Сломанные цепи

Я шла привычным маршрутом, за плечами — шум города, в ушах — едва слышный звони шагов и разговоров. Клиника была не так далеко, и уже через десять минут я входила в знакомое помещение, где каждый стол, каждый стул и каждая папка с делами были как старые друзья. Я глубоко вдохнула, прислушалась к привычному гулу и чувствовала, как включаюсь в работу полностью.

Через пару часов я слегка откинулась на спинку стула, поправляя сумку через плечо и натягивая зимнюю куртку. Проходя по коридору, я попрощалась с коллегами и кивнула администраторам. Всё как обычно — быстрый взгляд на часы, лёгкий холодный ветер за дверью и привычная суматоха людей, спешащих по своим делам.

Вышла на улицу — и почти вскрикнула от неожиданности.

— Ой… Амир! — выдохнула я, удивление переполняло голос.

Он стоял на тротуаре, едва сдерживая дрожь от холода. Руки тряслись, и он постоянно перетирал их друг о друга, пытаясь хоть как-то согреться. Его тёмное пальто слегка развевалось от ветра, а губы были бледные, дрожащие.

— Боже мой… Амир! Сколько вы тут стоите? Замерзли? — спросила я, не веря глазам.

Он чуть опустил голову, губы поджаты, и произнёс тихо, с дрожью:

— Два часа, примерно… — его голос был слабым, губы дрожали ещё сильнее. — Вы сказали забрать с работы, но не уточнили, во сколько. Я боялся пропустить.

Два часа на морозе ради меня.

— Два часа?! — выдохнула я, пытаясь скрыть в голосе смесь волнения и раздражения. — Амир… вы же могли хотя бы зайти внутрь, согреться!

Он слегка смутился и пожал плечами, как будто оправдываясь:

— Я… не хотел мешать. Думал, лучше подождать на улице, чем появляться неожиданно.

Я сделала шаг ближе, чтобы его дрожащие руки оказались в пределах моего тепла.

— Ну что ж… за такое проявление усердия ужин удвоенный, — шучу я, стараясь разрядить момент.

Он едва заметно улыбнулся, усталость от холода всё ещё читалась на лице, но в глазах светилась лёгкая радость от того, что я оценила его старания:

— Хорошо… миледи, — тихо сказал он, и мы вместе пошли в какую-то сторону.

— А куда мы идём? — спросила я с интересом, пытаясь скрыть, что моё сердце слегка учащённо стучит.

Он лёгкой походкой шагнул рядом, руки в карманах пальто, взгляд сосредоточен на тротуаре.

— В одно кафе, — ответил он спокойно. — Я там раньше работал. Друзья наверняка пробьют мне скидку.

— А сейчас? — я уточнила, слегка наклонив голову, как будто надеясь увидеть какую-то искру привычной занятости в его лице. — Сейчас работаете?

Он немного промолчал, будто взвешивая, что говорить. Потом тихо сказал:

— Нет. Не работаю.

Я лишь на секунду задумалась:

— А где вы тогда сейчас живёте? — спросила я, слегка смущённая — работы нет и квартиры теперь тоже.

— Сейчас я живу у лучшего друга. Он приютил меня на время, пока я не найду работу, — сказал он тихо, чуть опустив взгляд на тротуар.

— Хороший у вас друг, — сказала я, слегка улыбаясь. — Всем бы таких.

Он поднял на меня глаза, и в них мелькнула лёгкая улыбка.

— Да. Это правда, — ответил он, и в голосе звучало что-то сильное, почти трогательное. — Жизнь готов отдать за него.

В его словах было что-то чистое и одновременно тревожное, что-то, что заставляло задуматься о том, каким человеком он является, и почему я снова оказалась рядом с ним.

Когда мы дошли до кафе, мы предпочли занять место у окна. Официант почти мгновенно принёс меню, и мы заказали кофе и пару закусок. За столиком напротив шумели гости, но для меня мир сузился до нашего уголка и Амирa.

Вдруг он заметил кого-то знакомого и весело воскликнул:

— Эй, ребята!

Его друзья тут же повернулись к нам, улыбаясь, и Амир подошёл к ним. Я осталась наблюдать, как он с ними разговаривает, словно это совсем другой мир — лёгкий, шумный, свободный.

— Ну что, Амир, как жизнь? — спросил один из них, высокий парень с блондинистыми волосами.

— Да так… — ответил он, смеясь, — пока ищу работу, но не скучаю.

— Ты как всегда с головой в проблемах, — подшутил второй, хлопнув его по плечу.

