Сломанные цепи

Резкий. Прямой. Без тормозов.

Мы начали жить вместе странно — как будто давно знакомы, но всё равно каждый день узнаём друг друга заново. Он вставал раньше меня, пил крепкий кофе, оставляя чашки в раковине. Я ворчала, но мыла их молча. Он смеялся и целовал меня в висок, как будто извинение важнее любого порядка.

Иногда он готовил. Точнее — пытался.

Кухня после этого выглядела так, будто там прошёл ураган.

— Ты вообще как дожил до своих лет? — смеялась я, оттирая плиту.

— На харизме, — серьёзно отвечал он. — И на чужих кухнях.

Я смеялась вместе с ним. Тогда ещё смеялась легко.

По вечерам мы лежали на диване. Его голова — у меня на коленях, мой ноутбук — где-то сбоку, давно закрытый. Он рассказывал истории: про детство, про отца, вскользь, будто между делом. Про мать — редко. И всегда коротко. Словно боялся, что если скажет больше, что-то во мне сломается.

Я не настаивала. Я умела ждать. Всю жизнь этим занималась.

Иногда он смотрел на меня долго, пристально.

— Ты слишком правильная для меня, — говорил вдруг.

— А ты слишком драматичный, — отвечала я, но сама я всё понимала.

Он начал оставлять свои вещи повсюду. Куртка на стуле. Кроссовки у двери. Запах его шампуня в ванной. И я ловила себя на том, что квартира перестала быть моей.

Она стала нашей.

И мне это нравилось.

Слишком нравилось.

Но вместе с этим пришло и другое.

Он не спешил искать работу.

Говорил: «Завтра».

Или: «Я почти договорился».

Или просто отшучивался.

Деньги всё чаще были мои. Продукты — мои. Счета — тоже.

— Ты не переживай, — говорил он, обнимая меня сзади. — Я всё верну. Я же не навсегда такой.

Я кивала. Конечно. Не навсегда.

Иногда он исчезал на вечер. Без объяснений. Возвращался поздно, уставший, пахнущий холодом и сигаретами.

— Всё нормально, — говорил он, когда я спрашивала. — Просто дела.

Я верила.

Или делала вид, что верю.

А ночью, когда он засыпал рядом, я смотрела в потолок и думала:

Это любовь или я снова кого-то спасаю?

И каждый раз убеждала себя:

Любовь. Конечно, любовь.

Потому что иначе — было бы страшно признаться, что я снова выбрала не себя.

Один из вечеров начинался так же буднично, как и все последние.

Я пришла домой уставшая до ломоты в плечах — практика выжала из меня всё. В голове шумело от чужих историй, документов, голосов. Хотелось тишины. Душа. И чтобы никто не трогал.

Но уже в коридоре меня встретило знакомое раздражение.

Его вещи снова были разбросаны: куртка брошена на спинку стула, кроссовки небрежно оставлены посреди прохода, рюкзак у стены. Как будто он нарочно забывал, что здесь живёт не один.

Я вздохнула, молча переступая через это всё, и прошла в спальню. Скинула пальто, переоделась в домашнее — медленно, будто оттягивая момент возвращения в реальность.

И тут я услышала щелчок входной двери.

Амир вернулся, — подумала я спокойно, не придавая этому значения.

Я вышла в коридор — и замерла.

Амир стоял у двери. Немного покачивался, будто балансировал на грани трезвости. От него тянуло холодом улицы и алкоголем. Но он был не один.

Рядом с ним стоял ещё кто-то.

Высокий. Чужой.

С длинным телом и тяжелой посадкой плеч, будто он привык занимать собой пространство. На макушке — почти не было волос, а над бровью тянулся неровный шрам. Такой оставляют не драки в спортзале, а уличные разборки — быстрые, грязные, без правил.

Он молча смотрел на меня. Даже не улыбнулся и не поздоровался.

— Знакомься, — сказал Амир слишком бодро для своего состояния. — Это мой друг. Кайрат. Я тебе про него много раз говорил.

Я моргнула, медленно возвращаясь в себя.

Значит, вот он какой. Тот самый. Тот, с кем он пропадал вечерами. С кем «решал дела». С кем сидел за гаражами.

Внезапность визита смутила, но где-то глубоко мелькнула и странная радость: наконец у этого образа появилось лицо. Не тень, не имя — человек.

— Приятно познакомиться, — сказала я и протянула руку.

Кайрат пожал её в ответ. Как будто слишком крепко.

