Наследница Разлома. Книга 2. По ту сторону крыльев

Наследница Разлома. Книга 2. По ту сторону крыльев

Глава 1 Чужой мир

Стук повторился. Три медленных удара, негромких и удивительно спокойных, прозвучали в темной квартире так отчетливо, словно все остальное на мгновение перестало существовать. За окном еще мерцало серебристое сияние, тонкое, живое, не похожее ни на свет фонаря, ни на отблеск фар, ни на молнию, и от этого привычная комната Эллианны казалась уже не убежищем, а местом, куда невидимая рука привела их специально.

Каэль стоял перед ней, чуть развернувшись к двери.

Обнаженный меч в его руке почти не двигался, но Эллианна видела, как напряжены пальцы на рукояти. Четыре темно-серебристых крыла раскрылись за его спиной, заслоняя ее от двери, от окна, от всего мира сразу. В узкой комнате они казались слишком огромными, слишком невозможными, как и сам Каэль, все еще пахнущий дождем, кровью и чужим ветром Разлома.

Стук повторился в третий раз. Он не стал громче. Не стал настойчивее. И именно в этом спокойствии было что-то такое, от чего холод прошел по коже.

— Не открывайте, — тихо сказал Каэль.

Эллианна смотрела на дверь и чувствовала, как в пальцах все еще дрожит листок с письмом матери. Древние символы на бумаге едва заметно мерцали в темноте, будто не нуждались в электрическом свете, чтобы оставаться живыми.

— Она уже здесь, — прошептала она.

Каэль чуть повернул голову.

— Кто?

Эллианна не ответила сразу. Перед глазами вспыхнула набережная: серое небо, холодный ветер, странная старуха с палкой, которая указала на перо так, будто давно знала, что Эллианна должна его увидеть. Тогда это казалось случайностью. Странной, пугающей, но все же случайностью. Теперь случайностей больше не осталось.

— Та, что показала мне перо.

Каэль ничего не сказал, но его взгляд стал еще внимательнее. За дверью послышался негромкий смешок.

— Долго же вы, дети мои.

Голос был старческим, хрипловатым, но в нем звучала такая уверенность, будто дверь, замок и меч Каэля были для нее не преградой, а вежливой условностью.

Эллианна медленно вдохнула, шагнула вперед и открыла. На пороге стояла та самая старуха.

Низкая, сухая, в темном длинном пальто, слишком старом для современного города и слишком плотном для теплого подъезда. В одной руке она держала кривую деревянную палку, другой опиралась о косяк, словно проделала долгий путь и теперь позволяла себе немного отдохнуть. Лицо ее было испещрено глубокими морщинами, но глаза оставались живыми, ясными и до странности молодыми.

Она посмотрела сначала на Эллианну. Потом на Каэля. И улыбнулась так, будто именно это зрелище ожидала увидеть.

— Надо же, — произнесла она. — Один из них все-таки решился пройти за тобой.

Каэль не опустил меч. Напротив, его пальцы лишь крепче сомкнулись на рукояти, а четыре темно-серебристых крыла раскрылись чуть шире, словно инстинктивно стремились заслонить собой Эллианну и весь этот хрупкий, незнакомый мир, в котором они оказались.

Старуха окинула его внимательным взглядом и негромко вздохнула.

— Ну конечно Именно так вы всегда и встречаете тех, кто приходит без дурных намерений.

— Кто вы? — холодно спросил Каэль.

Она слегка приподняла брови.

— Даже не поздороваешься?

— Кто вы? — повторил он, и в его голосе прозвучало то опасное спокойствие, которое Эллианна уже научилась узнавать.

Старуха некоторое время молча смотрела на него, а затем уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— Да характер у тебя все-таки отцовский.

Каэль нахмурился.

— Вы знали моего отца?

Но она будто не услышала вопроса. Медленно переступив порог, старуха вошла в квартиру с таким видом, словно была здесь не впервые. Она остановилась посреди комнаты, огляделась, задержала взгляд на книжном шкафу, на фотографии в руках Эллианны и, наконец, тихо кивнула собственным мыслям.

— Значит, все-таки оставила

— Вы знали мою маму? — почти шепотом спросила Эллианна.