— Ага, но без вас было бы ещё скучнее, — улыбнулся он.

Разговор длился всего пару минут, но я видела, как его лицо расслабилось, как он смеётся и шутит, будто на мгновение оставил все свои заботы за дверью. Это был Амир, каким я почти не видела его раньше — живым, свободным, своим.

Он вернулся к нашему столику, немного задыхаясь от смеха и разговоров. Я заметила, как его взгляд искал мой — словно проверял, что я всё ещё здесь.

— Ну что, юристочка, — сказал он, садясь напротив, — рассказывайте, что у вас нового.

Я лишь пожала плечами.

— День как обычно: пары, лекции, клиника… куча документов и нервов.

Он кивнул, и разговор потёк легко. Он рассказывал о том, как оказался в Алматы, о друзьях, о поисках работы, о временной квартире у друга. Я слушала, иногда задавала уточняющие вопросы, и удивлялась: всё это, казалось, совсем не связано с тем Амиром, который появлялся в моей клинике — нервный, слегка растерянный, но с этим необычным спокойствием.

— А вы ведь действительно собираетесь спасти меня? — спросил он внезапно и я поняла, что он шутит, но с оттенком серьёзности.

— Может быть… — ответила я, не отводя взгляда, хотя в груди что-то дернулось.

Мы так сидели ещё долго, разговаривая, смеясь, делясь кусочками своей жизни. И чем больше он рассказывал, тем яснее я понимала: этот человек — хаос и порядок одновременно, и сейчас он сидит передо мной, а я сама решаю, буду ли втягиваться в этот вихрь эмоций.

Снаружи вечер сгущался, а в кафе становилось уютнее: тепло, свет ламп, лёгкая музыка. Я ощущала, что этот разговор может тянуться ещё долго, словно ночь решила остановиться только для нас. Но мне нужно было идти домой и ложиться спать, потому что завтра рано вставать на пары. Он понял это и сидя рядом, вдруг начал искать деньги: достал кошелёк и стал перебирать купюры, явно в панике.

— Я чёрт, когда напился… все деньги на бары… — выругался он.

— Не продолжайте, — тихо сказала я, стараясь прервать его поток оправданий и неловкости. — Счёт закрыт.

Я положила на стол несколько купюр, чтобы оплатить за нас. В тот момент ситуация казалась одновременно безумно неловкой и комичной: он сидел, кошелёк раскрыт, а я спокойно вмешивалась, хотя во мне всё бурлило.

— Простите… простите… я опять всё испортил, — проговорил он, почти умоляя меня простить. Его глаза были усталые, губы дрожали, а голос срывался.

Мне стало неловко сразу за всех — за него, за себя, за всю ситуацию. Я чувствовала, что снова оказалась втянута в хаос его эмоций, но уже не могла от него отстраниться.

— Всё в порядке, — сказала я, стараясь быть спокойной. — Пойдемте. Уже поздно.

Он кивнул, и мы встали. Мы шли по снегу, который слегка скрипел под ногами. Я шла немного впереди, а он осторожно подбирал шаг под мой ритм. Холод слегка обжигал щеки, а лёгкий ветер разносил запах зимы.

— Я вас доведу, — тихо сказал он, и это звучало почти заботливо, что заставило меня немного растеряться.

— Спасибо, — ответила я, хотя понимала, что это опасно для моего спокойствия, но в тот момент просто хотела оказаться дома.

Когда мы подошли к моему дому, он слегка замедлил шаг. Я открыла дверь подъезда, а он остановился рядом, словно собираясь с мыслями. Снег тихо падал вокруг, фонарь слегка освещал наши лица, и морозный воздух щипал щёки.

— Тут остановимся, — тихо сказал он.

Я кивнула, немного замерев. Сердце забилось быстрее, разум шептал: «Это неправильно». Но всё остальное перестало существовать.

Он сделал шаг ближе и тихо произнёс:

— Простите за всё… за неловкость, за деньги, за вечер.

И прежде чем я успела что-то сказать, он наклонился и коснулся моих губ. Лёгкий, быстрый поцелуй, который был одновременно извинением и признанием. Моё тело дрогнуло, дыхание сбилось, мысли уплыли.

Он отступил почти сразу, словно боясь, что зашёл слишком далеко. Но вместо того, чтобы замереть, я подошла ближе и с новой силой ответила на его поцелуй. Резко, решительно, как будто хотела сказать всё, что накопилось за эти дни — всё в одном мгновении.

