Кровавый фарм-сервер: Эшафот

За третьим стеллажом она заметила движение. Тень, мелькнувшая на фоне тусклого света горелок. Айла рванулась туда, занося «Шёпот смерти» для удара. Но когда она обежала стеллаж, там никого не было. Только пустота и пыль, кружащаяся в воздухе.

— Вы опоздали, госпожа Айла, — раздался голос у неё за спиной.

Она резко развернулась и увидела его. Он стоял в нескольких метрах от неё, спокойный и уверенный, словно не боялся ничего на свете. Его лицо было скрыто капюшоном, но голос… голос был знакомым. Слишком знакомым.

— Кто ты? — спросила Айла, хотя уже знала ответ.

Человек медленно снял капюшон.

Это был Скольд.

— — Часть 7. Правда

На мгновение мир замер. Айла смотрела на человека, стоявшего перед ней, и её разум отказывался принимать увиденное. Скольд — нервный, дёрганый, вечно суетящийся Скольд, который боготворил Архитектора и дрожал от одной мысли о том, чтобы его подвести, — стоял перед ней с холодной, спокойной улыбкой на лице. Его глаза, обычно бегающие и полные тревоги, сейчас были холодны и сосредоточены. И в них было что-то, чего Айла никогда раньше не видела.

Интеллект. Холодный, расчётливый, безжалостный интеллект, который слишком долго прятался за маской нервного букмекера.

— Ты? — прошептала она. — Этого не может быть.

— Может, — ответил Скольд, и его голос изменился. Он больше не был дрожащим и заискивающим. Теперь он звучал ровно, спокойно, с той же уверенностью, с какой говорил сам Арт. — Ты удивлена, Айла. Это естественно. Я долго работал над тем, чтобы никто не заподозрил меня. И, надо признать, у меня получилось.

— Но зачем? — спросила она, и в её голосе прозвучала искренняя, почти детская растерянность. — Ты был одним из нас. Ты был правой рукой Архитектора. Ты создал Канцелярию, тотализатор, всю нашу экономику. Почему?

Скольд усмехнулся и сделал шаг вперёд. Айла инстинктивно подняла «Шёпот смерти», но он даже не взглянул на клинок.

— Почему? — переспросил он. — Потому что Архитектор убил моего сына.

Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Айла смотрела на Скольда и видела, как его лицо меняется. Холодная маска спокойствия треснула, и сквозь неё проступило что-то иное — глубокая, всепоглощающая, выжженная страданием ненависть.

— Мой сын был среди тех, кого Архитектор отправил в Мёртвые Земли вместе с Виктором, — продолжил Скольд, и его голос задрожал — но не от слабости, а от сдерживаемой ярости. — Он был молодым бойцом, полным надежд. Он верил в Архитектора. Верил в порядок, который ты, — он кивнул на Айлу, — помогла ему построить. И когда Архитектор решил, что он «потенциальная угроза», он вычеркнул его из уравнения так же легко, как вычёркивал цифры из своих расчётов.

— Я не знала, — тихо произнесла Айла. — Я не знала, что у тебя был сын.

— Никто не знал, — ответил Скольд. — Я не афишировал это. Я хотел, чтобы он сам добился успеха. Чтобы его уважали за его собственные заслуги, а не за то, что он сын Главы Канцелярии. И он добился. Он стал хорошим бойцом. А потом Архитектор убил его. Не в бою. Не за преступление. Просто потому что так было удобнее.

Он сделал ещё шаг вперёд. Теперь они стояли в нескольких метрах друг от друга — Айла с клинком в руке, Скольд с пустыми руками, но почему-то казалось, что преимущество было на его стороне.

— Ты думаешь, я не знаю о твоём предсказании? — спросил он тихо. — Девяносто семь процентов. Ты думаешь, я не знаю, что Архитектор умрёт сегодня? Я знаю. И я сделаю всё, чтобы это случилось.

— Это ты управлял заговорщиками, — произнесла Айла. — Ты внедрил нейровнушение в контрактников. Ты использовал Маркуса, Лин, Лекса. Ты пытался убить себя, чтобы отвести подозрения.

