Кровавый фарм-сервер: Эшафот

— И это работает, — мрачно констатировал Корд, глядя на ополченцев, чьи лица были белы как мел.

Виктор завершил свой обход и остановился в центре двора, на том же месте, откуда начал. Его светящиеся глаза обвели стены Форпоста, задержались на башнях, на бойницах, на лицах защитников.

— Красивый замок, — произнёс он задумчиво. — Ты построил его на костях, Архитектор, но этого не отнять — он красив. Здесь есть порядок. Здесь есть стабильность. Здесь есть всё, о чём ты мечтал. И всё это рухнет.

Он повернулся к Арту.

— Я не буду штурмовать твои стены. Не буду посылать армии. Не буду устраивать осаду. Я просто буду стоять там, снаружи, — он указал на ворота, всё ещё открытые, — и ждать. День за днём, ночь за ночью. И каждый рассвет будет напоминать твоим людям, что их Архитектор не может защитить их. Что его знаменитый разум бессилен против одного-единственного человека. Их вера сгниёт раньше, чем твои укрепления.

— Ты хочешь взять нас измором, — произнёс Арт.

— Я хочу, чтобы ты вышел ко мне сам, — ответил Виктор. — Не прятался за спинами своих солдат. Не посылал их умирать вместо себя. Ты и я — на Арене. Один на один. Без ловушек. Без завес. Без поддержки. Твоя система против моей аномалии. Твой гений против моего урока.

— А если я откажусь?

— Тогда я буду ждать. У меня есть время. У меня есть терпение. Я полз через Мёртвые Земли двенадцать дней без воды и еды. Я могу стоять здесь годы. А ты — ты не можешь. Твои люди не могут. Твоя империя уже трещит по швам — я вижу это. Я вижу страх в их глазах. Я вижу сомнение. Я вижу, как твоя легенда о непогрешимом Архитекторе тает с каждой минутой моего присутствия. Рано или поздно они отвернутся от тебя. И тогда ты выйдешь ко мне. Не из гордости — из отчаяния.

Он сделал паузу, и его шрамы снова вспыхнули ярче.

— Но я предлагаю тебе выбор. Выйди сейчас. Реши всё сейчас. Не растягивай агонию. Если ты действительно Архитектор, если ты действительно веришь в свой гений, — докажи это. Победи меня. А если не сможешь… — он пожал плечами, и этот жест был почти человеческим, — тогда умри с честью, а не как затравленный зверь в норе.

По толпе пробежал ропот. Кто-то из ополченцев всхлипнул. Кто-то выругался. Корд шагнул вперёд:

— Архитектор, не слушай его! Мы можем сражаться вместе. Мы можем…

— Нет, — перебил его Арт, и его голос прозвучал холодно, почти безэмоционально. — На этот раз — нет.

Он повернулся к Виктору.

— Ты прав, — произнёс он. — Я не могу прятаться. Не сейчас. Не тогда, когда каждый мой человек видит, как я отступаю перед врагом, которого сам же и создал. Я выйду к тебе. На Арену. Один на один.

— Арт! — вскрикнула Айла, и её голос сорвался почти на крик. — Ты не можешь! Ты сам говорил — девяносто семь процентов!

— Я помню, — ответил он, не оборачиваясь. — Но если я не сделаю этого сейчас, вероятность моего падения станет стопроцентной. Не сразу, но неизбежно. Мои люди потеряют веру. Мои офицеры начнут сомневаться. Форпост, который я строил кровью и расчётами, рухнет. Я не могу этого допустить.

— Тогда позволь мне пойти с тобой! — в голосе Айлы звенела сталь. — Вдвоём у нас больше шансов!

— Нет, — резко ответил Арт и наконец повернулся к ней. Его лицо было холодной маской, но глаза… глаза горели тем самым несгибаемым огнём, который она видела в самые критические моменты их совместной борьбы. — Ты останешься здесь. Ты — мой преемник. Если я умру, ты возглавишь Форпост. Ты продолжишь то, что мы начали. Это не обсуждается.

