Сказание о ледяной пещере и городе-щите

Тёма сделал жест головой в сторону выхода. Тим запихал остатки булочки в рот, а Сяо Вэнь, обрадованный, что его поняли без слов, бодро засеменил на улицу. Стоило им скрыться за дверью, Линь Чжэнь распрямился и прислушался.

На улице их ждала такая же пантомима.

— Я... простите... я... шисюны...

Братья не меньше минуты терпеливо ждали, но тут не выдержал Тёма.

— Говори уже, — прошипел он.

Сяо Вэнь грустно опустил голову и замолчал. Тёма поджал губы и вопросительно посмотрел на Тима. Тот осторожно спросил:

— Ты хотел что-то сказать про Линь Чжэня?

Мальчик отрицательно и активно замотал головой.

— Про это... — Тёма указал на свой левый глаз.

Сяо Вэнь закивал, но ничего не сказал. Тим почувствовал себя учителем, который пытается выбить из ученика у доски хоть какой-то удобоваримый ответ. Впервые в жизни ему стало жаль Инну Михайловну, перед которой он вот так множество раз стоял, пытаясь вспомнить хоть что-то из прочитанного.

— Так кто тебя так... — неуверенно подтолкнул к ответу Тёма.

— Это не вы! — выпалил мальчик. — Я знаю. Но мне нужно молчать.

И тут же развернулся и стремительно побежал прочь. Он стал ещё больше похож на мышонка, перебирающего маленькими тонкими лапками. Братья переглянулись. Картина попадания братьев Чэн в пещеру постепенно обретала очертания.

— Но при чём тут Сун Вэй? — тихо спросил Тёма.

Тим пожал плечами и пошёл обратно в прачечную. Линь Чжэнь стирал, как ни в чём не бывало. Но разговор он слышал. Впрочем, его это не удивило. Братья Чэн никогда не были драчунами. И уж тем более не стали бы трогать этого жалкого Сяо Вэня. Ему казалось странным, что шифу им не поверил. Но он знал, что даже у великих мастеров есть слепые пятна.

Стирка продолжилась. Но гора грязной одежды меньше не становилась. Стемнело. Линь Чжэнь зажёг несколько масляных ламп. Тени заплясали по деревянным балкам потолка.

Тёма пошёл полоскать очередное одеяние и тут поскользнулся на мокром каменном полу. Он удержался, но успел не только нелепо взмахнуть руками, но и зарядить мыльной мокрой тканью по щеке. Тим хихикнул. Линь Чжэнь хмыкнул и немного сдвинул брови.

— Кому-то наказания идут на пользу, — с философской интонацией заметил он, — а кому-то во вред. Интересно...

Линь Чжэнь вздохнул и посмотрел на Тёму.

— Раньше ты чувствовал поверхность до того, как ступал. Не думаешь ли ты, что талант — это не главное?

Тёма сам не заметил, как сжались кулаки. Ему было всё равно на этого высокомерного парня. Да и к своим провалам он давно привык. Но вот телу Чэн Тао — нет. Сердцебиение участилось. Рука сама дёрнулась вверх, готовясь к удару, но Тёма погасил эту внезапную и чужеродную вспышку гнева.

Линь Чжэнь стирал молча, но в уголках его губ пряталась довольная усмешка. Тао, его главный соперник, тот, кто всегда был лучше, кто получал похвалу шифу, не прилагая видимых усилий… Этот Тао сейчас едва держал кисть, путал движения и поскальзывался на ровном месте.

Линь Чжэнь не знал, что случилось в ледяной пещере. И знать не хотел. В глубине души разрасталось тёплое, почти забытое чувство, которое он давно себе запретил. Может быть, теперь у него наконец-то появится шанс.

Глава шестая

К двум часам ночи в комнате всё ещё горел свет. Тао сидел на полу, скрестив ноги, с учебником физики в руках. Рядом валялись тетради, ручки и раскрытый ноутбук с десятком вкладок: «как решать задачи по физике», «законы Ньютона для начинающих», «что такое вектор». Глаза щипало, спина затекла, но он не позволял себе остановиться.