— Да, — подтвердил Скольд, и в его голосе не было ни капли сожаления. — Удар ножом в спину был инсценировкой. Лекс сделал это по моему приказу. Я знал, что после этого никто не заподозрит во мне крота. Жертва, истекающая кровью, не может быть предателем. И это сработало, не так ли?

Айла стиснула зубы. Она вспомнила, как стояла над истекающим Скольдом, как оперировала его, как боялась, что он умрёт. А он всё это время играл роль.

— Ты чудовище, — произнесла она.

— Чудовище? — Скольд горько усмехнулся. — Посмотри на себя, Айла. Ты превратила двадцать человек в пустые оболочки. Ты вырезала души из людей, которые просто хотели выжить. Ты стоишь здесь с клинком в руке и называешь меня чудовищем? Мы оба — творения Архитектора. Просто ты всё ещё веришь в его ложь, а я — нет.

Он достал из кармана небольшую ампулу с мутно-зелёной жидкостью. Айла узнала её — это была одна из ампул дымовой завесы, которую она сама разработала.

— Ты украл мою завесу, — произнесла она.

— Не украл, — поправил Скольд. — Скопировал. У меня было достаточно времени, чтобы изучить твои разработки. И, надо сказать, ты гениальный химик. Эта штука способна парализовать целый отряд. — Он подбросил ампулу в воздух и поймал её. — Я планировал использовать её, чтобы нейтрализовать охрану Архитектора перед дуэлью. Но, учитывая обстоятельства…

Он сделал быстрое движение рукой, и ампула разбилась у его ног. Зелёный газ начал стремительно расползаться по архиву. Айла отшатнулась, прикрывая рот и нос рукавом, но часть газа уже попала в её лёгкие. Она почувствовала, как тело начинает неметь, а сознание — затуманиваться.

— Прощай, Айла, — произнёс Скольд, отступая в тень. — Ты могла бы стать отличным лидером. Жаль, что ты выбрала не ту сторону.

Он исчез в темноте, оставив Айлу одну в заполняемом газом архиве.

— — Часть 8. Противоядие

Айла упала на колени. Газ действовал быстро — слишком быстро. Её собственное творение, созданное для того, чтобы спасать жизни, теперь убивало её. Ирония, которую она оценила бы в другой ситуации. Но не сейчас. Сейчас она должна была выжить. Должна была остановить Скольда. Должна была предупредить Арта.

Она попыталась активировать «Полевого хирурга», чтобы нейтрализовать действие газа, но её ментальная энергия была на исходе. Она потратила слишком много сил за последние часы — на сканирование, на допросы, на охоту за заговорщиками. Её резервы были пусты.

И всё же она не сдалась. Она достала из кармана фартука последнюю ампулу — не с завесой, а с регенератором, который она всегда носила с собой на случай крайней необходимости. Разбила её о пол и вдохнула пары. Жгучая боль пронзила лёгкие, но вместе с ней пришла и ясность сознания. Регенератор не был противоядием, но он дал ей несколько минут — достаточно, чтобы выбраться из архива и предупредить остальных.

Она, шатаясь, поднялась на ноги и побрела к выходу. Каждый шаг давался с трудом, словно её ноги были налиты свинцом. В висках пульсировала боль, а перед глазами всё расплывалось. Но она шла. Она не могла позволить себе упасть. Не сейчас. Не когда Скольд был готов нанести удар.

У выхода из архива её встретил Шен. Увидев её состояние, он побледнел.

— Что случилось? Ты ранена?

— Скольд… — прохрипела Айла, хватаясь за его плечо, чтобы не упасть. — Скольд… это он. Он — кукловод. Он использовал всех нас. Он… — она закашлялась и сплюнула кровью на каменный пол. — Он хочет, чтобы Арт умер. Он ударит во время дуэли.

Шен стиснул зубы и активировал канал связи.

— Всем постам! Немедленно задержать Скольда! Повторяю: Скольд — предатель. При попытке сопротивления — уничтожить!

— Он ушёл, — прошептала Айла. — Он знал, что я его раскрою. Он готовился к этому. У него есть план.