Айла смотрела на него, и в её глазах — холодных, серых — бушевала буря. Гнев. Страх. Отчаяние. И любовь, такая сильная, что она граничила с безумием.

— Ты обещал мне, — прошептала она. — Ты обещал, что будешь бороться до конца. Что используешь каждый шанс.

— Я использую, — ответил Арт, и его голос стал чуть мягче. — Но мой шанс — три процента. А шанс Форпоста выжить без меня, если я струшу, — ноль. Я выбираю три процента. Это математика. Ты понимаешь.

Айла закрыла глаза. Одно-единственное мгновение — и она снова открыла их, полные ледяной, несгибаемой решимости.

— Тогда я буду ждать, — сказала она. — Здесь. И когда ты победишь — а ты победишь, — ты вернёшься ко мне. Понял?

— Понял, — ответил Арт и впервые за долгое время позволил себе слабую, почти незаметную улыбку.

Виктор, наблюдавший за этой сценой, тихо усмехнулся.

— Трогательно, — произнёс он. — Но время идёт. Принимай свой вызов, Архитектор. Формально, через Систему. Чтобы всё было по правилам.

Арт активировал интерфейс и пробежался по системным протоколам. Дуэль. Один на один. Ставка — жизнь. Локация — Арена. Он заполнил все поля, подтвердил вызов и отправил его через Систему. Через секунду пришёл ответ:

«Вызов принят. Противник: Viktor_Mirror. Тип поединка: до полного уничтожения. Локация: Арена, сектор 7-Гамма. Время: через два часа. Подтвердить?»

Арт подтвердил.

— Через два часа, — произнёс он вслух. — Арена.

Виктор кивнул и направился к воротам. У самого выхода он остановился и бросил через плечо:

— Я буду ждать тебя там. Не опаздывай, Архитектор. Ты уже однажды заставил меня ждать слишком долго.

И он вышел. Ворота за ним закрылись с тем же низким, утробным гулом, который звучал теперь как похоронный звон.

Часть 4. Последние часы перед Ареной

Двор Форпоста оставался заполнен людьми, но никто не двигался. Все стояли, замерев, словно статуи, и смотрели на закрывшиеся ворота. Каждый, вероятно, думал об одном и том же: Архитектор, непобедимый Архитектор, только что принял вызов, который почти наверняка его убьёт. И они ничего не могли с этим сделать.

Арт повернулся к своим офицерам.

— У нас два часа, — произнёс он, и его голос снова стал холодным и деловым тоном командира. — Корд, Рун — усилить охрану периметра. Если Виктор попытается что-то предпринять до дуэли, мы должны быть готовы. Марта, Эли — успокоить ополченцев. Они должны видеть, что командование держит ситуацию под контролем. Шен — твои разведчики пусть следят за каждым шагом Виктора. Докладывать каждые пятнадцать минут. Скольд — подготовь экстренный протокол на случай моей смерти. Ты знаешь, что делать.

— Архитектор… — начал Скольд, и его голос дрогнул.

— Это приказ, — оборвал его Арт и направился к таверне.

Айла последовала за ним.

В кабинете Арт сел за свой стол и на несколько секунд закрыл глаза. Его тело, которое во время разговора с Виктором держалось исключительно на силе воли, теперь дало о себе знать. Мышцы ныли, в висках пульсировала уже привычная тупая боль, а ментальная энергия упала до тридцати трёх процентов — опасно низкий уровень. Он знал, что перед дуэлью нужно восстановиться, но также знал, что два часа — слишком мало для полноценного отдыха.

Айла вошла следом и закрыла дверь. Она не села в кресло напротив, как обычно. Она подошла прямо к нему, обошла стол и встала перед ним — напряжённая, бледная, сжимающая кулаки.

— Ты не можешь этого сделать, — произнесла она, и её голос был низким и напряжённым. — Не сейчас. Не так. Девяносто семь процентов, Арт!

— Я помню, — ответил он, не открывая глаз.