Он на секунду замер, но потом обнял меня крепче, словно поддерживая мою решимость. Снег тихо падал вокруг нас, а мир словно замер, оставив только нас двоих и эту невероятную смесь тепла и тревоги, что кружилась вокруг нас.

-----Глава 6. Ближе к краю-----

После того поцелуя Амир больше не пропадал. А если и исчезал, то ненадолго — день, два, и он снова появлялся, словно магнит тянул его к моему миру. Я списывала всё это на поиск работы, на его попытки устроиться, на хаос, который всегда сопровождал его жизнь.

Когда он был не занят мы общались почти целые сутки. Сообщения летели одно за другим, звонки длились часами. Он делился мелочами: случайно увиденный фильм, который заставил смеяться, странный случай с другом, поход за продуктами, где он забыл кошелёк. И я слушала, смеялась, удивлялась и иногда ощущала, как сердце начинает биться быстрее просто от того, что он рядом — пусть и через экран.

— Ты действительно всегда так смеёшься над моими глупостями? — спросил он однажды, голос тихий, но с оттенком лёгкой уязвимости.

— Нет, — ответила я, прищурившись, — но иногда хочется. Особенно когда ты пытаешься быть серьёзным.

Мы говорили о работе, учебе, планах, друзьях, но постепенно разговор скатывался к чему-то более личному. Открыто, но осторожно. Амир рассказывал о страхах, сомнениях, о том, что кажется слабым, не таким, как другие. А я — о своих тревогах, о том, как сложно балансировать между учёбой, практикой и этой странной бурей эмоций, которую он привнёс в мою жизнь.

В какой-то момент он сказал:

— Знаешь, я никогда не думал, что встречу кого-то, кто будет так… слушать. По настоящему. Без лжи, без показной заботы.

Я промолчала, не зная, что ответить. И это молчание было ответом само по себе.

Дни проходили, и привычка видеть его снова и снова становилась частью моей рутины. Но с каждым разом становилось сложнее держать себя в рамках профессионализма и здравого смысла. Я понимала: чем ближе он, тем глубже я проваливаюсь в этот вихрь эмоций, где нет стабильности, только трепет и опасное притяжение.

И всё-таки, несмотря на тревогу, несмотря на страх потерять контроль, я не могла остановиться. Каждое его сообщение, каждый взгляд, каждая незначительная деталь — они постепенно разрушали мою осторожность, оставляя только ощущение, что я хочу быть рядом.

В этот день Амир пришёл ко мне почти сразу после пары. Я увидела его на выходе с университета, он стоял, слегка прислонившись к дереву, в тёплом пальто и с чуть взъерошенными волосами.

— Привет, юристочка! — крикнул он, когда заметил меня. — Ты готова к… бою?

— Бою? — я нахмурилась, а он только усмехнулся.

Он показал руки, которые прятались у него за спиной всё это время и там показались снежки.

— Ну что ж… я предложил бы мирный ужин, но сегодня настроение не мирное! — скомандовал он и влепил первый снежок прямо в мою куртку.

Я вскрикнула, а потом — от неожиданного смеха — сама бросила в него снежок. Он увернулся, но не успел — снег попал в воротник, и его лицо исказилось в комичной гримасе.

— Ах, ты! — закричала я, поднимая ещё один снежок.

Он рассмеялся так звонко, что прохожие останавливались, чтобы на нас посмотреть.

Снега становилось всё больше, смех громче, и вот мы уже бегали по небольшой заснеженной площадке, пытаясь прятаться за деревьями, перекатываться по снегу, бросать друг в друга комки.

— Ты так смеёшься, как будто с ума сошёл! — выдохнула я, хватая очередной снежок.

— А ты думаешь, это я адекватный? — он поднял бровь и с хитрой улыбкой бросил в меня ещё один снежок, попав прямо в плечо.

Мы смеялись, падали, снова вставали, сбивая снег с курток и шапок. Каждое мгновение было будто маленьким побегом от реальности — от работы, учёбы, забот. Всё сжималось до одного: мы, снег, смех, лёгкая дикая свобода.

Когда мы уже устали и руки замерзли, Амир предложил:

— Давай остановимся… но только на минуту. — Он резко наклонился и поцеловал меня — так внезапно, что я чуть не рухнула назад в сугроб.

Я отступила, сердцебиение бешено стучало, а он смеялся, глядя на меня с хитринкой:

— Ты улыбалась, как ребёнок, — сказал он тихо, уже безо всей дикой игры.

— Ну, а кто бы не улыбался после такой… снежной атаки? — ответила я, тяжело дыша.