И не отпускал дольше, чем нужно.

Его взгляд медленно прошёлся по мне без стеснения. Как будто он что-то оценивая прикидывал.

Мне стало не по себе, но я улыбнулась — вежливо, автоматически.

— Так, — Амир хлопнул в ладони, словно разгоняя неловкость. — Я быстро в душ. Нужно прийти в себя.

Он повернулся к Кайрату и махнул рукой:

— Ты пока располагайся. Чувствуй себя как дома.

Это прозвучало странно. Почти смешно.

Ведь это был мой дом.

Я проводила Амира взглядом, пока он не скрылся в ванной, и только тогда снова посмотрела на гостя. В груди поселилось напряжение.

— Кайрат, — сказала я ровно, беря себя в руки. — Пройдём на кухню. Я заварю чай.

Он кивнул, всё так же молча, и двинулся за мной.

Я разлила чай по кружкам и поставила их на стол. Пар от горячей воды поднимался вверх, смягчая воздух, и мне показалось, что вместе с этим немного смягчился и Кайрат.

Он откинулся на спинку стула, усмехнулся — впервые по-человечески, без этого настораживающего молчания.

— Ну что, — протянул он с ленивой, почти добродушной улыбкой. — Рассказывай. Как тебе живётся с ним?

Я подняла глаза.

— В смысле? — переспросила, не сразу поняв, к чему он клонит.

Кайрат усмехнулся шире, покачал головой.

— Ну, Амир же порядок вообще не признаёт, — сказал он, будто делился старой байкой. — Я чуть с ума не сошёл, когда он у меня жил. Вещи везде, бардак вечный…

Он хихикнул, явно вспоминая что-то своё. — Иногда казалось, что он принципиально не знает, что такое «на место».

Я сделала глоток чая, позволяя горячему вкусу занять паузу вместо слов. Подбирала ответ осторожно, будто шла по тонкому льду.

— Да… — наконец сказала я. — Это правда. Я люблю порядок, и мне… немного сложно с этим.

Я позволила себе лёгкую улыбку и добавила, почти невзначай:

— Зато тебе повезло. Девушка появилась — и ты избавился от такого соседа, как Амир.

Кайрат резко поднял брови, ту самую, где был шрам.

— В смысле? — переспросил он. — Какая девушка?

Я замерла на секунду, но тут же собралась.

— Ну… в смысле какая, — уверенно продолжила я, хотя что-то неприятно кольнуло. — К тебе же переехала девушка, и поэтому Амиру пришлось съехать.

И тут он осёкся.

Я увидела это слишком отчётливо: как у него на лице мелькнуло понимание. Как будто пазл внезапно сложился — но не так, как нужно.

Он кашлянул, отвёл взгляд и тут же заговорил иначе, слишком поспешно:

— А… да. Точно. Так и было, — протянул он с фальшивой лёгкостью. — Завёл себе девушку. Вот и пришлось… ну, чтобы он съехал.

Слова прозвучали неровно. Как плохо выученная реплика.

Я медленно поставила кружку на стол.

— Ты мне что-то не договариваешь, — сказала я спокойно.

Кайрат посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на настороженность.

Я выдержала паузу, давая этим словам осесть между нами.

— Не ври мне, Кайрат, — продолжила я, уже не улыбаясь. — Он сам съехал?

В кухне стало вдруг слишком тихо.

Даже чай перестал парить.

Но договорить нам не дали.

Щёлкнула дверь ванной, и в коридоре послышались шаги. Я обернулась как раз в тот момент, когда появился Амир. Волосы влажные, на коже ещё блестят капли воды, полотенце небрежно обмотано вокруг бёдер — так, будто ему и в голову не пришло, что он не один.

— Ну как, ребята, — бросил он легко, будто ничего не происходит. — Подружились?

Кайрат вздрогнул, словно его окликнули слишком резко.

— Я… я, пожалуй, пойду, — сказал он быстро, почти сразу.

— Куда это ты собрался? — нахмурился Амир. — Мы же даже толком не посидели.

Я перевела взгляд с одного на другого.

С мокрых следов на полу. С напряжённого лица Кайрата. Со слишком спокойного, слишком уверенного Амира.

— Так, — сказала я, перебив их обоих. — Либо вы сейчас вдвоём объясняете, что здесь происходит, — мой голос дрожал, но я не отступила ни на шаг, — либо вы оба берёте свои манатки и сваливаете из моего дома.