Старуха повернулась к ней. И что-то в ее лице вдруг изменилось. Исчезла насмешка, исчезла легкость, а в глубине необычайно ясных глаз появилась тихая, давняя печаль.

— Знала, дитя, — мягко ответила она. — И любила ее больше, чем следовало.

Эти слова прозвучали так просто, что у Эллианны болезненно сжалось сердце. Несколько секунд в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном.

Потом она снова спросила:

— Кто вы?

Старуха улыбнулась, но на этот раз улыбка получилась усталой.

— Сегодня это не самый важный вопрос.

Она медленно перевела взгляд на Каэля и долго смотрела на него так внимательно, что даже он почувствовал себя неуютно.

— Подойди, — наконец сказала она.

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно. Старуха тихо хмыкнула.

— Упрямый И это тоже отцовское.

— Я вас не знаю.

— А вот я тебя знаю.

Она произнесла это спокойно, без угрозы и без торжества, словно говорила о чем-то давно решенном.

— Очень давно.

Каэль не ответил, но Эллианна заметила, как напряглись его плечи. Старуха сделала еще один шаг и медленно подняла свою палку.

Почему-то именно в этот момент у Эллианны перехватило дыхание. Она не знала, что сейчас произойдет, но была уверена: после этого мгновения уже ничего не останется прежним.

— Не бойся, мальчик, — тихо сказала старуха. — Я не причиню тебе вреда.

И прежде чем Каэль успел отступить, кончик палки легко коснулся одного из его крыльев. Сначала ничего не произошло. Потом воздух в комнате едва заметно дрогнул.

По темно-серебристым перьям пробежала волна света, похожая на отражение луны в спокойной воде. Она поднялась выше, окутала крылья мягким сиянием, и внезапно тысячи серебристых искр сорвались в воздух.

Эллианна невольно ахнула. Крылья исчезали. Они не сгорели и не рассыпались. Они просто растворялись, становясь светом.

Меч с глухим стуком упал на пол. Каэль даже не заметил этого. Он стоял неподвижно и смотрел перед собой так, словно не понимал, что произошло.

Потом медленно поднял руку, провел ею за спиной, где еще мгновение назад чувствовал привычную тяжесть крыльев, и резко вдохнул.

Пусто. Он сделал еще одну попытку. Ничего.

Еще одну. Пустота. И тогда в его глазах впервые появился настоящий страх. Не тревога. Не ярость и не гнев. Страх человека, который только что потерял часть самого себя.

— Нет — выдохнул он почти беззвучно.

Он поднял взгляд на старуху.

— Что вы сделали?

Она спокойно оперлась на палку.

— Ничего.

— Верните их.

— Не могу.

Он шагнул вперед.

— Верните.

В его голосе прозвучало что-то такое, от чего по спине Эллианны пробежал холод.

Но старуха даже не дрогнула. Она смотрела на него с неожиданным состраданием.

— Сейчас они тебе не нужны.

Каэль застыл.

— Чтооо?..

— Когда придет время, они вернутся.

Он продолжал смотреть на нее так, будто не понимал ни единого слова. Старуха вздохнула и чуть мягче произнесла:

— Иногда, чтобы узнать, кто ты есть на самом деле, сначала приходится перестать быть тем, кем тебя привык видеть весь мир.

В комнате стало тихо. Настолько тихо, что Эллианна отчетливо услышала, как за окном снова зашумел дождь и как где-то в соседней квартире негромко хлопнула дверь.

Каэль не двигался. Он все еще стоял посреди комнаты, глядя на старуху так, словно пытался понять, что именно только что произошло. Потом медленно поднял руки и снова провел ладонями за спиной.

Пусто. Ни привычной тяжести. Ни едва уловимого движения перьев. Ничего. Он резко вдохнул. Снова попытался призвать крылья. И снова ничего не произошло.

Эллианна впервые видела его настолько растерянным. Казалось, он даже не замечал ни ее, ни старуху, ни темную комнату вокруг. Весь его мир вдруг сузился до одной невозможной мысли. Крыльев больше не было.

— Это невозможно, — произнес он наконец, и голос его прозвучал непривычно глухо.

Старуха слегка склонила голову.

— Для тебя — да.

— Никто не может отнять крылья.

— А я и не отнимала.

Он поднял на нее взгляд. В его глазах медленно начинало появляться что-то похожее на гнев.