— Тогда почему?! — она почти кричала. — Почему ты принял его вызов?! Почему не дал нам попытаться сражаться вместе?! Мы могли бы использовать завесу! Мы могли бы заманить его в ловушку! Мы…

— Мы не готовы, — перебил её Арт и открыл глаза. — Завеса ещё не протестирована в боевых условиях. Ловушки, которые я разработал, рассчитаны на внезапность, а он уже знает о них — или догадывается. Если бы мы попытались атаковать его сейчас, всей группой, он бы просто перебил нас по одному, используя наши слабости друг против друга. Ты это понимаешь. Ты сама это знаешь.

Айла замолчала. Он был прав — с чудовищной, неумолимой правотой, которую она так хорошо знала и которую так ненавидела в подобные моменты.

— Тогда почему ты не позволил мне пойти с тобой? — спросила она тише.

— Потому что если я умру, кто-то должен остаться, — ответил Арт. — Кто-то, кто знает все мои планы, все мои стратегии, все мои секреты. Кто-то, кто сможет удержать Форпост и продолжить моё дело. Ты — единственный человек, которому я доверяю эту задачу. Корд — сильный воин, но он не стратег. Рун — яростный боец, но он не лидер. Скольд — гениальный администратор, но он не способен принимать жёсткие решения. Только ты. Всегда была только ты.

Айла смотрела на него, и в её глазах блестели слёзы — возможно, впервые за всё время, что он её знал. Она, которая прошла через ад Бездны, не проронив ни слезинки; она, которая лично возглавила карательный рейд и превратила двадцать человек в пустые оболочки, не дрогнув ни на секунду, — сейчас она плакала.

— Я не хочу быть преемником, — прошептала она. — Я не хочу управлять Форпостом без тебя. Я хочу… — она запнулась, не в силах произнести эти слова.

— Я знаю, — тихо ответил Арт и взял её за руку — свою холодную ладонь в её тёплую, покрытую шрамами. — Я тоже этого хочу. Но мы не всегда получаем то, чего хотим. Мы получаем то, за что боремся.

Айла резко выдохнула и вытерла глаза. Когда она снова посмотрела на него, в её взгляде уже не было слёз. Только холодная, несгибаемая решимость — та самая, которую он видел перед каждой их великой битвой.

— Тогда у меня есть к тебе просьба, — сказала она.

— Какая?

— Пообещай мне, что ты используешь эти три процента. Не сдашься. Не примешь смерть как неизбежность. Будешь бороться до последней секунды, до последнего нейрона, до последнего вздоха. Дай мне слово.

— Обещаю, — ответил Арт.

— И ещё, — она сжала его руку так сильно, что её шрамы побелели, — если ты всё-таки умрёшь… я не прощу тебя. Никогда. За то, что оставил меня. За то, что заставил меня жить без тебя. За каждую секунду, которую я проведу здесь одна. Ты понял?

— Понял, — тихо ответил он.

Айла наклонилась и поцеловала его. Глубоко, отчаянно, словно этот поцелуй был последним. Арт ответил — так же отчаянно, сжимая её в объятиях, забыв на мгновение и о своём умирающем мозге, и о Викторе, и о приближающейся дуэли. Были только она и он, и этот момент, который мог стать последним.

Когда они оторвались друг от друга, Айла выпрямилась и глубоко вздохнула.

— Теперь иди, — сказала она. — У тебя два часа. Используй их с умом.

— А ты?

— Я буду готовить завесу. Если что-то пойдёт не так… если он попытается обмануть… я вмешаюсь. Не спрашивая разрешения. Не заботясь о правилах. Ты понял?

— Понял, — повторил Арт и встал из-за стола.

Оставшееся время он провёл в одиночестве, в своей комнате, медитируя и восстанавливая ментальную энергию. Он также провёл несколько быстрых расчётов, используя свой навык на минимальной мощности. Результаты были неутешительными. Девяносто семь процентов. Эта цифра не менялась, что бы он ни делал, какие бы тактики ни просчитывал. Оставалась только надежда на те самые три процента, которые были неподвластны его анализу. Три процента, в которых решающую роль играли не цифры, а нечто иное — интуиция, удача и, возможно, любовь.

