Мир без ночи

Комната словно стала меньше.

Он подошел к окну.

Во дворе мальчишки играли в футбол.

Сосед развешивал белье.

Женщина с сумками спешила домой.

Обычная жизнь.

Но теперь она казалась декорацией.

Он снова открыл книгу.

Последняя заполненная страница была датирована 3 мая 1989 года.

Всего одна строчка.

«Я больше не могу оставаться здесь. Завтра меня заберут.»

Дальше — пустые листы.

Все до одного.

Словно кто-то оставил место для следующего человека.

Бахтиёр машинально провел рукой по чистой странице.

И вдруг почувствовал слабый запах.

Тот самый.

Запах прохладного воздуха из сна.

Он резко убрал руку.

Это было невозможно.

Книга пахла не пылью и старыми страницами.

Она пахла тем миром.

И в этот момент в дверь квартиры раздался звонок.

Один раз.

Потом второй.

Бахтиёр никого не ждал.

Он подошел к двери и посмотрел в глазок.

На лестничной площадке стоял тот самый пожилой мужчина в сером пальто.

И он не звонил.

Он просто смотрел прямо в глазок.

Будто точно знал, что Бахтиёр наблюдает за ним.

Глава 3

Звонок больше не повторился.

Бахтиёр продолжал смотреть в глазок.

Пожилой мужчина стоял неподвижно.

Он не нервничал, не оглядывался по сторонам и даже не пытался снова нажать кнопку звонка. Казалось, он просто ждал.

Неизвестно чего.

Прошла почти минута.

Наконец Бахтиёр осторожно повернул замок.

Дверь открылась.

Лестничная площадка была пуста.

Никого.

Он вышел наружу.

Тишина.

Лишь где-то этажом ниже хлопнула дверь квартиры.

Бахтиёр быстро спустился вниз.

Пусто.

Еще ниже.

Никого.

Он вышел из подъезда.

Возле дома сидели двое пенсионеров и обсуждали последние новости.

Мальчишки продолжали гонять мяч.

Мужчины играли в домино.

Никакого старика.

Словно его никогда здесь не было.

Бахтиёр медленно вернулся домой.

Запер дверь.

Поставил цепочку.

И только тогда понял одну странную вещь.

Он так и не спросил себя, почему вообще решил открыть дверь.

Будто был уверен, что за ней стоит кто-то знакомый.

Следующие несколько дней прошли удивительно спокойно.

И именно это настораживало.

Сны больше не повторялись.

Никаких видений.

Никаких странных совпадений.

Жизнь словно нарочно возвращалась в привычное русло.

Работа.

Совещания.

Документы.

Поездки на завод.

Разговоры с подрядчиками.

Однажды вечером он даже поймал себя на мысли, что начинает забывать детали того самого сна.

Это испугало его сильнее всего.

Он достал синюю тетрадь.

Каждый вечер перечитывал записи.

Иногда дописывал мелочи.

Например, что в том городе не было ощущения времени.

Или что люди никогда не спрашивали друг друга, сколько сейчас часов.

Странно...

Но он никак не мог вспомнить ни одних часов.

Ни настенных.

Ни наручных.

Ни башенных.

Словно времени там действительно не существовало.

Через неделю Кельдияров вызвал его к себе.

— Собирайся.

— Куда?

— В Ташкент.

— Когда?

— Сейчас.

Бахтиёр удивился.

— Что случилось?

— Приехали итальянцы.

Хотят подписывать контракт.

Будешь сопровождать.

Через полчаса служебная «Тойота» уже мчалась по трассе.

За рулем сидел водитель фирмы Юлдаш.

Немногословный мужчина лет пятидесяти.

Почти всю дорогу они ехали молча.

Лишь когда до столицы оставалось километров сорок, водитель неожиданно спросил:

— Вам когда-нибудь снился один и тот же сон?

Бахтиёр медленно повернул голову.

— Почему вы спрашиваете?

Юлдаш не отрывал взгляда от дороги.

— Просто так.

— Нет...

— А мне снится уже лет двадцать.

Бахтиёр почувствовал, как сердце снова забилось быстрее.

— Что именно?

Юлдаш усмехнулся.

— Не знаю.

Каждый раз просыпаюсь и забываю.

Помню только одно ощущение.

— Какое?