— Тао-Гэ! — простонал Кай в который раз из-за стола. — Я не могу. Я больше не могу. Этот Гоголь... у него какой-то поручик, он за чужой женой ухаживает… И он её… он её…

Кай глубоко вдохнул, набираясь смелости.

— Он её поцеловал! Прямо в губы! — скороговоркой выпалил он и с ужасом в голосе спросил: — Зачем? Зачем они это изучают?

— Это художественная литература. Вымысел.

Кай развернул к нему учебник и ткнул пальцем в страницу.

— Но то, что они делают — это ужасно! Что же за люди здесь жили? Или живут…

Тао закрыл глаза и глубоко вдохнул, задержав дыхание на три счёта, а затем медленно выдохнул.

— Читай дальше.

Кай рухнул на кровать и запричитал:

— Я уже три раза прочитал! Там ещё художник влюбился в девицу, а она оказалась... ну эта... — Он попытался выговорить «проститутка», но не смог и просто махнул рукой. — Это же стыдно! Он ещё и с собой покончил…

Тао поджал губы и продолжил методично решать задачи по физике. Ручка то и дело норовила оказаться во рту, и парню приходилось постоянно себя одёргивать. Через несколько минут послышалось тихое сопение. Тао закатил глаза и встал.

Лицо Кая было прикрыто раскрытым учебником, причём страницами наружу. Тао пробежался глазами по строчкам, где Шиллер с друзьями бил Пирогова за ухаживания за его женой. Он покачал головой и хлопнул брата по лбу.

— Кай, не смей. Ещё историю и биологию учить.

Кай вздрогнул, но даже не попытался встать или убрать книгу с лица, лишь глухо ответил:

— Я лучше в ледяную пещеру.

— В ледяной пещере мы уже были. И ничем хорошим это не закончилось. Вставай.

Кай забормотал проклятия в сторону брата, но подчинился. Хоть и посматривал на него исподлобья. К трём часам ночи Тао понял, что законы динамики Ньютона очень даже похожи на основы боевых искусств. Ускорение тела прямо пропорционально силе, действующей на него, и обратно пропорционально его массе. Он это и так использовал для расчёта ударов.

К шести утра Тао сам не заметил, как уснул прямо на тетради по русскому языку. Кай к тому моменту уже давно отрубился лицом в страницы про Февральскую революцию.

— Вставайте, в шко…. Ой мамочки! — вскрикнула мама Лена, зайдя в комнату.

Тао резко подскочил, на щеке красовался длинный след от ручки. Кай дёрнулся, и учебник по истории с грохотом упал на пол. Женщина придирчиво осмотрела парней, их помятые лица и бардак в комнате.

— Вы что, всю ночь не спали?

— Учили, — ответил Тао.

Мама Лена шумно выдохнула и скрестила руки на груди. Обычно такое рвение к учёбе оба выказывали разве что к концу четверти, а то и года. А тут…

— Нельзя же так. Оценки — это не главное в жизни. Кто вас потом лечить будет?

С этими словами она стремительно исчезла в направлении кухни, и оттуда послышался деловитый стук посуды. Тао задумчиво почесал висок. В клане шифу говорил обратное: только результат имеет значение. Проигрывать — опасно, быть слабым — стыдно. Он помотал головой и подпихнул клюющего носом Кая в сторону шкафа.

Они даже толком собраться не успели, когда мама, выбегая за дверь вместе с отцом, крикнула:

— Хорошего дня!

Дверь захлопнулась быстрее, чем братья успели ответить. Мама оставила для них на столе тарелку с весьма внушительной стопкой блинов. Кай ел с чуть прикрытыми глазами, но уже не от сонливости, а от удовольствия. В голове вертелись дурацкие мысли: «Ну и что, что живут мало… Зато вкусно то как! Да и никаких наказаний, бесконечных тренировок…». Из приятной неги его вырвал Тао, который, посмотрев на часы, чуть ли не пинками стал подгонять Кая.