Мы стояли рядом, обмороженные и счастливые одновременно, а снег тихо ложился на наши волосы и плечи.

Такие моменты повторялись ещё пару раз. Мы смеялись, словно дети, забывая про всё вокруг. Катались на колесе обозрения, и я смотрела на город сверху. Он шутил, тыкал пальцем в окна, строил смешные догадки, а я смеялась, словно давно не чувствовала себя такой лёгкой.

Ходили на другие аттракционы, скользили по катку, корчились от смеха на каруселях. Всё это — за мои деньги, конечно. Он так и не нашёл работу, или, может, я просто не знала, куда исчезали его деньги. Но теперь для меня это уже не имело значения.

Я проиграла бой, которого даже не хотела выигрывать. Я проиграла и сдалась — сердцем, мыслями, всем, что у меня было. И, честно говоря, это было страшно, невероятно и сладко одновременно.

Я влюбилась. И не просто в его улыбку или взгляд, а во всю эту странную смесь хаоса и нежности, которая шла следом за ним, куда бы он ни пошёл.

Даже мама перестала меня узнавать. Опять звонок.

— Дочь, как с учебой-то? — слышался знакомый тёплый голос, полный заботы.

— А… не знаю, — выдохнула я, стараясь скрыть раздражение.

— В смысле «не знаю»? — мама настороженно подняла голос. — Доченька, ну ты же понимаешь, учеба — это важно! Как практики, лекции, документы?

Всё это раздражение, усталость и эмоции за последние дни вылезли наружу.

— Мама, я всё сама вижу и справляюсь! — чуть резче, чем хотелось. — Я же не ребёнок!

— Я знаю, я знаю, — сразу смягчилась она. — Просто… я волнуюсь. Не хочу, чтобы ты перегружалась. Учёба, работа, всё это… Дорогая, берегись себя.

Я закрыла глаза. Голос мамы всегда мягкий, заботливый, но сейчас он словно давил на больное место.

— Ладно, мам… я постараюсь… — сказала я тише, смягчаясь. — Всё будет нормально.

Я бросила трубку и глубоко вздохнула. Мама, конечно, хотела как лучше, но иногда её забота превращалась в давление. Амир, как обычно, видел это с другой стороны. Он уверенно заявлял:

— Ты слишком часто ей звонишь. Дай себе больше пространства, пусть она не давит.

Может, он был прав. Я действительно слишком долго живу под крылом мамы, слишком привыкла к её поддержке и теплу. Но с Амиром всё иначе. С ним нет того спокойного убежища, нет мягкого и надёжного плеча.

Его жизнь всегда была жесткой. Мама ушла слишком рано, оставив пустоту, а отец был не лучшим человеком. Заядлый алкоголик, который не мог дать сыну ни поддержки, ни любви. Амир рано стал взрослым, научился держаться самостоятельно. Именно это делало его таким странным сочетанием силы и уязвимости, которое одновременно притягивало и пугало.

И я знала, что никогда не смогу спасти его полностью. Но, мне хотелось хотя бы быть рядом.

И вселенная, как всегда, услышала меня неверно. В этот день лекции тянулись бесконечно. Каждая минута казалась вечностью, потому что вечером была назначена встреча с Амиром.

— Арай, что такое? — вдруг прозвучал голос преподавателя, и меня насторожило. Я моргнула, растерянно глядя на доску. В голове был полный провал — я впервые не знала ответа на вопрос.

Я села обратно, ощущая, как щеки слегка загораются от стыда.

— Что с тобой? — прошептала Аня, как всегда сидящая рядом. Её взгляд был внимательным и настороженным.

Такое повторилось и на других парах: я отвечала невнятно, отвлекалась, листала конспект, пытаясь вспомнить хоть что-то. Это было понятно, потому что мысли только о нём — о встрече, о том, что вечером снова увижу его, и о том, что уже не могу скрывать чувства.

На большой перемене мы с Аней сели за обед. Она сразу заметила, что со мной что-то не так.

— Ладно, Арай, признайся, что случилось? — сказала она, хватаясь за ложку, но взгляд её был настойчивым, будто требовал правды.

Я опустила глаза на тарелку, пытаясь собраться, но мысли всё равно рвались наружу. Хоть немного хотела поделиться, но с чего начать? С улыбки Амирa? С того, как я жду каждого его сообщения?

— Ничего… просто устала, — сказала я, стараясь, чтобы это звучало убедительно.