— Какой план?

— Не знаю. Но он украл мою завесу. Модифицировал её. Если он использует её во время дуэли… — она запнулась, и её глаза расширились от ужасной догадки. — Арт не сможет видеть. Завеса блокирует визуальный контакт. А без визуального контакта его навык…

— …станет бесполезен, — закончил Шен, и его лицо побледнело ещё сильнее.

— — Часть 9. Финал отсчёта

До дуэли оставалось пятнадцать минут. Айла стояла на стене Форпоста, глядя на восток. Её тело всё ещё не полностью оправилось от действия газа, но она не обращала на это внимания. Внутри неё что-то сгорело и переплавилось заново — страх, ярость, отчаяние сплавились в единую, холодную решимость.

Она не могла предупредить Арта. Он уже вошёл в зону подготовки к дуэли и был недоступен для внешней связи. Она могла только ждать. И молиться — хотя она никогда не верила в богов.

Шен со своими людьми прочёсывал Форпост в поисках Скольда, но предатель исчез, словно растворился в воздухе. Его кабинет был пуст, его бумаги — уничтожены, его личные вещи — исчезли. Он подготовился к этому моменту лучше, чем они могли себе представить.

Айла смотрела на свои руки — покрытые шрамами, дрожащие от перенапряжения. Она вспомнила слова Скольда: «Мы оба — творения Архитектора. Просто ты всё ещё веришь в его ложь, а я — нет». В этих словах была своя извращённая логика. Арт действительно создал их. Он выковал из них инструменты — точные, эффективные, безжалостные. Айла стала его скальпелем, Скольд — его счётной машинкой. Но инструменты иногда ломаются. Иногда восстают против своего создателя.

Только Айла не восстала. Она по-прежнему была на его стороне. Даже сейчас, когда шансы были ничтожны, когда всё указывало на то, что он умрёт, она продолжала верить. Не в его непогрешимость — она слишком хорошо знала его ошибки. И не в его план — она понимала, что любой план может провалиться. Она верила в него самого. В человека, который прятался за маской Архитектора. В человека, который боялся за неё так же сильно, как она боялась за него.

Где-то внизу, на Арене, прозвучал сигнал. Дуэль началась.

Айла закрыла глаза и сжала кулаки. Она сделала всё, что могла. Теперь настала его очередь.

— —

Конец Главы 3. Заговор теней.

Глава 4. Кодекс Слабостей

Часть 1. Наследие Архитектора

В кабинете Архитектора царил полумрак. Единственным источником света была голографическая панель интерфейса, пульсирующая перед Артом холодным голубоватым свечением, да несколько алхимических горелок, расставленных по углам. Их зеленоватое пламя едва колебалось — вентиляция в таверне работала безупречно, и всё же воздух казался спёртым, тяжёлым, пропитанным запахом старых бумаг, чернил и неизбывной тревоги.

Арт сидел за массивным дубовым столом, который был свидетелем стольких военных советов и тайных совещаний. Сейчас на нём не было ни тактических карт, ни бухгалтерских ведомостей. Только одна-единственная папка — медицинское досье с грифом «Совершенно секретно», которое Айла положила перед ним час назад. Он не открывал её. Он знал её содержание наизусть. Имена. Доказательства. Приговор.

Скольд.

Это имя всё ещё отдавалось в его сознании странным, неестественным эхом, словно слово на чужом языке, значение которого он никак не мог осознать. Скольд — его правая рука, его главный администратор, человек, который построил Канцелярию Прогнозов с нуля и превратил её в совершенную бюрократическую машину. Скольд — который дрожал от страха перед каждым военным советом, который боготворил Архитектора почти религиозно, который плакал, когда Арт возвращался из Бездны живым. Этот Скольд оказался предателем. Кукловодом. Человеком, который в течение нескольких недель плёл сеть заговора прямо под носом у того, кого он якобы боготворил.

И причина — о, причина была самой болезненной частью всего этого уравнения.