Амир резко повернулся ко мне.

— Ты о чём вообще? — нахмурился он, будто я сказала что-то абсурдное.

— Ты сам съехал от Кайрата ко мне? — продолжила я, не давая ему времени опомниться. — Никакой девушки нет? Ты мне соврал?

Амир медленно повернул голову к Кайрату. В его взгляде не было удивления — только злость.

Кайрат отвёл глаза.

— Я же говорил… — пробормотал он. — Я лучше пойду.

Он сделал шаг к выходу.

— Стоять, — сказала я тихо, но так, что он замер. — Уже поздно уходить от разговоров.

Амир сжал челюсть.

— Ты зачем полез? — процедил он сквозь зубы, не глядя на меня. — Я же просил.

— Я ничего не делал, — огрызнулся Кайрат, но голос у него был уже не такой уверенный. — Она сама всё поняла.

Я смотрела на них и вдруг ясно осознала:

это не ссора и не недоразумение.

Это — ложь, которая просто слишком долго держалась.

— Значит, так, — сказала я, медленно, отчётливо. — Сейчас вы перестаёте играть в молчанку.

Я посмотрела прямо на Амира.

— Ты мне врёшь?

Амир молчал.

Это было самое страшное — не крик, не оправдания, а именно это затянувшееся, вязкое молчание. Он смотрел в пол, будто там можно было найти выход, которого не существовало.

— Ответь мне, — сказала я тише. Голос предательски сел. — Просто ответь.

Кайрат нервно кашлянул, переступил с ноги на ногу.

— Слушай, я правда лучше…

— Закройся, — резко бросил Амир, не поднимая головы.

Я вздрогнула. Он никогда раньше так не говорил. Ни со мной, ни при мне.

Амир наконец поднял глаза. И в них не было ни раскаяния, ни нежности — только усталость и злость, перемешанные в одном мутном взгляде.

— Да, — выдохнул он. — Я соврал.

Это было одно слово. Короткое, но оно ударило сильнее пощёчины.

— У Кайрата не было никакой девушки, — продолжил он, уже быстрее, будто решил вывалить всё сразу. — Я сам ушёл. Я ушёл, потому что хотел быть с тобой.

— И ты решил прийти ко мне, — я кивнула, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Соврав. Давя на жалость. Проверяя, насколько я тебя «люблю».

Он дернулся.

— Не так.

— Именно так, Амир.

Кайрат тихо вздохнул.

— Я говорил ему, что это хреновая идея, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — Но он был уверен, что ты всё равно согласишься.

Я резко повернулась к нему.

— Ты знал?

— Я… — он замялся. — Я думал, что он потом всё тебе расскажет.

Я снова посмотрела на Амира.

— Потом.

Удобное слово.

— А если бы я не узнала? Ты бы так и жил здесь? Делал вид, что всё честно?

Он провёл рукой по лицу, оставляя влажный след.

— Я боялся, что ты скажешь «нет».

— А теперь? — спросила я. — Чего ты боишься теперь?

Он молчал.

— Знаешь, что самое страшное? — сказала я, чувствуя, как глаза жжёт. — Я бы, возможно, всё равно позволила тебе переехать. Без лжи. Без этого цирка.

Я усмехнулась, горько.

— Но ты решил, что мной можно манипулировать.

Амир шагнул ко мне.

— Я тебя люблю.

— Не подходи, — резко сказала я.

Он остановился.

— Любят не так, — продолжила я. — Любят — когда выбирают честность. Даже если рискуют остаться на улице.

В комнате снова стало тихо. Только капала вода где-то в ванной.

— Кайрат, — сказала я, не глядя на него. — Ты можешь идти.

Он кивнул, будто ждал этого разрешения, схватил куртку и уже у двери бросил:

— Прости. Правда. Я не знал, что он такой дурак.

Дверь за Кайратом ещё не успела толком захлопнуться, как Амир изменился.

— Это что сейчас было? — спросил он тихо.

Я обернулась.

— В смысле?

— В прямом, — он усмехнулся, но в улыбке не было ничего тёплого. — Ты при моём друге решила меня выставить кем? Бомжом? Приживалой?

— Амир, я просто хотела понять, почему ты соврал…

— Нет, — перебил он. — Ты хотела унизить. При нём. Намеренно.

Он сделал шаг ко мне.

— «Вы сейчас оба соберёте манатки и уйдёте из моего дома», — повторил он медленно, смакуя каждое слово. — Ты вообще слышала, как это прозвучало?