— Тогда где они?

Старуха улыбнулась, но на этот раз улыбка была какой-то очень древней. Словно она знала ответы на вопросы, которые еще даже не были заданы.

— Там, где им сейчас безопаснее всего.

— Я не понимаю.

— И не должен.

Она шагнула к окну и провела пальцами по пожелтевшей занавеске.

— Пока.

Это короткое слово прозвучало так спокойно, что даже Эллианна почувствовала, как внутри поднимается тревога.

— Кто вы? — снова спросила она.

Старуха обернулась. Несколько мгновений молча смотрела на нее. Потом тихо произнесла:

— Я была рядом, когда ты родилась.

У Эллианны перехватило дыхание.

— Что?..

— И рядом, когда твоя мать принимала самое трудное решение в своей жизни.

Комната словно стала меньше.

Воздух — тяжелее.

— Вы знали ее настолько хорошо?

Старуха грустно улыбнулась.

— Лучше, чем мне хотелось бы.

Эллианна шагнула ближе.

— Тогда расскажите.

— Не сегодня.

— Почему?

— Потому что некоторые ответы приходят слишком рано и разрушают все, что должно было случиться.

Она говорила спокойно, но в ее голосе не было загадочности. Только усталость. Будто этот разговор происходил далеко не впервые.

— Моя мать была из Эйрилона?

Старуха долго смотрела на нее. Потом едва заметно кивнула. У Эллианны подкосились ноги. Она опустилась на диван, продолжая сжимать в руках письмо.

Все это время Все это время она думала, что ее мать была обычным человеком. Что вся эта история началась только с ней. Только с Разломом. Только с пером.

Но теперь выяснялось, что корни этой истории уходили гораздо глубже. Гораздо дальше.

— Почему она ничего мне не сказала?

Вопрос прозвучал почти по-детски.

Старуха медленно подошла и остановилась напротив.

— Потому что очень тебя любила.

У Эллианны дрогнули губы.

— Это странный способ любить.

— Иногда любовь заставляет нас выбирать не между хорошим и плохим.

Иногда приходится выбирать между двумя бедами.

Она ненадолго замолчала.

— И твоя мать выбрала ту, которая позволяла тебе жить.

В комнате снова стало тихо. За окном медленно проехала машина, и ее свет на мгновение скользнул по лицу старухи.

Каэль наконец поднял голову.

— Почему она спрятала ее именно здесь?

Старуха посмотрела на него так внимательно, словно именно этого вопроса и ждала.

— Потому что Земля никогда не была тем, чем кажется.

Эллианна и Каэль одновременно посмотрели на нее. Она слегка постучала палкой по полу.

— Вы оба думаете, что один мир — это дом магии, а другой — просто мир людей. Но все намного сложнее.

Она медленно перевела взгляд на письмо в руках Эллианны.

— И если Разломы снова открылись значит, пришло время узнать правду.

Она подняла голову. И впервые за весь вечер в ее глазах мелькнула тревога. Настоящая и глубокая.

— Потому что они уже начали просыпаться.

— Кто? — почти одновременно спросили Эллианна и Каэль.

Старуха посмотрела куда-то за окно. В темноту. Будто могла видеть то, что скрывалось далеко за пределами двора.

И тихо ответила:

— Те, кто помнит рождение первого Разлома.

Эллианна нахмурилась.

— Помнит рождение первого Разлома?

Старуха медленно кивнула.

— Некоторые вещи живут гораздо дольше людей, дитя.

— Вы опять говорите загадками.

На этот раз старуха улыбнулась чуть заметно, но улыбка вышла какой-то усталой.

— Потому что правда редко приходит сразу. Если открыть человеку все двери одновременно, он не войдет ни в одну из них.

С этими словами она подошла к окну и осторожно отвела край занавески. За стеклом лежал самый обычный ночной двор: темные окна соседнего дома, мокрый после дождя асфальт, пустая детская площадка и одинокий фонарь, вокруг которого кружились капли.

Ничего необычного. Ничего, что напоминало бы о Разломах, древних пророчествах или мире, существующем по ту сторону реальности. Старуха отпустила занавеску и обернулась.

— Уже поздно. Вам нужно отдохнуть.

Эллианна недоверчиво посмотрела на нее.