— Что там... дома.

Он замолчал.

До самого Ташкента больше никто не произнес ни слова.

Вечером, после переговоров, Бахтиёр решил пройтись пешком.

Столица жила совсем иначе.

Шум машин.

Огни витрин.

Переполненные автобусы.

Люди спешили, не замечая друг друга.

Он шел без цели.

Сам не заметил, как оказался возле старого книжного магазина.

На витрине висела пожелтевшая вывеска:

«Букинист».

Внутри было тесно.

Книги лежали повсюду.

На полках.

На подоконниках.

Даже на полу.

За прилавком сидел седой старик.

Он поднял глаза.

И спокойно сказал:

— Наконец-то.

Бахтиёр остановился.

— Простите?

— Я ждал тебя.

— Мы знакомы?

— Пока нет.

Старик медленно поднялся.

Подошел к одной из полок.

Снял толстую книгу в кожаном переплете.

Положил перед Бахтиёром.

На обложке золотыми буквами было написано:

«Память души».

— Возьми.

— Сколько она стоит?

Старик улыбнулся.

— За нее давно заплатили.

— Кто?

— Ты.

Бахтиёр невольно сделал шаг назад.

— Это какая-то ошибка.

Старик покачал головой.

— Ошибки здесь случаются редко.

Он открыл книгу примерно на середине.

Между страниц лежала старая черно-белая фотография.

На ней стояли шестеро мужчин.

Фотография была сильно выцветшей.

Но одного человека Бахтиёр узнал сразу.

Это был тот самый пожилой мужчина в сером пальто.

Только здесь он выглядел лет на тридцать моложе.

Рядом с ним стоял еще один человек.

Молодой.

В строгом костюме.

Очень похожий на самого Бахтиёра.

Только фотография была сделана, судя по одежде, не позднее пятидесятых годов.

— Кто это? — тихо спросил он.

Старик долго молчал.

Потом произнес всего одну фразу:

— Это люди, которые однажды тоже начали вспоминать.

И в этот момент у входной двери магазина прозвенел колокольчик.

В помещение вошел высокий мужчина в темном плаще.

Он быстро оглядел зал.

Его взгляд остановился на Бахтиёре.

Лицо незнакомца сразу изменилось.

Без единого слова он развернулся и вышел обратно на улицу.

Старик тяжело вздохнул.

— Плохо...

— Что произошло?

— Они нашли тебя быстрее, чем я предполагал.

Бахтиёр почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Кто... они?

Старик посмотрел прямо ему в глаза.

И впервые за все время в его взгляде появился настоящий страх.

— Люди, которые сделают всё, чтобы ты никогда ничего не вспомнил...

Глава 4

Бахтиёр не помнил, как вышел из букинистического магазина.

Книга лежала под мышкой, завернутая в старую серую бумагу. Начался дождь. Мелкие капли быстро покрыли асфальт темными пятнами, а редкие прохожие торопились укрыться под козырьками магазинов.

Он остановился возле машины.

Водитель уже дремал, откинув сиденье.

Бахтиёр не стал его будить.

Ему хотелось пройтись.

Шагая по вечернему Ташкенту, он снова и снова вспоминал слова старика.

«Они нашли тебя быстрее, чем я предполагал.»

Кто — они?

Почему нашли именно его?

И почему старик сказал это так, словно ожидал чего-то подобного?

Он достал книгу.

На улице уже темнело, и читать было невозможно.

Но любопытство пересилило.

Он открыл ее наугад.

На пожелтевшей странице было всего несколько строк.

"Когда память возвращается впервые, человеку кажется, что он сходит с ума.

Когда память возвращается во второй раз, он начинает искать объяснения.

После третьего возвращения память сама начинает искать человека."

Бахтиёр перечитал несколько раз.

Страница была без номера.

Он перевернул лист.

Следующий оказался совершенно чистым.

Еще один.

Тоже пустой.

И только спустя несколько страниц снова появился текст.

Будто кто-то специально вырывал целые главы.

Вернувшись в гостиницу, он почти не спал.

Перед рассветом ему приснился короткий сон.

Настолько короткий, что после пробуждения он не мог понять, снилось ли это вообще.

Он стоял перед огромными воротами.

Не башней.

Именно воротами.

Белый камень.