Аня не поверила, но не настаивала сразу. Она просто села рядом, ждала, мягко держа рукой мою ладонь на столе. И в этом молчании была поддержка, которая позволяла мне хоть немного успокоиться, прежде чем вечером я снова встречусь с Амиром.

— Я влюбилась. Понятно? — сказала я, хомяча свой обед.

— Влюбилась?! — переспросила она, смеясь и слегка хлопнув меня по плечу. — Да ты совсем сошла с ума!

Она наклонилась ближе, будто хотела рассмотреть меня со всех сторон:

— Ну, так это же… круто! — с улыбкой добавила Аня, но в её глазах мелькнула лёгкая тревога. — А кто? Ты ведь серьёзно, да?

Я пожала плечами, немного смущённая, но на самом деле уже не чувствовала стыда:

— Да, серьёзно… — тихо ответила я, проглотив кусок и слегка улыбнувшись самой себе.

Аня только рассмеялась, качая головой:

— Ладно, значит, всё по-настоящему. Ну что ж, придётся терпеть, хомячок мой… — и она дружески ткнула меня в бок.

Тут впервые за день я почувствовала, что кто-то рядом действительно понимает.

Мы еще немного поболтали за обедом и отправились на последнюю пару. Она пролетела достаточно быстро, тем более нас отпустили раньше положенного.

Мы с Аней вышли на улицу, но все ещё болтали о чём-то отдалённом после пары по «Гражданскому праву», когда я вдруг услышала знакомый голос:

— Арай!

Я едва не подпрыгнула и резко обернулась. Там, на тротуаре, стоял Амир. Мы же должны были встретиться только после работы, а он здесь — как будто вселенная решила сыграть с нами злую шутку.

— Это он? — тихо спросила Аня, стоявшая рядом, будто проверяя, что она не ошиблась.

Я кивнула, немного притихла и подошла ближе. Он выглядел хуже, чем когда мы виделись в последний раз: мешки под глазами, бледное лицо, усталость буквально висела на нём, и волосы были слегка растрёпаны. Он выглядел измученным, словно несколько дней его жизнь прошла через мясорубку, оставив только измождённую оболочку прежнего, весёлого Амирa.

— Амир… — выдохнула я, внутренне напрягаясь, и замерла на месте. — Всё в порядке?

Он кивнул, пытался улыбнуться, но улыбка была слабой, почти натянутой. Его руки судорожно сжимали рюкзак, плечи были опущены, а взгляд скользил по асфальту, словно он пытался спрятаться от всех проблем мира.

Я хотела сказать что-то, чтобы его поддержать, но слова застряли в горле. Аня молчала рядом, внимательно наблюдая за нами, и в её взгляде мелькала лёгкая тревога.

— Ты… — начала я осторожно, голос чуть дрожал, — ты выглядишь… очень усталым. Всё хорошо?

Вместо ответа он просто кивнул в сторону Ани, и я сразу поняла, что сейчас будет та самая «маленькая проверка».

— Это кто? — спросил он, прищурившись, будто пытаясь понять, кто осмелился вмешаться в наше с ним пространство.

— Моя одногруппница, Аня. Познакомься, — сказала я, слегка улыбаясь, стараясь сгладить неловкость момента.

Он внимательно посмотрел на Аню, и в его глазах мелькнула лёгкая, почти игривая недоверчивость.

— Ты же говорила, у тебя нет подруг… — произнёс он, будто с ноткой ревности и удивления одновременно.

Аня тихо рассмеялась, а я почувствовала, как внутренне покраснела. Амир говорил это не сердито, но с этим его странным, едва заметным тоном притязания и удивления, который почему-то заставлял сердце стучать быстрее.

— Ну… есть, — пробормотала я, чуть смущённо, — но они все далеко…А это просто одногруппница.

Он кивнул, как будто принял это к сведению, а потом снова посмотрел на меня.

— Нам нужно поговорить. Наедине, — сказал он так тихо.

Аня замерла на секунду, перевела взгляд с него на меня — оценивающе, настороженно — и, ничего не сказав, закинула рюкзак на плечо и почти бегом ушла в сторону остановки.

— Конечно, — выдавила я, пытаясь улыбнуться. — О чём?

Он сжал губы, будто собираясь с духом.

— Помнишь моего лучшего друга? Кайрата. Я о нём часто говорил.

— Да, помню, — кивнула я. И вспыхнуло неприятное предчувствие.

— Я же живу… жил у него. — Он вздохнул, глядя куда‑то в сторону. — Он решил съехаться с девушкой. И мне приходится съезжать. А я не знаю куда. Квартиру я проиграл. Отец — алкоголик… ну, не жизнь — сказка.

