно вот это: «Каратик, я тебя никому не отдам!» — до сих пор висело в морозном воздухе. А саму совесть безжалостно заталкивали в дальний угол и почти что топтали ногами.

Не вспомнили о ней за ужином, забыли перед сном. А когда поздно вечером пришёл с работы Денис, последние угрызения сгинули. Потому что муж поковырял вилкой жаркое, отодвинул тарелку, сослался на усталость и лёг спать.

Катя пригорюнилась. Посмотрела на Карата, который скукожился под столом. Не место здесь овчарке, не место.

И каким образом этого Дениса приучать к собаке? Устал он. А нечего торчать на работе до посинения. Правда, раньше и не торчал. Вечера проводили вдвоём и даже ходили в гости.

Совесть встрепенулась — никак о ней вспомнили?

На следующий день случился день рождения начальства. Офис бурлил, собирали деньги, сдвигали столы. Катя еле выскочила под конец рабочего дня, чтобы домой прибежать вовремя. Начальство, кажется, обиделось. Не суть. К прогулке подоспела в срок.

Ликвидировала очередное гнездо на диване, погрозила Карату пальцем, впервые сказала: «Нельзя!» — пёс ничего не ответил.

В парке опять играли в снежки, было весело. Катя в очередной раз решила, что давно пора приобрести нормальную одежду для прогулок, а не трепать цивильную. С одним большим «но» — сначала устранить проблему со звонком. Выяснить раз и навсегда. Хватит думать и гадать, горькая правда всегда лучше сладкой лжи.

Завтра. Поздно уже для звонков. И всё-таки дрогнула рука, разблокировала номер девушки. Если Карат её собака, в покое не оставит. А если оставит, значит, просто случайно проходила мимо. Мудро? Безусловно!

Телефон молчал весь вечер и следующий день. Совесть потихоньку прогрызала путь-дорогу на свет божий.

Наконец, Катя не выдержала:

— Алё! Здравствуйте!

— Добрый день.

— Вы звонили насчёт овчарки, правильно?

— Звонила по объявлению, но ничего не поняла.

— Извините, я просто не дома… у свекрови на юбилее… здесь глушь несусветная, сигнал пропал. Что вы хотели… эээ… спросить?

— Овчарка очень похожа на мою собаку. Где вы его нашли, когда?

— Нашла… — совесть воззрилась в упор на Катю. — В начале зимы в парке. Он сам пошёл за мной, чуть не выхватил пакет с продуктами. Потом специально кормила и забрала домой.

— Он сейчас у вас?

— Да, но я… вот юбилей у свекрови… приеду… с мамой остался…

— Спросите, пожалуйста, маму — есть у него на левой передней лапе белые пятнышки? На двух пальцах возле самых когтей?