Когда назначенный час настал, Арт вышел из таверны и направился к Арене. Его люди провожали его молчаливыми взглядами — никто не решался заговорить, никто не решался предложить помощь. Они знали, что это бессмысленно. Архитектор сделал свой выбор.

Айла стояла у входа на Арену. Она была одета в свой боевой костюм, а за спиной у неё висел небольшой ранец с ампулами завесы. Её лицо было холодным и отстранённым, но когда Арт приблизился, она сделала шаг навстречу и тихо, так, чтобы слышал только он, произнесла:

— Три процента. Помни.

— Помню, — ответил он и вошёл в ворота.

Арена встретила его привычным запахом крови и песка. Виктор уже был там — он стоял в центре, неподвижный как статуя, и ждал. Его светящиеся глаза не мигали.

— Ты пришёл, — произнёс он. — Я знал, что ты не струсишь. Это единственное, что я в тебе уважаю, Архитектор. Твою готовность встретить смерть лицом к лицу.

— Я пришёл не умирать, — ответил Арт, останавливаясь в десяти метрах от противника.

— Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся Виктор, и воздух вокруг него задрожал, готовясь к неизбежному столкновению.

Диалог у ворот был окончен. Начиналась дуэль.

— —

Конец Главы 2.

Глава 3. Заговор теней

Часть 1. Вакуум

Тишина, установившаяся в Разрушенном Форпосте после того, как ворота закрылись за Виктором, не была похожа ни на одну из тех, что Арт помнил. Это не было затишье перед бурей и не измученное молчание после битвы. Это была тишина вакуума — пространства, из которого стремительно выкачивают воздух. Люди расходились со двора медленно, словно контуженные, и каждый шаг отдавался в каменных плитах особенно гулко. Никто не смотрел друг другу в глаза. Никто не задавал вопросов. Все слышали цифру — девяносто семь процентов, — и каждый осознавал её значение по-своему.

Айла стояла у подножия лестницы, ведущей на стену, и смотрела на закрывшиеся ворота. Её лицо было холодным и отстранённым — маска, которую она носила так долго, что та стала почти неотличима от настоящего лица. Но внутри, там, где не действовала никакая «Анестезия» и где не помогали протоколы полевого хирурга, бушевал шторм. Она видела, как Арт поднялся в таверну. Видела, как он отдавал последние распоряжения Корду, Руну, Марте. Видела, как дрогнули его пальцы, когда он активировал интерфейс для подтверждения вызова. Никто другой этого не заметил. Но она заметила. Она всегда замечала то, что он пытался скрыть.

Два часа. У них было два часа до того, как ворота Арены откроются, и Архитектор выйдет на бой, исход которого был предрешён с вероятностью девяносто семь процентов. Два часа на то, чтобы либо принять неизбежное, либо найти способ изменить уравнение.

Айла не собиралась принимать неизбежное.

Она развернулась и направилась к таверне, но не вслед за Артом. Её путь лежал в лазарет — туда, где в одиночестве лежал Ларс и где она могла на несколько минут остаться наедине со своими мыслями. Ей нужно было подумать. Просчитать варианты. Понять, что она может сделать за эти два часа, чтобы увеличить шансы Арта с трёх процентов хотя бы до пяти.

Лазарет встретил её знакомой тишиной. «Сердце Змеи» пульсировало в своём контейнере, отбрасывая на стены дрожащие зелёные тени. Ларс, как всегда, спал — его лицо было безмятежным, дыхание ровным. Айла остановилась у его койки и посмотрела на мальчика, который стал для неё чем-то вроде немого укора. Она потратила столько сил, пытаясь его разбудить, и всё безрезультатно. Теперь, возможно, у неё не останется времени на новые попытки.