Братья вышли в стылое утро. Ещё не рассвело. Только жёлтый свет фонарей освещал улицы и мрачные лица прохожих. Ночью прошёл мелкий дождик, и тротуары покрылись тонкой ледяной коркой. Люди, спешившие на работу, то и дело поскальзывались, чертыхаясь и ругая коммунальщиков. Дети, тащившие за спинами тяжеленные рюкзаки, еле волочили ноги. То ли чтобы не упасть. То ли чтобы опоздать на первый урок, имея веское оправдание.

Кай зябко поёжился и тихо сказал:

— Тао-Гэ, я боюсь.

— Я тоже.

— А если мы опозоримся?

— Значит, опозоримся.

Кай вытаращил глаза на брата. Такого он не слышал от него ни разу в жизни. Он всегда был строг и с самим собой, и с братом. Многие думали, что обучение боевым искусствам давалось Тао легко. Но Кай знал, что старший брат в тайне, даже от него, тренируется. И до подъёма, и после заката. Для него всегда было важно оправдать ожидания. И того же он требовал от младшего.

Трёхэтажное здание школы было сложено из бежевых кирпичей. Металлическую дверь, обрамлённую стенами с геометрическими узорами, тускло освещала круглая лампа с пыльным плафоном. Перед зданием толпились кучки родителей, тихо переговаривавшиеся между собой. Кто-то приводил своих детей и быстро убегал за ворота, как только ученик заходил внутрь. Повсюду галдели школьники: одни бегали друг за другом, другие писали в тетрадях в странных позах, не обращая внимания на холод и сырость.

Братья нерешительно замерли в этой толпе, осматриваясь. К ним подскочил рыжий парень с лицом, полностью покрытым веснушками. Он хлопнул Кая по плечу и потянул его ко входу со словами:

— Тим, пошли. Инна Михайловна убьёт, если опоздаем!

Кай обернулся на брата с паническим взглядом. Тао шагнул было за ним, но его тоже окликнули. Невысокая девушка с тёмными кудряшками приветливо махнула ему рукой. Тао удивился тому, с какой готовностью он откликнулся на «Тёму», но тут же подумал, что это было к лучшему.

— Ты физику сделал?

— Да… вроде бы, — промямлил Тао.

— Меня двадцать первая задача просто добила, — сказала она и пошла внутрь. — Вот зачем мне знать, какое ускорение сообщит тягач прицепам?

Тао тяжело вздохнул. Кажется, девушка ждала именного такого ответа. Она удовлетворённо хмыкнула, и они вместе протиснулись сквозь толпу к помещению, где висели куртки. Тао старался не выделяться, не подавать виду. Но внутри всё тряслось, будто много маленьких муравьишек бегали по телу. Он даже шнурки на сменных кроссовках завязал не с первого раза.

— А в 23 задаче, что у тебя получилось? — спросила девушка, когда они вместе двинулись по оживлённому коридору, стены которого были окрашены в зелёный цвет.

— 0,08 м/с2.

— И у меня, — радостно сообщила кудрявая и толкнула дверь с номером 22.

Пятнадцать парт в три ряда стояли плотно друг к другу. Повсюду уже валялись какие-то фантики, клочки бумажек и рюкзаки. В кабинете было многолюдно. Кто-то доделывал домашнее задание, несколько девушек сидели на столах и оживлённо болтали, парни в углу играли в телефон.

— Тёма! — Подскочил блондин с предпоследней парты. — Покажи, что у тебя получилось.