Сын. У Скольда был сын. Молодой боец, которого Арт отправил в Мёртвые Земли вместе с Виктором и десятком других «потенциально нестабильных элементов». Тогда, несколько недель назад, это решение казалось рациональным. Холодный просчёт: удалить переменные, которые могли создать проблемы в будущем, — и тем самым укрепить стабильность Форпоста. Обычная профилактика. Одна из сотен подобных операций, которые он проводил, не задумываясь о человеческой цене.

Теперь эта цена стояла перед ним, облечённая в плоть и кровь. Скольд, которого он считал своим вернейшим союзником, желал ему смерти. И не просто желал — активно работал над этим, внедряя нейровнушение в контрактников, вербуя агентов, готовя переворот.

Арт закрыл глаза и активировал «Анестезию» на полную мощность. Эмоции — вина, гнев, горечь, — которые грозили прорваться сквозь защитные барьеры, были подавлены почти мгновенно, но не полностью. Что-то осталось. Какой-то осадок на дне сознания, который не растворялся в холодной кислоте его самообладания. Он проанализировал это ощущение и идентифицировал его как… усталость. Не физическую, хотя его тело, изношенное постоянным использованием навыка и последствиями эксперимента с Осколком Пустоты, давно требовало отдыха. Усталость душевную. Экзистенциальную. Усталость от бесконечного цикла предательств, заговоров и смертей, который он сам же и породил.

— Арт, — раздался голос от двери.

Он открыл глаза. Айла стояла на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку. Она была одета в свою обычную серую робу, но кожаный фартук, который она обычно носила поверх, был снят. Вместо него на поясе висел «Шёпот смерти» — клинок из хребта Костяного Змея, тот самый, что она пронесла через все их битвы. Её волосы, обычно собранные в тугой узел, были распущены и свободно падали на плечи. Она выглядела уставшей — тёмные круги под глазами, бледность, — но в её взгляде горел всё тот же несгибаемый огонь.

— Ты опять не спал, — констатировала она, проходя в кабинет. — Третьи сутки. Или уже четвёртые? Я сбилась со счёта.

— Я спал достаточно, — ответил Арт, и это была ложь. Он не спал с тех пор, как Виктор пересёк ворота Форпоста. Его мозг, изнурённый постоянным сканированием Системной Паутины и просчётом вероятностей, работал на последних резервах. Но он не мог позволить себе отдых. Не сейчас. Не когда до дуэли оставались считанные часы.

Айла не стала спорить. Она слишком хорошо его знала, чтобы тратить время на бесполезные уговоры. Вместо этого она подошла к столу, взяла папку с досье Скольда и пролистала её, хотя тоже знала содержание наизусть.

— Шен прочёсывает нижние уровни, — сообщила она. — Скольд исчез. Его кабинет пуст, личные вещи собраны, бумаги уничтожены. Похоже, он готовился к этому несколько дней. Возможно, с того самого момента, как ты объявил о дуэли. Он знал, что рано или поздно мы выйдем на его след, и подготовил пути отхода.

— Он умён, — произнёс Арт, и в его голосе не было ни гнева, ни осуждения. Только холодная констатация факта. — Гораздо умнее, чем я предполагал. Все эти недели он играл роль нервного, неуверенного в себе счетовода, который боится собственной тени. А на самом деле он разрабатывал операцию, которая едва не уничтожила Форпост изнутри. Я недооценил его.

— Ты не мог знать, — возразила Айла и опустила папку обратно на стол. — Никто не мог. Он скрывал свои мотивы слишком хорошо.

— Я должен был знать. — Арт поднял на неё глаза. — Я Архитектор. Моя задача — видеть скрытое. Просчитывать вероятности. Предсказывать угрозы. А я просмотрел врага, который находился в нескольких метрах от меня, в моём собственном штабе. Это не просто ошибка, Айла. Это провал. Системный провал, который ставит под вопрос всё, что я построил.

— И что ты собираешься делать? — спросила она, и в её голосе прозвучала осторожность. Она знала этот тон. Тон человека, который принимает решение, способное изменить всё.