Она села на табурет и закрыла глаза. Её разум, привыкший к холодному анализу, начал просчитывать сценарии. Если она пойдёт на Арену вместе с Артом, Виктор использует её как рычаг давления. Если она останется в Форпосте и попытается управлять боем дистанционно, её возможности будут ограничены. Если она использует дымовую завесу вопреки правилам дуэли, Система может дисквалифицировать Арта, что приведёт к ещё более катастрофическим последствиям. Все пути вели к одному и тому же исходу: она бессильна.

Или нет?

Она открыла глаза и посмотрела на свои руки. Шрамы от Осколка Пустоты всё ещё были розовыми и блестящими, но пальцы двигались свободно. Она сжала их в кулаки. Боль была слабой, почти приятной — напоминание о том, что она уже однажды пожертвовала собой ради него. И она готова сделать это снова. Но не безрассудно. Не слепо. Если она не может помочь ему на Арене, она поможет ему иначе. Она устранит угрозы, которые могут помешать ему сосредоточиться на бое. Она очистит тыл.

За последние недели она научилась видеть Форпост не просто как крепость, а как организм — сложную систему со своим кровообращением, нервной системой и, к сожалению, своими патологиями. И она знала, что прямо сейчас, пока все взгляды прикованы к восточным воротам, где-то в тени этого организма зреет метастаз.

Она встала и активировала свой медицинский сканер. На голографической панели развернулась карта нейронной активности ключевых фигур Форпоста, которую она отслеживала последние несколько дней. Большинство паттернов были в норме — повышенный стресс, тревожность, но ничего необычного. Однако несколько точек на карте пульсировали алым. Те самые контрактники, которых она изолировала после обнаружения нейровнушения. Их мозговая активность в последние часы резко возросла, словно кто-то активировал спящую программу.

— Айла.

Она обернулась. В дверях лазарета стоял Шен. Разведчик появился бесшумно, как всегда, но его лицо выражало тревогу, которую он обычно не демонстрировал.

— Ты тоже это чувствуешь, — произнесла она, и это был не вопрос.

— Да. Что-то происходит. Мои люди на восточной стене заметили передвижения в квадрате 9-Гамма. Не монстры. Игроки. Они маскируются, но недостаточно хорошо. Словно хотят, чтобы их заметили.

— Отвлекающий манёвр?

— Или проверка нашей реакции. Корд уже отправил туда мобильную группу Руна, но я не уверен, что это правильное решение. Если это отвлекающий манёвр, то основной удар будет нанесён в другом месте.

Айла задумалась. Шен был прав. Всё это — вызов Виктора, его демонстрация силы, его ультиматум — могло быть частью более крупного плана. Не просто месть, а хорошо скоординированная операция по уничтожению Форпоста. Виктор был слишком умён, чтобы действовать в одиночку. Он должен был понимать, что даже если он убьёт Арта, Форпост останется стоять. Значит, у него был план и на этот случай.

— Шен, — сказала она, понижая голос, — мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Неофициально. Без ведома Корда и тем более Арта.

Разведчик на мгновение замер, изучая её лицо. Затем он медленно кивнул.

— Говори.

— Я хочу, чтобы ты отследил всех, кто в последние дни проявлял необычную активность. Не на стенах, не в патрулях. Внутри Форпоста. В Канцелярии. В бараках. Среди контрактников. Особенно тех, кого мы изолировали после обнаружения нейровнушения. Я хочу знать, с кем они общаются, куда ходят, о чём говорят. И главное — я хочу знать, кто ими управляет.

— Думаешь, за этим стоит кто-то из наших?

— Я ничего не думаю, — холодно ответила Айла. — Я собираю данные. А данные говорят, что нейровнушение, которому подверглись контрактники, требует близкого контакта с источником. Кто-то внутри Форпоста активировал их. И этот кто-то всё ещё здесь.

Шен помолчал, переваривая информацию. Затем он снова кивнул.

— Я сделаю это. Но если я найду что-то…

— Немедленно сообщи мне. Никому больше. Даже Архитектору. Особенно Архитектору.