— Это мой дом, — тихо сказала я.

— А я думал, мы семья, — мгновенно отрезал он. — Или семья — это только когда тебе удобно?

Он развёл руками.

— Знаешь, я от тебя такого не ожидал. Честно. Я думал, ты другая. Что ты не будешь тыкать меня носом в то, что у тебя есть крыша над головой, а у меня — нет.

— Я не это имела в виду…

— Но сказала именно это, — резко бросил он. — И при человеке, который знает меня с улицы. Который видел меня в таком дне, о котором ты даже не догадываешься.

Он отвернулся, прошёлся по комнате, потом снова посмотрел на меня — уже уставшим, почти обиженным взглядом.

— Я ради тебя ушёл, — сказал он тише. — Я выбрал тебя. А ты… ты за один вечер дала мне понять, что я тут временный.

Мне стало стыдно. Именно этого он и добивался.

— Я просто испугалась, — выдохнула я.

— А ты подумала, каково было мне? — спросил он. — Стоять там и слушать, как женщина, которую я люблю, говорит, что может в любой момент вышвырнуть меня за дверь.

Он подошёл совсем близко.

— Ты знаешь, как это ломает?

Я покачала головой.

— Я думал, ты — мой дом, — сказал он почти шёпотом. — А оказалось, что я тут на птичьих правах.

Тишина повисла между нами.

— Прости, — сказала я первой. — Я не хотела тебя задеть.

Он выдохнул — будто победил.

— Ладно, — кивнул он. — Просто… давай больше так не делать. Мне и так тяжело. Ты же видишь.

Я кивнула.

Меня переполняли неприятные чувства.

Как будто я только что переступила черту —

где уже не разбирают, кто прав, а кто просто умело давит на боль.

Через час мы молча отправились в спальню.

Без примирительных фраз, без «спокойной ночи», будто разговор ещё не закончился — просто застрял где-то между нами и теперь лежал тяжёлым грузом.

Амир лёг рядом, отвернувшись к стене.

Я тоже повернулась в другую сторону.

Между нашими спинами осталось расстояние — маленькое, но непривычно огромное.

Сон не приходил.

Я смотрела в темноту, считала трещинки на потолке, прислушивалась к его дыханию и думала о том, что завтра рано вставать, что в университете снова пары, конспекты, лица, вопросы.

А в голове — ни одной стройной мысли.

А если я и правда перегнула?

Может, я была слишком резкой.

Слишком уверенной в своём праве.

Слишком холодной.

Он ведь просто хотел быть рядом.

Хотел остаться.

Хотел чувствовать, что у него есть место — не временное, не условное, а настоящее.

Я сжала одеяло пальцами.

Может, я должна была сказать иначе. Мягче, немного теплее.

Ведь ему и так тяжело. Без дома, без опоры, с этим вечным ощущением, что мир вот-вот снова выбьет почву из-под ног.

Я повернула голову и посмотрела на его силуэт.

Он не спал.

И от этой мысли стало ещё тревожнее.

Я закрыла глаза, заставляя себя уснуть, но мысли продолжали упрямо крутиться по кругу —

между виной, сомнением

и странным, пугающим желанием быть для него тем самым домом,

даже если за это придётся заплатить собой.

-----Глава 8. Запах алкоголя-----

На парах я сидела, уставившись в одну точку, и делала вид, что слушаю.

На самом деле слова преподавателя проходили мимо — как шум машин за закрытым окном. Я записывала что-то в тетрадь машинально, потом ловила себя на том, что уже несколько минут вывожу одну и ту же букву на полях.

Мысли всё время возвращались домой. К вчерашнему вечеру, к его взгляду, к этой тягучей тишине перед сном.

— Арай, — окликнули меня.

Я вздрогнула.

Оказывается, вопрос был адресован мне.

Я ответила как-то невпопад, сама не поняла — правильно или нет. Преподаватель лишь странно посмотрел, но продолжил дальше. Мне повезло. В другой день я бы так легко не отделалась.

На работе тоже было непривычно тихо.

Пару несложных дел, несколько подписей, короткие разговоры с коллегами — и всё. Я даже освободилась раньше обычного. Вроде бы радоваться надо, но мне всё равно было неспокойно, будто я что-то упускаю.

Дом встретил меня тишиной.

Я сразу поняла — Амира нет.

Это чувствовалось сразу: по воздуху, по отсутствию звуков, по тому, что меня никто не встречает. Он не хлопал дверью, не писал, не звонил. Просто исчез.