Высота метров тридцать.

На обеих створках были вырезаны тысячи имен.

Он подошел ближе.

Каждое имя медленно светилось.

Некоторые исчезали.

На их месте появлялись новые.

И вдруг он увидел свое.

БАХТИЁР.

Он протянул руку.

Едва пальцы коснулись букв, как они начали растворяться.

Из-за ворот послышался голос.

— Еще рано.

— Кто здесь?

Ответа не последовало.

Только тихий смех ребенка.

И сон оборвался.

Утром они вернулись в Навруз.

Всю дорогу Бахтиёр молчал.

Юлдаш тоже.

Лишь однажды водитель неожиданно спросил:

— Вам когда-нибудь казалось, что вы уже проживали один и тот же день?

— Почему вы спрашиваете?

Юлдаш пожал плечами.

— Иногда мне кажется, что жизнь повторяется.

Только каждый раз немного по-другому.

После этих слов он снова замолчал.

Рабочая неделя потекла своим чередом.

Бахтиёр специально заставлял себя заниматься только делами.

Контракты.

Строительство.

Финансовые отчеты.

Встречи.

Несколько дней он даже не открывал загадочную книгу.

Он пытался доказать самому себе, что способен жить как раньше.

Но на пятый день произошло то, чего он никак не ожидал.

В приемной сидела молодая женщина.

Лет двадцати семи.

Светлое пальто.

Темно-зеленый платок.

В руках небольшая папка.

Она подняла голову.

Их взгляды встретились.

Бахтиёр почувствовал, как земля буквально ушла из-под ног.

Он знал ее.

Не мог объяснить как.

Но знал.

Не просто видел.

Знал.

Она тоже побледнела.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Потом женщина тихо произнесла:

— Простите...

Мне кажется...

Мы уже встречались.

Бахтиёр машинально ответил:

— Нет...

Мы никогда раньше не виделись.

Но в тот же миг понял, что солгал.

Во сне он прожил рядом с ней годы.

Хотя до сих пор не мог вспомнить ни ее имени, ни того, кем она была.

Женщина продолжала смотреть на него так же растерянно.

Потом опустила глаза.

— Странно...

У меня такое чувство, будто я знаю ваш голос с самого детства.

Бахтиёр почувствовал, как сердце забилось чаще.

И вдруг впервые за все это время испугался по-настоящему.

Потому что понял:

Он больше не единственный.

Глава 5

Прошла почти неделя после встречи с девушкой в приемной.

Бахтиёр несколько раз хотел узнать, кто она такая, но каждый раз останавливал себя.

Ему казалось, что если он начнет искать ее специально, то окончательно признает: происходящее перестало быть случайностью.

А он пока еще не был готов это признать.

Жизнь словно нарочно стала обычной.

Утром работа.

Днем переговоры.

Вечером документы.

Иногда поездки на стройку.

Иногда встречи с поставщиками.

Все выглядело так, словно ничего не произошло.

Но только внешне.

Внутри он изменился.

Он начал замечать то, чего раньше никогда не видел.

Например, людей.

Не лица.

Именно людей.

Водителя автобуса, который каждое утро здоровался с одной и той же старушкой.

Мальчика, который терпеливо ждал отца возле автомастерской.

Пожилую женщину, каждый вечер приносившую голубям хлеб.

Раньше он проходил мимо.

Теперь почему-то останавливался.

И наблюдал.

Однажды вечером он поймал себя на странной мысли.

«А ведь у каждого из этих людей есть целая жизнь, о которой я ничего не знаю...»

Раньше он никогда так не думал.

В тот день он вернулся домой позже обычного.

На кухне стояла почти полная тишина.

Он автоматически поставил чайник.

Достал чашку.

Положил пакетик чая.

И вдруг замер.

Совершенно неожиданно он вспомнил отца.

Не лицо.

Не голос.

А движение.

Как отец всегда слегка стучал ложкой по краю стакана, прежде чем положить ее на блюдце.

Совершенно бессмысленная мелочь.

Но именно она вдруг вернулась в память.

Бахтиёр машинально повторил это движение.

И почувствовал, как в груди что-то сжалось.

«Почему именно сейчас?..»

Он давно заметил странную особенность памяти.

Чем сильнее человек пытается вспомнить что-то важное, тем меньше у него получается.