Арт встал из-за стола и подошёл к окну. Серое небо над Пустошами было всё таким же безжизненным, как и всегда. Где-то там, за стенами Форпоста, Виктор ждал своего часа. А где-то в недрах самого Форпоста Скольд, возможно, всё ещё прятался, выжидая момент для удара. Двое врагов — один явный, другой скрытый. И оба желали ему смерти.

— Я не буду охотиться на Скольда, — произнёс он наконец.

Айла моргнула.

— Что? Арт, он предатель. Он пытался убить меня. Он украл мою завесу. Он в любой момент может нанести удар по нашим людям. Ты не можешь просто…

— Я не сказал, что мы не будем его искать, — перебил её Арт и повернулся от окна. — Шен продолжит прочёсывать сектор. Корд усилит охрану ключевых точек. Но я лично не потрачу ни минуты своего оставшегося времени на месть Скольду. У меня есть дело более важное.

— Более важное, чем кукловод, который едва не развалил твою империю?

— Да. — Арт вернулся к столу и активировал голографическую панель. Перед ним развернулась Системная Паутина — бесконечная сеть из триллионов светящихся нитей, пронизывающая всю реальность Пантеона. Он смотрел на неё несколько секунд, и его лицо, освещённое холодным голубоватым светом, казалось высеченным из камня. — Ты спрашивала меня, как я собираюсь использовать свои три процента. Сейчас я тебе покажу.

Он начал работать.

Айла стояла рядом и смотрела, как его пальцы, необычайно быстрые и точные, летают над голографической панелью. Арт выводил данные, систематизировал их, сортировал по категориям — с той же методичностью, с какой когда-то составлял свои знаменитые «Списки». Но в этот раз он делал нечто иное. Не анализ текущей ситуации, не прогноз вероятных исходов. Он создавал документ. Огромный, всеобъемлющий, детализированный до мельчайших подробностей документ, который вбирал в себя все знания, накопленные им за долгие недели пребывания в Пантеоне.

Каждого монстра, с которым они сталкивались. Каждого босса, которого они побеждали. Каждый класс игроков с его сильными и слабыми сторонами. Тактики, уязвимости, скрытые механики, баги, эксплойты. Всё, что он знал, всё, что он видел через свой навык, всё, что он просчитывал своим разумом, — всё это методично, строка за строкой, страница за страницей, переносилось в документ, которому он ещё не дал названия.

Прошёл час. Айла не двигалась. Она наблюдала за его работой, и постепенно её лицо, сначала выражавшее недоумение, начало меняться. Она начинала понимать.

— Ты создаёшь книгу, — тихо произнесла она.

— Не просто книгу, — ответил Арт, не отрываясь от панели. — Кодекс. Полный реестр уязвимостей всех известных существ и классов в Пантеоне. Каждая слабость, каждая уязвимая точка, каждый тактический просчёт, который может стоить жизни. Всё, что я видел своим навыком, всё, что я анализировал, всё, чему я научился за время своего существования здесь.

— Но зачем? — спросила Айла, и в её голосе прозвучала растерянность. — Это знание — твоя главная сила. Единственное, что даёт тебе преимущество перед Виктором. Если ты опубликуешь это…

— Если я опубликую это, — перебил её Арт, — мой навык перестанет быть уникальным. Любой новичок, только что вошедший в Пантеон, будет знать то, что я узнал ценой месяцев борьбы, боли и потерь. Моё преимущество исчезнет. Моя сила — сила Архитектора — растает.

— Тогда почему?!

Арт наконец оторвался от панели и посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что я ухожу, Айла. Через несколько часов меня, возможно, не станет. И если я уйду, забрав это знание с собой в могилу, что останется после меня? Империя, построенная на моём уникальном даре, рухнет в течение нескольких недель после моей смерти. Мои люди, которых я обещал защищать, погибнут. Порядок, который я создавал кровью и расчётами, обратится в хаос. Но если я передам это знание миру — если я сделаю его общедоступным, впишу в саму ткань этой реальности — тогда моя смерть не уничтожит моё наследие. Наоборот, она его увековечит.