«Наверное, вышел», — попыталась успокоить себя я.

И тут же другая мысль, острая, неприятная:

А если нет?

Я сняла куртку, медленно прошла в спальню, переоделась в домашнюю одежду. Всё делала нарочито спокойно, будто боялась спугнуть собственные мысли. Хотелось просто лечь, уткнуться в телефон, пролистать что угодно — лишь бы не думать.

Я уже устроилась на кровати, потянулась за телефоном.

Тук-тук.

Я встала, босиком прошла по коридору и посмотрела в глазок, прежде чем открыть.

На пороге стоял Кайрат.

Обычный, уставший, с тем самым выражением лица, когда уже не удивляешься ничему. Одной рукой он держал Амира — точнее, практически тащил его на себе. Амир висел на нём всем весом, голова у него съехала набок, глаза были полузакрыты. Я открыла дверь.

— Привет, — сказал Кайрат так буднично, будто мы встретились в лифте.

— Привет… — так же автоматически ответила я и тут же добавила: — Опять?

Он криво усмехнулся.

— Ага. Сегодня «опять».

Амир что-то пробормотал себе под нос. Нечленораздельно, но с интонацией человека, который уверен, что говорит что-то очень важное.

— Я… я вообще-то нормально… — протянул он. — Просто… мир немного кривой сегодня.

— Конечно, — сухо сказал Кайрат. — Проходи давай, философ.

Мы молча разошлись по сторонам, как будто делали это уже сотню раз. Я придержала дверь, Кайрат втянул Амира в квартиру. Тот задел плечом косяк, хмыкнул и попытался извиниться перед стеной.

— Осторожно, — машинально сказала я.

— Я осторожный, — возмутился Амир. — Я вообще… очень аккуратный человек.

Мы переглянулись с Кайратом.

До спальни мы дошли с трудом. Амир всё время пытался идти сам, путался в ногах, вдруг останавливался, чтобы что-то объяснить — про жизнь, про любовь, про то, что «всё не так просто, как кажется».

— Ты её любишь? — внезапно спросил он у Кайрата, указывая куда-то в мою сторону.

— Ложись, — ответил тот вместо этого.

Мы усадили Амира на край кровати, а потом почти одновременно попытались его уложить. Он сопротивлялся вяло, как человек, которому лень даже спорить.

— Я не сплю, — пробормотал он. — Я просто… отдыхаю с закрытыми глазами.

Кайрат потянулся к его куртке.

— Поможешь? — коротко спросил он у меня.

Я кивнула и осторожно взялась за второй рукав. Амир что-то недовольно буркнул, но руки послушно поднял. Куртка соскользнула на пол.

— Эй, это моя любимая… — протянул он. — Аккуратнее с ней, она многое видела…

— Как и мы, — тихо сказала я, больше себе, чем кому-то ещё.

Мы разули его, расстегнули ремень, стянули джинсы — всё быстро, неловко, без слов. В этом не было ничего интимного, только усталость и привычная механика заботы о человеке, который сам уже не справляется.

Амир вдруг открыл глаза и посмотрел на меня мутным, расфокусированным взглядом.

— Ты злишься? — спросил он неожиданно трезвым тоном.

Я замерла.

— Нет, — соврала я так же тихо.

Он удовлетворённо кивнул и тут же отвернулся к стене.

— Я знал… — пробормотал он. — Ты у меня хорошая…

Через минуту он уже дышал ровно и тяжело — провалился в сон так же резко, как падают без сил.

Кайрат выпрямился, вздохнул и почесал шею.

— Прости, — сказал он. — Я не хотел… но одного его оставить было нельзя.

— Я понимаю, — ответила я.

— И за вчера тоже прости… — пробормотал Кайрат, слегка смущаясь, взгляд его метался по спальне.

Амир, будто почувствовав наши слова, на секунду пошевелился во сне и перевернулся на другой бок, не просыпаясь полностью.

— Давай лучше пройдем на кухню и там поговорим. А то сейчас разбудим его, — шепотом предложила я, стараясь сохранить тишину.

— Конечно, — тихо согласился Кайрат.

Кухня была совсем рядом с спальней, и мы уселись за стол, словно повторяя наш вчерашний «тайный» ритуал.

— Правда, прости за вчера, — продолжил он, слегка отвлекаясь от стола, — я не знал, что он тебе ничего не сказал.