Но стоит забыть об этом...

И вдруг вспоминается совершенно случайная деталь.

Не событие.

Не разговор.

А звук.

Запах.

Жест.

Он сел у окна.

За стеклом шел дождь.

Вода медленно стекала по темному стеклу, превращая огни фонарей в длинные золотистые полосы.

И впервые за много лет Бахтиёр позволил себе не убегать от воспоминаний.

Он думал об отце.

О том, как редко говорил ему самые простые слова.

Как всегда казалось, что времени впереди еще очень много.

Как однажды это время закончилось.

Он тихо произнес:

— Прости...

И сам не понял, за что просил прощения.

На следующее утро произошло нечто странное.

Не мистическое.

Странное.

На работу он обычно ездил одной и той же дорогой.

Но в этот день почему-то свернул не туда.

Сам не понял почему.

Через несколько минут машина оказалась возле старого городского парка.

Бахтиёр остановился.

Он не был здесь много лет.

Еще мальчишкой они приходили сюда с отцом.

Катались на лодках.

Ели мороженое.

Смеялись.

Он долго сидел, не выходя из машины.

Потом все-таки вышел.

Парк почти не изменился.

Те же старые деревья.

Те же скамейки.

Только люди стали другими.

Или, может быть, изменился он сам.

Он медленно шел по дорожке.

Вдруг увидел старую деревянную лавочку.

И сразу понял.

Именно здесь.

Здесь отец когда-то сказал ему фразу, которую он тогда совсем не понял.

Бахтиёр закрыл глаза.

Он слышал ее.

Почти слышал.

Но слова ускользали.

Он сел на лавочку.

Прошла минута.

Две.

Пять.

Ветер слегка качал ветви.

Вдалеке смеялись дети.

И вдруг...

Совершенно неожиданно рядом кто-то сел.

Бахтиёр открыл глаза.

Пожилой мужчина.

Совсем незнакомый.

Обычная одежда.

Добрые глаза.

Они молчали.

Потом мужчина неожиданно сказал:

— Странная вещь память.

Чем старше становишься...

Тем меньше помнишь вчерашний день.

И тем яснее помнишь детство.

Бахтиёр медленно повернул голову.

— Мы знакомы?

Мужчина улыбнулся.

— Нет.

Но иногда людям не обязательно быть знакомыми, чтобы сказать друг другу что-то важное.

Он поднялся.

Поправил пиджак.

И прежде чем уйти, тихо произнес:

— Не ищите воспоминания.

Ищите человека, которым вы были рядом с ними.

После этих слов он спокойно пошел дальше.

Бахтиёр еще несколько секунд сидел неподвижно.

Эта фраза...

Она была странной.

Но в ней было что-то настолько настоящее, что спорить с ней не хотелось.

Он посмотрел вслед незнакомцу.

Тот уже почти скрылся за деревьями.

И вдруг...

Совершенно неожиданно...

Походка этого человека показалась Бахтиёру удивительно знакомой.

Не лицо.

Не голос.

Именно походка.

Точно так же когда-то ходил его отец.

Бахтиёр резко поднялся.

— Подождите!

Он побежал вслед.

Выбежал за поворот.

Но дорожка оказалась пустой.

Незнакомец исчез.

Не растворился.

Не испарился.

Он просто исчез так, как исчезают люди в большом парке.

Бахтиёр стоял, тяжело дыша.

Впервые за все время он не испытывал страха.

Только странное чувство...

Будто кто-то очень осторожно ведет его вперед.

Не открывая дороги.

А лишь помогая не свернуть с нее.

В тот вечер Бахтиёр не открыл загадочную книгу.

Она лежала на письменном столе, рядом с синей тетрадью.

Раньше он первым делом тянулся именно к ней.

Теперь нет.

Слова пожилого незнакомца в парке не выходили из головы.

«Не ищите воспоминания.

Ищите человека, которым вы были рядом с ними.»

Эта фраза была слишком простой.

Именно поэтому она не давала покоя.

Бахтиёр достал старый семейный альбом.

Толстый.

В темно-красной обложке.

Он давно не открывал его.

Фотографии пахли временем.

Бумага уже начала желтеть.

На первых страницах были родители.

Свадьба.

Молодой отец.

Совсем молодой.