— Отдохнуть? После всего, что вы сейчас рассказали?

— Поверь мне, девочка, — тихо ответила старуха, — завтра вопросов станет только больше.

Она уже хотела что-то добавить, но вдруг осеклась. В сознании Эллианны зацепилось одно-единственное слово. Она медленно подняла голову.

— Вы сказали что мама выбрала дать мне жить.

Старуха внимательно посмотрела на нее.

— Да.

— Но она ведь не умерла.

Голос Эллианны прозвучал неожиданно хрипло.

— Она ушла, когда мне было восемнадцать.

В комнате воцарилась тишина. Даже Каэль поднял на нее взгляд.

— Она просто однажды собрала вещи и сказала, что ей нужно ненадолго уехать. Обещала вернуться через несколько недель

Эллианна невесело усмехнулась.

— Но так и не вернулась.

Она опустила глаза на фотографию, которую все еще держала в руках.

— Я искала ее. Ходила в полицию. Обзванивала больницы. Несколько месяцев просыпалась по ночам от каждого телефонного звонка, потому что была уверена, что это она.

Ее пальцы чуть сильнее сжали рамку.

— А потом просто перестала ждать.

Старуха смотрела на нее так, что внутри снова болезненно сжалось сердце. В этом взгляде было слишком много понимания. И слишком много печали.

— Она не бросала тебя, — тихо сказала старуха.

Эллианна резко подняла голову.

— Тогда где она?

Старуха не ответила. И это молчание оказалось страшнее любых слов.

— Где она? — повторила Эллианна уже шепотом.

Старуха медленно отвела взгляд. На несколько долгих секунд в комнате стало так тихо, что было слышно, как за окном ветер шевелит мокрые ветви деревьев. Когда она снова посмотрела на Эллианну, ее лицо стало необыкновенно серьезным.

— Когда придет время, ты узнаешь правду.

Эллианна покачала головой. А потом вдруг почувствовала, как внутри поднимается давно копившаяся злость.

— Нет.

Она поставила фотографию на стол и шагнула вперед.

— Нет, больше не надо.

Голос ее дрогнул, но она уже не могла остановиться.

— Все вокруг что-то знают. Все говорят намеками, полуправдой, загадками. Каждый раз мне говорят: «еще не время», «потом», «ты поймешь позже».

Она тяжело вдохнула.

— Но это моя жизнь.

В глазах неожиданно защипало.

— Моя мать исчезла. Я узнала, что другой мир существует. Что меня хотят убить. Что я какая-то Наследница. И теперь выясняется, что даже мое собственное прошлое оказалось ложью.

Она посмотрела прямо на старуху.

— Я имею право знать хотя бы что-то.

Старуха долго молчала. Потом медленно подошла к ней. Так близко, что Эллианна почувствовала легкий запах дождя и каких-то незнакомых трав. Старые пальцы осторожно коснулись ее щеки. Это прикосновение было таким неожиданно бережным, что она замерла.

— Ты очень похожа на нее, — тихо сказала старуха.

— На маму?

Она кивнула.

— Такая же упрямая. Такая же добрая. И такая же готовая перевернуть весь мир ради тех, кого любит.

На мгновение старуха закрыла глаза. Когда она снова их открыла, в них блеснула влага.

— Она любила тебя больше собственной жизни, дитя.

У Эллианны перехватило дыхание.

— Тогда почему она ушла?

На этот раз ответ пришел не сразу. Старуха посмотрела на фотографию, затем снова перевела взгляд на Эллианну. И лишь потом негромко произнесла:

— Потому что иногда любовь требует исчезнуть.

Эти слова прозвучали так тихо, что почти растворились в ночной тишине квартиры, но именно от них по коже пробежал холод.

Прежде чем Эллианна успела задать следующий вопрос, старуха вдруг повернулась к Каэлю. Он все это время стоял чуть в стороне, непривычно молчаливый, словно все еще пытался осознать потерю крыльев. Несколько секунд она внимательно смотрела на него. Потом вздохнула и очень тихо сказала:

— А ты действительно похож на своего отца.

Слова старухи словно нарушили хрупкое равновесие, установившееся в комнате.