— Почему?

— Потому что у него есть два часа, чтобы подготовиться к бою, от которого зависит всё. Если он узнает, что внутри Форпоста зреет заговор, он отвлечётся. Он начнёт просчитывать новые сценарии. Он потратит ментальную энергию, которая нужна ему для дуэли. Я этого не допущу.

Шен смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Затем он тихо произнёс:

— Ты изменилась, Айла.

— Все меняются, — ответила она. — Особенно когда терять нечего.

Шен исчез так же бесшумно, как появился. Айла осталась одна в лазарете, глядя на пульсирующий алым маркер на своём сканере. Где-то в недрах Форпоста, среди людей, которые ещё вчера клялись в верности Архитектору, зрела измена. И она должна была найти её до того, как эта измена нанесёт удар в спину.

Она подошла к своему рабочему столу и открыла потайной ящик, о существовании которого не знал даже Арт. Внутри лежало несколько ампул с новой формулой дымовой завесы — более концентрированной, чем та, что она показывала ему, — и её личный дневник. Она взяла дневник и пролистала до последней записи, сделанной прошлой ночью.

«Арт думает, что я работаю над завесой для боя с Виктором. Это правда. Но не вся. Я также работаю над протоколом „Теневая чума“. Если кто-то попытается нанести удар в спину, пока он будет сражаться на Арене, я использую этот протокол. Он включает тотальную изоляцию всех подозреваемых, нейтрализацию их нейронной активности через газ на основе Осколка Пустоты и — в крайнем случае — физическое устранение. Я надеюсь, что до этого не дойдёт. Но я готова».

Она закрыла дневник и убрала его обратно. Затем она взяла ампулы и рассовала их по карманам своего кожаного фартука. Времени на сомнения не было. У неё было два часа, и она намеревалась использовать каждую минуту.

— — Часть 2. Приглашение

Прошло сорок минут с момента, как ворота закрылись за Виктором. Айла сидела в своём кабинете, просматривая данные от Шена, когда в дверь постучали. Это был необычный стук — не резкий, как у Корда, не торопливый, как у Скольда, а размеренный, вежливый, почти деликатный.

— Войдите, — произнесла она, не поднимая головы.

Дверь открылась, и на пороге появилась женщина, которую Айла не сразу узнала. Это была одна из клерков Канцелярии — тихая, незаметная, всегда державшаяся в тени. Её звали Ирма, и она работала под началом Скольда с первых дней создания Канцелярии. Она никогда не привлекала к себе внимания, никогда не задавала вопросов, никогда не высказывала недовольства. Идеальный винтик в бюрократической машине Архитектора.

Именно это и насторожило Айлу.

— Госпожа Айла, — произнесла Ирма, и её голос был тихим, почти подобострастным. — Могу я поговорить с вами наедине?

— Мы и так наедине, — ответила Айла, откладывая бумаги.

— Да, конечно. Но… — Ирма запнулась и оглянулась на дверь, словно опасаясь, что кто-то может подслушивать. — Дело очень деликатное. Касающееся Архитектора.

Айла почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она знала этот приём — старый, как мир, но неизменно эффективный. Зацепить внимание, сыграть на страхе, заставить собеседника сделать первый шаг навстречу. Она сама использовала его десятки раз, когда нужно было разговорить упрямого пациента.

— Говорите, — холодно произнесла она, не показывая своего интереса.

Ирма подошла ближе и понизила голос до шёпота:

— Есть люди, которые хотят помочь Архитектору. Влиятельные люди. Они знают о его… состоянии. И они знают о предсказании. Девяносто семь процентов.

Айла не шелохнулась. Её лицо осталось холодным и отстранённым, но внутри всё звенело от напряжения.

— Кто эти люди?

— Я не могу назвать имена. Не здесь. Не сейчас. Но они просили меня передать вам послание. — Ирма достала из рукава маленький, свёрнутый в трубочку пергамент и протянула его Айле. — Здесь всё написано.