На фотографии ему было чуть больше тридцати.

Он смеялся.

По-настоящему.

Без напряжения.

Без усталости.

Бахтиёр долго смотрел на этот снимок.

Он вдруг понял странную вещь.

Он почти не помнил отца молодым.

В памяти всегда оставались последние годы.

Когда отец стал серьезнее.

Тише.

Усталее.

Но ведь когда-то...

он был именно таким.

Веселым.

Легким.

Живым.

Эта мысль неожиданно причинила боль.

Человек незаметно начинает помнить своих родителей такими, какими видел их в последние годы.

И постепенно забывает, какими они были всю жизнь.

Бахтиёр осторожно перевернул страницу.

Дальше были фотографии его самого.

Первый класс.

Пионерский лагерь.

Поездка в Самарканд.

Новогодний утренник.

И вдруг...

Он остановился.

На снимке отец держал его за плечо.

Совсем обычная фотография.

Но взгляд отца...

Он смотрел не в объектив.

Он смотрел на сына.

Так смотрят люди, которые в тот момент совершенно забывают о фотографе.

Бахтиёр провел пальцами по снимку.

И неожиданно поймал себя на мысли.

«Я никогда не спрашивал его...

О чем он тогда думал?»

...

В эту ночь ему ничего не приснилось.

Совсем ничего.

И это оказалось страшнее любого сна.

Он проснулся с ощущением пустоты.

Будто дверь, которая понемногу приоткрывалась последние недели, снова захлопнулась.

Весь следующий день он чувствовал раздражение.

На работе все валилось из рук.

Коллеги задавали вопросы.

Телефон звонил почти без остановки.

К вечеру Бахтиёр впервые за долгое время сорвался на молодого инженера.

Повысил голос.

Резко оборвал его объяснения.

Парень молча вышел из кабинета.

Через несколько минут Бахтиёр почувствовал стыд.

Такое с ним случалось редко.

Он поднялся.

Нашел инженера в цехе.

— Извини.

Тот удивленно посмотрел.

— За что?

— Я разговаривал не с тобой.

Парень улыбнулся.

— Бывает.

Они пожали друг другу руки.

И именно в этот момент...

Бахтиёр почувствовал что-то странное.

Совсем слабое.

Будто внутри него что-то...

отозвалось.

Не голос.

Не образ.

Скорее чувство.

На секунду ему показалось, что где-то очень далеко кто-то тоже улыбнулся.

Ощущение исчезло почти сразу.

Но оно было настолько настоящим, что он еще долго стоял молча.

...

Вечером он открыл синюю тетрадь.

Долго смотрел на чистую страницу.

И написал всего одну строчку.

"Сегодня я впервые понял, что память возвращается не тогда, когда вспоминаешь прошлое. А тогда, когда становишься лучше, чем был вчера."

Он перечитал написанное.

Закрыл тетрадь.

И впервые не стал искать объяснений.

Глава 6

Следующие дни прошли удивительно спокойно.

Настолько спокойно, что Бахтиёр начал сомневаться во всем, что произошло за последние недели.

Он даже несколько раз ловил себя на мысли, что готов рассмеяться над самим собой.

«Наверное, действительно устал... Переутомление. Сон. Совпадения. Ничего больше.»

Ему хотелось поверить именно в это.

Так было проще.

В пятницу Кельдияров пригласил нескольких сотрудников к себе домой.

Ничего официального.

Обычный ужин.

Такие вечера он устраивал редко, но если приглашал, отказаться было почти невозможно.

Дом стоял на окраине города.

Большой сад.

Абрикосовые деревья.

Мангал уже дымился, а хозяин встречал гостей так, будто все они были его давними друзьями.

— Бахтиёр! Наконец-то! Где пропадал?

— На работе, Рустам Абдуллаевич.

— Это неправильный ответ.

Работа всегда будет.

А жизнь — нет.

Кельдияров засмеялся.

Эта фраза удивила Бахтиёра.

Он никогда раньше не слышал подобных слов от человека, который сам жил работой.

За столом говорили обо всем.

О ценах.

О политике.

О строительстве.

О футболе.

Потом разговор неожиданно перешел к детям.

Каждый рассказывал что-то свое.

Кто-то жаловался на учебу сына.

Кто-то смеялся над проделками дочери.