Он протянул мне коробку конфет.

— Вот, к чаю купил…

На мгновение я остановилась, оценивая жест, но всё же приняла подарок, чувствуя тепло в груди.

— Ничего… И ты прости меня, что тогда сказала, что вас обоих вышвырну из дома. Это было грубо, — тихо сказала я, вспоминая слова Амира вечером после его ухода.

— Нет, ты чего… Твоя реакция абсолютно нормальная. Я бы почти так же отреагировал на твоем месте, — ответил Кайрат спокойно, чуть улыбаясь.

Я снова на секунду осеклась, обдумывая вчерашний вечер, ощущение напряжения всё ещё висело в воздухе.

— Почти? А что бы ты сделал иначе? — с лёгким интересом спросила я, поддразнивая.

— Я бы не стал угрожать, сразу перешел бы к действиям, — улыбнулся он, глядя на меня с лёгкой шутливой серьёзностью.

Мы переглянулись и одновременно рассмеялись, как будто смех стал единственным мостом между вчерашней суматохой и настоящей тишиной.

Мы еще немного поболтали. Я постепенно начала узнавать Кайрата, и он показался мне порядочным, спокойным человеком, с которым легко общаться. Было приятно осознавать, что у Амира есть такие друзья, на которых можно положиться.

К концу разговора Кайрат вздохнул и сказал, что ему уже пора — поздно, а завтра ему рано вставать на работу. Он поблагодарил меня за чай и подошел к двери, где он задержал взгляд на мне на мгновение, как будто прощаясь не только с квартирой, но и с частью этой тихой, уютной атмосферы, которую мы только что создали. Потом он мягко вышел, оставив после себя ощущение спокойствия и лёгкой улыбки.

На этот раз я почти сразу направилась спать — день выдался длинным и утомительным. Решила устроиться в гостиной на диване: спальня, где лежал Амир, источала стойкий запах алкоголя, и мысль о том, чтобы лечь рядом, казалась мне крайне сомнительной. Мне это решение казалось разумным, но судя по утру, Амиру явно нет.

Я проснулась не от пения птиц или мягкого света, а от сильного потряхивания за плечо.

— Сначала спим отдельно, а потом что? — почти кричал он, глаза горели раздражением.

Я вздрогнула, глаза ещё не привыкли к утреннему свету, и заспанный голос едва смог вымолвить:

— Что?

— Ты легла сегодня отдельно! Объясни! — повторил он, уже почти в истерике, и пальцы снова схватили мои плечи.

Я отпрянула чуть назад, пытаясь прийти в себя и подобрать слова:

— Я… я решила лечь в гостиной, — начала я осторожно, — потому что… — замялась, — потому что от тебя пахло алкоголем.

— Ну… — наконец произнёс он тихо, — значит, ты выбрала диван, а не меня… — слова прозвучали почти шепотом, но тяжёлым камнем упали мне на грудь.

Я опустила взгляд, чувствуя неловкость и растерянность. — Я не хотела тебя обидеть, правда.

Амир сделал шаг назад, руки сложил на груди и глубоко вздохнул. Напряжение в воздухе повисло густым облаком, но я понимала, что, несмотря на его злость, это всё равно — его способ показать, что он волнуется, что он переживает.

— Ладно, на первый раз прощаю, — пробормотал Амир, наливая себе чашку кофе и с хитрой улыбкой оглядывая меня.

— Почему вчера не убралась? — продолжил он, с интересом заглядывая на расставленные чашки. — Что за чашки? Вы что, с Кайратом чаи гоняли?

— Да… — немного осторожно призналась я, ловя его взгляд.

Амир слегка приподнял бровь и усмехнулся, потягивая кофе.

— Знаешь, я рад, что вы подружились. — Его тон стал мягче, почти добродушным. — Ты же извинилась перед ним за позавчера?

— Конечно, извинилась, — кивнула я, улыбнувшись, немного расслабляясь.

Амир слегка откинулся на спинку стула, держа чашку в руках, и посмотрел на меня так, будто пытался заглянуть прямо в мысли.

— Знаешь, — сказал он тихо, — иногда мне кажется, что ты слишком строга со мной. Слишком рациональна… даже когда я этого не заслуживаю.

Я улыбнулась, слегка поёжившись от его взгляда.

— Я просто… пытаюсь держать порядок в хаосе, который ты за собой оставляешь, — ответила я, чуть смеясь. — Сегодня утром, кстати, это оказалось особенно актуально.