Айла молчала, переваривая его слова. Её лицо было бледным, но в глазах — холодных, серых, — горел напряжённый мыслительный процесс. Она просчитывала последствия. Как врач, как стратег, как человек, который лучше всех понимал его извращённую логику.

— Ты хочешь лишить Виктора смысла его мести, — произнесла она наконец.

— В том числе, — согласился Арт. — Он пришёл сюда, чтобы доказать, что я — чудовище, которое уничтожает людей ради стабильности. Он прав. Я был таким. Но я также был учителем. Стратегом. Архитектором, который создавал порядок из хаоса. Если я опубликую этот Кодекс, мир увидит не только мои преступления, но и моё наследие. И Виктор, даже если он убьёт меня, не сможет этого изменить.

— А Скольд? — спросила Айла. — Как это повлияет на его планы?

— Уничтожит их. — Арт позволил себе слабую, почти незаметную улыбку. — Скольд строил свой заговор на предположении, что после моей смерти он сможет использовать свои знания тотализатора и экономики, чтобы захватить власть. Но если каждый игрок в Пантеоне будет знать уязвимости каждого класса и каждого монстра, его знание рынка потеряет цену. Канцелярия Прогнозов станет ненужной. Тотализатор рухнет. Вся его бюрократическая машина, которую он так тщательно выстраивал, обратится в пыль. Он хотел уничтожить меня — я уничтожу смысл его существования.

Айла медленно кивнула. Затем она подошла к столу и активировала свой собственный медицинский сканер.

— Если ты делаешь это, — произнесла она, и её голос прозвучал деловито, почти буднично, — то делай как следует. Мои архивы содержат данные по анатомии и физиологии более двух сотен существ Пантеона. Я собирала их в течение нескольких недель, для исследований. Они дополнят твой анализ медицинскими деталями. Уязвимости органов, слабые места в магических каналах, точки перелома костей — всё, что может пригодиться в бою.

Арт посмотрел на неё и почувствовал, как внутри что-то сжалось. Она понимала его без слов, как всегда. Она знала, что он задумал, ещё до того, как он сам сформулировал это словами. И она готова была помогать ему, даже если это означало, что их уникальное знание — то самое, что делало их непобедимым дуэтом, — станет всеобщим достоянием.

— Спасибо, — тихо произнёс он.

— Не за что, — ответила она и начала загружать данные в общий документ. — Давай работать. У нас мало времени.

Часть 2. Анатомия знания

Следующие несколько часов прошли в лихорадочной, почти невыносимой по своей интенсивности работе. Арт и Айла, двое самых блестящих умов Форпоста, объединили свои навыки для создания документа, подобного которому Пантеон ещё не видел.

Арт погружался в Системную Паутину снова и снова, выискивая слабые места в структуре каждого существа, каждого класса, каждой игровой механики. Его навык, работавший на пределе возможностей, выдавал данные с такой скоростью, что обычный человек не смог бы их обработать. Но Арт не был обычным человеком. Его разум, закалённый неделями постоянного анализа, впитывал информацию, систематизировал её, превращал в чёткие, понятные формулировки.

Он описывал падальщиков первого уровня — их слабые места на брюхе, их уязвимость к огню, их предсказуемые паттерны атаки, которые делали их лёгкой добычей даже для новичка. Он детализировал Крысиных Маток — их материнский инстинкт, который можно использовать как приманку, их уязвимость к атакам в спину во время кормления потомства. Он анализировал Гнилостных Великанов — их медлительность, их слепые зоны, их чувствительность к определённым частотам звука, которая могла дезориентировать их перед атакой.

Затем он перешёл к классам игроков. Берсерки — их ярость, которая делает их сильнее, но одновременно снижает точность; их уязвимость к дистанционным атакам и тактикам на истощение. Медики — их зависимость от магической энергии, их низкая физическая защита, их склонность к самопожертвованию, которую можно использовать, атакуя их пациентов. Маги — их долгое время кастования, их хрупкость в ближнем бою, их уязвимость к антимагическим амулетам. Разведчики — их зависимость от скрытности, их слабая броня, их склонность к одиночным действиям, которая делает их неэффективными в командном бою.