— Мы… мы обязательно что‑то придумаем, — проговорила я, сама не веря собственным словам. Я пыталась успокоить его, но в итоге только усиливала свою собственную панику.

Он посмотрел на меня долго и холоднее, чем обычно.

— Скажи… ты меня совсем не любишь?

— Что? О чём ты? — выдохнула я.

— Любящая девушка сразу бы предложила переехать к ней, — сказал он, почти не повышая голоса, но его слова резали по живому. — А ты… понятно всё с тобой.

И он развернулся. Просто развернулся и пошёл прочь — быстро, решительно, как будто ему было уже всё равно.

Я стояла секунду. Две.

А потом тело само сорвалось с места.

— Амир! Амир! — кричала я, почти задыхаясь, бежала по ступенькам, по мокрому асфальту, лишь бы догнать его.

Лишь у перехода я наконец перегородила ему дорогу, хватая воздух рваными глотками.

— Конечно… — выдохнула я, чувствуя, как горло сжимает. — Конечно, переезжай ко мне. Я просто… я просто растерялась…

Я смотрела ему в глаза, пытаясь понять, хоть немного — любит он меня или просто спасается. Но в тот момент это уже не имело значения. Я хотела его удержать. Любой ценой.

Он замер на мгновение, словно не веря своим ушам. Его глаза расширились, взгляд метался между мной и пустой улицей.

— Правда? — тихо спросил он, и в голосе слышалась смесь удивления, облегчения и чего-то ещё, чего я не могла сразу определить.

— Да, правда… — ответила я, чуть улыбаясь, но в голосе дрожь. — Ты можешь жить у меня, пока не найдёшь своё место.

Он подошёл ближе, почти касаясь меня плечом. Тёплый запах его парфюма смешался с морозным воздухом.

— Я… не знаю, что сказать, — тихо проговорил он, глядя в глаза. — Обычно всё идёт не так, как надо… а ты… — он замялся, будто пытался подобрать слова. — Ты всегда знаешь, что делать.

— Ты заслуживаешь спокойное место, Амир. — Мой голос стал мягче, почти шепот. — И если хочешь… можешь быть рядом.

Он глубоко вдохнул, словно впитывая мои слова, и медленно улыбнулся. Эта улыбка была настоящей, искренней.

— Тогда… — сказал он, слегка наклоняясь ко мне, — я принимаю. И спасибо. За всё.

И в тот момент я поняла: этот шаг сделал нас ближе не только физически, но и эмоционально. Всё остальное — работа, учеба, проблемы — на мгновение перестало существовать.

-----Глава 7. Спасение в любви-----

Амир как будто подозрительно торопился. Через пару дней все его вещи уже были у меня. Кофты, куртки, старые книги, даже пара дисков с музыкой — всё аккуратно разложено, будто он собирался остаться надолго.

Мы сидели на кухне, он расставлял свои вещи на полках, а я всё пыталась понять, как это произошло так быстро.

— Ну и что, — пробормотала я, — теперь ты официально у меня… как сосед.

Он только усмехнулся, скользнув взглядом по комнате:

— Сосед, да. Только не обычный. Ты ведь знаешь, что я не люблю порядок… ха-ха.

Мне казалось, что этот «беспорядок» и есть причина, почему я снова теряюсь рядом с ним.

Он поставил на стол чашку с кофе и тихо посмотрел на меня. Взгляд был мягким, почти уязвимым, и в тот момент я поняла, что хочу спросить, но боюсь услышать ответ:

— Амир… — начала я, голос чуть дрожал, — ты меня любишь?

Он замер. На секунду показалось, что мир остановился, а потом он тихо улыбнулся, чуть наклонив голову:

— Я… не знаю, с чего начать. Но… да, я тебя люблю.

Он сказал это так спокойно, будто речь шла о погоде.

Люблю.

И в этом спокойствии было что-то пугающее.

Я не ответила сразу. Просто смотрела, как он берёт чашку, как греет ладони, как будто это утро — обычное. Как будто мы не стоим на краю чего-то слишком большого для нас двоих.

— Ты чего молчишь? — спросил он, не глядя, но я знала: он всё чувствует.

— Я… — я сглотнула. — Я просто не привыкла, что всё происходит так быстро.

Он усмехнулся, наконец поднял на меня глаза.

— Жизнь вообще не спрашивает, готова ты или нет.

И вот в этом он был весь.