Тао ещё не успел сесть рядом, а парень уже резво выхватил из его рюкзака тетрадь по физике и начал судорожно писать в своей. Тао опустил щёку на руку, осматривая коричневые стены, непонятные приборы за стеклом и чёрно-белые портреты. «Так странно, — думал он. — Зачем списывать домашнее задание? Ты же ничего не поймёшь, да и… стыдно это…»

Его рассуждение прервала зашедшая в класс пожилая учительница. Она поправила на ходу седые кудри и остановилась у доски. Тао вскочил. Тело дёрнулось в поклоне, но он успел себя остановить. Но никто больше не встал, да и шум не стихал. Блондин даже головы не поднял — продолжал строчить в тетради.

— Успокоились! — сказала учительница негромко, но в голосе появилась сталь.

Класс постепенно затих и встал. Но двое в углу продолжали пялиться в экран.

— Петров, Дивеев, вам особое приглашение нужно?

Парни никак не прореагировали. Учительница прищурила голубые глаза, спрятанные за очками в тонкой оправе, и уточнила:

— Или собрались первыми к доске?

Парни вскочили, и начался урок. Учительница смотрела в монитор, а затем вызывала к доске. Так Тао узнал, что блондинку зовут Иванова Дарья, и она получила четвёрку, а вот его соседа – Власов Егор. И он получил два. Но парень даже и не думал расстраиваться.

— К доске пойдёт... Зорин Артём.

Учительница протянула ему бумажку с задачей. Тао глубоко вдохнул и начал писать на доске, проговаривая каждое действие.

— Автомобиль массой семьсот килограмм разгоняется из состояния покоя до скорости семьдесят два километра в час. Сила тяги одна целая четыре десятых килоньютона. Переводим в ньютоны — тысяча четыреста. Скорость переводим в метры в секунду — двадцать.

Он писал чётко и красиво, хотя рука Тёмы то и дело норовила совершить подлость и начать писать привычными каракулями.

— По второму закону Ньютона, сила равна массе, умноженной на ускорение. Ускорение — это изменение скорости за время. Отсюда время равно масса умножить на скорость, делённая на силу. Семьсот умножить на двадцать — четырнадцать тысяч. Делим на тысячу четыреста. Получаем десять секунд.

Тао повернулся к учительнице, что смотрела на него поверх очков. Они даже немного сползли ближе к кончику носа.

— Зорин, из тебя обычно ни слова не вытянуть. Молча стоишь, корпишь. А тут прям лекцию прочитал.

Учительница внимательно осмотрела его уши в поисках наушников. И, не обнаружив, потеряла интерес и покачала головой с лёгкой улыбкой.

— Пять, Зорин. Садись.

Когда Тао сел за парту, сосед ткнул его локтем.

— Мне б твои мозги… Петровна та ещё… Могла бы мне хоть чуть помочь.

Тао пожал плечами. Он просто сделал то, что должен был. И уж тем более Тао не понимал, как можно обвинять наставника в своих провалах. Но и спорить с парнем он не стал.

Кай же с трудом пережил урок литературы. Хорошо ещё, что удалось отмолчаться. Нравственная проблематика, о которой говорила Инна Михайловна, была для него чужда. Это ведь всегда выбор самого человека: добродетель или порок. Проблему одиночества он также не понимал. Для него в этом не было ничего плохого. В одиночестве можно было медитировать, успокаивать разум и практиковаться.

Теперь началась биология. Совсем юная, но строгая учительница быстро и чётко повторяла вместе с классом тему. Кай старался слушать, но слова плыли мимо сознания. Мембрана. Органоиды. Ядро. Прокариоты. Эукариоты.

— Митохондрии — это энергетические станции клетки, — говорила Анна Дмитриевна. — Именно в них синтезируется АТФ — основной источник энергии для всех процессов.

— Как даньтянь, — прошептал Кай одними губами.

— Чего? — удивлённо переспросил Петя.

Веснушчатый парень приподнял бровь, а Кай не отрываясь смотрел на учительницу, делая вид, что внимательно слушает. Ему очень хотелось дать себе по губам за то, что он умудрился сказать это вслух.