Каэль медленно поднял голову и посмотрел на нее так внимательно, что Эллианне на мгновение показалось, будто он пытается увидеть не лицо стоящей перед ним женщины, а что-то, скрытое за ним.

— Вы снова говорите о моем отце, — произнес он после долгой паузы. — Кто вы?

Старуха не ответила сразу. Она смотрела на него долго и пристально, и в этом взгляде было что-то странное, почти болезненное, словно перед ней стоял не только сам Каэль, но и человек, которого она когда-то очень хорошо знала.

Наконец она тихо сказала:

— Он был хорошим человеком.

Каэль едва заметно нахмурился.

— Вы его знали?

— Да.

— Откуда?

На губах старухи появилась легкая улыбка.

— Ты задаешь слишком много вопросов для человека, который еще несколько минут назад был уверен, что никогда меня не видел.

— Потому что я действительно никогда вас не видел.

Она понимающе кивнула.

— Это неудивительно. Когда ты появился на свет, я уже очень давно не бывала в Эйрилоне.

Несколько секунд Каэль молчал. Потом спросил снова:

— Тогда откуда вы знаете моего отца?

Старуха оперлась на палку и, казалось, на мгновение ушла в собственные воспоминания. Когда она снова заговорила, голос ее стал совсем тихим.

— Потому что однажды он спас мне жизнь.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как дождь негромко стучит по подоконнику. Эллианна перевела взгляд на Каэля. Он стоял неподвижно, но что-то в его лице изменилось. Совсем немного.

Будто один-единственный камень сдвинулся с места, нарушив привычный порядок вещей.

— Мой отец был воином, — произнес он наконец.

— Да.

— И погиб много лет назад.

В глазах старухи мелькнула печаль.

— Знаю.

Это короткое слово прозвучало так тихо, что отчего-то показалось тяжелее любого длинного рассказа. Каэль долго смотрел на нее. Потом медленно спросил:

— Как его звали?

На этот раз старуха улыбнулась чуть заметнее.

— Ты проверяешь меня?

— Возможно.

Она понимающе кивнула.

— Рэйтар Ноктис.

Воздух словно стал плотнее. Эллианна увидела, как взгляд Каэля дрогнул. Имя было произнесено без колебаний. Правильно. Он медленно опустил глаза.

— Отец редко говорил о своей жизни, — тихо сказал он спустя несколько секунд. — Почти никогда.

— Это было на него похоже.

Улыбка старухи стала теплее.

— Он больше любил слушать, чем рассказывать. И всегда приходил на помощь тем, кто в ней нуждался, даже если это грозило неприятностями ему самому.

Она ненадолго замолчала, словно снова увидела перед собой человека, которого давно уже не было рядом.

— А еще он был ужасно упрям.

Эллианна невольно перевела взгляд на Каэля.

Тот заметил это сразу.

— Не смотрите на меня так.

Несмотря на усталость, уголки ее губ едва заметно дрогнули.

— Как именно?

— Будто только что нашли объяснение всем моим недостаткам.

Старуха негромко рассмеялась. Смех ее оказался неожиданно теплым и живым.

— Да сходство определенно есть.

Каэль тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу. Весь этот день, а затем и эта бесконечная ночь казались каким-то странным сном, в котором каждое новое событие оказывалось невероятнее предыдущего.

Он потерял крылья. Оказался в мире, существование которого прежде считал почти легендой. Узнал, что незнакомая старуха знала его отца. И при этом все вокруг вели себя так, будто ничего необычного не происходит.

— Я устал, — произнес он наконец.

Старуха внимательно посмотрела на него.

— Знаю.

Он поднял взгляд.

— Тогда, может быть, вы хотя бы объясните, что со мной происходит?

На несколько секунд она замолчала. Потом покачала головой.

— Нет.

Даже Эллианна тихо выдохнула от разочарования. Старуха посмотрела на нее и виновато улыбнулась.

— Не потому, что не хочу. Просто некоторые ответы человек должен найти сам.

Она снова перевела взгляд на Каэля.

— Иногда судьба забирает у нас привычную силу только затем, чтобы показать другую.

Он ничего не ответил. Сейчас эти слова казались ему пустыми, потому что внутри по-прежнему зияла непривычная, почти болезненная пустота. Он всю жизнь ощущал свои крылья так же естественно, как собственное дыхание. И теперь впервые не понимал, кем является без них.

Старуха словно прочитала его мысли.

— Не бойся, мальчик.

Она слегка постучала палкой по полу.

— Ты ничего не потерял. Ты всего лишь перестал прятаться за тем, кем тебя привык видеть мир.

Эти слова повисли в комнате. Никто не нашелся, что ответить.

За окном продолжал идти дождь, тихо шумели деревья, а где-то вдалеке проехала машина, напомнив, что за стенами квартиры существует обычная жизнь, в которой не бывает Разломов, исчезающих крыльев и древних пророчеств.

Наконец старуха посмотрела на настенные часы.

— А теперь вам действительно пора отдохнуть.

Эллианна моргнула.

— Вы уходите?

— Конечно.

Она произнесла это так, словно речь шла о чем-то совершенно естественном.

— Но я еще приду.

— Когда?

Старуха уже подошла к двери. Ее пальцы легли на ручку, но она не спешила открывать.

— Когда понадоблюсь.

Она уже собиралась выйти, когда вдруг остановилась и, не оборачиваясь, тихо добавила:

— И пожалуйста не выбрасывайте темное перо.

Эллианна почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Почему?

Старуха слегка повернула голову. В полумраке ее глаза вдруг показались удивительно молодыми.

— Потому что очень скоро оно снова укажет вам дорогу.

С этими словами старуха взялась за дверную ручку. Холодный воздух из подъезда сразу ворвался в квартиру, слегка шевельнув занавески и лежащий на столе пожелтевший лист бумаги. На одно короткое мгновение Эллианне показалось, что вместе с этим сквозняком из комнаты уходит и что-то еще — хрупкое чувство, будто рядом есть человек, который знает ответы на все вопросы.

— Подождите — выдохнула она и шагнула следом.

Но за порогом уже никого не оказалось. Эллианна замерла.

Лестничная площадка была совершенно пуста. Под потолком все так же мигала старая лампочка, где-то этажом ниже хлопнула дверь, послышались приглушенные голоса соседей, а потом снова наступила привычная ночная тишина.

Никакой старухи. Словно она никогда здесь не стояла.

Несколько секунд Эллианна просто смотрела перед собой, не в силах поверить собственным глазам.

— Это невозможно — почти шепотом произнесла она.

За ее спиной послышались шаги. Каэль остановился рядом и внимательно оглядел площадку, затем перевел взгляд на лестницу, на лифт, на темный пролет этажом выше и только после этого медленно покачал головой.

— Она не могла уйти так быстро.

Эллианна подняла на него глаза.

— Значит мне не показалось?

Он повернулся к ней.

— Нет.

На несколько секунд он замолчал, словно подбирал слова.

— Но и человеком она тоже не была.

Эти слова почему-то заставили Эллианну поежиться. Они еще некоторое время стояли на пороге, прислушиваясь к ночной тишине, пока взгляд Каэля неожиданно не остановился на чем-то у самой двери.

Он слегка нахмурился.

— Подождите.

— Что?

Несколько секунд Эллианна продолжала смотреть в пустой коридор, будто все еще надеялась увидеть ее фигуру на лестнице. Потом тихо произнесла:

— Она сказала тому, кто придет за мной.

Каэль повернул голову.

— Что?

Она медленно подняла на него взгляд.

— Когда я встретила ее на набережной, она оставила мне белое перо.

Он нахмурился.

— Белое?

Эллианна кивнула.

— И сказала не выбрасывать его. Потому что однажды оно понадобится тому, кто придет за мной.

Тишина стала почти осязаемой. Каэль несколько секунд смотрел на нее, словно не понимая, к чему она ведет. Потом его лицо медленно изменилось.

— Вы думаете

Она нервно усмехнулась.

— Я уже не знаю, что думать. Вы.

За окном негромко прогремел гром. Каэль отвел взгляд. Почему-то от этих слов ему стало не по себе.

Он вдруг вспомнил темную набережную Эйрилона, первый взгляд на человеческую женщину, приказ убить ее и собственное необъяснимое нежелание это сделать.

Вспомнил, как каждый раз оказывался рядом, когда ей грозила опасность. И как в итоге шагнул за ней в Разлом, оставив позади весь свой мир.

Он медленно выдохнул.

— Мне не нравится это совпадение.