— Зорин!

Он подскочил так, будто его окликнул шифу. Стул неизбежно спикировал вниз, а на грохот обернулся весь класс. Петя захихикал, как и несколько человек за партами, но учительница не обратила на это небольшое представление никакого внимания.

— К доске. Расскажешь про отличия прокариот от эукариот.

Кай вышел, но в голове была предательская пустота. Он постучал ногой по полу, и этот звук показался ему громче гонга.

— Ну? — поторопила Анна Дмитриевна. — Мы слушаем.

— У эукариот есть ядро, а у прокариот... нет.

— Верно. Дальше.

Кай потёр переносицу, пытаясь выудить из своих ночных мучений с учебником хоть что-то.

— Размеры? — подсказала учительница.

— Прокариоты меньше, — попытался угадать Кай.

— Хорошо. Ещё?

Он мучительно вспоминал. Ночью он это читал, но очень хотел спать. Да и к тому же учил ещё кучу всего. В итоге вся эта неподъёмная гора информации смоталась в один ком, из которого было решительно невозможно извлечь хоть что-то. Ему казалось, что его мозг превратился в заброшенный склад, на котором мешки с рисом соседствовали с артефактами, а сверху были накиданы тюки с одеждой.

— У прокариот нет мембранных органоидов, — выдавил он наконец.

Анна Дмитриевна постучала ручкой по столу и, осознав, что ни слова больше из него не выудит, сказала:

— Садись. Три.

Кай уставился в пол и быстро вернулся на место. К щекам подбирался стыд, шея сзади уже начинала гореть. Петя удивлённо посмотрел на парня и прошептал:

— Тим, ты чё?

— Устал.

Петя расплылся в улыбке и понимающе кивнул.

— Монтировал? Да? Что на курганах сняли? Было что необычное?

Кай прищурился. Необычное. Это могло быть важно. Кай постучал пальцами по столу, пытаясь понять, что ответить Пете. Но идей было не больше, чем у доски. Спасение пришло от учительницы. Анна Дмитриевна, заметив переговоры, с прищуром посмотрела на них. Петя замолчал и уткнулся в тетрадь.

Кай едва дождался перемены. Как только прозвенел звонок, он прижался к стене в коридоре и ткнул в первую попавшуюся ссылку.

Курган — погребальное сооружение из земли и камня, характерное для многих культур, включая скифов, сарматов, древних славян и скандинавов. Обычно имеет форму полусферы или конуса.

Он судорожно читал дальше, двигая головой из стороны в сторону, будто это могло помочь и глазам шевелиться быстрее.

В курганах хоронили знатных воинов, вождей, жрецов. В захоронениях находят оружие, украшения, посуду, останки людей и животных.

Кай сглотнул и набрал следующий запрос: курганы Смоленск.

Гнёздовский археологический комплекс — крупнейший памятник эпохи викингов и Древней Руси. Расположен в Смоленской области, включает около 4000 курганов. Датируется X — началом XI века.

От неожиданности он дёрнулся назад и стукнулся затылком о стену. Внутренний голос заорал: «Четыре тысячи! Они были там, где лежат тысячи мёртвых людей!»

На территории комплекса найдены следы поселений, городища, а также уникальные артефакты: мечи, амулеты, скандинавские фибулы, арабские монеты.

Кай не заметил, как Петя подошёл сбоку и заглянул в экран телефона.

— Курганы гуглишь? Я думал, вы там уже всё сняли.

— Сняли, — быстро сказал Кай, убирая телефон.

Веснушчатый разочарованно хмыкнул.

— А детектор твой сработал?

— Сработал, — сказал Кай первое, что пришло в голову. Параллельно пытаясь понять, что за детектор.

Петя наклонился ближе, и глаза блеснули.

— Ого! И что, правда призраки?

— Не знаю, — проблеял Кай и рванул в сторону туалета, лишь бы скрыться от этих настырных вопросов.

Следующие два урока он просидел как на иголках. История и русский пролетели мимо сознания. Он всё прокручивал в голове прочитанное. Курганы. Древние захоронения. Амулеты. Что они могли там натворить? Если что-то взяли, где это теперь искать?

На большой перемене школа начала стекаться в столовую. Кай шёл в потоке учеников, высматривая брата. Чёрно-белые одежды смешались в одно раздражающее месиво, в котором решительно невозможно было различить Тао. В коридорах тянуло свежим хлебом, жареным луком и сладковато-кислым запахом капусты.

Огромное помещение с длинными столами гудело, как улей. На столах уже стояли тарелки с супом, пюре с котлетами и гранёные стаканы с компотом. Кай за три минуты уничтожил всё. Суп он приговорил глотками, не чувствуя вкуса. Котлету отправил в рот целиком, едва не поперхнувшись. Компот выпил залпом. Петя, не успевший за это время и половины порции съесть, неотрывно смотрел на Кая, а потом вкрадчиво спросил:

— Тим, ты чего? Тебя дома не кормят?

— Кормят, — буркнул Кай.

Он быстро отнёс посуду в окошко для грязных тарелок и рванул к выходу из столовой. Кай застыл там, как часовой, следя за каждым входившим и выходившим. Он уже начал нетерпеливо топать правой ногой, когда наконец появился Тао. Кай дёрнул его за руку в угол и шепнул:

— Курганы, Тао-Гэ. Это древние захоронения. Тысяча лет. Там мёртвых полно.

Тао приподнял бровь.

— Что? Ты о чём?

— А то! Зорины были там ночью!

— Думаешь...

— Я не знаю. Но это всё, что у нас есть. Что-то случилось там. И нам нужно понять — что.

Звонок в 13:45 ознаменовал окончание учебного дня для первой смены. Тао ощущал невероятную усталость от постоянного напряжения, необходимости контролировать каждое движение и каждое слово. Он остановился у крыльца школы, медленно вдыхая прохладный воздух. Небо плотно затянуло тучами, и пейзаж стал ещё более понурым. Пошёл снег с дождём, за считанные минуты завалив школьный двор мокрой и скользкой кашей.

— Есть время или занят? — раздался за спиной уже знакомый голос.

— Есть одно дело с братом, — уклончиво ответил Тао и повернулся к девушке.

Варя судорожно кивнула и нервно дёрнула рукав куртки. Но не уходила, ничего не говорила. То ли подбирала нужные слова, то ли решала, нужно ли ей это. И тогда та частичка Тёмы, что была в нём, ответила:

— Но это подождёт.

Кай вышел из серых металлических дверей школы вместе с одноклассником.

— Та... брат! Мы идём видео смотреть. Ты с нами?

— Приду позже.

Кай покосился на Варю, усмехнулся и стремительно пошёл с Петей в сторону дома Зориных. Тао чуть поджал губы. Ещё с ночи нестерпимо хотелось пнуть брата, а теперь с этим желанием практически невозможно было бороться. Вдох, задержка, выдох. И он оторвался от удаляющейся спины брата.

— Ты хотела поговорить?

— Да. Но не здесь.

Тао пока не очень разобрался, где в этом мире принято вести разговоры, но различные подобия чайных тут были. Он забрал у неё рюкзак, и они пошли вдоль дороги. Дождь усиливался с каждым шагом. Даже Тао, привыкший к холоду и горной переменчивой погоде, зябко поёжился и смахнул капли с лица. Он никак не мог понять, куда делась её вчерашняя уверенность, куда подевался хитрый прищур. Словно сейчас перед ним была совсем другая девушка.

— Не замёрзла? — спросил Тао, когда они подошли к большому перекрёстку.

— Да нет, наверное, — ответила она. — Денег всё равно нет.

И тут он вспомнил, что вечером мама Лена выдала им пластиковые карточки со словами: «Деньги на месяц, не транжирить». Они с Каем потом ещё полчаса разбирались в интернете, как это работает.

— У меня есть, — сказал Тао.

Варя кивнула и повела его через дорогу к жёлтому зданию. «Варка», — прочитал про себя Тао. Стоило открыть дверь, и нос защипало от тепла. Было почти пусто. Внутри сидела всего одна девушка за деревянным столом у входа, грея руки о чашку.

— Что для вас? — спросил молодой парень за стойкой.

— Маленький капучино, пожалуйста, — тихо сказала Варя.

Тао заметался глазами по меню, но принял единственное верное стратегическое решение:

— Мне тоже.

Они сели на диван в углу, и Тао сделал осторожный глоток. Не чай, конечно, но напиток оказался тёплым и приятным по текстуре. Со второго глотка ему даже стало нравиться. Тао почесал висок и спросил у Вари, что за всё это время ни разу на него не посмотрела:

— Так что случилось?

— Тём... — Варя отдёрнула рукав рубашки. — Всё как-то непонятно. И с каждым днём только страннее.

— Ты о чём?

Она подняла на него грустные глаза.

— О нас, о тебе…

— Я что-то сделал не так?

Варя легко улыбнулась.

— Вот про это я и говорю. Не могу никак понять, то ли ты повзрослел, то ли сошёл с ума. Причём всего за одни выходные. Выглядишь более статным… что ли… но будто всегда сомневаешься во всём. Почти ничего не пишешь, но при этом отложил дела с братом, чтобы поговорить. Я ничего не понимаю.

Тао забарабанил пальцами по стаканчику. Ему совсем не хотелось врать, да и не умел он этого делать. Но и полную правду он сказать не смел. Неизвестно, к чему это могло привести.

— Варя, ты пойми, что бы я ни делал, я не хочу тебя обидеть. Просто… мне нужно немного времени.

Она сделала несколько медленных глотков кофе, смотря перед собой.

— Время… Что ж, я подожду. Но учти, моё терпение не бесконечно. И… мне пора.

— Я провожу.

Тао показалось, она хотела начать спорить. Но либо перехотела, либо не нашла причину. И поэтому промолчала. Они шли по тому же маршруту, что Тао вчера на встречу. И он до сих пор не мог понять, нравится ли ему этот город. Он был не похож ни на что, к чему Тао привык. Но была в городе своя красота, и имя ей был контраст.

Варя внезапно разговорилась. На Тао обрушился ворох незнакомых имён и событий. Какая-то Таня сегодня чуть не сорвала урок математики, задавая кучу вопросов по теме и нет. Закончилось всё тем, что весь класс писал проверочный тест. Какой-то Федя подрался с Колей из-за того, что он назвал его тюбиком. В итоге их родителей вызвали к директору. Сама Варя поссорилась со Светой из-за того, что та пыталась убедить учительницу, что это Варя курила в туалете. Тао слушал и кивал в нужных местах, как учил шифу: «Если не понимаешь собеседника, дай ему выговориться».

После перекрёстка они свернули во дворы, и девушка резко остановилась. Она попыталась забрать рюкзак из рук Тао и тихо сказала:

— Дальше не надо.

Тао проследил за её взглядом и наткнулся на трёх мужчин, куривших у подъезда. Самый высокий из них с красным и болезненно обветренным лицом, заметив Варю, сплюнул на землю и рявкнул:

— Быстро домой!

Толстяк, похожий на студень, одобрительно загудел. Коренастый мужик попытался хлопнуть высокого по плечу, но промахнулся. Сигарета выпала изо рта толстяка. Ещё секунду назад мирная, хоть и с запахом перегара, атмосфера накалилась. Толстяк начал агрессивно толкать коренастого в грудь.

Тао повернулся к Варе и приподнял бровь. Она опустила взгляд и вновь попыталась забрать рюкзак. Но Тао держал его крепко и испытующе смотрел на Варю.